напомнить Священноначалию Белорусского Экзархата, Митрополичьих округов о том, что официальные наименования таковых (в том числе юридические наименования и наименования, размещаемые на официальных сайтах и документах), а также наименования их канонических структур — епархий, приходов, монастырей, подворий и иных — должны содержать словосочетания «Русская Православная Церковь» или «Московский Патриархат». (журнал №54)

Синод потребовал все наименования «привести в соответствие с настоящим определением».

Гнев московского начальства может быть вызван тем, что, как сообщается в некоторых источниках, в переработанном для перерегистрации уставе БПЦ исчезло ее «второе название» ― Белорусский Экзархат Московского Патриархата. Именно так и никак иначе в Москве называют Белорусскую церковь.

Тот же Синод РПЦ ранее на заседании 30 мая 2024 утвердил изменения и дополнения в устав БПЦ (ж. № 53). Правда, с оговоркой: «с учетом предложенной поправки». Как можно предположить, поправка касалась именно наименования, и белорусской стороной учтена не была, что и вызвало уже публичный окрик со стороны Московской Патриархии.

За последние десятилетия в Беларуси сложился консенсус по поводу наименования своей церкви как «Белорусская Православная Церковь» без громоздкого определения «Московского Патриархата». Если в свое время в Украине была необходимость использовать это дополнительное определение, чтобы отличать УПЦ МП от УПЦ Киевского Патриархата, то в Беларуси никаких альтернативных церковных юрисдикций не было. Более того, словосочетание «Белорусская Православная Церковь» в публичном употреблении звучит гораздо понятнее, чем «Белорусский Экзархат», ведь слово «экзархат» происходит из узкоспециального канонического языка и обозначает форму организации и управления, которая может со временем трансформироваться в иную форму управления.

Безусловно, употребление понятия «Белорусская Православная Церковь» вызывает в Москве раздражение и считывается как стремление к большей от Москвы обособленности.

На игнорирование требуемых со стороны высшего церковного начальства поправок руководство БПЦ вряд ли решилось по собственной инициативе. По всей видимости, мы наблюдаем очередной виток кулуарного противостояния между Минском и Москвой на государственном уровне.

Напомним, что в 2020 г. Московской патриархии пришлось уступить требованию Минска и отказаться от прежней политики ставить во главе БПЦ иерарха российского происхождения. Вместо митрополита Павла (Пономарева) православную церковную структуру Беларуси возглавил митрополит Вениамин (Тупеко) ― белорусский иерарх, удовлетворяющий интересам режима, взявшего курс на более тесный контроль над религиозной сферой. Но чем больше контроль БПЦ со стороны государства, тем меньше он со стороны Московской Патриархии, у которой неприятие такого курса выливается в подобные вчерашнему истерические постановления. К слову говоря, это постановление противоречит и уставу РПЦ, где сказано, что «Белорусская Православная Церковь» — другое официальное наименование Белорусского Экзархата» (XIII, 15). Пусть и «другое», но столь же официальное и без добавлений.

Следует также отметить, что в целом среди граждан Беларуси есть непринятие названий страны, которые навязываются им со стороны восточной соседки. Причем это касается не только тех, кто разделяет ценности демократического движения, но и тех, кто поддерживает действующий режим или относится к политике нейтрально.

Это можно увидеть на следующем примере: сейчас как раз в тиктоке набирает вирусную популярность флешмоб белорусской молодежи, запущенный реперкой Мейби Бейби по поводу того, что название нашей страны «Беларусь», а не «Белоруссия».

Мы со своей стороны призываем журналистов, медиа и публичных лиц следовать сложившейся в Беларуси традиции по официальному наименованию православной церковной структуры в Беларуси как «Белорусская Православная Церковь».

Служба Безопасности Украины сообщает, что фигуранты дела под руководством патриарха Гундяева «закрепили решение Российского Синода о „присоединении“ украинских религиозных приходов к РПЦ».

Подозрение вынесено по по ч. 5 ст. 27, ч. 3 ст. 110 УК Украины (пособничество в совершении умышленных действий с целью изменения границ территории или государственной границы Украины, по предварительному сговору группой лиц, повлекших другие тяжкие последствия).

Митролит Пономорев был Экзархом всея Беларуси с 2013 по 2020 год. После президентских выборов в августе 2020 г. не выразил безусловной поддержки Александру Лукашенко и посетил в больнице пострадавших участников акций протеста.

В результате этого был освобожден с должности экзарха всея Беларуси и назначен митрополитом Екатеринодарским и Кубанским. В апреле 2021 г. назначен митрополитом Крутицким и Коломенским.

Аннотация: во время массовых протестов в Беларуси до и после президентских выборов в августе 2020 года несколько высокопоставленных религиозных представителей страны публично заняли критическую позицию по отношению к политическому подавлению протеста – событие, которое было неожиданным для религиозных общин в режиме автократии. С тех пор религиозное инакомыслие и публичная деятельность верующих стали важным элементом оппозиционного движения, а руководство церквей во многом выполнило требование политического руководства воздерживаться от политических заявлений. В этом эссе отражена общественная позиция церкви, включая использование медиа-платформ в то время. Я рассматриваю «медиацию» (mediation) как категорию для анализа использования «медиа» церковью, так и в смысле «медиатора» как посредника. Тем не менее, мой анализ демонстрирует массовую фрагментацию внутри церквей и снижение способности выступать в качестве последовательных посредников.

До недавнего времени религиозные общины/конфессии в Беларуси в основном неохотно участвовали в политических протестах. В 2020 году, однако, ситуация изменилась. Во время массовых протестов до и после президентских выборов в августе несколько высокопоставленных религиозных представителей в стране публично заняли критическую позицию – событие, которое примечательно для автократического режима, гарантирующего свободу вероисповедания на условиях политического невмешательства или лояльности¹. В этом эссе обсуждается использование церковью медиа-платформ в то время. Я рассматриваю «медиацию» не только в отношении использования средств массовой информации церковью, но и в смысле «медиатора» как посредника, что я буду обсуждать в дальнейшем. Прежде чем сделать это, необходимо сделать примечание о религиозном составе Беларуси.

Беларусь наименее религиозна по сравнению с другими постсоветскими странами (Pew 2018). Хотя большинство населения, около 70-75%, идентифицируют себя с Белорусской православной церковью, повседневная религиозность довольно низка, и замечается такого культурного значения или политического лоббирования, сравнимого с Россией или Украиной. Римско-католическая церковь с примерно 12-15% является второй по величине общиной и особенно на западе Беларуси является также важным общественным актором, но без претензий на национальную идентичность, как, например, позиционирует себя Греко-католическая церковь в Украине. Протестантские общины и представители других религий представляют собой небольшие меньшинства, хотя протестантские церкви весьма заметны благодаря своей общественной деятельности.

В преддверии выборов 2020 года католики призывали религиозных членов избирательных комиссий воздержаться от поддержки возможных фальсификаций на выборах под лозунгом «Католик не фальсифицирует». В свою очередь, православный диакон подхватил инициативу с лозунгом «Православные против подлога, унижения личности и притеснений», которая получила широкое распространение. В условиях репрессий, направленных на оппозиционных кандидатов в президенты перед выборами, православные, католические и протестантские религиозные деятели в своих проповедях и в социальных сетях открыто критиковали насилие. Более того, верующие/группы использовали социальные сети, такие как Facebook и Telegram, для распространения своей информации, деятельности и взаимной поддержки.

Когда после выборов и очевидных фальсификаций на выборах мирные массовые протесты были жестоко подавлены по всей стране, христианский протест продемонстрировал новую и уникальную динамику для постсоветского пространства. Хотя и Патриарх Московский Кирилл, и Митрополит Минский Павел сразу же протокольно поздравили Лукашенко с победой на выборах (Elsner 2020a), вскоре после этого митрополит Павел встретился с жертвами насилия со стороны силовиков в больнице и лично пришел на экуменическую молитву о мире поговорить с верующими о положении протестующих и заключенных. Католический архиепископ Минска Тадеуш Кондрусевич высказал четкую критику действий власть имущих, в том числе в личной беседе с министром внутренних дел в августе 2020 года в Минске (Арцыбіскуп Кандрусевіч сустрэўся 2020). Католические, православные и протестантские верующие с 13 августа организовали регулярную экуменическую публичную молитву за мир и ненасилие, а многочисленные священники и пасторы выступили с критикой государственного насилия. Солидарность верующих с политзаключенными и жертвами насилия со стороны силовиков выражалась в публичных молитвах, открытых письмах руководству церкви, а также в материальной поддержке.

Позже, в августе 2020 года, два церковных лидера – католический архиепископ Кондрусевич и православный митрополит Павел – были вынуждены покинуть Беларусь. Митрополит Павел был отозван Московской Патриархией, а архиепископ Кондрусевич столкнулся с запретом на въезд на белорусской границе, когда возвращался из зарубежной поездки. Несколько священников, публично выразивших солидарность с протестом, были допрошены, а некоторые ненадолго арестованы (Мониторинг 2021). Александр Лукашенко несколько раз угрожал церквям, если они не прекратят свои критические публичные заявления: наиболее ярко 22 августа 2020 г. во время массового собрания (‘Лукашенко: церкви, костелы — не для политики’ 2020 г.) и 27 ноября 2020 г. (Мониторинг 2021). Эта резкая реакция Лукашенко свидетельствует о растущей обеспокоенности по поводу возможного влияния церквей на общественное мнение. Хотя православное учение для него мало актуально, Лукашенко тем не менее рассчитывает на лояльную и стабилизирующую социальную роль православной церкви (в частности).

Растущее единство и доверие среди верующих, как католиков, так и православных, сопровождаемое активным и творческим использованием социальных сетей, изменило динамику протеста, сделав более заметной религиозную критику, а также открытую нелояльность репрессивному государству. Уже накануне выборов в социальных сетях стали вирусными протесты священников (‘Православные против фальсификаций’ 2020). В первые дни всенародного протеста против фальсификации выборов публикации проповедей епископа Гродненского Артемия, архиепископа Тадеуша Кондрусевича и епископа Юрия Кособуцкого придали верующим силу в их солидарности с протестующими. Православные священники Александр Кухта и диакон Дмитрий Павлюкевич уже имели огромную аудиторию на YouTube («Батюшка ответит»)² и Instagram («Богословие»)³ и использовали эти каналы, чтобы привлечь внимание к фальсификации выборов и последующим репрессиям. Совместные действия, такие как петиции, открытые письма и новостные рассылки, использовали популярность социальных сетей, особенно Telegram, для распространения информации. Соответственно, в интернете также возникли новые структуры массового взаимодействия, наиболее заметной из которых стала рабочая группа «Христианская визия» Координационного совета. Однако возникла негативная реакция на более широкую видимость церкви в социальных сетях. Большинство задокументированных арестов, допросов и запретов на служение священников и верующих произошло из-за их публичных заявлений в социальных сетях (Мониторинг 2021).

Можно ли интерпретировать позицию и деятельность церквей в условиях политического кризиса как систематическое участие или это скорее спорадический активизм, с которым можно легко бороться? Оглядываясь назад на общественное сопротивление католической и протестантской церквей против политической и социальной несправедливости в регионе, становится ясно, что оно основано на социально-этической богословской традиции. В восточноевропейском контексте ситуация в Польше в 1980-е годы или участие Украинской греко-католической церкви и протестантских церквей во время Майдана в Украине можно рассматривать как примеры регулярного общественного несогласия и мобилизации. В Беларуси католическая и протестантская церкви до сих пор вели себя довольно осторожно, поскольку они особенно уязвимы из-за своей позиции, определяемой авторитарным режимом как иностранные или нетрадиционные религии.

Однако в православии отсутствует богословская социально-этическая традиция, которая позволяла бы оценивать социальную справедливость и структурное насилие на богословской основе, что это особенно актуально в постсоветских странах (Elsner 2020b). После распада Советского Союза православию пришлось быстро найти богословский и прагматический способ взаимодействия с формирующимся гражданским обществом. Во многих странах, таких как Россия, Украина, Грузия, Молдова и Беларусь, различные факторы привели к новому альянсу с политическими элитами, поскольку Православная Церковь продемонстрировала высокую степень лояльности режимам и готовность подавлять внутрицерковные протестные движения.

В свете сложившейся ситуации прямая однозначная поддержка беларусского протеста со стороны Московского Патриархата была бы неожиданной и нехарактерной, тем более что любые возникающие протестные настроения среди российских или украинских верующих в последние годы подавлялись. Тем не менее, молчание Москвы относительно открытых репрессий против православных верующих резко контрастирует с ее громкими заявлениями в защиту якобы преследуемых христиан в западных демократиях⁴. Как показывают данные недавнего опроса (Результаты 2021), именно эти двойные стандарты предполагаемого «нейтралитета» приводят к фрагментации и потере доверия внутри церкви.

