Такія даты жывуць у гуку ключа, што больш не адмыкае родных дзвярэй. У паху жнівеньскага вечара. У мелодыі, якую ўжо немагчыма слухаць без слёз. У позірку чалавека, які навучыўся ўсміхацца, але так і не перастаў чакаць вяртання дадому.

Для сучасных беларусаў гэта дзявяты дзень жніўня. Сёлета жь упершыню за шэсць гадоў гэтая дата зноў прыпадае на нядзелю.

Мне, як верніку, хочацца не толькі ўспомніць той жнівень. Хочацца зрабіць нешта больш важнае — паглядзець на пражыты шлях вачыма Слова Божага.

Не таму, што я схільны шукаць у лекцыянарыі схаваныя прароцтвы або ключы да гісторыі. Бог не пакінуў нам Евангелле як шыфр, якім можна расшыфраваць падзеі. Ён падараваў яго як святло, у якім мы можам убачыць саміх сябе і, галоўнае, убачыць Яго.

Шэсць гадоў таму, у дзявятую нядзелю пасля Пяцідзесятніцы, у праваслаўных цэрквах чытаўся ўрывак пра Пятра, які па слове Іісуса выйшаў з лодкі і пайшоў па вадзе (Мц 14, 22–34).

Сёння, у дзясятую нядзелю пасля Пяцідзесятніцы, Царква прапануе нам іншы ўрывак — пра бацьку, які прыводзіць да Іісуса свайго хворага сына, пра вучняў, што не здолелі дапамагчы, і пра іх ціхае пытанне пасля няўдачы: «Чаму мы не змаглі яго выгнаць?» (Мц 17, 14–23).

Чым больш я думаю пра гэтыя два евангельскія ўрыўкі, тым менш мне хочацца параўноўваць даты і шукаць супадзенні. І тым мацней хочацца слухаць.

Бо здаецца, што паміж гэтымі двума нядзелямі пралягае не толькі шэсць гадоў нашай агульнай гісторыі. А яшчэ і Паміж імі пралягае шлях вучня.

У жніўні дваццатага года Беларусь пачула слова, якое калісьці пачуў Пётр: — Выйдзі.

І мы сапраўды выйшлі. Хтосьці — на вуліцу. Хтосьці — у турму. Хтосьці — у выгнанне. здаецца, усе мы выйшлі яшчэ ў нешта большае — у невядомасць, у новую адказнасць за чалавекапобач. Мы выйшлі, каб крочыць па вадзе. Мы выйшлі і баяліся. Але страх ужо не мог быць апошнім словам. Мы ішлі без кмапы, Без гарантый. Не бачачы ўжо берага, ад якога адышлі, і яшчэ не пазнаючы таго, да якога набліжаліся. Пад нагамі не дарога, а глыбіня. За спінай — трэск мастоў, якія ўжо не вярнуць. Наперадзе — туман, у якім цяжка адрозніць, дзе заканчваецца неба і пачынаецца вада.

Мабыць, менавіта так выглядае жыццё чалавека, які ўпершыню адважыўся паверыць не сваім разлікам, а Божаму слову.

Але ёсць адна рэч, якую я адчуў толькі цяпер. Мы вельмі часта казалі пра мужнасць Пятра выйсці з лодкі. І амаль ніколі не гаварылі пра тое, дзеля чаго Іісус яго паклікаў. справа зусім не ў хаджэнні па вадзе. Калі б Бог хацеў проста паказаць цуд, Пятру не трэба было б рабіць ніводнага кроку.

Іісус клікаў яго не да незвычайнага вопыту. Ён кліча да даверу. Бо сапраўдны цуд адбываецца не пад нагамі, а ў сэрцы.

Кожнаму зараз зразумела, што наш Кожны крок па вадзе гэта крок ад самадастатковасці да даверу.

І, магчыма, таму гісторыя гэтага евангельскага сюжэту не заканчваецца трыумфам. Пётр пачынае тануць. Гэта заўсёды мяне здзіўляла. Чаму Евангелле не расказвае гісторыю да канца прыгожа? Чаму чалавек, які адважыўся паверыць, не даходзіць да Іісуса без цяжкасцяў? Можа таму, што Бог ніколі не абяцаў нам паверыўшым, жыццё пазбаўленае ад ціску і выпрабаванняў. Ён абяцае быць з намі ў самой яе сярэдзіне. Пётр пачынае тануць. І менавіта ў гэты момант адбываецца нешта значна важнейшае за хаджэнне па вадзе. Іісус працягвае руку. Важна адзначыць, што Ён не чытае пропаведзі чалавеку, які тоне. Не пачынае з дакору. Не патрабуе спачатку сабрацца, выправіцца, паверыць мацней. Ён спачатку ратуе. І толькі потым гаворыць.

Так заўсёды дзейнічае Бог. Спачатку — любоў, а потым — навучанне. Спачатку — міласэрнасць, пасля — патрабаванне. Мы часта думаем, што Бог любіць нас за тое, што мы не патанулі. А Евангелле сведчыць пра іншае. Ён любіць нават таго, каго яшчэ трымае над вадой. Вось у гэтым і ёсць галоўны ўрок нашага жніўня. Справа Не ў тым, што мы адважыліся зрабіць крок. А ў тым, што ўпершыню так востра адчулі: чалавеку недастаткова быць адважным. Нават самай вялікай чалавечай мужнасці аднойчы становіцца мала. І гэта не трагедыя. Гэта месца, дзе нарэшце можа пачацца вера. Бо вера не пачынаецца там, дзе мы здолялі усё зрабіць самі. Яна пачынаецца там, дзе мы адкрываем, што нас ўсё яшчэ трымае Божая рука. І толькі цяпер, праз шэсць гадоў, мы гатовыя пачуць гэта без крыўды і без расчаравання. Бо ўсе гэтыя гады Бог вёў нас не толькі праз гісторыю. Ён вёў нас праз уласныя сэрцы.

Евангелле ніколі не затрымліваецца надоўга на вяршыні. Пасля насычэння пяці тысяч — бура. Пасля хаджэння па вадзе — новая дарога. Пасля Перамянення — плач бацькі, разгубленыя вучні і дзіця, якое пакутуе. Гэта нібы Божы закон любові. Святло ніколі не даецца дзеля таго, каб застацца на гары. Яно патрэбнае, каб мы не згубілі Бога, калі зноў спусцмся ў даліны. Менавіта менавіта гэта адбылося і з намі.

Шэсць гадоў таму мы перажылі нешта, што цяжка апісаць толькі палітычнымі словамі.

Мы ўбачылі адзін аднаго, адкрылі годнасць чалавека, адчулі, што праўда значна мацней за страх, навучыліся плакаць чужымі слязамі, Несці чужыя перадачы, Маліцца за незнаёмых людзей так, нібы яны — нашыя родныя. Мы ўсвядомілі, што Беларусь — гэта не тэрыторыя. Беларусь — гэта людзі здольныя несці адзін аднаго. гэта і было нашым Перамяненнем. Але пасля кожнага Перамянення заўсёды пачынаецца шлях уніз. Туды, дзе чакае сапраўднае жыццё. І вось сённяшняе Евангелле сустракае нас менавіта там. Бацька прыходзіць да Іісуса і кажа: — «Пане, змілуйся над маім сынам… Я прыводзіў яго да вучняў Тваіх, але яны не змаглі яго аздаравіць». Гэта дзіўная гісторыя. І зразумела, што яна зусім не пра хлопца І нават не пра злога духа. Яна пра вучняў і Пра іх разгубленасць, іх маўчанне. Пра наш боль пасля няўдачы.

