Яе імя і імя яе старэйшай дачкі Маргарыты Рабіновіч сёння з’явілася ў абнаўленні спіса «экстрэмістаў».

Ціна і яе старэйшая дачка Маргарыта Рабіновіч былі затрыманы ў траўні 2025 года і змешчаны пад варту па крымінальнай справе паводле ч. 3 арт. 361-1 КК (стварэнне экстрэмісцкага фармавання або ўдзел у ім). Іх справа можа быць звязана з рашэннем КДБ прызнаць «Беларускую аналітычную майстэрню» прафесара Андрэя Вардамацкага «экстрэмісцкім фармаваннем». Гэтая арганізацыя праводзіла сацыялагічныя апытанні сярод беларускіх грамадзян. 

Раней мы паведамлялі, што кожнай далі па два гады калоніі і штраф. Пры гэтым пракурор патрабаваў для жанчын па 2,5 года пазбаўлення волі.

Спачатку Кацярына ўспомніла пра тое, каго сустракала ў камеры:

— Самы яскравы ўспамін, які я маю з першых дзён затрымання, — гэта маленькая камера на Акрэсціна. Хіба камера была на чатырох чалавек, а нас было, можа, адзінаццаць. І потым, калі Дашу забралі адтуль, я памятаю, што з намі заставалася маці і дачка — хрысціянкі, якія пачалі ўслых маліцца. Яны прапанавалі нам узяцца за рукі ў гэтай камеры. Маліліся спачатку традыцыйнымі малітвамі («Ойча наш» і гэтак далей), а потым яны пачалі маліцца сваімі словамі. І кожны раз, калі я гэта згадваю, у мяне дрыжыкі праходзяць па скуры, таму што яны ўздымалі вось так рукі і казалі: «Божа, дапамажы нам пераадолець гэты дух камунізму!» І я сябе адчувала як дысідэнты ў савецкім часе, альбо ў часы Салідарнасці ў Польшчы, альбо савецкія дысідэнты недзе ў ГУЛАГу. Гэта было даслоўна. І я настолькі гэта запомніла, і гэта мне так урэзалася ў памяць…

Распавяла яна і пра тое, як для вернікаў абмяжоўвалі ўдзел у рэлігійным жыцці:

— Вось гэта самы яскравы ўспамін пра хрысціянства і верніцтва, але варта адзначыць, што на тэрыторыі калоніі была праваслаўная царква. Што рабіць каталікам, альбо іудэям, альбо мусульманам, — незразумела. У яе патрапіць было тым яшчэ квэстам. На вялікія святы (напрыклад, на Вялікдзень) там ладзілі фэйс-кантроль на ўваходзе, і ты мог альбо патрапіць у спіс, альбо не патрапіць. Проста ля ўвахода ў царкву стаяў супрацоўнік аператыўнага аддзела, які фільтраваў — каму можна, а каму не. Пад канец 2025-га мы ўжо пачалі апрыёры мець такую забарону на наведванне царквы, альбо наведванне праз нейкія спісы, якія ўзгаднялі па нейкіх, нікому невядомых, алгарытмах. Таксама набыць святочную булку, кулічы на Вялікдзень у краме (у так званай атаварцы) у калоніі нельга было «палітычным». Вось такая забарона на набыццё кулічоў… Не ведаю, з чым гэта было звязана.

Але пры гэтым, зразумела, заставаліся магчымасці для прыватных малітоўных практык:

— Канешне, адчуваўся менавіта такі ціск. Я малілася… таксама гэта вельмі асабістае, і як я малілася, я не буду распавядаць, але ў мяне заўсёды з сабой былі абразы, была іконка маленькая. Яна прайшла са мной усе пяць гадоў. Яе перадаў Ігар, па-мойму, ці ў Жодзінскую, ці ў тую Акрэсцінскую камеру. Яна трапіла да мяне ад самага пачатку і прайшла са мной два тэрміны. І што вы думаеце? Калі вывозілі з калоніі, то разам з усёй карэспандэнцыяй, усім маім архівам за пяць гадоў у мяне адабралі гэтую іконку. Вельмі-вельмі балюча. І першае, што я папрасіла пры нагодзе бацькоў перадаць, — гэта новую… Я літаральна клала яе пад падушку кожны вечар. Гэта вельмі дапамагала.