Подводя итог, можно сказать, что современные тенденции таковы. Во-первых, продолжающееся привлечение рядовых верующих со стороны некоторых священников и даже епископов. Очевидно, что гражданская идентичность в определенных обстоятельствах может преобладать над идентификацией с церковным руководством. В какой-то степени их поддержка протеста проистекает из требований общества соблюдения основных прав, которые пересекаются с христианскими ценностями. Во-вторых, участие приходов и верующих также может быть спровоцировано отсутствием поддержки со стороны церковных лидеров. Например, принимая во внимание приверженность Папы Франциска вопросам справедливости, публичная поддержка Католической церкви со стороны Ватикана была бы уместной и ожидаемой. В открытом письме Светланы Тихановской Папе Римскому она просит его выразить четкую критику государственного насилия, ссылаясь на его последнюю социальную энциклику «Fratelli Tutti – О братстве и социальной дружбе» (Тихановская 2020). Особое сомнение вызывает последующее молчание Рима и двойственное отношение дипломатов Ватикана в Минске.

В-третьих, новым является активное и публично заметное участие верующих всех конфессий в функционировании такого демократического социального форума, как Координационный совет, без институционального благословения церковного руководства или руководящего представительства духовенства. Рабочая группа «Христиансая визия» объединяет верующих разных конфессий и вместе с другими социальными группами делится своим видением будущего страны. Это делается – пока – без каких-либо претензий на интерпретативный суверенитет, особую формирующую идентичность или моральную роль церквей. Вместо этого основное внимание уделяется фундаментальным этическим требованиям ненасилия, справедливости, свободы и правды, без политических лозунгов.

В августе 2020 года политолог Артем Шрайбман предложил использовать религиозные общины в Беларуси в качестве посредников в конфликте между властью и обществом (Шрайбман 2020). Смогут ли религии, особенно две основные конфессии, выполнить такую роль? Учитывая развитие событий, описанное выше, это маловероятно. Анализ показывает фрагментацию и сниженную способность действовать в качестве последовательных посредников. Сам Лукашенко выразил глубокое недоверие к церквям и необходимость ужесточения контроля ввиду продолжающихся протестов, что еще раз подчеркивает его инструментальный подход к религиям в целом.

Для самих церквей принять на себя большую политическую ответственность в качестве посредников означало бы в определенной степени отказаться от своей солидарности с гражданским обществом, которой они только что достигли. Участие в процессах формирования общественного мнения на равных условиях – вместо того, чтобы снова выступать в качестве нейтрального авторитета в социальных процессах – представляет собой огромную возможность чтобы разработать последовательную и контекстуальную богословскую социальную этику, расширить сферу полномочий всех верующих, независимо от положения в иерархической структуре, и способствовать межрелигиозному сотрудничеству. Таким образом, церкви в Беларуси, вероятно, не станут фигурами, способными изменить политическую ситуацию в Беларуси, но они могут изменить роль церквей в постсоветских странах.

Список литературы

‘Арцыбіскуп Кандрусевіч сустрэўся’ (2020) з міністрам унутраных спраў Юрыем Караевым, 28 августа, https://catholic.by/3/news/belarus/12054-mvd (09.02.2021).

Elsner, Regina (2020a) ‘Religion and Civil Disobedience: The Orthodox Church and Political Protests in Belarus’, BYU LAW: International Center for Law and Religion Studies, 24 August, https://talkabout.iclrs.org/2020/08/24/religion-and-civil-disobedience-the-orthodox-church-and-political-protests-in-belarus/ (10.01.2021).

Elsner, Regina (2020b) ‘20 Jahre nach der Veröffentlichung der “Sozialkonzeption” der Rus sischen Orthodoxen Kirche. Bleibende Leerstelle zwischen Moral und Politik’, Jahrbuch für Christliche Sozialwissenschaften, Bd. 61/2020, 213–234, https://www.uni-muenster.de/Ejournals/index.php/jcsw/article/view/2982 (10.01.2021).

‘Лукашенко: церкви, костелы — не для политики’ (2020), 22 августа, https://belarus2020.churchby.info/lukashenko-cerkvi-kostely-ned-lya-politiki/ (09.02.2021).

Мониторинг (2021) преследований по основаниям, связанным с религией, во время политического кризиса в Беларуси, https://belarus2020.churchby.info/monitoring-presledovanij-po-cerkovnoj-linii-vo-vremya-protestov-v-belarusi/ (10.02.2021).

‘Православные против фальсификаций (2020), унижения личности, давления на личность’ 8 августа, https://belarus2020.churchby.info/pravoslavnye-protiv-falsifikacij-unizheniyalichnosti-davleniya-na-lichnost/ (09.02.2021).

Pew Research Centre (2018) ‘How religious is your country? Survey conducted 2015–2017’, 5 December, https://www.pewresearch.org/interactives/how-religious-is-your-country/ (10.01.2021).

Результаты (2021) “Народного опроса” по исследованию религиозного сообщества Беларуси и протестах. Часть 2. Разочарованные православные и независимое церковное сообщество https://belarus2020.churchby.info/rezultaty-narodnogo-oprosa-po-issledovaniyu-religioznogo-soobshhestva-belarusi-i-protestax-chast-2-razocharovannye-pravoslavnye/ (09.02.2021).

Шрайбман, Артем (2020) ‘Какой диалог может спасти страну?’, Tut.by, 24 августа, https://news.tut.by/economics/697754.html?c (10.01.2021). [Статью можно найти по новой ссылке https://gazetaby.info/post/shrajbman-kakoj-dialog-mozhet-spasti-stranu/168205/amp/ — Христианская визия]

Shramko, Alexander (2020) ‘Religious Affairs: Period of Unfulfilled Hopes and Expecta tions’, in Pankovsky, Anatoly; Kostyugova, Valeria (eds.) Belarusian Yearbook 2020, Lohvinaŭ: Vilnius, 163–170, https://nmnby.eu/yearbook/2020/en/page17.html (10.01.2021).

Тихановская, Светлана (2020) ‘Текст письма Светланы Тихановской Святому Отцу Франциску’ 04.12.2020, https://belarus2020.churchby.info/sviatlana-tsikhanouskayas-letter-to-the-holy-father-francis/ (10.01.2021).

Vasilevich, Natallia (2018) ‘The Religious Sphere in Belarus: Stability and Controllability’, in Pankovsky, Anatoly; Kostyugova, Valeria (eds.) Belarusian Yearbook 2018, Lohvinaŭ: Vilnius, 133–140, https://nmnby.eu/yearbook/2018/en/page17.html (10.01.2021).

Аннотация. Статья, с одной стороны, посвящена церковно-государственным отношениям в Беларуси после гражданского переворота в 2020 году и далее — после начала российско-украинской войны в феврале 2022 года; с другой стороны, она исследует общественно-политическую позицию Православной Церкви в Беларуси по таким вопросам, как границы легального насилия, защита достоинства и прав человека, честных выборов, верховенства закона, солидарности, справедливости. Она документирует нарушения прав человека и анализирует разрыв между иерархией и низовыми христианами — как мирянами, так и клириками — по линии основных принципов организации общества, политической системы и политического сообщества. Наконец, она указывает на демократический и экуменический потенциал массового маломасштабного протеста священнослужителей и верующих, мотивированного их христианской совестью и убеждениями, которые могут стать достоянием общественности, когда откроется следующее окно возможностей.

Ключевые слова: белорусское православие, гражданское общество, права человека, церковно-государственные отношения в Беларуси, антивоенные протесты.

1. Бело-красно-белый 2020

Гражданские волнения в Беларуси в 2020 году, связанные с президентскими выборами и последующим насилием и репрессиями против общенародного демократического движения, поставили гражданское общество перед политическими вопросами, имеющими большое нравственное значение: пределы легального насилия, защита человеческого достоинства и прав, честные выборы, верховенство закона, солидарность, справедливость. Политические разногласия между режимом и его сторонниками, с одной стороны, и демократическим движением, с другой стороны, не были связаны с конфликтующими идеологиями, партиями, геополитическими взглядами, экономическими программами или конкретными личностями, а были сосредоточены на основных принципах организации общества, политической системы и политического сообщества.

Многие христиане были вовлечены в этот процесс во время избирательной кампании как граждане, не выпячивая свою христианскую идентичность и не связывая свою деятельность в политике напрямую со своими религиозными убеждениями. Ни рядовые христиане, ни лидеры христианского общественного мнения, ни церковные официальные лица не имели опыта выработки дискурса публичного богословия в каких бы то ни было вопросах, за исключением, как представляется, противоабортной, традиционно-семейной и патриотической повестки¹. Особенно это касалось православных христиан, которые едва ли могли рассчитывать на слабые формулировки официальных церковных документов как источник вдохновения для такого богословия и должны были кустарным путем разработать свой собственный богословский подход, более благосклонный к правам человека, демократии, верховенству закона, иногда даже противоречащий действующим официальным документам и положениям.

Последнее стало особенно актуальным в контексте мирных акций протеста, развернувшихся вследствие фальсифицированных выборов, с жестоким полицейским насилием и пытками. Заявления, сделанные в первые дни протестов официальными церковными властями, не удовлетворили православных участников демократического движения, так как они либо были направлены на поддержку режима — к примеру, поздравление Митрополита Минского Павла (Пономарёва) Лукашенко с победой и переизбранием на пост Президента от 10 августа², или были слабы и недостаточно артикулировали легитимность требований протестующих касательно честных выборов, прекращения насилия и ответственности режима за насилие — таким было Обращение Синода Белорусской Православной Церкви от 15 августа³ (Синод Белорусской Православной Церкви 2020). 

Единственным православным иерархом, который выступил с публичным обличением лжи и насилия, был архиепископ Гродненский Артемий (Кищенко). Он неоднократно высказывался: в своем послании от 14 августа 2020 года⁴, в проповеди от 16 августа 2020 года⁵, широко распространившихся среди православных христиан с демократическими убеждениями, для которых авторитет архиепископа Артемия был важным ориентиром в формировании собственных взглядов. Также благодаря позиции Архиепископа, православные священники в Гродно могли без опасности для своего внутрицерковного статуса открыто выражать свои взгляды в социальных сетях.

Отсутствие выразительного православного ответа на политический кризис побудило православных христиан вновь актуализировать и подчеркнуть свое участие в общедемократическом движении не только в качестве граждан, но и в качестве православных, а также сохранить репутацию православия в обществе, особенно на фоне общественной вовлеченности в демократическое движение римо-католиков и протестантов. Так, например, параллельно с мирянской католической кампанией «Католик не фальсифицирует», запущенной за два месяца до дня выборов, два молодых православных клирика, диакон Дмитрий Павлюкевич из Гродно и священник Александр Кухта из Минска, опубликовали 8 августа в своих соцсетях баннер с надписью: «Православные против фальсификаций, унижения личности, давления на личность»⁶, который распространился в социальных сетях среди православных в режиме спонтанного флешмоба. 

Одной из самых заметных акций православных христиан стала ежедневная молитва за Беларусь возле православного и католического соборов в Минске, организованная глубоко верующими православными женщинами и впервые проведенная 13 августа 2020 года⁷. Инициаторам удалось не только собрать многочисленную межконфессиональную группу для молитвы и крестного хода с иконами, Библиями и плакатами против насилия, но и привлечь к этой молитве официальных лиц от Православной Церкви, хотя те в первый день относились к акции враждебно⁸. 14 августа 2020 года Митрополит Павел впервые призвал Лукашенко «сделать всё возможное, чтобы остановить насилие»⁹, лично присоединился к молитве с женщинами и участвовал в публичном обмене мнениями с ними на лестнице собора, во время чего извинился за то, что оскорбил кого-то своим поспешным поздравлением в адрес Лукашенко 10 августа.

Давление народа и священнослужителей на иерархов поначалу оказалось действенной мерой, заставляющей их делать заявления, которые больше соответствовали ожиданиям людей. Однако уже через две недели режим начал восстанавливать утраченную власть, и первыми, кого он «пацифицировал», стали церкви. 22 августа Лукашенко заявил о начале репрессий против клира и иерархии церквей: «Меня удивляет позиция наших конфессий. Дорогие мои священнослужители, остепенитесь и займитесь своим делом. В храмы люди должны приходить молиться! Церкви, костелы — не для политики. Туда люди душой должны приходить, как это было всегда. Не идите на поводу у отщепенцев. Вам будет стыдно и позорно за то, какую вы, некоторые, позицию занимаете сейчас. И государство с безразличием на это смотреть не будет»¹⁰. В случае Православной Церкви эта угроза была реализована уже через несколько дней: 26 августа Митрополит Павел, Предстоятель Белорусской Православной Церкви, был снят с должности Священным Синодом Русской Православной Церкви «согласно поданному прошению».

В июне 2021 года Священным Синодом Русской Православной Церкви по запросу Синода Белорусской Церкви был отстранен от должности еще один не боящийся высказываться белорусский православный иерарх — архиепископ Гродненский Артемий, который не только поддерживал клириков своей епархии в их деятельности за справедливость и мир, но также публично выступал против несправедливости, насилия и политической инструментализации Церкви.