Мы ведаем, што яны ўжо аздараўлялі і ўжо маюць досвед. І раптам…

Не атрымалася. Напэўна, няма цяжэйшага месца для вучня. Не першая памылка. Не першы страх. А той момант, калі тое, што атрымлівалася ўчора, больш не атрымліваецца сёння. Як шмат нас жыве цяпер менавіта ў гэтым месцы. Мы ўсё яшчэ задаём адно і тое ж пытанне. «Чаму?» Чаму не атрымалася? Чаму не хапіла? Чаму зло аказалася такім трывалым? Чаму мы страцілі дом? Чаму рассеяліся па свеце? Чаму столькі слёз аказаліся без адказу? І мяне вельмі кранула адна акалічнасць. Вучні не апраўдваюцца. Яны не вінавацяць натоўп, бацьку, Бога. Яны толькі пытаюцца: — «Чаму мы не змаглі?» Гэта вельмі сумленнае пытанне. І менавіта таму Іісус адказвае на яго так сур’ёзна.

Але чым больш я чытаю гэты ўрывак, тым мацней адчуваю нешта дзіўнае. Мне здаецца, што Іісус адказвае не на тое пытанне. Мы спрабуем дазнацца пра сваю няўдачу. А Іісус гаворыць пра веру. Чаму? Таму што Ён бачыць тое, чаго яшчэ не бачым мы. Вось шэсць год мы лічым галоўным пытаннем — «Чаму мы не змаглі?»А Іісус вяртае сёння нас да значна глыбейшага пытання: «На каго вы насамрэч спадзяецеся?»Вось дзе адбываецца сапраўднае навяртанне.

думаючы толькі пра сваю няўдачу, цэнтрам гісторыі ўсё яшчэ застаёмся мы, Нашыя сілы, Нашыя планы, і нават Нашая мужнасць, страты, наша вера. Іісус жа дужа ціха, але настойліва паварочвае наш позірк. Не да большай веры ў сябе, А да большай велічы Бога.

Мы так часта чытаем словы Іісуса пра гарчычнае зерне, нібы Ён заклікае назапасіць больш веры. Але гарчычнае зерне — гэта не пра колькасць. Гэта прыповесць пра давер. Не пра тое, колькі веры ў кожнага з нас, А пра тое, Каму яна належыць. Важна падкрэсліць, што вера ніколі не была сілай чалавека. Яна заўсёды адкрытасць Богу.

Сёння Евангелле прамаўляе кожнаму з нас пра тое, што Шэсць гадоў мы вучыліся быць мужнымі, быць адказнымі, несці адзін аднаго І ўсё гэта было сапраўдным, патрэбным. Але захоўваецца небяспека, якая непрыкметна прыходзіць нават да самых шчырых людзей. Пачаць верыць не Богу, А ў сваю веру. Не Яго вернасці, А ў сваю вытрымку. Не Яго сіле, А ў сваю ахвярнасць. Гэта тонкая спакуса, якая прыходзіць не пасля здрады, а пасля вернасці. менавіта цяпер Іісус надзвычай далікатна вызваляе нас ад яе, нібы кажа: «Дазвольце Богу зноў стаць вялікім.»Бо вера не павялічвае чалавека. Яна вяртае чалавеку сапраўдны маштаб Бога. І калі Бог становіцца вялікім, адбываецца дзіўная рэч. Мне ўжо не трэба быць вялікім. Мне ўжо не трэба несці свет на сваіх плячах. Мне ўжо не трэба быць дастаткова мудрым, моцным, бездакорным. Мне ўжо не трэба ўвесь час даказваць, што я варты Божай любові. Бо яна не ўзнагарода, Яна заўсёды дар.

І тады раскрываецца яшчэ нешта дужа важнае. Пётр ішоў па вадзе не таму, што быў мацнейшы за іншых. Вучні не былі пакліканыя аздараўляць таму, што былі лепшыя. Усё, што мы мае даравана. Усё, што мы можам даверана нам. І ўсё, што мы страцілі, можа быць зноў вернута толькі ў адным месцы – Побач з Іісусам.

Можа быць, таму сёння Евангелле не кліча нас шукаць новых спосабаў стаць мацнейшымі. Яно кліча нас зрабіць нешта значна цяжэйшае. Адважыцца быць слабымі перад Богам. Не для таго, каб апусціць рукі, А для таго, каб нарэшце перастаць жыць так, нібы ўсё сапраўды залежыць толькі ад нас.

Мяне не пакідае адна думка. Пётр, які ішоў па вадзе, яшчэ не ведаў, куды вядзе гэтая дарога. Тады яму здавалася, што галоўная падзея яго жыцця адбываецца на хвалях Галілейскага мора, выдатны і прыгожы сёрфінг. Але сёння мы ведаем: гэта быў толькі пачатак. Наперадзе былі словы, якіх ён не зразумеў. Наперадзе былі сваркі паміж вучнямі Наперадзе было абяцанне: «Я ніколі Цябе не пакіну». Наперадзе быў двор першасвятара, Начны холад, Вогнішча трох адрачэнняў. Той самы чалавек, які калісьці выйшаў з лодкі, аднойчы не знойдзе ў сабе мужнасці нават прызнацца, што ведае Іісуса. Якая балючая праўда. Мы здольныя быць надзвычай смелымі у адзін дзень і дужа слабымі у другі. Але яшчэ большая праўда ў тым, што Іісус не перастае любіць Пятра ні на моры, Ні ў двары, Ні пасля ўваскрасення. Любоў Бога значна больш устойлівая за чалавечую вернасць. Па-сапраўднаму важна Не тое, што чалавек здольны дайсці да Бога, А тое, што Бог не спыняецца, пакуль не дойдзе да кожнага з нас.

Вось і сёння пасля шасці гадоў выпрабаванняў і перашкод, не адбыўшыхся чаканняў і моцных крыўд хочацца прыгадаць тую самую раніцу на беразе Тыверыядскага возера, такую непадобную да ўсіх іншых. Там, дзе няма натоўпу, цудаў, якіх чакаюць і шукаюць. Там, дзе няма вялікіх прамоваў. І Толькі вогнішча і Хлебам пахне цішыня. І кожны з нас, якому сорамна падняць вочы. Пётр, напэўна, чакаў іншай размовы, дакору ці нават суда. Іісус жа спытвае Толькі адно: «Ці любіш ты Мяне?» Яно гучала ў сэрцы Пятра яшчэ тады, калі ён тануў. І ў сёняшнім сюжэце, ў сэрцы вучняў пасля іх няўдалай спробы дапамагчы бацьку і хлопцу. І, безумоўна, яшчэ грамчэй яно гучыць сёння і ў нашых сэрцах.

Тысячы разоў за гэты час мы ставілі адзін перад адным шчырае і сумленнае пытанне: «Чаму ў нас не атрымалася?». Няма спрэчкі, што яно мае права быць. Але сёння Евангелле ціха-ціха прапануе нам яшчэ адно. Не пра памер і якасць нашай веры, а «Ці верыш ты, што Мая любоў да цябе большая за тваю няўдалую спробу?». Гэта глыбокасэнсоўная гутарка не пра саамадастатковасць кожнага з нас і не пра правільнасць зробленага, А выключна: «Ці дастаткова вялікі для цябе Я?». Менавіта тут Вера ўжо не спосаб зрабіць сябе мацнейшым. Вера адчуваецца, як месца сустрэчы. вера не павялічвае чалавека. Яна толькі вяртае чалавеку сапраўдны маштаб Бога. І калі Бог зноў становіцца вялікім, мы маем магчымасць нарэшце знайсці свой сапраўдны памер. Мы перастаем быць цэнтрам свету, быць выратавальнікам гісторыі, імкнуцца змяніць тое, што ніколі не магло быць у нашай ўладзе. І ўпершыню за доўгі час можам проста быць любімымі сынамі і дачкамі, Прынятымі і Прабачанымі. Мне здаецца, менавіта гэтага сёння так не хапае многім з нас. Мы стаміліся Не толькі ад навін, ад чакання, ад выгнання. Мы стаміліся быць моцнымі, увесь час трымацца, даказваць.

І вось цяпер Евангелле робіць тое, чаго не можа зрабіць нішто іншае.