Именно такая акция в рамках международного проекта «Сад памяти» недавно состоялась на территории храма в честь Собора всех Белорусских святых в Гродно.

Храм этот знаковый. Он имеет статус архиерейского подворья, то есть его настоятелем является непосредственно управляющий Гродненской епархией — в данном случае архиепископ Антоний (Доронин). Последнее обстоятельство очень важно в свете того, кто был инициатором и соучастником этого мероприятия наряду с православным приходом.

А это представительство «Россотрудничества» в Гродно, оно же — отделение Российского центра науки и культуры, оно же — «Русский дом», на открытии которого архиепископ Антоний присутствовал два года назад.

Лицом акции, о которой идет речь сейчас, был ключарь (заместитель настоятеля) храма — священник Евгений Коваль. Он и сажал сирень вместе с российскими дипломатами, и давал интервью местному телевидению.

Священник Евгений Коваль — крайний справа

В силу этого может показаться, что акция была локальным эксцессом. Но нет — конечное решение о ее проведении принимал сам архиепископ. Позволив тем самым идеологии «русского мира», продвижением которой занимается «Русский дом», в очередной раз прописать себя в новом месте и распространить свою токсичность даже там, где ее вполне могло не быть. Токсичность, обозначенную повязанными на саженцах георгиевскими ленточками.

С которыми у всех белорусов после 2014 и тем более после 2022 года только одна ассоциация: российская агрессия против Украины. У всех — значит не только у сторонников европейского пути развития для Беларуси, но даже у властей.

Те, со всей их пророссийской риторикой, вполне отдают себе отчет в том, что стоит за этим предметом, активно навязываемым «старшим братом» в контексте 9 мая. Георгиевская ленточка — она про то, что в глазах Кремля белорусский суверенитет выглядит такой же (если не большей) исторической ошибкой, чем украинский. Как Кремль «исправляет» эту якобы ошибку — белорусские чиновники и пропагандисты прекрасно видят. И, хоть сами стали соучастниками агрессии, но жертвами ее становиться точно не хотят. Потому и пытаются дистанцироваться от столь однозначно имперского символа.

С 2015 года из официальных мероприятий, посвященных Дню Победы в Беларуси, георгиевская ленточка заменена на бутоньерку в цветах государственного флага. Что не прошло незамеченным в России и не раз становилось предметом фактически прямых укоров с ее стороны и попыток отпетлять со стороны Минска. Не далее чем в прошлом году Лукашенко намекнул Путину на «своеобразную всё-таки историю георгиевской ленточки», а приехав в Москву на парад, предпочел ее не надевать.

Но вернемся в Гродно.

«Россотрудничество» — крайне одиозный партнер для епархии. Чтобы это понять, достаточно вспомнить одну нашумевшую статью от 3 апреля 2022 года за авторством некоего политолога Т. Сергейцева. Она называется «Что Россия должна сделать с Украиной». Ссылку ставить не будем, статья легко гуглится.

То, что предлагает Сергейцев, — чтение не для слабонервных. Чего стоит один только пассаж о том, что «денацификация, по сути, будет представлять собой “деукраинизацию”» — отказ от «искусственного раздувания этнического компонента самоидентификации населения территорий исторических Малороссии и Новороссии». И отказ от самого названия «Украина», да.

Далее, рассуждая, каким должен быть этап «денацификации» после завершения ее военной фазы, автор пишет: «Она, в свою очередь, должна начинаться с организации местных органов самоуправления, милиции и обороны, очищенных от нацистских элементов, запуска на их базе учредительных процессов основания новой республиканской государственности, интеграции этой государственности в тесное взаимодействие с российским ведомством по денацификации Украины (вновь созданным или переделанным, скажем, из Россотрудничества)».