Уже 18 сентября 2020 года впервые произошло задержание православного священника — им оказался о. Владимир Дробышевский из Гомеля. Впоследствии он получил сначала десять, а потом еще пятнадцать суток ареста за «нарушение установленного порядка проведения собрания, митинга, уличного шествия, демонстрации, пикетирования или иного массового мероприятия»¹¹. Дробышевский, клирик Гомельской епархии Белорусской Православной Церкви, стал известен своим выходом на одиночный пикет в священнической одежде с самодельным плакатом с надписью: «Остановите насилие!» 14 августа 2020 года.

Несмотря на репрессии против гражданского общества в целом и независимого церковного движения в частности, импульс белорусской революции придал последнему сильную динамику. У православных никогда не было сильных религиозных НГО, за исключением пролайф-организаций¹², но уже была вовлеченность в разнообразные и часто пересекающиеся неформальные сети и пространства общения и сотрудничества, такие как священнические, семинарские, молитвенные чаты, хоры, молодежные братства, чаепития после Литургии и т.д., теперь же эти сети и группы обрели политическое значение.

Через эти группы информация об аресте или обыске на квартире священника могла молниеносно распространяться и становиться достоянием гласности, в рамках этих практически неорганизованных групп могли устраиваться акции прямого действия, такие как написание петиций или открытых писем священноначалию¹³, записи общих видеовыступлений, акции солидарности с преследуемыми священниками или православными политзаключенными. Одно из таких видео — «Православные христиане Беларуси за мир, свободу и справедливость, против насилия и беззакония»¹⁴, опубликованное в октябре 2020 года, стало вирусным.

Написание петиций, видеосъемка требует от активистов выработки богословских аргументов по спорным вопросам, вложения вопросов, которые затрагивают совесть, и нравственных интуиций в понятия, которые будут совместно формулироваться и разделяться; а также развития коммуникативной стратегии, чтобы делиться этими идеями и убеждениями с другими православными, с иерархией и обществом в целом, чтобы объяснить социальное применение собственной веры развернуто и привлекательно, но и не слишком политизированно, оставаясь в рамках христианского этоса. Такого рода взаимодействия стимулируют создание самостоятельного мирянского сообщества и способствуют повышению богословской компетентности и общественной осведомленности о православии, а также содействуют видимости мирян, в том числе женщин, как представителей их церковных общин.

Очень часто эти взаимодействия также происходят в качестве альтернативы и даже вопреки иерархии. В целом иерархия испытала катастрофическое падение авторитета с 2020 года: сохранение лояльности репрессивному режиму, оправдание насилия со стороны органов внутренних дел, отказ возвысить голос в поддержку преследуемых священников и даже наказания священников за их общественную деятельность, если те находятся на демократических позициях, а в противном случае — поощрения и награждения тех, кто активно поддерживает режим¹⁵.

Направленность руководства Православной Церкви на сохранение иерархической дисциплины, стабилизируемой и поддерживаемой вертикальным давлением, монополизирующей право представлять Церковь и публично выступать от ее имени, уже не находит понимания среди духовенства и мирян. Белорусская революция, запустившая процесс рефлексии о важности демократических процедур в государстве и необходимости гражданского общества как противовеса институтам власти, также повлияла на аналогичную рефлексию о церковных структурах и лидерстве. Отсутствие какой-либо обратной связи между иерархией и народом, оставляющее последний без каких-либо легальных механизмов выражения собственных надежд и разочарований, усиливает отчуждение между ними.

Давление и сужение пространства для самовыражения церковных профессионалов и активистов, дисциплина, вступающая в конфликт с совестью, а также репрессии приводят к «утечке мозгов» из официальных церковных структур в самостоятельное церковное сообщество, для которого они могут стать точками сборки.

Доверие было подорвано и высоким уровнем лицемерия со стороны первых лиц Церкви, примером чему стало смещение с поста правящего архиерея честного белорусского православного иерарха — архиепископа Гродненского Артемия в июне 2021 года под заведомо ложным предлогом: якобы «по состоянию здоровья»¹⁶.

Однако после начала репрессий многие из таких сетей стали «тайными» и «подпольными» — администрирование Telegram-чатов или оставление комментариев на политические темы зачастую рассматриваются как «экстремистская деятельность». Например, православный священник Владислав Богомольников, преподаватель Минской духовной академии, с 31 августа 2022 года отбывал четвертый подряд административный арест за репост в Telegram; протоиерей Сергий Лепин получил официальное предупреждение от прокуратуры за свой пост в Facebook в ноябре 2020 года; в октябре 2021 года иконописец Константин Прусов из Гомеля был арестован за репост в чате с YouTube¹⁷.

Православные верующие Беларуси также активно участвовали в различной экуменической деятельности, сотрудничестве и кампаниях. В результате социально-политического кризиса отношение православных к другим христианам существенно изменились, открыв горизонты за пределами типичного православного эксклюзивизма. Молчание православных иерархов и их неспособность осмысленно и пророчески реагировать на кризис подтолкнули православных к тому, чтобы прислушиваться также к голосам католических иерархов и протестантских пасторов, находивших слова поддержки, утешения и правды, так необходимые людям, пережившим пытки, аресты, увольнения, унижения. Православные научились выражать солидарность с другими гонимыми христианами: в качестве одного из таких примеров можно назвать кампанию «Православные солидарны с митрополитом Тадеушем Кондрусевичем» — римо-католическим лидером, которому власти отказали в возвращении в Беларусь 31 августа 2020 года¹⁸.

2. Желто-синий 2022: солидарность с Украиной как новый импульс

Когда 24 февраля 2022 года вспыхнула российская агрессия против Украины, активное церковное сообщество внутри Беларуси оказалось в условиях, когда все публичные выражения позиции, кроме лояльности режиму, подверглись тотальной зачистке. Даже те православные пророческие голоса, которые в 2020 году обличали насилие и несправедливость в стране, казалось, замолчали. Архиепископу Артемию понадобилось почти полгода, чтобы открыто заявить в одном из интервью от августа 2022 года о солидарности с украинским народом, страдающим от российской агрессии, которую он квалифицировал как «нехристианскую» и охарактеризовал позицию руководства РПЦ относительно войны как «не от Духа Святого»¹⁹.

Что до всех остальных православных иерархов, то они предсказуемо воздерживались от каких бы то ни было заявлений с осуждением российской агрессии — более того, иногда даже подвергали прещениям тех своих клириков, которые делали подобные заявления. Митрополит Вениамин, новый Предстоятель БПЦ, который часто рассуждал о единстве русского, украинского и белорусского народов вплоть до сравнения этого единства с единством Святой Троицы²⁰, принял очень скромное обращение «в связи с ситуацией в Украине»²¹. Он сравнил войну с «семейным конфликтом» между «братскими народами», призвал «помнить о единой купели Крещения, нашем общем духовном наследии, наших святых» и, конечно же, помолиться. Даже епископы украинского происхождения, служащие в южных епархиях, граничащих с Украиной (Брестская, Туровская и Гомельская епархии) не нашли слов, чтобы осудить войну.

Это можно объяснить отсутствием самостоятельности белорусских православных епископов как по отношению к церковному центру в Москве, так и по отношению к белорусскому режиму. Опасно выражать солидарность с Украиной, пока руководство РПЦ и Патриарх Кирилл в частности занимают лояльную путинскому режиму позицию в части оправдания военной агрессии, а белорусский режим участвует в этой агрессии, отдавая под ее нужды территорию, инфраструктуру и усилия пропаганды. Опыт 2020 года показал, что любой епископ, заявления которого выходят за рамки дискурса Московской Патриархии или политики белорусского режима, сталкивается с угрозой давления и санкций против него даже при наличии народной поддержки, а также оказывается без поддержки собратьев-архиереев. Единственным обстоятельством, которое бы открыло окно возможностей для такого шага, было бы изменение официальной политики или турбулентность, затрагивающая хотя бы одну из заинтересованных сторон — либо в Москве, либо в Беларуси.

Такое отсутствие солидарности вызывало недоумение у украинских православных, особенно из епархий на севере Украины, граничащих с Беларусью, откуда Украина интенсивно обстреливалась и атаковалась российскими войсками. Ламентации и воззвания клириков Украинской Православной Церкви из Ровенской²² и Сарненской²³ епархий с призывами к Белорусский Православной Церкви возвысить свой голос и встать на защиту многострадального украинского народа остались без ответа. Белорусское духовенство и деятельные миряне в этих условиях оказались в затруднительном положении. Во-первых, открытое выражение сочувствия украинскому народу вызвало серьезные риски. Пока власти обеспечивали вторжение, а государственная пропаганда активно вырабатывала антиукраинскую повестку, демократическое движение выступило против войны, и, таким образом, антивоенная позиция стала в белорусской публичной сфере четким маркером нелояльности и протеста. Поэтому даже малейшее публичное осуждение войны было рискованно и могло закончиться репрессиями со стороны государственных и церковных властей²⁴. За стояние с цветами возле вокзала во время стихийной антивоенной демонстрации 28 февраля священник Михаил Маруго из Минска был задержан и получил 13 суток ареста, в течение которых подвергался пыткам.

В самих церквях не было предусмотрено пространство для какого бы то ни было выражения солидарности с Украиной, даже в богослужебной жизни. Официальные публичные молитвы, предписанные Москвой, формально будучи молитвами «о восстановлении мира», были насыщены пророссийской политической повесткой, перекладывая ответственность за войну с России на «иноплеменные языки», «на Святую Русь ополчающиеся»²⁵. В то же время альтернативные молитвы были запрещены. Многие священники в разных епархиях пытались изменить текст молитвы или тяготели к использованию более нейтральной официальной молитвы за мир в Украине, использовавшейся с 2014 года, но и церковные, и государственные структуры принимали меры для пресечения такой практики. Например, архиепископ Гродненский Антоний, молодой архиерей, вступивший на кафедру после насильственного смещения архиепископа Артемия, дошел до того, что запретил своему духовенству молиться за Украину любым другим способом, кроме официальной молитвы. Также имеются сообщения об идеологических работниках и сотрудниках спецслужб, присутствовавших на богослужениях, чтобы проверить, какая молитва используется, поминается ли имя Патриарха Кирилла и что проповедуется в храмах. За социальными сетями, так же как за молитвами и проповедями, следили идеологические ведомства, спецслужбы и провластные активисты. К примеру, одна из таких активисток донесла в органы внутренних дел на священника Андрея Ноздрина из Гродно, и с ним была проведена «профилактическая беседа о соблюдении законодательства и недопущении совершения экстремистских правонарушений и преступлений». А в мае 2022 года его уволили со всех должностей в Гродненской епархии: настоятеля прихода святителя Спиридона Тримифунтского в г. Гродно, руководителя епархиального миссионерского отдела и главы комиссии по вопросам физкультуры и спорта.

Социальная работа с целью помощи украинским беженцам вне официальных рамок — к примеру, поддержка беженцев, насильственно депортированных в Россию с оккупированных территорий и пытавшихся переселиться далее в Европу через Беларусь, также преследовалась. Православный священник Владислав Богомольников, который по собственной инициативе собирал деньги для украинских беженцев, был обвинен в оказании финансовой помощи Вооруженным Силам Украины, брутально задержан на своей квартире 31 августа 2022 года и впоследствии приговорен к 44 суткам ареста*. Пропаганда травила его как «экстремиста», ему угрожали уголовным делом.

Коллективные действия, даже такие, как молитвы, также были под запретом. Например, когда группа православных солдатских матерей пригласила других матерей прийти 3 марта 2022 года на совместную молитву Богородице у Ее чтимой Минской иконы за рядовым всенощным бдением в минском соборе, молитва была воспринята властями как массовая демонстрация. Собор был оцеплен спецтехникой органов внутренних дел, а войти в него было возможно только после проверки документов на входе и милицейской видеосъемки. На самом бдении присутствовало множество омоновцев в штатском и милиционеров с рациями, постоянно перемещавшихся по церкви. Несмотря на отсутствие лозунгов и плакатов, а также на то, что богослужение не отклонялось от традиционного порядка, четыре прихожанки были задержаны и доставлены в отделение милиции. Два журналиста, супруги Диана Середюк и Евгений Батура, прибывшие для освещения молитвы в СМИ, были задержаны около собора до начала службы и получили 15 суток ареста по факту нахождения у храма. 

С одной стороны, молчание белорусской иерархии и поддержка вторжения со стороны руководства Московской Патриархии, сужение публичного пространства, высокие риски, связанные с выражением антивоенной позиции, ограничили ее выражение со стороны православного народа. В то же время общественная пророссийская и провоенная позиция не встречала препятствий ни со стороны церковных властей, ни со стороны режима, а скорее приветствовалась ими. Такую позицию озвучили те же белорусские священнослужители, которые поддержали режим Лукашенко в 2020 году, — вроде протоиерея Андрея Лемешонка из Елисаветинского монастыря в Минске или архимандрита Саввы (Мажуко) из Никольского монастыря в Гомеле. Последний, к примеру, утверждал: «Русский мир лучше русской войны! Хотя и то, и другое мы делаем по справедливости»²⁶.

Однако, с другой стороны, эти негативные факторы парадоксальным образом служили дополнительным мотивом для артикуляции требований личной христианской совести дистанцироваться от равнодушия, лицемерия и поддержки войны церковным руководством, а также оправдать законные ожидания солидарности и поддержки, которые украинский народ, в том числе украинские православные, возлагал на соседний народ — своих братьев и сестер. Очень часто антивоенная позиция была связана и с критикой провоенных священников, и иерархии Церкви в целом.