Яно не патрабуе ад нас яшчэ большай сілы. Яно прапануе адпачыць Не ад адказнасці, А ад самадастатковасці. Слова Божае заклікае нас Перастаць жыць так, нібы ўсё трымаецца на нас і Дазволіць Богу быць Богам. Гэта дапаможа нам адчуць чаму пасля пытання пра паразу Іісус гаворыць пра веру. Бо толькі чалавек, які больш не абапіраецца выключна на сябе, можа па-сапраўднаму несці іншага. Пакуль я заняты тым, каб выратаваць самога сябе, у мяне не застаецца рук для брата. Але калі мяне ўжо трымае Хрыстос, мае рукі свабодныя і могуць абняць таго, хто плача, Падтрымаць таго, хто стаміўся,

Падзяліцца апошнім. Мы здольныя Маліцца за таго, хто ўжо не мае слоў і Несці таго, каго сам не можаш ацаліць зусмі не таму, што мы сталі мацнейшымі, А толькі таму, што перасталі лічыць сябе крыніцай сілы. Гэта шлях, які прайшла наша вера за гэтыя шэсць гадоў Ад першага кроку на ваду — да здольнасці несці чужы боль. Ад захаплення сваёй адвагай — да здзіўлення Божай вернасцю. Ад пытання: «Чаму ў нас не атрымалася?» Да ціхага прызнання: «Без Цябе мы сапраўды не можам нічога».

Сёння, дзявяты дзень жніўня і Мы зноў будзем успамінаць, і зноў будуць балець незагоеныя раны. Няхай баляць Шнары таксама памятаюць. Але дужа хочацца, каб гэтым разам наша памяць не скончылася толькі болем, Каб яна прывяла нас туды, куды заўсёды вядзе Евангелле Не да мора, Не да буры, Не да паразыі нават не да ўласнай веры, А да Іісуса Хрыста. Таго самага, Які працягвае руку Пятру, Таго самага, Які не адкідвае вучняў пасля іх няўдачы, Таго самага, Які пасля ўваскрасення прыгатаваў сняданак таму, хто адрокся ад Яго. сёння Ён запрашае кожнага з нас бліжэй. Туды, дзе можна, як стомленае дзіця, прыхіліцца да грудзей Старэйшага Брата і ціха-ціха прамовіць словы, якіх, магчыма, так даўно не хапала нашаму сэрцу: «Слава Табе, Божа.

Дзякуй, што Ты больш за мой страх, за мае надзеі, за мае памылкі, за маю веру і нявер’е. І дзякуй, што, калі я ўжо не мог трымацца за Цябе, Ты не перастаў трымаць мяне».

У вершы гучалі словы пра досвед турмы, беларускую прысутнасць у эміграцыі, рэпрэсіі супраць культуры і надзею на перамогу. Сярод іншых тэмаў Севярынец узгадаў і пераслед вернікаў: арышт ксяндза з Пружанаў і ціск на парафіянаў у Брэсце.

На гэта ён прапанаваў адказваць не страхам, а супольнай малітвай па-беларуску: «Дружна прыйдзем маліцца на мове».

В тексте «НН» отдельно упоминается Виктор Пасичник — московский священник и первый русскоязычный ксендз Братства. Издание обратило внимание на его связь с минской общиной — c неё он начинал своё священническое служение (примицию).

Оказалось, что Пасичник часто ездит с гуманитарной помощью в оккупированные районы Донецкой и Луганской областей. А в пророссийской донбасской среде он уже стал настолько заметной фигурой, что ему даже посвящают стихи.

Первое упоминание о таких поездках мы нашли в тексте Елены Чудиновой, который был перепечатан в мае 2025 года на сайте «Провидѣніе» со ссылкой на ее блог в Дзене. (Оригинальная страница на Дзене в открытой выдаче сейчас не находится, но в перепечатке прямо указан источник — dzen.ru). В тексте о западных сторонниках России она писала о бретонском студенте, который ездил с гуманитарной помощью в оккупированные районы Украины, сопровождая священника-традиционалиста Виктора Пасичника.

Для контекста: Елена Чудинова — российская писательница и публицистка правоконсервативного и монархического круга, автор романа «Мечеть Парижской Богоматери». Пишет о Белом движении, монархизме, Донбассе и т. п. вещах.

В том же фрагменте Чудинова сообщала, что католики-традиционалисты были в гостях у детского дома недалеко от линии фронта.

В другом найденном нами тексте за октябрь 2025 года Чудинова пишет уже конкретнее: Пасичник бывал в Донецке и, по ее словам, ездит туда с гуманитарной помощью «часто». Чудинова даже называет ксендза человеком, который в этой среде уже «почитай свой». А в августе того года Пасичник, по ее словам, пересекался в Донецке с Александром Сигидой (младшим) — луганским поэтом-франковедом, ополченцем (с 2014-го), а позднее военнослужащим ВС РФ.

Именно после этой встречи, как замечает Чудинова, Александр Сигида посвятил Пасичнику стихотворение о розах Cœurs de Vendée, цветущих в Донецком ботаническом саду.

Сердца Вандеи

Виктору Пасичнику

Алые розы — сердце Вандеи.
Август. Жара. Ботанический сад.
Путь победителя — верность идее
Пастырей, не оставляющих стад.

Кроны дубовые, звуки латыни.
Дикое поле и древний миссал.
Древней Европы дух и поныне
В чаше хранит её верный вассал.

Красное сердце розы шуанской
Не пожинает забвения тлен:
В степи донецкой, в балке луганской
Будь нам примером, Ларошжаклен!

Первому — всех тяжелее, стой твёрдо;
Станет земля опустелая — сад.
Сердце традиции — не новус ордо,
А настоящий Тридентский обряд.

Свой поэтический телеграм-канал «Подвал Скупого Рыцаря» Сигида открывает именно этим стихотворением. В нем автор прямо помещает Пасичника в контекст «ЛДНР»: он видит в нем нового «Ларошжаклена» «в степи донецкой, в балке луганской». Ларошжаклен — один из символов вандейского католико-роялистского восстания во Франции. Выходит, для поэта-военного Пасичник не просто священник с гуманитарной помощью, а пример для «своих» в этой ополченской среде.

Позже Чудинова ответила Сигиде собственной стихотворной репликой, посвященной уже обоим фигурантам — «священнику и воину».

Капитану Александру Сигиде и отцу Виктору Пасичнику

Над городом вновь орудийные грозы,
Но словно ответом плывущей беде
В публичном саду распускаются розы
С багряным названием Cœurs de Vendée.

Дымок от кадила — всё выше и выше,
В сраженьях ненадолго сказка дана:
Походный алтарь под зелёною крышей,
Но завтра — дороги, подруга-война.

И память потерь, словно горечь абсента,
И чёрные птицы по-над головой…
… Священник и воин. И бронза Тридента
Звенящая грозно, как меч боевой.

Шуаны — в Донецке! Сражаются ныне
Французские тени, встав с русскими в ряд.
И Cœurs de Vendée, что внимают латыни,
Вокруг источают святой аромат.

XIX.VIII.MMXXV 

В соцсетях священника удалось лишь найти лишь скромные намеки на пророссийские симпатии, однако репортажей с поездок на оккупированные Донетчину или Луганщину там нет. Тем не менее публичные следы показывают, что Виктор Пасичник совершал поездки туда, и там его воспринимают уже как «своего».

Не обошлось без конспирологии. В интервью иерарх также обвинил экс-главу Офиса президента Украины Андрея Ермака в занятиях черной магией, рассказал о секретных американских биолабораториях у границ России, об эвтаназии младенцев в Канаде и о других событиях, сильно искаженных либо не имеющих связи с реальностью. 

Трагедия произошла 17 июня в Брянской области. Автобус, в котором ехало 43 человека, был атакован дроном. Официальное расследование инцидента еще не завершено, ни одна сторона конфликта не взяла вину на себя. Однако архиепископ Гурий не стал дожидаться результатов расследования и заблаговременно поделился с паствой пророссийской позицией.