Вот так — ни много ни мало! Согласно статье, Россотрудничество по своим кондициям, структуре, организации и ресурсам вполне подходит для того, чтобы на его базе было развернуто «ведомство по денацификации Украины». Иначе говоря, институция, предназначенная играть роль оккупационной администрации и отвечающая за ликвидацию украинской идентичности на оккупированной территории.

И такую структуру, с такой повесткой, с такими символами и с такой потенциальной ролью в деле «денацификации» будущих оккупированных Россией территорий независимых государств, активно привечает Гродненская епархия и ее руководство.

Которому, при его декларативной лояльности текущим белорусским властям, в этом вопросе, по всей видимости, разрешено иметь отличную от них позицию.

Уж не самим ли Кремлем?!

Фото из инстаграма «Русского дома» в Гродно

Евгений Скочко — православный верующий из Гомеля, юрист, предприниматель, многодетный отец. В прошлом он был одним из лидеров организации «Малады Фронт» и активным участником Белорусской христианской демократии, однако ещё с середины 2000-х годов отошёл от политики. Позднее занимался строительством храмов и оказывал юридическую помощь людям.

У зняволенні Мікіта неаднаразова дамагаўся сустрэчы з каталіцкім святаром. У 2021 годзе ягоныя просьбы аб пастырскім візіце ігнараваліся, і ў знак пратэсту ён пачаў галадоўку. Толькі пасля ўмяшання праваабаронцаў і паўторнай заявы адміністрацыя турмы пайшла на саступкі. У пачатку лістапада 2021 года Мікіту змог наведаць біскуп Аляксандр Яшэўскі SDB. Ён паспавядаў і прычасціў зняволенага.

Тым не менш у далейшым візіты святароў да Мікіты зноў сталі немагчымымі.

Тем не менее — как и ко всем политзаключенным — к Резановичу применяют безосновательные взыскания за якобы «злостные нарушения». Практикуют ежемесячно лишение краткосрочных свиданий или отправку в ШИЗО.

Евгений Скочко — православный верующий из Гомеля, юрист, предприниматель, многодетный отец. В прошлом он был одним из лидеров организации «Малады Фронт» и активным участником Белорусской христианской демократии, однако ещё с середины 2000-х годов отошёл от политики. Позднее занимался строительством храмов и оказывал юридическую помощь людям.

Согласно опубликованному списку, в апреле 2026 года Гомельский областной суд приговорил Евгения Скочко к трём годам лишения свободы в колонии. Его обвинили по ст. 361-4 УК РБ — «содействие экстремистской деятельности». Также ему вменили «клевету» и «оскорбление Лукашенко», а также «дискредитацию Республики Беларусь».

Ранее о его уголовном преследовании публично не сообщалось. Сейчас Евгений Скочко содержится в СИЗО-3 в Гомеле.

Евгений Александрович Скочко (7.10.1976 г.р.) – юрист, предприниматель, православный верующий из Гомеля, многодетный отец.

Содержится: СИЗО-3 Гомель, Книжная улица, 1А/5.

Скочко в прошлом – один из лидеров организации «Малады Фронт», а также активный участник Белорусской Христианской Демократии, с середины 2000-х ушел из политики. Занимался строительством храмов, юридической помощью населению.

В апреле 2026 года состоялся суд над Скочко, который был задержан ранее. Его обвиняли по ст. 361-4 УК РБ (содействие экстремистской деятельности) за отправку сообщений в бот мониторингового проекта «Беларускі Гаюн». Также ему вменили ст. 367 (клевета в отношении Лукашенко), 368 (оскорбление Лукашенко) и 369-1 (дискредитация Республики Беларусь). Евгений был осужден Гомельским областным судом на три года лишения свободы в колонии.