Попытки бывшей УПЦ Московского Патриархата дистанцироваться от Москвы нашли свое осуществление в таких формах, как 1) отказ от поминовения в качестве Предстоятеля Патриарха Кирилла, не скрывавшего энтузиазма и поддержки так называемой «военной операции» и восхвалявшего президента России Путина; 2) изменение юрисдикции — около 10% приходов УПЦ по собственному выбору или (в отдельных случаях) под давлением принимали решение перейти в Православную Церковь Украины, к недавним «врагам»; 3) наконец, после 27 мая, Украинская Православная Церковь во всей полноте, до войны хранившая верность Московскому Патриархату, решила на Соборе отделиться от церковного центра в Москве. 

Всех этих возможностей в Беларуси не было, поэтому процесс дистанцирования шел на низовом уровне и был маломасштабным. Во-первых, шок от начала войны, тем более, что это произошло с территории Беларуси, и страх более активного участия белорусской армии в войне вызвали протестные настроения. Многие клирики разместили в своих соцсетях антивоенные заявления и декларации, преимущественно в режиме «только для друзей», и в основном против участия Беларуси в агрессии. Некоторые священнослужители внутри Беларуси имели мужество высказаться открыто — священники Сергий Лепин, Андрей Ноздрин, Георгий Глинский, диакон Дмитрий Дудкин. Несколько священников поставили свои подписи под обращением священнослужителей Русской Православной Церкви с призывом к примирению²⁷. Были хоры, которые отказывались петь многолетие Патриарху Кириллу. Православные верующие из Беларуси инициировали обращение к Патриарху Кириллу с призывом сделать всё возможное, чтобы остановить российскую агрессию: 

«Именно в этом Ваша историческая миссия как Предстоятеля Русской Православной Церкви. Именно за действия и слова в эти дни придется давать ответ на Страшном суде Христовым. Именно сегодня уже совершается этот Страшный суд! Страшный суд, в котором каждый из нас выбирает сам — с какой стороны от Господа мы станем и какой плод ему принесем. Это Страшный суд для всей нашей Церкви, ключевой момент, который определит ее судьбу в будущем»²⁸.

Для многих белорусских православных в начале войны своего рода сборной точкой протеста, которая виделась надежной, была апелляция к Украинской Православной Церкви Московского Патриархата. Репосты высказываний епископов и духовенства этой Церкви, а также официальных заявлений, таких как обращение Синода Украинской Православной Церкви от 28 февраля²⁹ и обращение Блаженнейшего Митрополита Киевского Онуфрия от 24 февраля³⁰, стали средством выражения собственной позиции без риска быть обвиненными в политизации, хотя даже это было не столь безопасно, как может показаться. Например, когда на официальную веб-страницу главного православного собора Беларуси была добавлена антивоенная заставка со ссылками на эти два официальных заявления³¹, последовала немедленная реакция со стороны белорусских спецслужб, пришедших в собор на расследование. Пресс-служба Белорусской Православной Церкви сообщила, что сайт был взломан, а опубликованная информация является «политической» и «не имеет ничего общего с официальной позицией». Позже эти слова были удалены из текста³², а затем был удален и сам релиз.

Маломасштабный массовый протест священников и верующих, мотивированный их христианской совестью и убеждениями, имеет зачастую стихийный, неорганизованный, партизанский, индивидуальный характер. Он включает небольшие сообщества друзей с высоким уровнем взаимного доверия. Очень часто такие дружеские группы строятся не по конфессиональному принципу, могут быть экуменическими или даже не связанными с религией. Такая активность менее заметна в публичной сфере, о ее проявлениях стало известно в основном после задержаний и арестов вовлеченных лиц. В то же время она создает множество самостоятельных «спящих ячеек» и «точек напряженности», которые играют роль поддержки для своих членов и могут стать достоянием общественности, когда откроется очередное окно возможностей.

* Владислав Богомольников в результате провел в пыточных условиях Окрестина 100 суток административного ареста.

Библиография

Summary

In 2020, two unprecedented phenomena – the COVID pandemic and the presidential election with subsequent protests determined the main trends of religious life as well as in the society in general. Moreover, it is in their context that the religious component acquired a much greater than usual significance and influence on the life of society. In turn, religious denominations were subjected to tests that revealed latent trends – both internal confessional and general.

Trends:

• Increased initiative of laypeople and ordinary clergy, awareness of the importance of social activity of believers;
• The desire of believers for greater independence, self-organization and autonomy, similar to civil society;
• Increasing Christian solidarity, which contributes to the development of ecumenical cooperation and dialogue;
• Changing the attitude in society to the religious sphere, represented by non-indifferent bearers of faith who follow their beliefs in specific cases;
• Increasing control over the religious sphere by the official authorities and the use of religious discourse in propaganda.

Churches and the pandemic

The coronavirus was a problem on a global scale even before its spread affected Belarus. This allowed religious organizations to sort out the situation to some extent ahead of time. The problems of the coronavirus pandemic in the religious sphere appeared in two aspects.

Firstly, a purely pastoral, spiritual aspect: it was necessary to formulate the attitude of the church to such an unexpected test for people, to respond to their fears, to respond to the need for spiritual and prayerful help to the sick. Secondly, the sanitary and epidemiological aspect related to sanitary measures and the extent to which they are permissible in the organization of rites.

The official response to the epidemiological situation followed almost simultaneously from the two main religious denominations of the country in the middle of March.

The Moscow leadership of the Russian Orthodox Church, of which the Belarusian Exarchate is also a part, was the first to react. The Synod issued a statement addressing both of the above-mentioned aspects. Sanitary and preventive measures were prescribed in detail in the instructions for parishes and monasteries of the Moscow diocese approved by Patriarch Kirill of Moscow and All Russia. It served as a model for instructions on the ground, including within the Belarusian Exarchate. Subsequently, the corresponding appeal of the Synod of the BOC and a circular letter from the Patriarchal Exarch, Metropolitan Pavel (Ponomarev), were published.

The Catholic Church immediately started from the inter-church level. At the initiative of the Catholic hierarchy, an ecumenical prayer for getting rid of the coronavirus was organized, which was attended not only by Christians (Roman and Greek Catholics, Orthodox, Lutherans and Baptists), but also by Muslims and Jews.

Special attention was paid to the safe organization of Easter services, which are associated with a special concentration of believers. Following the order of Metropolitan Tadevuš Kandrusievič, other bishops issued similar documents.

Religious denominations of the Republic of Belarus followed different strategies in relation to the epidemic, while most of them did not fundamentally refuse to hold festive services with the mass participation of believers. Nevertheless, everyone tried to limit the excessive crowding of people.

The Catholic Metropolitan Tadevuš Kandrusievič called “to refrain from visiting churches and to participate in festive services on broadcast” [1]. The press secretary of the Catholic Church in Belarus, Priest Yuriy Sanko, made an even more urgent appeal to the faithful: “Stay at home today, all of you, so that everyone can come to the church later!” He also reminded that Catholics can use the dispensation (exemption) from the obligation to attend services issued by Catholic priests in connection with the epidemic.

Orthodox Metropolitan Pavel also made a similar appeal to refrain from visiting churches on Easter days.

Protestants and other confessions, due to their autonomy, demonstrated approaches of varying degrees of rigor. If, for example, the Minsk church of HVE “Grace” limited itself to appeals to those who had symptoms of the disease and the elderly to stay at home, participating in the service, if possible, online, the Minsk church of the Evangelical Christian Baptists “Bethlehem” transferred all the services online completely.

It should be noted that the pandemic made even conservative churches significantly increase their presence on the Internet, especially in terms of live broadcasts of services. In addition, the Orthodox Church held unusual actions in the form of “the cross flight” of clergymen with icons, first by helicopter around Minsk, and then by plane along the borders of the whole country. These events were led by the Exarch Metropolitan Pavel himself.

Unfortunately, the measures announced by the management were not strictly implemented everywhere. Even in the comparatively disciplined Catholic Church, there were cases of frivolity in some parishes regarding sanitary safety.

But the most difficult problems arose in the Orthodox Church. This is due, firstly, to the greater ritual tradition of the denomination, where any innovations in the order of worship are painfully perceived, and secondly, to the much more contact nature of some rites, especially communion, which traditionally takes place using a common spoon.

Among the Belarusian parishes and monasteries, the most advanced flagship of the COVID-dissidence was the St. Elizabeth Monastery in Minsk, mostly represented by its confessor and de facto leader, Archpriest Andrei Lemeshonok. He consistently and steadily rejected all sanitary measures, completely ignoring the instructions of the Synod and Metropolitan Pavel, even despite warnings for such disobedience on the part of the latter. Subsequently, an infection spread in the monastery, which was carefully hidden until the last moment. When it was discovered, and the monastery was closed for quarantine, then all this was presented as “the machinations of the enemies”.

The St. Elizabethan Monastery was in the center of attention only because of the openness of its position. Many parishes and monasteries in one way or another also ignored sanitary and preventive measures, only doing it in silence. Suffice it to say that the measures provided for were practically not implemented even in the Minsk Cathedral, in which Metropolitan Pavel himself was the rector. It seems that the loud statements and instructions were taken not so much for execution, but for a show of concession to society and loyalty to the authorities.

As it became clear later, the situation with the coronavirus infection in the religious sphere was largely a harbinger of the trends that were fully felt in connection with the elections and protests. Even then, the authorities showed a much cooler and more distrustful attitude towards the Catholic Church. Thus, the Minister of Health V. Karanik refused the request to send one of the responsible persons for consultations at the meeting of representatives of the main confessions of Belarus initiated by the Catholic Church. At the same time, Deputy Minister Y. Bogdan honored with her presence a much smaller meeting of the leadership of the Minsk diocese of the BOC.

In the Orthodox Church, distrust of the leadership and the heterogeneity of positions among the parishioners and clergy became evident, which later fully manifested itself in connection with the election and protests.

Churches in election and protests

Widespread falsifications, facts of illegal detentions and intimidation were recorded at the stage of the election campaign. The Church reflection on these phenomena resulted in two initiatives from below: on the part of the Catholics – the public campaign “A Catholic does not falsify” [2], on the part of the Orthodox – the distribution of the poster “The Orthodox are against: falsifications, humiliation of the individual, pressure on the individual” [3], which was signed by a number of priests and employees of church structures. And here there was already a cardinal separation between the majority of active believers and the Orthodox hierarchy, some representatives of which, such as Archbishop Gury of Navahrudak and Slonim (Apalko), took an openly pro-government position.

At the second stage, the question arose about the attitude of the church to mass violence and beatings of citizens. Here, too, there was a difference not only between confessions, but also between different hierarchs of the same denomination.

Catholic Metropolitan Tadevuš Kandrusievič and Orthodox Metropolitan Pavel spoke neutrally. More sharply and definitely from the Catholics was the Viciebsk bishop Oleg Butkevich [4], and from the Orthodox – Hrodna Archbishop Artemiy (Kishchenko) [5]. Among the Protestants, Viacheslav Goncharenko, the pastor of the New Life Church, stood out with his bright sermons against lies and violence.

Initially, Metropolitan Pavel after Patriarch Kirill hurried to congratulate Alexander Lukashenko on his election victory, which many Orthodox Christians took with indignation. But soon there was a different trend in his attitude to the events in the country. He eventually supported a rejected prayer service with a procession against violence initiated by a group of Orthodox laypeople. During the conversation with the believers, he even asked for forgiveness for the rush to congratulate Alexander Lukashenko.

From this initiative, a regular tradition of joint Christian prayer at the town hall was subsequently formed, which was one of the evidences of cooperation and rapprochement of ordinary believers of different faiths. In the same spirit, the Christian action “Chain of Repentance” unfolded, when in Minsk believers of different denominations lined up in a prayer chain from Kurapaty to the pre-trial detention center at Okrescina.

At the official level, a common Prayer for Belarus was held with the participation of representatives of different faiths and religions. The creation of the “Christian Vision” [6] group in the Coordination Council, as well as the joint website “The Church and the Political Crisis in Belarus” [7] can be called the fruits of private cooperation between Christians of different denominations.

Although the position of Metropolitan Pavel was not very stable, and he sometimes returned to a firm pro-government track, even to the point of indirectly condemning the sermon of Archbishop Artemiy, he still called on the authorities to “stop the violence” [8], showed sympathy for the victims of violence, visiting them in hospitals. This was enough for the head of the regime to make loud statements to the clergy: he called on them to “settle down and mind their own business” and warned that “the state will not look at this with indifference.” [9] As a result, the heads of the two main denominations were effectively expelled and replaced by other personalities. At the head of the BOC, Bishop Veniamin (Tupeko), who had been already completely loyal to the regime, was appointed as the head of the BOC, who, hiding behind general words about the “neutrality” of the church, began to directly support the authorities. At the same time, other apologists of the regime from Orthodoxy became more active: Archbishop Guriy (Apalko) and Abbess Gavriila (Glukhova).