Преследование религиозных организаций

В условиях авторитарного режима сложилась система регулирования религиозной сферы, которая приводит к регулярному вмешательству государства в кадровую политику и автономию религиозных организаций, защищенную правом на свободу религии и убеждений. Одним из способов преследований религиозных организаций стал процесс перерегистрации, итоги которого власти официально так и не озвучили.

В мониторингах за прошлые месяцы мы приводили данные о ликвидации религиозных организаций протестантского направления, а также греко-католической церкви. В июне 2026 года стало известно, что среди последних ликвидации подверглась религиозная община в Орше — греко-католический приход Покрова Пресвятой Богородицы, который собирался на богослужения в костеле св. Иосифа по ул. Советская, 6. Учитывая то, что на начало перерегистрации в Беларуси действовало 16 приходов этой конфессии, а общее число ликвидированных приходов вместе с оршанским, составляет четыре общины, их общее количество уменьшилось на 25%, что делает Беларусскую Греко-Католическую Церковь наиболее пострадавшей от репрессивной политики в режима Лукашенко в сфере деятельности религиозных организаций.

В начале июня стало известно, что 30 мая 2026 года в деревне Кукляны Поставского района прямо во время богослужения был задержан гражданин Литвы, называвший себя духовным наставником местной старообрядческой общины. Пресс-служба МВД сообщила о «52-летнем гражданине Литвы», районные СМИ указали инициал — «гражданин Р.». Видеозапись милиции была озаглавлена «Сектанты», а задержанного назвали «лжесвященником». «Христианская визия» выяснила, что речь шла о Михаиле Рыбакове — наставнике Перелазской Древле-Православной Старообрядческой Общины (Литва).

30 мая — Троицкая Родительская суббота, один из главных дней поминовения усопших в православной традиции. Именно в этот день Рыбаков совершал богослужение: в 9:00 — панихида по усопшим с поминальной кутьёй в Куклянской Древле-Православной Моленной, в 10:30 — отпевание на Куклянском кладбище. Из видеозаписи МВД видно, что на богослужение собралось значительное число людей — верующие пришли помянуть своих предков. Силовики не просто пришли на поминальную службу — они вели скрытую оперативную съёмку внутри моленной прямо во время богослужения. Самого задержанного Михаила Рыбакова, по сообщения пресс-службы МВД, собирались депортировать из Беларуси. Приложенный ролик милиция назвала «2026_06_03_Комментарий_Сектанты_витебск_тг», а иностранного духовника «лжесвященником».

Деревня Кукляны находится в Поставском районе Витебской области, в двух километрах от границы с Литвой. Здесь, на юго-западной окраине деревни, на местном кладбище стоит деревянная старообрядческая церковь Успения Пресвятой Богородицы — памятник народного зодчества первой половины XIX века, известная также как Куклянская старообрядческая часовня. Большинство жителей деревни исторически принадлежат к Древлеправославной Поморской церкви — тому самому беспоповскому направлению, которое представляет и Рыбаков. Однако местная община официально не зарегистрирована — а значит, жители деревни фактически были лишены права совершать богослужения в собственной традиции. Именно в этот вакуум и пришёл Рыбаков — не как чужак, навязывающий чуждую веру, а как человек той же традиции, приехавший к единоверцам. То, что власти квалифицировали как незаконную религиозную деятельность, для самих верующих было просто возможностью помолиться так, как молились их предки.

Приехав в Беларусь и купив дом в деревне Кукляны, для того, чтобы передать его в собственность общины, Рыбаков также занимался благоустройством старообрядческой молельной на кладбище и прилегающей к ней территории. Проповедник действовал открыто: он сам обращался в Поставский райисполком и пытался зарегистрировать общину в установленном порядке. Это свидетельствует о том, что он стремился действовать законно, а не уклоняться от контроля властей. Однако беларусское законодательство о свободе совести — одно из наиболее репрессивных в Европе — делает легальную регистрацию религиозной общины крайне сложной процедурой, особенно для иностранного гражданина. По версии милиции, поданные документы не соответствовали требованиям; сам Рыбаков, судя по всему, столкнулся с системой, в которой даже добросовестные попытки легализации могут быть квалифицированы как нарушение.

Кроме традиционных религиозных конфессий, власти подвергают преследованиям нетрадиционные религиозные организации, в частности, с таковыми столкнулась т.наз. «Русская православная церковь — Царская империя», четырех ее последовательниц, которые получили сроки от 5 лет по ч. 3 ст. 130 УК и ч. 3 ст. 361-1 УК — «разжигание вражды» и создание «экстремистского формирования» либо руководство им — Анну Стрюкову, Галину Фролову, Ольгу Байковскую и Ольгу Вощенко правозащитники считают политическими заключенными, добавив их в соответствующий список в июне 2026 года.

Преследование религиозных деятелей

В условиях продолжающегося политического кризиса священнослужители становятся особо уязвимой категорией, которую проверяют на лояльность посредством изучения соцсетей, содержимого телефонов, через мониторинг проповедей и молитв. Активные верующие также подвергаются преследованиям в связи со своими действиями и словами, которые трактуются властями как политические правонарушения и преступления, связанные с выражением нелояльности политическому режиму. Освобожденные политзаключенные религиозные деятели продолжают сталкиваться с репрессиями даже после своего освобождения. Кроме того, с репрессивными мерами сталкиваются и родственники религиозных деятелей, находящихся в изгнании.

11 июня 2026 года стало известно о задержании в Бресте 23-летней евангельской верующей Наталии Бондарук, сестру бывшего политзаключенного баптиста Даниила Бондарука, принадлежащей к направлению Международный совет церквей ЕХБ.

Задержание произошло в связи с тем, что 12 апреля, в день Пасхи, она вместе с другими молодыми христианами стояла на улице Советской с картинами о пасхальных событиях и рассказывала прохожим о Христе. МСЦ ЕХБ подчёркивает, что верующие не участвовали в массовом мероприятии, а лично делились своей верой с прохожими. По данным МСЦ ЕХБ, претензий со стороны милиции в тот день не было. Однако 9 июня Наталию вызвали на допрос — якобы из-за участия в «несогласованном мероприятии». Поводом стала фотография в Instagram, по которой установили её личность. Во время допроса от девушки требовали назвать других участников, ей угрожали и оскорбляли. После более чем трёх часов допроса Наталию отвезли в изолятор временного содержания. Адвокат посетил её в камере 10 июня. Позже в этот день стало известно, что верующая провела в изоляторе трое суток, а позже суд назначил есть административное взыскание в виде штрафа в размере 5 базовых величин (225 рублей).

В июне также стало известно о преследовании двух прихожан ксендза Генриха Околотовича — мужчины и женщины — для оказания давления на него. Около девяти месяцев они провели в СИЗО КГБ: от них добивались показаний о якобы имевших место встречах ксендза с иностранными дипломатами. Проект «Диссидент» смог установить личности этих двоих человек — ими оказались педагогиня Виктория Александровна Шанец (1981 г.р.) и военный в отставке Ромуальд Владимирович Войницкий (1961 г.р.). Следствие использовало прихожан и их задержание как давление на самого священника. Следователь говорил прямо: «Если бы вы любили свою паству, вы бы подписали признательные показания. А так они из-за вас сидят». Фактически такое удержание прихожан под стражей с целью принудить священника к определённым действиям как условие их освобождения может квалифицироваться как захват заложников.

Преследование через обвинения в экстремизме 

Признание независимых средств массовой информации, веб-сайтов, телеграм-каналов, социальных сетей, а также символов, связанных с мирным протестом, «экстремистскими материалами» беларусских религиозных деятелей и сообществ, а также публикаций, посвященных деятельности религиозных организаций и верующих, является в Беларуси систематическим. Это является одним из способов ограничения права на свободу информации и давления на религиозное сообщество.

17 июня 2026 года суд Железнодорожного района г. Витебска внес в республиканский список экстремистских материалов ТикТок-аккаунт «Христиан против войны» — проекта, созданного «Христианской визией» совместно с христианами России и Украины, выразившими несогласие с российской агрессией.