At the same time, some priests, including Orthodox ones, continued to speak out against lies and violence, often quoting the Bible during protest actions. For expressing their Christian position, the priests were also subjected to repression by the regime. Among them are Orthodox priest Vladimir Drobyshevsky, Catholic priest Vyacheslav Barok, Christian activists Artiom Tkachuk and Dmitry Dashkevich.

A significant event is the summons of the Vicar General of the Catholic diocese of Minsk-Mahilioŭ, Bishop Yuri Kosobutsky, and the chairman of the Synodic Information Department of the BOC, Archpriest Sergiy Lepin to the prosecutor’s office. Their private notes about the destruction of the memorial to Roman Bondarenko, who died at the hands of the punishers, were regarded as “public statements leading to a confrontation in society.” [10]

Conclusion

As a result of the new challenges of 2020, the initiative of believers increased and their participation in politics and other social processes intensified. The formation of an independent worldview, independent of the attitudes of the hierarchy, was especially evident in the Orthodox Church, where there was a radical divergence between the pro-government hierarchy and the majority of active conscious believers who sympathized with the protests.

Against this background, mutual understanding and solidarity of believers of different Christian denominations increased dramatically, which opens up new opportunities for cooperation based on a Christian worldview, regardless of confessional affiliation.

Links

1. “Арцыбіскуп Кандрусевіч просіць вернікаў заставацца дома.” Catholic.By, 03 Apr. 2020 www.catholic.by
2. «“Католик не фальсифицирует”. Верующие выступают против фальсификации выборов.» Флагшток, 14 July 2020 www.flagshtok.info
3. Дмитрий Павлюкевич. Facebook, 08 Aug. 2020 www.facebook.com
4. “Зварот Біскупа Віцебскага Алега Буткевіча з нагоды масавых пратэстаў у краіне.” CatholicNews.by, 12 Aug. 2020 www.catholicnews.by
5. «Обращение архиепископа Гродненского и Волковысского Артемия к клиру и пастве Гродненской епархии.» Гродненская епархия БПЦ, 14 Aug. 2020 www.orthos.org
6. “Хрысціянская візія” www.telegram.org
7. “Царква і палітычны крызіс у Беларусі” www.belarus2020.churchby.info
8. «Митрополит Павел призвал Лукашенко сделать всё, чтобы остановить насилие.» Tut.by, 14 Aug. 2020 www.news.tut.by
9. «“Займитесь своим делом!” Лукашенко высказался о позиции священнослужителей по ситуации в стране.» Tut.by, 22 Aug. 2020 www.news.tut.by
10. «Генеральная прокуратура отреагировала на публичные заявления священнослужителей, ведущие к конфронтации в обществе.» Генеральная прокуратура Республики Беларусь, 18 Nov. 2020 www.telegram.org

Belarusian YearBook, Agency for Social and Political Expert Appraisal

Резюме

В 2020 году два беспрецедентных феномена – ковидная пандемия и президентские выборы с последующими протестами – определяли, как и во всём обществе, основные тренды религиозной жизни. Более того, именно в их контексте религиозная компонента приобрела гораздо большее, чем обычно, значение и влияние на жизнь общества. В свою очередь и религиозные конфессии подверглись испытаниям, которые вскрыли подспудно зревшие тенденции – как внутренние конфессиональные, так и общие.

Тенденции:

• рост инициативности мирян и рядовых священнослужителей, осознание важности социальной активности верующих;
• стремление верующих к большей самостоятельности, самоорганизации и автономности, по аналогии с гражданским обществом;
• возрастание христианской солидарности, что способствует развитию экуменического сотрудничества и диалога;
• изменение отношения в обществе к религиозной сфере, представленной неравнодушными носителями веры, которые следуют своим убеждениям в конкретных делах;
• возрастание контроля над религиозной сферой со стороны официальных властей и использование религиозного дискурса в пропаганде.

Церкви и пандемия

Коронавирус явился проблемой планетарного масштаба ещё до того, как его распространение коснулось Беларуси. Это позволило религиозным организациям в какой-то мере загодя сориентироваться в ситуации. Проблематика коронавирусной пандемии в религиозной сфере предстала в двух аспектах.

Во-первых, сугубо пастырский, душепопечительский аспект: необходимо было сформулировать отношение церкви к столь неожиданному для людей испытанию, ответить на их страхи, откликнуться на потребность в душевной и молитвенной помощи болящим. Во-вторых, санитарно-эпидемиологический аспект, связанный с санитарными мерами и с тем, в какой мере они допустимы в организации обрядов.

Официальная реакция в связи с эпидемиологической ситуацией последовала практически одновременно со стороны двух основных религиозных конфессий страны уже в середине марта.

Первым отреагировало московское руководство Русской Православной Церкви, частью которой является и Беларусский экзархат. Синод опубликовал заявление, в котором затрагивались оба вышеупомянутых аспекта. Санитарно-профилактические меры детально прописывались в утверждённой Патриархом Московским и всея Руси Кириллом инструкции для приходов и монастырей Московской епархии. Она послужила образцом для инструкций на местах, в том числе и в пределах Беларусского экзархата. Впоследствии было опубликовано соответствующее обращение Синода БПЦ и циркулярное письмо Патриаршего Экзарха митрополита Павла (Пономарёва).

Католическая церковь сразу начала с межцерковного уровня. По инициативе католической иерархии была организована экуменическая молитва об избавлении от коронавируса, в которой приняли участие не только христиане (римо- и греко-католики, православные, лютеране и баптисты), но также мусульмане и иудеи.

Особенное внимание уделялось безопасной организации пасхальных богослужений, с которыми связана особенная концентрация верующих. Вслед за распоряжением митрополита Тадеуша Кондрусевича аналогичные документы издали и другие епископы.

Религиозные конфессии и деноминации Республики Беларусь придерживались различных стратегий в отношении эпидемии, при этом большинство из них принципиально не отказались от проведения праздничных богослужений с массовым участием верующих. Тем не менее все стремились к тому, чтобы ограничить чрезмерное скопление людей.

Так, католический митрополит Тадеуш Кондрусевич призвал «воздержаться от посещения костёлов и участвовать в праздничных богослужениях по трансляции». [1] С ещё более настоятельным призывом обратился к верующим пресс-секретарь Католической Церкви в Беларуси ксёндз Юрий Санько: «Останьтесь сегодня дома все, чтобы потом всем прийти в костёл!» Он также напомнил, что католики могут воспользоваться выданной католическими священниками в связи с эпидемией диспенсацией (освобождением) от обязанности посещения богослужений.

С аналогичным призывом воздержаться от посещения храмов в пасхальные дни обратился и православный митрополит Павел.

Протестанты и другие конфессии в силу их автономности демонстрировали подходы разной степени строгости. Если, например, минская церковь ХВЕ «Благодать» ограничилась призывами к имеющим симптомы заболевания и людям пожилого возраста оставаться дома, участвуя в богослужении, по возможности, онлайн, то минская церковь ЕХБ «Вифлеем» перевела в онлайн полностью все богослужения.

Следует отметить, что пандемия вынудила даже консервативные церкви значительно увеличить своё присутствие в интернете, особенно в части трансляций служб в прямом эфире. Кроме этого, Православная Церковь провела необычные акции в виде «крёстного лёта» священнослужителей с иконами сначала на вертолёте вокруг Минска, а потом на самолёте по границам всей страны. Возглавил эти мероприятия сам Экзарх митрополит Павел.

К сожалению, озвученные руководством меры не везде неукоснительно принимались к исполнению. Даже в сравнительно дисциплинированной Католической Церкви в некоторых парафиях наблюдались случаи легкомысленного отношения к санитарной безопасности.

Но наиболее сложные проблемы возникли у Православной Церкви. Это связано, во-первых, с большей обрядовой традиционностью конфессии, где болезненно воспринимаются любые новшества в порядке богослужения, а во-вторых, с гораздо более контактным характером проведения некоторых обрядов, в особенности причащения, которое традиционно проходит с использованием общей ложки.

Среди беларусских приходов и монастырей самым передовым флагманом ковид-диссидентства проявил себя Свято-Елисаветинский монастырь в Минске, большей частью в лице его духовника и фактического руководителя протоиерея Андрея Лемешонка. Он последовательно и неуклонно отвергал все санитарные меры, полностью игнорируя указания Синода и митрополита Павла, несмотря даже на предостережения за такое непослушание со стороны последнего. Впоследствии в монастыре распространилась инфекция, что до последнего тщательно скрывалось. Когда же вскрылось, и монастырь был закрыт на карантин, то все это подавалось как «козни врагов».

Святор-Елисаветинский монастырь оказался в центре внимания только лишь благодаря открытости своей позиции. Многие приходы и монастыри в той или иной мере также игнорировали санитарно-профилактические меры, только делали это молча. Достаточно сказать, что предусмотренные меры практически не исполнялись даже в Минском кафедральном соборе, в котором настоятелем был сам митрополит Павел. Создаётся впечатление, что громкие заявления и инструкции принимались не столько для исполнения, сколько для показательной уступки обществу и лояльности властям.

Как потом стало понятно, ситуация с коронавирусной инфекцией в религиозной сфере во многом явилась предвестником тех тенденций, которые в полной мере дали о себе знать в связи с выборами и протестами. Уже тогда проявилось гораздо более прохладное и недоверчивое отношение властей к Католической Церкви. Так, на просьбу прислать кого-либо из ответственных лиц для консультаций на инициированную Католической Церковью встречу представителей основных конфессий Беларуси министр здравоохранения В. Караник ответил отказом. В то же время заместитель министра Е. Богдан почтила своим присутствием гораздо менее масштабное заседание руководства Минской епархии БПЦ.

В Православной Церкви дало о себе знать недоверие к руководству и неоднородность позиций среди прихожан и духовенства, что позднее в полной мере проявилось в связи с выборами и протестами.

Церкви в выборах и протестах

Повсеместные фальсификации, факты неправомерных задержаний и запугивания фиксировались ещё на этапе предвыборной кампании. Церковная рефлексия на эти явления вылилась в две инициативы снизу: со стороны католиков – общественная кампания «Католик не фальсифицирует» [2], со стороны православных – распространение плаката «Православные против: фальсификаций, унижения личности, давления на личность» [3], под которым подписался ряд священников и работников церковных структур. И здесь уже наметилось кардинальное размежевание между большей частью активных верующих и православной иерархией, отдельные представители которой, как, например, архиепископ Новогрудский и Слонимский Гурий (Апалько), заняли откровенно провластную позицию.

На втором этапе встал вопрос об отношении церкви к массовому насилию и избиениям граждан. Здесь также проявилось отличие не только между конфессиями, но и между разными иерархами одной и той же конфессии.

Католический митрополит Тадеуш Кондрусевич и православный митрополит Павел выступили нейтрально. Более резко и определённо от католиков выступил витебский епископ Олег Буткевич [4], а со стороны православных – гродненский архиепископ Артемий (Кищенко) [5]. Среди протестантов яркими проповедями против лжи и насилия выделялся пастор церкви «Новая жизнь» Вячеслав Гончаренко.

Изначально митрополит Павел поспешил вслед за патриархом Кириллом поздравить Александра Лукашенко с победой на выборах, что многие православные восприняли с возмущением. Но вскоре в его отношении к событиям в стране наметилась иная тенденция. Он в конце концов поддержал отвергнутый им молебен с крестным ходом против насилия, который инициировала группа православных мирян. Во время разговора с верующими он даже попросил прощения за спешку с поздравлением А. Лукашенко.

Из этой инициативы впоследствии сформировалась регулярная традиция совместной христианской молитвы у ратуши, что явилось одним из свидетельств сотрудничества и сближения рядовых верующих разных конфессий. В этом же духе разворачивалась и христианская акция «Цепь покаяния», когда в Минске верующие разных деноминаций выстроились в молитвенную цепь от Куропат до изолятора на Окрестина.

На официальном уровне состоялась общая Молитва за Беларусь с участием представителей разных конфессий и религий. Плодом частного сотрудничества христиан разных деноминаций можно назвать создание группы «Христианское видение» [6] в Координационном совете, а также совместный сайт «Церковь и политический кризис в Беларуси» [7].

Хотя позиция митрополита Павла не отличалась устойчивостью, и он порой возвращался на твердые провластные рельсы, вплоть до косвенного осуждения проповеди архиепископа Артемия, но всё же он призывал власти «остановить насилие» [8], проявлял сочувствие к пострадавшим от насилия, посещая их в больницах. Этого оказалось достаточно, чтобы глава режима сделал в адрес священнослужителей громкие заявления: он призвал их «остепениться и заняться своим делом» и предупредил, что «государство с безразличием на это смотреть не будет» [9]. В результате главы двух основных конфессий были фактическое изгнаны и заменены другими персоналиями. Во главе БПЦ был поставлен уже совершенно лояльный к режиму епископ Борисовский и Марьиногорский Вениамин (Тупеко), который, прикрываясь общими словами о «нейтральности» церкви, начал прямую поддержку власти. При этом активизировались и другие апологеты режима от православия: архиепископ Гурий (Апалько) и игуменья Гавриила (Глухова).