24 июня 2026 года суд Партизанского района г. Минска признал экстремистскими материалами целый ряд наборов стикеров для телеграма. Среди них набор «Жыве беларусік», в котором содержится изображение человека с нательным крестом и контуром Беларуси с надписью “Малюся за [Беларусь]”.

Новости политзаключенных христиан и свобода религии в заключении

На конец июня в списке политзаключенных христиан находится 23 человека, имена которых известны правозащитникам, но также постоянно пополняется список бывших политзаключенных — о преследовании которых до их освобождения не было известно.

В июне 2026 года стало известно об освобождении политзаключенного Александра Любенчука — журналиста и евангельского верующего. Он был задержан в начале сентября 2025 года по ст. 361-1 Уголовного кодекса — Создание экстремистского формирования или участие в нем, а также ст. 130 Уголовного кодекса — Разжигание вражды или розни. Стало известно, что судебный процесс по делу Любенчука состоялся в марте 2026 года. Сторона обвинения запросила для Алеся 4,5 года заключения в условиях усиленного режима. Судья Валерий Шпак присудил 4 года лишения свободы в условиях усиленного режима. Однако потом из-за того, что “преступление” по новому делу было совершено примерно в тот же период времени, что и предыдущее, за которое журналист уже отбыл срок заключения, ему засчитали три года уже отбытого наказания по предыдущему приговору (ч. 5 ст. 72 УК — назначение наказания по совокупности преступлений). Таким образом, остался год наказания. Время, проведенное в СИЗО, считалось как день за полтора. В результате в колонии Любенчук провел две недели, из которых часть в карантине и часть в штрафном изоляторе (ШИЗО). В отряд он так и не был переведен, так как был освобожден по прошествии срока 11 мая 2026 г.

В июне также был освобожден в связи с вынесением приговора о назначении ему ограничения свободы без направления в ИУОТ («домашняя химия»), Александр Баранов — католический верующий, предприниматель и общественный деятель из Мозыря, уроженец деревни Пеница Калинковичского района Гомельской области, создатель культурного пространства «Долина ангелов», был связан с католической парафией Воздвижения Святого Креста в Мозыре, которая собиралась в здании бывшего монастыря цистерцианцев; участвовал в церковной жизни парафии и служил министрантом во время богослужений. Уголовное преследование Александра Баранова началось 16 февраля 2025, когда против него было официально возбуждено уголовное дело, он был задержан 5 января 2026 года, через несколько дней после задержания был помещён в СИЗО в Гомеле, где содержался до вынесения приговора. Баранова обвиняли по ч. 1 ст. 361-4 УК РБ («содействие экстремистской деятельности»). Уголовное преследование было связано с так называемым «делом Беларускага Гаюна».

В июне стало известно, что в 2026 году Минским городским судом по ч. 1 и ч. 2 ст. 361-4 Уголовного кодекса Республики Беларусь («содействие экстремистской деятельности») был осужден Кирилл Лойко — баптист, член церквей Совета Церквей ЕХБ, музыкант, участник духового оркестра ChurchBrass, основанного в 1999 году в минской церкви МСЦ ЕХБ, переводчик церковных песнопений на беларусский язык, многодетный отец. Подробности предъявленного обвинения неизвестны. Предположительно, уголовное преследование связано с так называемым «делом Гаюна» — мониторингового проекта, отслеживавшего перемещения российской военной техники и войск по территории Беларуси после начала полномасштабного вторжения России в Украину. Точная дата вынесения приговора и срок ограничения свободы в настоящее время неизвестны. 29 мая 2026 года Кирилл Лойко был внесён в перечень граждан Республики Беларусь, иностранных граждан и лиц без гражданства, причастных к экстремистской деятельности. Предположительно, ему назначено наказание в виде ограничения свободы без направления в исправительное учреждение открытого типа («домашняя химия»). До суда, вероятно, содержался под стражей, поэтому считается бывшим политзаключенным.

В июне также стало известно, что уголовному преследованию подвергалась Светлана Боженкова — православная верующая из Гомеля, много лет работавшая страховым агентом. Подробности обвинения неизвестны. Предположительно, уголовное преследование связано с так называемым «делом Гаюна» — мониторингового проекта, отслеживавшего перемещения российских войск и военной техники по территории Беларуси, использовавшейся Россией в качестве плацдарма для ведения войны против Украины. По имеющимся данным, преследование Светланы Боженковой, вероятно, связано с отправкой сообщения в чат-бот проекта «Беларускі Гаюн». Светлана Боженкова была привлечена к уголовной ответственности по ч. 1 и ч. 2 ст. 361-4 Уголовного кодекса Республики Беларусь («содействие экстремистской деятельности»). Она была осуждена Гомельским областным судом в 2026 году. Точная дата вынесения приговора и иные детали судебного решения в настоящее время неизвестны. 12 июня 2026 года была внесена в перечень граждан Беларуси, иностранных граждан и лиц без гражданства, причастных к экстремистской деятельности. По имеющейся информации, ей назначено наказание в виде ограничения свободы без направления в исправительное учреждение открытого типа («домашняя химия»). До суда, вероятно, содержалась под стражей, поэтому считается бывшей политзаключенной.

Также продолжается история с имуществом освобожденного по протекции Ватикана и выдворенного из Беларуси ксендза Генриха Околотовича, обвиненного по абсурдному уголовному делу якобы в измене государству и приговоренному к заключению, а также компенсации убытков в размере почти миллион евро. После его освобождения и вынужденного выезда из Беларуси власти по решению суда продолжают конфискацию имущества для погашения так называемых «долгов». В июне 2026 года были сделаны попытки продажи его икон в рамках госаукциона — было выставлено ещё несколько арестованных икон, где должником указан Околотович Геннадий Владиславович.

Среди новых лотов — икона «Великомученица Параскева Пятница» XIX — начала ХХ века из Гомельско-Черниговского региона. Начальная цена — 700 BYN. В описании указано, что это памятник народной художественной культуры и объект культурного наследия.

Также выставлена икона «Богоматерь Трёх Радостей» конца XIX — начала ХХ века с начальной ценой 500 BYN. Она тоже отнесена к народной иконописной традиции Гомельско-Черниговского региона и имеет историческое значение.

Кроме того, повторно выставлена икона «Восстание Христа от гроба» второй половины — конца XVIII века. Ранее её начальная цена составляла 4 000 BYN, теперь лот выставлен уже за 3 200 BYN. В карточке говорится, что это европейский вариант сюжета «Воскресение Христа», вероятно созданный для праздничного ряда иконостаса, и что икона имеет историческое и художественное значение.

Ранее у ксендза Околотовича уже арестовали и выставляли на продажу автомобиль, земельный участок и старинные иконы.

В рамках кампании #WeStandBYyou у двух беларусских политзаключённых-верующих — пастора Олега Лойко и католика Дениса Ивашина — появились новые «крёстные». «Крёстным» Олега Лойко стал депутат Бундестага Ларс Ровер из Христианско-демократического союза. Дениса Ивашина под свою опеку взял Хольгер Манн из Социал-демократической партии Германии. В заявлении кампании говорится о солидарности с беларусскими политзаключёнными и всеми, кто страдает от репрессий и преследования со стороны режима Лукашенко.

Международная адвокация и солидарность

8–10 июня 2026 года в Вюрцбурге прошла ежегодная конференция отдела «Вселенская церковь и миссия» Конференции католических епископов Германии. Темой этого года была выбрана «Церковь и авторитарные системы: вызовы и перспективы», а в качестве референтки была приглашена Наталля Василевич, модераторка группы «Христианская визия», которая выступила с докладом о положении церкви в Беларуси — о том, как она существует в условиях давления, репрессий и преследования. В докладе были рассмотрены история церковно-государственных отношений в Беларуси, в том числе развитие отношений со Святым Престолом, вызовы, с которыми сталкивается католическая церковь, волна репрессий после 2020 года и формирование новой католической диаспоры. Отдельно была затронута тема систематического уничтожения Беларусской Греко–Католической Церкви — последовательного и целенаправленного вытеснения этой церкви из публичного и религиозного пространства страны.