При этом некоторые священники, в том числе и православные, продолжили выступать против лжи и насилия, зачастую цитируя Библию во время протестных акций. За выражение своей христианской позиции священники также подверглись репрессиям со стороны режима. Среди них православный священник Владимир Дробышевский, католический священник Вячеслав Барок, христианские активисты Артём Ткачук и Дмитрий Дашкевич.

Знаковым событием можно назвать вызов в прокуратуру генерального викария католической Минско-Могилёвской епархии епископа Юрия Кособуцкого и председателя Синодального информационного отдела БПЦ протоиерея Сергия Лепина. Их частные записи по поводу разорения мемориала погибшего от рук карателей Романа Бондаренко были расценены как «публичные заявления, ведущие к конфронтации в обществе». [10]

Заключение

В итоге новых вызовов и испытаний 2020 года возросла инициативность верующих и активизировалось их участие в политике и других социальных процессах. Формирование самостоятельного мировоззрения, независимого от установок со стороны иерархии, особенно проявилось в православной церкви, где наблюдалось радикальное расхождение между провластной иерархией и сочувствующим протестам большинством активных сознательных верующих.

На этом фоне резко возросли взаимопонимание и солидарность верующих разных христианских конфессий, что открывает новые возможности для сотрудничества на основе христианского мировоззрения, независимо от конфессиональной принадлежности.

Источники:

1. “Арцыбіскуп Кандрусевіч просіць вернікаў заставацца дома.” Catholic.By, 03 Apr. 2020 www.catholic.by
2. «“Католик не фальсифицирует”. Верующие выступают против фальсификации выборов.» Флагшток, 14 July 2020 www.flagshtok.info
3. Дмитрий Павлюкевич. Facebook, 08 Aug. 2020 www.facebook.com
4. “Зварот Біскупа Віцебскага Алега Буткевіча з нагоды масавых пратэстаў у краіне.” CatholicNews.by, 12 Aug. 2020 www.catholicnews.by
5. «Обращение архиепископа Гродненского и Волковысского Артемия к клиру и пастве Гродненской епархии.» Гродненская епархия БПЦ, 14 Aug. 2020 www.orthos.org
6. “Хрысціянская візія” www.telegram.org
7. “Царква і палітычны крызіс у Беларусі” www.belarus2020.churchby.info
8. «Митрополит Павел призвал Лукашенко сделать всё, чтобы остановить насилие.» Tut.by, 14 Aug. 2020 www.news.tut.by
9. «“Займитесь своим делом!” Лукашенко высказался о позиции священнослужителей по ситуации в стране.» Tut.by, 22 Aug. 2020 www.news.tut.by
10. «Генеральная прокуратура отреагировала на публичные заявления священнослужителей, ведущие к конфронтации в обществе.» Генеральная прокуратура Республики Беларусь, 18 Nov. 2020 www.telegram.org

Белорусский Ежегодник, 2021. Агентство социальной и политической экспертизы

На следующий день, 9 июня, члены Синода РПЦ собрались на экстренное онлайн-заседание, с целью как можно быстрее ратифицировать решение минских церковных властей и отправить архиепископа Артемия на покой, а на его место назначить более лояльного по отношению к современному политическому режиму епископа Антония (Доронина).

Это событие отражает изменение некоторого баланса в отношениях как по линии «Белорусский Экзархат — режим Лукашенко», так и по линии «Белорусский Экзархат — Московский Патриархат».

Белорусский Экзархат — режим Лукашенко

Решение о смещении Архиепископа Артемия означает усиление давления властей на церковь, то есть внешней зависимости церкви от государства. С другой стороны, это демонстрирует увеличение внутренней зависимости церкви от режима и более четкое самоопределение иерархии по поводу политических предпочтений. Теперь вместо сохранения декларируемой нейтральности, руководство БПЦ перешло к открытой поддержке режима. Это, в свою очередь, обусловило необходимость политической консолидации и поддержания дисциплины внутри корпорации.

Давление государства на церковных лидеров и церковную организацию в целом сделало каждого из епископов Белорусской Православной Церкви более уязвимым и более контролируемым, сузило возможный репертуар их действий. При этом внутри корпорации усилилась роль самого Митрополита Вениамина. С осени 2020 года чистки среди нелояльных к режиму сотрудников проходили по внутриепархиальной линии — каждый епископ разбирался непосредственно со своими подчиненными.

Сам Митрополит Вениамин занимался отстранением нелояльных или не вписывающихся в политику безоговорочной поддержки режима сотрудников в рамках своей епархии, а также в рамках Экзархата в целом. Приведем два примера.

Полное кадровое обновление затронуло Синодальный информационный отдел в ноябре, после инцидента с протоиереем Сергием Лепиным, который прокомментировал разрушение народного мемориала, посвященного погибшему Роману Бондаренко.

Пресс-секретарь БПЦ старался создавать в обществе позитивный образ Белорусской Православной Церкви или хотя бы снижать негатив по отношению к ней, мониторить общественные настроения и адекватно реагировать на запросы со стороны общественности. При этом долгие годы ему удавалось балансировать между этой задачей и оставаться лояльным по отношению к существующему политическому режиму. Однако усиление конфронтации между широкими слоями общества и режимом, нарастание общественного противостояния сделали подобную задачу практически неисполнимой, поскольку режим стал гораздо более чувствительным, и любая критика или даже недостаточная лояльность стали ощущаться гораздо болезненнее.

В январе чистки коснулись Синодального миссионерского отдела — был снят с должности протоиерей Сергий Тимошенков. Он не раз на протяжении событий политического кризиса критически говорил о насилии, о молчании церкви, о тех действиях иерархии, которые подрывали авторитет церкви в широких кругах беларусского общества. Высказываться его вынуждала не только личная позиция, но и профессиональная компетенция, которая требует миссионерской перспективы, принципиальной необходимости находиться в диалоге с обществом и культурой, отзываться на важные общественные запросы, а также личные запросы со стороны отдельных людей, связанные с их общественной жизнью.

Кроме Тимошенкова, от должности был отстранен и другой известный священник-миссионер Александр Кухта, популярный блогер. Кухта был одним из активных священников в волонтерском лагере на Окрестина. Он занимался помощью пострадавшим, административно осужденным и их семьям, а также волонтерам.

Таким образом, в условиях новой общественно-политической стратегии руководства Белорусского Экзархата, которая предусматривает ориентацию на обслуживание интересов режима и пренебрегает общественными запросами и настроениями, определенные компетенции перестали быть востребованными, более того, стали нести для руководства больше рисков, чем преимуществ.

«Чистка» на уровне собственной епархии и Экзархата в целом не решала для Митрополита Вениамина проблему полной консолидации официальных церковных лиц. Оставалась Гродненская епархия, которую возглавлял архиепископ. Артемий стал заметной фигурой на фоне общественно-политического кризиса и референтной личностью для тех православных, кто выступает за прекращение насилия и репрессий, восстановление законности, и видит выход из кризиса в осуществлении справедливого диалога между разными политическими силами и группами в обществе.

Кроме того, Архиепископ Артемий защищал своих священнослужителей от давления как со стороны государства, так и со стороны церковных властей, поддерживал солидарность между ними, их деятельность в общественной сфере и сфере милосердия по отношению к политическим заключенным и административно задержанным, толерантно относился к смелым высказываниям священнослужителей в социальных сетях или СМИ. В то время как во многих епархиях церковные власти препятствовали священникам в пастырской и духовной помощи заключенным, священники из Гродненской епархии охотно отзывались на просьбы родственников организовать пастырский визит, в том числе, если для этого нужно было ехать в другой конец страны.

В предыдущий период положение архиепископа Артемия в Гродненской епархии было довольно устойчивым, несмотря на недовольство им со стороны режима и местной власти, а также на интриги влиятельной в Гродно и не подчиняющейся местному епископу игумении Гавриилы (Глуховой). Максимум, на что были способны церковные власти в Минске — это дистанцироваться от высказываний архиепископа Артемия, как это произошло еще в августе, когда понадобилось разъяснение Синодального отдела Белорусской Православной Церкви по взаимоотношениям Церкви и общества «Об участии верующих в общественно-политической жизни». В этом обращении авторы ссылались на некие «многочисленные обращения и недоуменные вопросы по существу содержания проповеди Преосвященного архиепископа Гродненского и Волковысского Артемия, произнесенной им в Покровском кафедральном соборе города Гродно в воскресный день 16 августа 2020 года», и в связи с этим отмечали, что «любые заявления в связи с нынешней непростой ситуацией в Республике Беларусь, сделанные отдельными представителями Белорусской Православной Церкви, являются формой выражения их личной гражданской позиции и отражают исключительно личный взгляд заявителей на происходящее».

Устойчивость архиепископа Артемия объяснялась целым рядом факторов личного и институционального характера.

К личным можно отнести:

Во-первых, Архиепископ — это сильная личность со способностью и готовностью отстаивать свои принципы и защищать своих священников и мирян даже ценой жестких конфликтов и конфронтаций.

Во-вторых, это личность авторитетная — Артемий ведет достаточно скромную и аскетичную жизнь, никогда не попадал в скандалы, связанные с аморальным поведением, не ведет никаких интриг, поэтому на него практически невозможно найти «компромат» или дискредитировать. Кроме авторитета среди собственного клира, он пользуется авторитетом в широких кругах активных православных. Архиепископ Артемий, возглавляя на протяжении десяти лет Объединение молодежи БПЦ, много лет преподавал на богословском факультете Европейского гуманитарного университета и позже в Институте теологии БГУ, а специфика его предмета включала также и установление доверительных пастырских отношений со студентами. Он единственный из корпорации епископов БПЦ, кто пришел в церковное управление из обычного священства, имея богатый приходской пастырский опыт, а не церковно-административный или только монастырский, именно этот опыт позволил ему построить уникальную для Беларуси, да и почти всей РПЦ систему взаимоотношений внутри епархии. Также сформировался довольно широкий круг тех церковных людей, кто к архиепископу Артемию привязан эмоционально и относится с глубоким уважением и даже любовью. Более того, заслуженным авторитетом пользуется архиепископ Артемий и среди других конфессий, в первую очередь, католической, связанной с его экуменической открытостью и готовностью к сотрудничеству. В этом смысле, он продолжает традицию, заложенную в современное беларусское православие Митрополитом Филаретом.

В-третьих, это один из самых образованных епископов в Синоде Белорусской Православной Церкви. У него есть настоящая академическая степень в зарубежном университете, он пользуется авторитетом среди православных интеллектуалов.

Об авторитете Архиепископа Артемия свидетельствует тот факт, что в августе с благодарственным письмом к нему обратилось около 300 церковных деятелей и интеллектуалов, а сейчас, когда он был смещен с кафедры, его поддержали видеобращением миряне, в том числе его студенты, с письмом поддержки обратились выпускники Института теологии, православными верующими были созданы петиции в его поддержку к синоду БПЦ и синоду РПЦ.

Институциональными причинами устойчивости были следующие:

Во-первых, невозможность вмешательства Минского Митрополита в дела другой епархии. Должность Патриаршего Экзарха не предусматривала такой компетенции, и любые указания со стороны Митрополита остальные епископы могли воспринимать только лишь как пожелания и рекомендации, которые можно учитывать, но следовать которым не обязательно. Так было в ситуации с исполнением гимна «Магутны Божа» в Гродненской епархии, против которого в октябре выступил Митрополит Вениамин, но его рекомендация была проигнорирована. Насильственная отставка архиепископа Артемия стала возможной благодаря тому, что Митрополиту Вениамину удалось сконцентрировать власть в Белорусской Православной Церкви в своих руках, в том числе при поддержке государства, а это неминуемо связано с ослаблением роли каждого из других епископов. Такой процесс в определенной степени укладывается в общий тренд в Русской Православной Церкви, где влиятельность отдельных епископов снижалась за счет разукрупнения епархий и увеличения количества епископской корпорации. Видимо, именно соображениями сохранения гарантий собственной институциональной неприкосновенности со стороны Минского Митрополита руководствовался один из епископов «старого поколения» архиепископ Пинский Стефан, когда отказался участвовать в насильственном смещении архиепископа Артемия с кафедры, чтобы не создавать прецеденты, которые, в результате, неизбежно приводят к тому, что жертвой подобного канонического «насилия» может стать любой из архиереев.

Белорусский Экзархат — Московский Патриархат

Во-вторых, гарантией устойчивости архиепископа Артемия на кафедре, и здесь мы переходим ко второй линии общего баланса, была конфигурация отношений между Белорусским Экзархатом и Московским Патриархатом. Предыдущий Митрополит Павел (Пономорев) воспринимался именно как Патриарший Экзарх, его главной задачей в этом качестве была реализация интересов и приоритетов Московского Патриархата в рамках БПЦ, поддержание стабильности внутри Белорусского Экзархата, даже ценой конфронтации с государственной властью. Несмотря на целый ряд ошибок в начале своей миссии в Беларуси, Митрополиту Павлу удавалось такую стабильность поддерживать, в том числе благодаря созданию пространств, где могли существовать разные по своей идеологической направленности и видению церковной жизни группы. При нем расширился круг возможностей беларусскоязычных богослужений, была создана Минская Духовная Академия, при которой действовала миссионерская лаборатория. Гродненская епархия стала одним из таких пространств. Соответственно, это снижало градус напряжения между разными группами, снижало актуальность автокефальных настроений, поскольку ориентированные на беларусскость или на миссионерскую деятельность люди могли найти свою нишу в рамках существующей системы. Сам Митрополит Павел был скорее «безыдейным» руководителем, функционером, он ориентировался не на продвижение идеологии, а на бюрократические критерии эффективности структуры, которой управлял.