Для иллюстрации были приведены два показательных — и полярных — примера из жизни католической церкви в Беларуси.

Дело ксендза Генриха Околотовича. Католический священник был обвинён в государственной измене — без каких-либо реальных оснований. Механизм давления включал взятие в заложники его прихожан. От самого ксёндза добивались согласия на участие в провокации против апостольского нунция: ему предлагалось подбросить тому флешку с компрометирующими материалами — в обмен на освобождение заложников. В итоге ксёндза освободили и выслали в Рим, однако принудили к молчанию. Давление продолжается: имущество прихода конфисковывается и распродаётся.

Дело олигарха Александра Зайцева. Бизнесмен, находящийся под международными санкциями, был удостоен ватиканского ордена Святого Григория Великого. По имеющимся данным от журналистов-расследователей, ксендз Игорь Лашук содействовал ему в обходе санкционных ограничений.

Оба случая демонстрируют противоречивость положения католической церкви в Беларуси: она одновременно является объектом государственных репрессий — и пространством, которое режим стремится использовать в собственных интересах.

Василевич также обратила внимание и на положение католической диаспоры за рубежом. Многие из тех, кто оказался в эмиграции после 2020 года, покинули страну именно вследствие преследований. Тем не менее в диаспоре католики вынуждены дистанцироваться от политики.

Евангелическая церковь Германии предлагает бесплатно заказать комплект из 18 плакатов формата A2 — 14 портретов работы Ксишы Ангеловой, биографии заключённых, справочные тексты о ситуации в Беларуси после 2020 года и идеи для проявления солидарности. Выставку «Ich bin hier» («Я здесь») могут принять школы, библиотеки, приходы и молодёжные центры.

Одна из таких выставок открылась в Бонне. 28 июня 2026 года, в церкви Воскресения Христова Евангелической общины западной части Бонна прошло воскресное богослужение, центральной темой которого стала судьба беларусских политических заключённых.

В рамках богослужения состоялось торжественное открытие выставки «Ich bin hier» («Я здесь»). Специальной гостьей богослужения стала Наталля Василевич — беларусская правозащитница, теологиня и политологиня. Она рассказала о нынешней ситуации в Беларуси, поделилась историями семьи Резановичей и музыканта Алеся Чумакова, находящегося в заключении. Выставка «Ich bin hier» будет открыта в общинном доме церкви Воскресения по адресу Haager Weg 40, Bonn — до августа 2026 года. Вход свободный.

См. другие ежемесячные мониторинги на странице по ссылке.

В сентябре прошлого года «Христианской визии» удалось узнать подробности дела Околотовича от одного из освободившихся политзаключённых, который провёл рядом с ксендзом долгое время в колонии. Спустя девять месяцев мы получили от бывших политзаключенных, которые общались с Околотовичем в СИЗО и тюрьме, новую информацию о его деле. В данной статье мы напоминаем то, что стало известно ранее, и добавляем новые детали, которые удалось узнать.

Кладбище под Воложином

Задержание Околотовича произошло на кладбище. КГБ выманило туда священника обманом: ему позвонили по телефону и сообщили, что умерла женщина и её нужно похоронить по католическому обряду. Ксендз приехал на кладбище — и увидел несколько бусиков и людей в плащах. «Он подходит и говорит: а где гроб, где кого хоронить надо? А ему отвечают: здесь ничего нет, ты приехал по другим задачам». Надели наручники, на голову — чёрный шлем, чтобы никто не видел, кого и куда везут.

Одновременно с ним были задержаны двое его прихожан — мужчина и женщина. Около девяти месяцев они провели в СИЗО КГБ: от них добивались показаний о якобы имевших место встречах ксендза с иностранными дипломатами.

За Околотовичем к тому времени уже долго велось наружное наблюдение, а в его плебане в Воложине и в родительском доме в деревне Новая Мышь была установлена круглосуточная прослушка — но ничего, что доказывало бы шпионаж, найти не удалось.

Тогда КГБ вместе со священником задержала двух его прихожан, на них начали давить, чтобы они дали против священника показания — с кем он встречался, что обсуждал. Использовали прихожан и их задержания как давление на самого священника. Следователь говорил прямо: «Если бы вы любили свою паству, вы бы подписали признательные показания. А так они из-за вас сидят».

Фактически такое удержание прихожан под стражей с целью принудить священника к определённым действиям как условие их освобождения может квалифицироваться как захват заложников.

Самолёты, миллион евро и анонимные эксперты

Обвинение, которое в итоге предъявили Околотовичу, было фантастическим: он якобы каким-то образом перенаправил самолёты российских и белорусских ВВС в противоположную сторону и тем самым нанёс ущерб не только Беларуси, но и военно-космическим войскам Российской Федерации — в совокупности на миллион евро. При задержании у него конфисковали около 270 тысяч евро — в основном средства прихода, не личные деньги священника; эта сумма была зачтена в счёт долга, остаток предъявили к доплате в белорусских рублях. Тогда же с ксендза сняли нательный крестик. Для придания делу видимости доказательной базы к процессу привлекли экспертов из Академии национальной безопасности Республики Беларусь — все они выступали анонимно, под вымышленными паспортными данными.

Следователь Казеев: «Мы бы на самого Иисуса Христа за полчаса дело завели»

Сами же сотрудники КГБ, приезжая к ксендзу в колонию, не скрывали абсурдности происходящего. «Вы сами понимаете, что вы к этим самолётам и миллиону евро имеете такое же отношение, как я к балету», — говорили они. И тут же предъявляли бумаги на подпись. Следователь — по воспоминаниям освободившегося политзаключенного, подполковник КГБ, фамилию которого он вспоминает с трудом («что-то типа Марата Казея», — говорит он, имея в виду известного белорусского пионера-героя) — формулировал логику системы ещё откровеннее: «Мы бы на самого Иисуса Христа за полчаса дело завели».

Как удалось установить «Христианской визии», речь, вероятное всего, идёт об Александре Владимировиче Казееве, 38-летнем следователе КГБ. Судя по всему, именно он вел дело ксендза Генриха Околотовича.

Флешка для нунция

Условие освобождения, которое КГБ предложило Околотовичу, было особым. Вернувшись в Воложин, он должен был пригласить апостольского нунция Ватикана на богослужение и незаметно передать ему флешку с компроматом — чтобы создать основание для дискредитации дипломата. Как удалось уточнить у Андрея Крылова, речь шла о временах, когда нунцием в Беларуси был Анте Йозич. Провокация против нунция была не единственной: по словам Крылова, аналогичные сценарии КГБ предлагало разыграть и в отношении других иностранных дипломатов — в первую очередь польских. Ксендз отказался от всего. «Я весь проникнут церковными задачами Божьими. А это, что вы от меня требуете, — есть преступление. Я Бога не могу предать», — передаёт его слова один из политзаключенных, который сидел вместе с ним.

В колонии Околотович держался. Давал советы окружающим — «не требовательно, но по желанию». Посещение православной церкви на территории ИК-2 ему было запрещено — как и всем политическим заключённым. Перед освобождением Крылова попросил его об одном: «Прилагайте усилия, чтобы средства массовой информации всё это узнали». По убеждению ксендза, режим боится только одного — публичности. «Это единственное давление, которое можно делать».

Дело Юхневича: эпизод десятилетней давности

О деле ксендза Анджея Юхневича известно меньше — общаться с ним в колонии почти не давали. Из-за присвоенного «низкого статуса» он был фактически изолирован, разговоры приходилось вести урывками, мимоходом. «Иду и будто не о нём задаю вопрос», — объясняет политзаключенный.