Ситуация изменилась в результате общественно-политического кризиса, в рамках которого стратегия «и нашим, и вашим» больше не могла работать. В этом контексте нейтральные заявления и шаги Митрополита Павла, типа посещения прошедших через избиения и пытки протестующих или призывы к мирному разрешению конфликта, вызвали резкое неприятие со стороны режима, и под давлением беларусских властей Синод Русской Православной Церкви принял решение поставить более удобного для режима Митрополита. Им и стал Вениамин, который до того не отличался ни особым авторитетом, ни влиянием. Единственным его ресурсом для продвижения на данную должность стала поддержка беларусского режима, для которого Митрополит Вениамин оказался очень удобной кандидатурой — полностью контролируемой.

Таким образом, у руководства Белорусского Экзархата поменялись приоритеты и его возглавил тот, чью должность можно определить скорее как «Президентский Экзарх», чем как «Патриарший Экзарх», а административная зависимость от Московского Патриархата сменилась на сильную зависимость от авторитарного режима. Это то, что священник Александр Шрамко называет «автокефалией в плохом смысле этого слова». В целом, пока не будет конфронтации между режимом Лукашенко и Московским Патриархатом, «автокефальность» Митрополита Вениамина от Москвы не будет сильно бросаться в глаза. Тем более, что произошедшее изменение баланса компенсируется целым рядом факторов.

Так, сильная идеологическая ориентация Митрополита Вениамина на Россию, идеи общерусской цивилизации, жесткое неприятие беларусского национального возрождения и подобного рода риторика обеспечивают ему симпатию определенных сил в России и видимость лояльности по отношению к Московскому Патриархату. Эта лояльность Вениамина носит, скорее, идейный, чем административный или функциональный характер, то есть это лояльность скорее к идее единой Русской Церкви, чем реализация конкретных интересов.

С другой стороны, в церковной среде происходит тот же процесс, что и в общественной, как его характеризует Николай Халезин: «главное одно — сегодня для нас идеальная ситуация в переломный период, когда жители России не понимают сути происходящего в Беларуси… Пока наши самые большие помощники — это российские и приглашенные беларусские «эксперты» из политических говно-ток-шоу, которые создают искаженную до неузнаваемости картину не только происходящего в Беларуси, но и во всем мире». Главной проблемой здесь становится ошибочный перенос реалий украинской ситуации на беларусскую, как в политике в целом, так и в церковной жизни. Для РПЦ затуманивающей разум «кнопочкой» является тема «автокефалии» или «вторжения Константинопольского Патриархата на каноническую территорию» украинского образца. Как только срабатывает сигнал «автокефалия», вместо трезвой аналитики на сцену выходит идеологический алармизм, который диктует необходимость просто продуцировать моральную панику, но не позволяет адекватно оценивать риски и результаты.

Именно эти два фактора сработали на руку Митрополиту Вениамину в его желании избавиться от нелояльного и опасного в качестве церковного лидера для беларусского режима архиепископа Артемия. Последнему начали создавать образ «автокефалиста», в то время как Митрополиту Вениамину — образ «защитника канонической церкви».

К каким последствиям может привести увеличение зависимости Белорусской Православной Церкви от политического режима, легитимность которого близка к дефолту, за счет уменьшения зависимости Белорусского Экзархата от Московского Патриархата?

Во-первых, как отмечают исследователи, растет раскол между иерархией и верующими внутри православной церкви. В среде верующих, разделяющих повестку протестов, в том числе, активных прихожан, сотрудников церковных организаций, священно- и церковно-служителей, проявляется недоверие к иерархии и разочарованность в ней. При отсутствии хотя бы одного епископа, чья позиция этими церковными людьми разделяется, ситуация усугубляется значительно. Узкая идеологическая ориентация Митрополита Вениамина и его ориентированность на поддержание жесткой дисциплины уничтожает пространство для всех сил и групп другой направленности, вынуждает их действовать самостоятельно и без оглядки на церковную иерархию. Судя по всему, Митрополит Вениамин изо всех сил совместно с государственным аппаратом (Наталья Кочанова даже организует целое турне по епархиям, чтобы агитировать священников за власть) решает общую задачу: пытается поддерживать пошатнувшуюся внутри БПЦ дисциплину и лояльность по отношению к режиму Лукашенко.

«Охота на ведьм» приводит к уничтожению ресурса и потенциала самой Белорусской Православной Церкви — разрушению работающих проектов, таких как Минская Духовная Академия или миссионерская лаборатория, снижению мотивации священников и церковных активистов.

Белорусская Православная Церковь будет становиться всё менее привлекательной для высококвалифицированных, талантливых и опытных профессионалов, которые будут искать другие пути для собственной реализации. Следует ожидать оттока таких профессионалов из БПЦ, также как и оттока священнослужителей, студентов духовных школ, участников различных церковных братств и сестричеств. С одной стороны, это будет способствовать нарастанию непрофессионализма, фундаментализма, концентрации на должностях одиозных личностей, которые и будут определять «политику» церкви. С другой стороны, возможно возникновение независимой от иерархии среды, параллельной церкви, построенной на горизонтальных связях. Вместо дисциплины иерархия может в результате получить независимое церковное сообщество, и здесь отставка архиепископа Артемия может сыграть роль «черного лебедя» .

Во-вторых, в условиях дефолта легитимности режима Лукашенко, активное сотрудничество с ним подрывает доверие к Белорусской Православной Церкви в обществе в целом. С одной стороны, основным ресурсом поддержанием жизнеспособности и жизнедеятельности этой институции становится поддержка властей, а это приводит к еще большему ее сращиванию с госаппаратом и его интересами. Теперь даже тематика молитв спускается «сверху» (Всебелорусская молитва «За Беларусь!» запланирована постановлением правительства на 2 июля, — прим. reform.by). С другой стороны, это приводит к еще большему отрыву церковной бюрократической верхушки от жизни общества.

Статья подготовлена iSANS специально для Reform.by.

Речь в тексте шла и о том, что во время пандемии коронавируса в монастыре демонстративно игнорировались санитарные нормы.

В тот же самый день, когда обращение было подписано, Синод Русской Православной Церкви принял отставку митрополита Павла с поста Патриаршего Экзарха всея Беларуси. Преемником Павла стал Борисовский епископ Вениамин.

Ответ на обращение появился только 28 октября. В ответе сообщалось, что митрополит Вениамин организовал рабочую встречу с настоятельницей и духовником монастыря, на которой были рассмотрены вопросы, озвученные в коллективном обращении прихожан.

«Рабочая встреча», судя по всему, не сработала. Достаточное количество данных из открытых источников, как и сведений, поступающих из монастыря, позволяет говорить о том, что протоиерей Андрей Лемешонок остался ковид-диссидентом, политически ангажированным проповедником и авторитарным руководителем. Из монастыря уходят люди — как миряне, сотрудничавшие с обителью официально и на волонтерских основах, так и те, кто когда-то принял монашеские обеты.

Недавно стало известно, что Свято-Елисаветинский монастырь покинула монахиня Иулиания (Денисова), регент праздничного хора обители. Известный музыкант, композитор, героиня трех посвященных ей документальных фильмов, матушка Иулиания была одной из самых ярких насельниц монастыря. Свой уход из обители она сейчас никак не комментирует и просит поминать ее в молитвах по мирскому имени — Ирина.

К слову, в 2020 году вопреки позиции протоиерея Андрея Лемешонка монахиня Иулиания отпустила свой хор на самоизоляцию прямо перед Пасхой, сделав это из чувства ответственности перед певчими.

Группа «Христианское видение» выражает Ирине Вадимовне искреннее уважение, желает с помощью Божией пережить сложный жизненный поворот и обрести радость на новом пути.

Говорят, на войне атеистов не бывает. Бывают, конечно. Но человек в пограничной ситуации склонен обращаться к высшим силам, о которых он, может быть, и не вспоминал в мирной жизни. Жестокость, с которой власти подавляли протест граждан против фальсификации президентских выборов, заставила многих пережить религиозный ренессанс. Всё просто: если градус безумия вокруг зашкаливает (вспомним, как Светлана Алексиевич 13 августа говорила в интервью Радио Свобода: «мне трудно поверить, что это белорусский ОМОН. Мне кажется, что белорусские ребята не могли так бить своих мам и сестер»), то остается надеяться только на Бога. Плюс, нравится это кому-то или нет, но объединяющий и мобилизующий потенциал религии неплохо работает и в XXI веке. И на фоне политического кризиса верность заповедям «не убий» и «не лжесвидетельствуй» объединила множество белорусских верующих в мирном противостоянии злу. 

Молитва христиан за Беларусь в те дни была особенной. Первое: она стала уличной. Второе: она стала межконфессиональной.  Третье: начало всему положила низовая инициатива.

Ни первое, ни второе, ни третье для Беларуси было совсем не характерно. (Да, межконфессиональность — наш бренд. При этом межконфессиональные молитвы, в отличие от разного уровня конференций, в стране проходят редко — в основном из-за настороженной позиции православных). Правда, не были характерны и массовые выходы людей в защиту своих прав, но… Никогда не говори «никогда».  

Рассказывает православная минчанка Анастасия Некрашевич:

— Как и многие белорусы, я была абсолютно вне политики, голосовала впервые. Когда вечером 9 августа пришла узнать результаты на свой участок, ОМОН уже увез людей, которые так же, как и я, пришли посмотреть списки. Кто успел убежать, вернулся, и мы под рассказы, как жестко и цинично проходили задержания, всё еще надеялись что-то узнать. Комиссия вышла через черный вход, под охраной, села в автобус и уехала. Правда, успели сказать, что на нашем участке победила Светлана Тихановская. К этому времени уже было известно, что совсем не она стала президентом.

Женщина отправилась в город, пешком дошла до Немиги, где уже собирались люди.

— Никаких провокаций и другой чепухи из БТ не было, — говорит Анастасия. — Мы стояли на мосту напротив кафедрального собора. На противоположной стороне, ближе к Дворцу спорта, уже в полной боевой готовности и в невероятном количестве стоял ОМОН и непонятные люди в черном без опознавательных знаков. Так мы стояли и смотрели друг на друга. Они ждали провокаций, их не было. Ждать устали, подошли к нам ближе с призывом немедленно разойтись. Люди поинтересовались, по какой причине, и тут в ход пошли дубинки.

Когда к людям присоединилась новая колонна — «абсолютно мирно и спокойно», уточняет Анастасия, — ОМОН взялся за другие спецсредства: «в нас запустили водомет, дымовые шашки, началась стрельба».

Люди стали разбегаться. Оставшихся омоновцы бросились избивать.

— Мы бежали по скверу, а сзади раздавались нечеловеческие крики. Повалив на землю, изверги в шлемах избивали всех. И женщин и мужчин, безоружных и не представляющих никакой опасности. У девушки рядом со мной случилась паническая атака. Я повела ее на скамейку, это нас и спасло, мы оказались вне поля зрения. Приступ закончился, а что делать дальше, не знаем. Решили пробраться ближе к дороге, и Господь нас спас. Подъехала машина, и совершенно незнакомый человек отвез домой, — говорит Некрашевич.

10 и 11 августа Анастасия будет выходить на протесты против насилия, а затем, когда в интернет хлынет поток «жутких историй», напишет в один из православных чатов: «христианам надо что-то делать». Так появилась мысль собрать верующих на молитву и крестный ход. Этой идеей Анастасия поделилась с богословом Наталлей Василевич, которая предложила пригласить молиться вместе с православными католиков и протестантов.

12 августа известный в христианской среде блогер священник Александр Шрамко[1] анонсировал молитвенную встречу у себя в фейсбуке, призвав собираться на следующий деньв 13:00 «возле кафедральных соборов на площади Свободы — Свято-Духова кафедрального православного и [Имени] Пресвятой Девы Марии кафедрального католического».

Вскоре на призыв отреагировал тогдашний[2] председатель Синодального информационного отдела Белорусской Православной Церкви протоиерей Сергий Лепин: «Пусть каждый сам принимает решение о своем участии, но прошу заметить, что формально БПЦ не имеет никакого отношения к этому мероприятию». Пост Лепина заканчивался рекомендацией «обновить в своей памяти информацию о деятельности попа Гапона и событиях Кровавого воскресения».