По его воспоминаниям, суть обвинения против Юхневича была в следующем. Ксендз служил в Шумилино, а его семья жила на Гродненщине. Во время одного из выездов домой он вечером прошёлся по улице с местной девушкой — эпизод десятилетней давности, который КГБ превратило в уголовное дело. Никаких жалоб на священника девушка в курию не подавала — ни тогда, ни после. Под принуждением она дала показания о приставании и попытке насилия; на суд не явилась «в целях безопасности». Приговор вынесли исключительно на основании её заявления — без свидетелей, понятых и медицинских заключений.

В завершение статьи, мы бы хотели обратиться за помощью к политзаключенным, освободившимся из СИЗО КГБ и Исправительной колонии №2 в Бобруйске, которые пересекались за решеткой с ксендзами Генрихом Околотовичем и Анджеем Юхневичем. Мы были бы очень признательны за любую информацию об их несправедливом уголовном преследовании, именах следователей, судей, прокуроров, экспертов, которые участвовали в фабрикации уголовных дел против священнослужителей. Также, хотели бы обратиться за информацией о личностях задержанных вместе с ксендзом Околотовичем прихожанах, которые безосновательно провели под стражей девять месяцев в качестве заложников.

“Я глыбока ўдзячны спецпасланніку па Беларусі Джону Коўлу, Крыстаферу Сміту, генералу Кіту Келагу й усім, хто ўдзельнічаў у маім вызваленьні”,

— зьвярнуўся да беларусаў Ціханоўскі з нагоды гадавіны свайго вызваленьня.

Палітык заявіў, што вываз яго за мяжу дазволіў ня толькі апынуцца на свабодзе, але літаральна выратаваў яму жыцьцё.

Асаблівую падзяку Ціханоўскі выразіў сваёй жонцы — беларускай лідарцы Сьвятлане. Доўгія гады яна змагалася “ня толькі за мяне, але й за Беларусь, за права беларусаў жыць у свабоднай краіне”, падкрэсьліў спадар Сяргей.

Зараз ён працуе над тым, каб на волі апынуліся іншыя беларускія палітычныя зьняволеныя.

“Вызваленьне пазасталых палітвязьняў залежыць ад шматлікіх фактараў. Я не магу ўплываць на ўсё, але не перастаю намагацца. Ніхто не павінны заставацца за кратамі за свае перакананьні”,

— дадаў Ціханоўскі.

Таксама ён выразіў удзячнасьць усім датычным за падтрымку пасьля вызваленьня.

“Адаптацыя да жыцьця на волі — няпростае выпрабаваньне. Кожны дзень мне нагадвае, наколькі каштоўныя сям’я, свабода й магчымасьць гаварыць праўду”,

— дзеліцца спадар Сяргей.

Ён перажывае за беларусаў, якія засталіся ў сваёй краіне.

“Палітыка дыктатара прывяла да таго, што Беларусь у гэтыя дні зноў балянсуе на краі вайны. Я малюся за тое, каб гэтага не адбылося”,

— дадаў Сяргей Ціханоўскі.

Сам ён на сёньня абраў у якасьці краіны для жыцьця Злучаныя Штаты.

“У Лос-Анджэлесе я вывучаю ангельскую мову, рыхтуюся да паступленьня ва ўнівэрсітэт, пішу кнігу, займаюся творчасьцю”,

— распавёў былы палітзьняволены.

В последнее время через крупную сеть своих каналов движение развернуло масштабную кампанию по «предупреждению Беларуси» о якобы готовящемся госперевороте. На деле эта риторика выглядит как новая стадия агрессивной полемики с сектоведческими организациями, которые досаждали НРД с самого начала его публичной активности.

Рассказываем, что известно.

Чуть больше о том, что есть «АллатРа»

«АллатРа» обычно относят к НРД, хотя само движение старается не выносить религиозную составляющую на первый план. В публичной коммуникации оно называет себя «международным общественным движением».

Одно из его ответвлений — волонтёрское движение «Созидательное общество» — чаще подаётся как околонаучная инициатива, сосредоточенная прежде всего на климатической повестке, экологических угрозах и будущем человечества.

Движение возникло в Украине, но со временем распространилось далеко за её пределы — как в соседних странах, так и в весьма удалённых регионах. При этом «АллатРа» и связанные с ней проекты смогли заручиться поддержкой заметных публичных фигур. Например, среди таких сторонников называли Марка Бернса — американского пастора, которого медиа часто представляют как «духовника Трампа» (подробнее тут).

Как НРД «АллатРа» довольно быстро стала мишенью для антикультовых организаций. Наиболее активно против неё выступали представители российского сектоведения — прежде всего Александр Дворкин и возглавляемая им Российская ассоциация центров изучения религий и сект (РАЦИРС).

В ответ «АллатРа» развернула собственную кампанию против РАЦИРС. Со временем эта борьба приняла всё более вычурные формы.

«Беларусь — приготовься»

11 мая 2026 года был опубликован 83-страничный «доклад» под названием «Беларусь — приготовься». У документа нет выходных данных, но он заявлен как труд «Центра независимых журналистов» — дальше для краткости будем называть его ЦНЖ.

Сразу отметим: никакой связи с «АллатРа» в этом сборнике не указано. Само движение там тоже не упоминается.

С первых абзацев авторы заявляют, что к ним якобы обратились «авторитетные журналисты международного уровня» с просьбой помочь в «смене политической власти в Беларуси». По версии авторов, в 2028 году в стране готовится госпереворот.

Но от участия в этом «заманчивом предложении» ЦНЖ, как утверждается в тексте, удержало знакомство с книгой «Маньяк против Бога». Она посвящена тому самому Александру Дворкину и выглядит как сборник конспирологических теорий о том, что Дворкин — не просто сектовед, а опытный политический манипулятор, своего рода серый кардинал, который из-за кулис управляет мировыми событиями.

Собственно, выдержки из этой книги во многом и перекочевали в «доклад» ЦНЖ. Но при чём здесь Беларусь?

«Агенты» Нагорный и Мартинович

По версии ЦНЖ, российский сектовед Александр Дворкин якобы поставил в Беларуси своих представителей — Олега Нагорного и Владимира Мартиновича.

Оба действительно связаны с темой сектоведения. Олег Нагорный много лет вёл проект «Противосекта». Владимир Мартинович — доктор социологических наук, председатель Синодального центра сектоведения имени преподобного Иосифа Волоцкого БПЦ.

При этом биография Нагорного плохо укладывается в образ пророссийского агента. В 2022 году он подвергся преследованию со стороны силовиков за проукраинскую позицию: получил административный арест, а после освобождения покинул Беларусь.

Но авторов «доклада» это не смутило, а, наоборот, еще больше вдохновило. Они связали общие подходы Нагорного и Дворкина к сектоведению и на этом основании объявили первого агентом второго. А статьи Нагорного о политическом кризисе в Беларуси после 2020 года послужили для ЦНЖ поводом увидеть в его деятельности деструктивный и антигосударственный характер.

Антилукашистское поведение самого Дворкина авторы нашли всего в одном эпизоде — его подписи под коллективным обращением российских христиан, священников и мирян, против насильственного подавления мирных протестов в Беларуси в 2020 году. Это обращение 11 мая 2026 года (в этот же день был опубликован и «доклад»!) признано в Беларуси «экстремистским» материалом. Похоже, это обстоятельство является единственным инфоповодом «доклада» — связать Дворкина и Беларусь. 

С Владимиром Мартиновичем авторам оказалось сложнее. Найти что-то явно «антигосударственное» в его деятельности им не удалось, поэтому его объявили «видимо лояльным к власти» агентом.

Логика здесь строится так: Мартинович продолжает заниматься сектоведческой деятельностью в БПЦ, а значит, по версии ЦНЖ, поддерживает связь с российским сектоведением. Этого авторам оказалось достаточно, чтобы записать его в часть агентурной сети Дворкина.

Но и тут возникла проблема. Мартинович скорее сторонник академического исследования новых форм религиозности и не пользуется сектоведческой терминологией РАЦИРС. Это противоречие авторы «доклада» объяснили внутренней необходимостью «гибридных агентов».

По такой же логике в «сеть» попали и другие представители БПЦ: руководитель Миссионерского отдела Пинской епархии протодиакон Андрей Горбунов, руководитель информационно-консультативного центра Гомельской епархии протоиерей Артемий Кривицкий и многие другие руководители профильных отделов в епархиях.

Исполкомы под колпаком «агентов-сектоведов»

Дальше конспирология в «докладе» начинает быстро разрастаться. Контакты сектоведов с идеологическими отделами исполкомов в разных регионах Беларуси авторы трактуют уже не как обычную ведомственную или просветительскую работу, а как признаки разветвлённой агентурной сети.

Из этой логики следует совсем уж эффектный вывод: в исполкомах по всей Беларуси якобы уже сидят «предатели» страны, которые приближают события 2028 года.

Сектоведы как бунтари

Часть «доклада» посвящена тому, как сектоведы — и российские, и западные — описывали отдельные прогосударственные ритуалы и политические течения как «культы». Речь, например, о трампизме или путинизме, которые в некоторых интерпретациях могут приобретать черты квазирелигиозных систем взглядов.

Дальше авторы делают характерный для всего текста скачок: если сектоведы видят в такой преданности власти признаки «культа», значит, сами сектоведы — враги власти, бунтари и потенциальные участники будущего переворота.

В этой части «доклад» во многом повторяет аргументы конспирологического сборника «Маньяк против Бога», о котором мы писали ранее.

Характер этих аргументов хорошо виден на одном примере. В «докладе» утверждается, что Дворкин продвигает в России свою сектоведческую программу через деятельность «Дивеевского братства» — сообщества чиновников и представителей элит. В него, как утверждают авторы, входят экс-депутат Госдумы Елена Мизулина, нынешний судья Конституционного суда Александр Коновалов, а также замруководителя Администрации президента Сергей Кириенко.

Поскольку эти люди связаны с ужесточением цензуры в России, авторы делают вывод: всё это якобы результат влияния Дворкина.

Завершается эта логика уже совсем тяжёлыми обвинениями из сборника «Маньяк против Бога». Там Дворкина без убедительных доказательств обвиняют в отравлении трёх своих наставников — известных православных богословов Александра Шмемана, Иоанна Мейендорфа и Сергея Верховского.

Стоит ли обращать внимание на эту «развесистую клюкву»?

На сам «доклад» — в общем-то, нет. Это перегруженный конспирологией текст с сомнительными источниками и такими «ляпами», после которых воспринимать его как расследование трудно.

Проблема не столько в самом сборнике, сколько в его агрессивной дистрибуции. Фрагменты «доклада» продвигают через сеть ресурсов, созданных специально под эту кампанию или подключённых к ней позднее. Только на YouTube можно найти несколько каналов на тему «Беларусь — приготовься»: часть из них появилась в мае–июне и уже успела выложить десятки видео и shorts (1, 2, 3).

О характере поднятых тем можно увидеть по обложкам роликов — см. скриншот ниже.

Пока на YouTube эта кампания выглядит скорее шумной, чем успешной: из-за очевидного ИИ-контента ролики, судя по просмотрам, не получают большого продвижения. Зато в TikTok ситуация заметнее: в найденном нами аккаунте с начала мая опубликовано 15 видео на эту тему, и некоторые набирают десятки тысяч просмотров.

Но есть и более важный риск. «АллатРа» давно пытается выйти за пределы маргинальной ниши: общается с заметными религиозными и политическими фигурами, появляется рядом с Марком Бернсом, берёт интервью у главного раввина Украины, заявляет о себе на международных площадках. Поэтому кампания про «госпереворот», «агентов» и «предателей» в Беларуси выглядит уже не просто странным конспирологическим текстом, а попыткой придать собственной войне с сектоведами общественно-политический масштаб.

Как мы поняли, что за пролукашистским «докладом» стоит «АллатРа»?

Во-первых, сама «АллатРа» на своих основных ресурсах не скрывает, что видит в Александре Дворкине и возглавляемой им РАЦИРС едва ли не главных врагов движения — тех, кто, по её версии, дискредитирует его и стоит за кампаниями давления. Более того, именно в связанной с движением соцсетевой экосистеме активно продвигается книга «Маньяк против Бога».

Во-вторых, характер распространения «доклада» очень схож с тем, как в целом «АллатРа» агрессивно через разветвленную сеть аккаунтов продвигает свои идеи.

В-третьих, в распространении роликов с этих новосозданных каналов замечены аккаунты, связанные с «АллатРа». Например, YouTube-канал mirumirworld, который продвигает идеи НРД и антидворкинские тезисы, появился в комментариях под новыми YouTube-аккаунтами, раскручивающими «доклад».

То есть прямой подписи «АллатРа» под «докладом» нет. Но набор совпадений — общий враг в лице Дворкина и РАЦИРС, продвижение книги «Маньяк против Бога» и участие связанных аккаунтов в распространении роликов — указывает как минимум на тесную связь этой кампании с движением.

Как в одном месте пересеклись «АллатРа» и те, кого она теперь атакует

Здесь стоит напомнить ещё один парадокс, о котором мы уже писали раньше. «Русский дом» в Минске регулярно выступает площадкой для разговоров о «деструктивной религиозности», неоязычестве и сектах. Например, 18 февраля 2025 года там прошёл семинар «Неоязычество: угроза и вызовы для Союзного государства», а 22 января 2026 года — круглый стол «Вызовы традиционной духовности. Неоязычество / сектантство». Среди спикеров этих мероприятий был и Владимир Мартинович — тот самый исследователь новых религиозных движений, которого теперь в «докладе» записали в часть агентурной сети Дворкина.

На этом фоне особенно неловко выглядит история Сергея Тышковца из Могилёва — активиста, связанного с «Круглым столом демократических сил» Юрия Воскресенского и школой безопасности «Сокол». «Русский дом» и «Россотрудничество» поддерживали его по линии программы «Новое поколение» и других проектов. При этом сам Тышковец раньше открыто называл себя волонтёром движения «АллатРа», поддерживал его принципы и продвигал связанную с ним литературу и повестку. 

Получается странная картина: одна и та же среда сначала спокойно поддерживает связанного с «АллатРа» активиста, а затем на её же площадке выступает Мартинович — человек, которого в антидворкинском «докладе» уже объявляют частью враждебной сети.

Интересно, что Тышковца приглашали с лекциями и семинарами не только «Русский Дом», но и разные православные площадки — Витебская духовная семинария и центр «Ковчег» Свято-Елисаветинского монастыря. 

Заключение

Сам по себе «доклад» «Беларусь — приготовься» выглядит скорее как карикатурный конспирологический сборник, чем как расследование. В нём Дворкин превращается в почти всемогущего закулисного игрока, беларусские сектоведы — в его «агентов», а обычные контакты религиоведов с исполкомами и церковными структурами — в признаки сети, готовящей госпереворот в 2028 году.

Но история важна не только из-за содержания «доклада», а из-за того, как его разгоняют: через новые YouTube-каналы, shorts, TikTok-ролики и аккаунты, связанные с экосистемой «АллатРа». Так внутренняя война «АллатРа» с сектоведами превращается в пролукашистскую алармистскую кампанию, в которой достаётся даже структурам БПЦ.

Пазней Бернацкая праходзіла па справе Саюза палякаў, была затрыманая ў адзін дзень з Анджэем Пачобутам і правяла два месяцы ў зняволенні. Пасля гэтага яе разам з Марыяй Цішкоўскай і Ганнай Панішавай вывезлі ў Польшчу без пашпартоў і дакументаў.

Цяпер Ірэна жыве ў Беластоку і працуе выхавацелькай у дзіцячым садку. У інтэрв’ю яна расказвае пра першыя цяжкія месяцы пасля вымушанага пераезду, пошук працы ў 60 гадоў і пра тое, чым польскія дзіцячыя садкі адрозніваюцца ад беларускіх: «У дзяцей шмат свабоды… Дзеці не хочуць ісці дадому».