Утром 13 августа на официальном сайте БПЦ вышло «Разъяснение пресс-службы Белорусской Православной Церкви», где говорилось: «Распространяемые в сети Интернет призывы принять участие в акции так называемого «крестного хода» представителей различных христианских конфессий с Библиями и иконами возле Свято-Духова кафедрального собора не имеют отношения к деятельности Белорусской Православной Церкви». Пресс-служба БПЦ напоминала верующим, что «на протяжении двух последних недель по благословению Патриаршего Экзарха во всех православных храмах Беларуси возносится за литургией сугубая молитва «О Белорусском народе». Особенно нужна нашему народу молитвенная поддержка в сегодняшний кризисный момент — наши православные храмы открыты для всех желающих прийти и помолиться не только во время уставного богослужения, но и по велению сердца в любое время».

Действительно, ранее, 31 июля, офсайт БПЦ объявлял о начале «сугубых молитв о даровании мира, стабильности и благополучия белорусскому народу». Стабильность в Беларуси, как известно, является чуть ли не главной ценностью лукашистов. А оппоненты режима задаются вопросом о цене стабильности. Им стабильность на крови и лжи не нужна.

Текст молитвы, получившей благословение Экзарха, претендовал на то, чтобы устроить «наших и ваших». Ну, например, «низпосли, Господи, мир Твой на предержащие власти страны нашея» — как это понимать? Помоги властям быстрее расправиться с неугодными? Или, наоборот, внуши властям «вегетарианский» настрой, чтобы они меньше хотели расправ и может, страшно подумать, пошли бы на какие-то переговоры с народом?.. Смысл в эти слова можно вложить любой и спокойно молиться — вместе, но врозь.

13 августа православные с иконами, католики с розариями и протестанты с Библиями собрались между двумя кафедральными соборами. С православными был священник Александр Шрамко, с католиками — диакон Юрий Решетко.

— Я не ожидала, что придет столько людей, особенно после дискуссий в группах, что это провокация, — говорит Анастасия Некрашевич. — Православных, кстати, пришло меньше всего, но всем, кто пришел, огромное спасибо! Нас уже у входа [в Свято-Духов собор] ждал священник и какая-то дама. Очень корректно пытались отговорить от сбора на их территории, предложили пойти помолиться в храм. Православные отправились в собор, а католики и протестанты — на площадь возле ратуши. После молитвы в храме мы к ним присоединились. Чувствовались боль и единство. Для меня не было никаких разделений, слезы у всех одни и те же.

После молитвы верующие прошли крестным ходом до Красного костела. Их обратный путь к Свято-Духову собору пролегал мимо СИЗО на Володарского, где участники шествия  встали на колени, прося Божией помощи.

— Когда мы шли по улице, люди улыбались, благодарили, гудели машины. Это было началом другой жизни, — вспоминает Анастасия.

Количество участников молитвенной акции СМИ оценили в 150-200 человек.

Анастасия Некрашевич признаётся, что после крестного хода у нее «из головы не уходили слова священника, который встречал нас у храма, что это мероприятие не благословил митрополит и его никто не пригласил». Больно было и от того, что митрополит Павел поздравил Лукашенко с победой на выборах. Женщина решила написать Павлу письмо.

— Мне даже удалось найти адрес его личной электронной почты. Обращение, конечно, получилось эмоциональным. Я не ждала никакой реакции, мне было важно высказаться.

Реакция последовала, причем стремительно. Уже на следующий день митрополит Павел встретился с участниками «несанкционированного» крестного хода.

Утром 14 августа митрополит приехал на закладку капсулы в основание будущего храма преподобного Серафима Саровского в столичной Малиновке. На церемонии присутствовали заранее приглашенные журналисты. Совершив обряд, иерарх произнес на камеры речь, в которой сказал: «Прошу Александра Григорьевича Лукашенко, который является гарантом Конституции нашей страны, сделать всё возможное, чтобы остановить насилие».

«Митрополит Павел с горечью в сердце воспринимает сообщения о фактах насилия, совершённых некоторыми правоохранителями в отношении невинных людей», — подчеркивалось в заметке на сайте БПЦ.

Почему митрополит Павел, человек далекий от конфронтации с режимом, всё же произнес слова «остановить насилие»? Автору известно, что окружение митрополита информировало его о том, что творится в стране. Экзарху показывали видео с избиениями, скидывали ссылки на свидетельства о беспределе силовиков, говорили с ним, убеждали, и, судя по всему, это дало результат. Вероятно, сыграли свою роль и соображения престижа: в обществе стал расти авторитет католиков, лидер которых, архиепископ Тадеуш Кондрусевич, который призвал власти прекратить насилие еще 11 августа.

Из Малиновки митрополит поехал в Свято-Духов собор, где совершил молебен за Беларусь и возглавил крестный ход вокруг храма — а дальше паства начала задавать архипастырю непротокольные вопросы.

— Он, конечно, не был готов к такому диалогу, но подошел, его окружили все, кто пришел на молитву, и деться уже было некуда, — улыбается Анастасия Некрашевич. — Разговор получился долгий и острый. В ответ на возмущение о поздравлении он извинился, что этим кого-то из нас обидел.

Новость о том, что Павел попросил прощения за поздравление Лукашенко, стала для немалого числа людей шок-контентом. Протоиерей Сергий Лепин сообщил Радио Свобода, что владыка посчитал поздравление преждевременным. Позже митрополит решил «отыграть назад»: очередное «Разъяснение пресс-службы Белорусской Православной Церкви» гласило, что «распространяемые некоторыми СМИ и недобросовестными блогерами слухи о том, что митрополит Минский и Заславский Павел, Патриарший Экзарх всея Беларуси, отозвал свое поздравление Александру Григорьевичу Лукашенко с избранием на пост Президента Республики Беларусь, не соответствуют действительности».

Одним из итогов этого дня для молитвы за Беларусь стало то, что митрополит благословил совершать ее ежедневно под открытым небом у кафедрального собора.

15 августа митрополит Павел подписал адресованное епископату БПЦ циркулярное письмо с просьбой (именно так, «прошу», говорилось в тексте) провозглашать во время сугубой ектении на Литургии следующее:

О еже милостивым оком призрети на люди земли Белорусския и сотворити ю непреобориму от раздоров и разделений, молим Тя, Милосердый Господи, услыши и помилуй.

О еже просветити светом Своего богоразумия ожесточением помраченных, раненых исцелити и мир стране нашей даровати, молим Тя, Всесильный Творче, услыши и помилуй.

Давый заповедь Твою нам, еже любити Тебе Бога нашего и ближняго своего, сотвори, да ненависть, вражда, обиды и прочая беззакония прекратятся, истинная же любовь да царствует в людех земли Белорусския, молим Ти ся, Спасителю наш, скоро услыши и милостивно помилуй.

Тем, кто «в курсе», бросается в глаза почти дословное сходство этих прошений с введенными в употребление на всей территории РПЦ в связи с украинским кризисом. За одним исключением: белорусская ектения содержала молитву об «исцелении раненых».

Тогда же на главной странице офсайта БПЦ появился баннер «Молитва за Беларусь», под которым разместили уже упомянутый циркуляр. Любопытно, что этот баннер выполнен не в красно-белой (национальной) или красно-зеленой (государственной), а в сине-серой (нейтральной) цветовой гамме.

17 августа митрополит навестил в минской больнице скорой помощи людей, получивших травмы в столкновениях с силовиками и подвергшихся пыткам в изоляторе на Окрестина. 19 августа он отбыл в Россию. А 25 августа Синод РПЦ принял отставку Павла с поста Патриаршего Экзарха всея Беларуси. Павел получил направление в Краснодар, его преемником Синод назначил епископа Борисовского Вениамина — этнического белоруса с репутацией «аскета и молитвенника».

В начале своей Экзаршей миссии Вениамин подтвердил распоряжение своего предшественника о молитве за Беларусь и сам совершил такую молитву в Свято-Духовом соборе 30 августа. Проповедь, которую при этом он произнес, была удручающе неконкретной. Новый Минский митрополит «призвал чад Православной Церкви искать прежде всего духовные корни тревожных и волнующих событий, происходящих в нашем обществе», но сам об этих корнях ничего определенного не сказал.

Риторике «обо всём и ни о чём» Вениамин остался верен и в дальнейшем. 7 ноября в храме иконы Божией Матери «Всех скорбящих Радость» на улице Притыцкого в Минске он упомянул в проповеди, что «Православная Церковь осуждает всякое беззаконие, всякое насилие и неправду», но тут же посетовал, что его слово лишено силы («соли»), а значит — «не лучше ли нам промолчать?» Впрочем, с момента своего назначения он несколько раз встречался с Лукашенко, и фото, на которых обнимаются владыка и правитель, оказались для народа красноречивее, чем тысяча слов.

В декабре Вениамин решил отредактировать сугубую ектению на Литургии. Священник Александр Шрамко писал: «Митрополит Вениамин разослал циркуляр с новыми прошениями о Беларуси, вместо прежних от митрополита Павла. Точнее, не новыми, а просто вычеркнули кусок <…>. Неспроста, конечно. Уже не нужно просвещать «светом богоразумия ожесточением помраченных», а также «раненых исцелити». То ли уже все помраченные просвещены, а раненые исцелены, то ли это те, что надо и по праву, ожесточением помрачены, и те, что надо и справедливо, поранены и избиты». Сайт БПЦ об этом распоряжении ничего не знает, баннер «Молитва за Беларусь» при клике выдает старый вариант текста.

Молитва за Беларусь под открытым небом у Свято-Духова собора постепенно отменилась как бы сама собой. Наталля Василевич по этому поводу грустно замечала, что для живой мирянской инициативы в принципе оказалось губительным соприкосновение с церковным официозом. «Первая, не благословленная БПЦ молитва, чуть не испорченная священником из кафедрального собора, всё же стала заметным явлением в религиозной жизни христианского сообщества Минска. Впечатляющий крестный ход, и все вместе, до сих пор все события иллюстрируют фотками оттуда. А потом зачем-то уговорили-таки иерархию присоединиться. И что — всё превратилось в только-православную молитву, без огонька, а также в препирательства, а потом, как сняли митр. Павла, всё вообще сошло на нет. <…> Пусть иерархия молчит, не надо их ни на что уговаривать, толку от этого будет мало всем, ведь если они немного и уговорятся, то уговорятся половинчато; если они внутри себя не созрели, если не видят, не слышат, не умеют сказать, то это взаимодействие по воспитанию иерархии — только пустая трата эмоций и энергии. Пусть они там варятся в своем соку, в своем герметичном мирке, решают там свои административные проблемы типа автокефалии, низовому уровню людей от этих проблем ни горячо, ни холодно. Нам нужна настоящая автокефалия — независимое от настроений верхушки христианское сообщество», — писала она.

…Каждый день в 13:00 рядом с минской ратушей собираются люди разных вероисповеданий. Они молятся, «чтобы любящий Бог вывел белорусский народ на свободу», об узниках совести, об утешении для семей убитых и о многом другом актуальном. Один из лидеров — Сергий «Горец» Мельянец, протестант и отец семерых детей.

Его персональная акция «Молитва за Беларусь» началась 10 августа. Вместе с братьями он приехал помолиться на улицу Октябрьскую и сразу был схвачен омоновцами. Мельянца били, пытали электрошокером. В январе 2021 года суд Минского района приговорил Сергия к штрафу в 870 рублей за бчб-жалюзи на окнах. Это решение Мельянец оспаривает, доказывая, что белый и красный цвета отражают его христианское мировоззрение: «Белый цвет символизирует святость, которые мы, верующие люди, получаем благодаря пролитой Иисусом Христом на кресте крови за наши грехи».

…В стенах Свято-Духова кафедрального собора молитва за Беларусь продолжает звучать. Есть там такие слова, высокопреосвященная цензура их оставила на месте: «не предаждь нас служити суете и неправде мира сего лукаваго». Вроде бы никакой политики — но в апреле брестчанину Андрею Левонюку дали месяц ареста за то, что он написал «но избави нас от лукавого» на стене дома.

…Анастасия Некрашевич считает, что трагические события, начавшиеся в прошлом году, объединили христиан.

— Христос давно победил. Убить Любовь и Милосердие невозможно. Христос действительно посреди нас всех, вне зависимости от наших взглядов. Мы идем дальше за Ним, с верой, надеждой и добрыми делами. И каждый день молимся о мире!

Совсем недавно верующие отметили Пасху. Этот праздник — хороший повод для разговора о победе света над тьмой. Христиане Беларуси живут и дышат этой победой.

В цитатах сохранена авторская орфография

Рисунок Никанора Казимировича     

[1] В 2018 году запрещен в служении митрополитом Минским Павлом за «нарушение иерейской присяги, клятвопреступление и систематические публикации в СМИ сообщений, которые порочат Православную Церковь и сеют в сердцах людей вражду и ненависть». Запрещение состоялось после того, как Шрамко раскритиковал визит в Минск Патриарха Московского и всея Руси Кирилла.

[2] В ноябре 2020 года осудил разгром стихийного мемориала Романа Бондаренко. Получил от Генпрокуратуры предупреждение с формулировкой, что подобные действия «не только не отвечают основополагающей роли церкви в части достижения взаимного понимания, терпимости и согласия в обществе, но и побуждают граждан к агрессии, противоправным действиям, решению возникающих вопросов неконституционным путем». Подал в отставку.