Аннотация. Статья, с одной стороны, посвящена церковно-государственным отношениям в Беларуси после гражданского переворота в 2020 году и далее — после начала российско-украинской войны в феврале 2022 года; с другой стороны, она исследует общественно-политическую позицию Православной Церкви в Беларуси по таким вопросам, как границы легального насилия, защита достоинства и прав человека, честных выборов, верховенства закона, солидарности, справедливости. Она документирует нарушения прав человека и анализирует разрыв между иерархией и низовыми христианами — как мирянами, так и клириками — по линии основных принципов организации общества, политической системы и политического сообщества. Наконец, она указывает на демократический и экуменический потенциал массового маломасштабного протеста священнослужителей и верующих, мотивированного их христианской совестью и убеждениями, которые могут стать достоянием общественности, когда откроется следующее окно возможностей.

Ключевые слова: белорусское православие, гражданское общество, права человека, церковно-государственные отношения в Беларуси, антивоенные протесты.

1. Бело-красно-белый 2020

Гражданские волнения в Беларуси в 2020 году, связанные с президентскими выборами и последующим насилием и репрессиями против общенародного демократического движения, поставили гражданское общество перед политическими вопросами, имеющими большое нравственное значение: пределы легального насилия, защита человеческого достоинства и прав, честные выборы, верховенство закона, солидарность, справедливость. Политические разногласия между режимом и его сторонниками, с одной стороны, и демократическим движением, с другой стороны, не были связаны с конфликтующими идеологиями, партиями, геополитическими взглядами, экономическими программами или конкретными личностями, а были сосредоточены на основных принципах организации общества, политической системы и политического сообщества.

Многие христиане были вовлечены в этот процесс во время избирательной кампании как граждане, не выпячивая свою христианскую идентичность и не связывая свою деятельность в политике напрямую со своими религиозными убеждениями. Ни рядовые христиане, ни лидеры христианского общественного мнения, ни церковные официальные лица не имели опыта выработки дискурса публичного богословия в каких бы то ни было вопросах, за исключением, как представляется, противоабортной, традиционно-семейной и патриотической повестки¹. Особенно это касалось православных христиан, которые едва ли могли рассчитывать на слабые формулировки официальных церковных документов как источник вдохновения для такого богословия и должны были кустарным путем разработать свой собственный богословский подход, более благосклонный к правам человека, демократии, верховенству закона, иногда даже противоречащий действующим официальным документам и положениям.

Последнее стало особенно актуальным в контексте мирных акций протеста, развернувшихся вследствие фальсифицированных выборов, с жестоким полицейским насилием и пытками. Заявления, сделанные в первые дни протестов официальными церковными властями, не удовлетворили православных участников демократического движения, так как они либо были направлены на поддержку режима — к примеру, поздравление Митрополита Минского Павла (Пономарёва) Лукашенко с победой и переизбранием на пост Президента от 10 августа², или были слабы и недостаточно артикулировали легитимность требований протестующих касательно честных выборов, прекращения насилия и ответственности режима за насилие — таким было Обращение Синода Белорусской Православной Церкви от 15 августа³ (Синод Белорусской Православной Церкви 2020). 

Единственным православным иерархом, который выступил с публичным обличением лжи и насилия, был архиепископ Гродненский Артемий (Кищенко). Он неоднократно высказывался: в своем послании от 14 августа 2020 года⁴, в проповеди от 16 августа 2020 года⁵, широко распространившихся среди православных христиан с демократическими убеждениями, для которых авторитет архиепископа Артемия был важным ориентиром в формировании собственных взглядов. Также благодаря позиции Архиепископа, православные священники в Гродно могли без опасности для своего внутрицерковного статуса открыто выражать свои взгляды в социальных сетях.

Отсутствие выразительного православного ответа на политический кризис побудило православных христиан вновь актуализировать и подчеркнуть свое участие в общедемократическом движении не только в качестве граждан, но и в качестве православных, а также сохранить репутацию православия в обществе, особенно на фоне общественной вовлеченности в демократическое движение римо-католиков и протестантов. Так, например, параллельно с мирянской католической кампанией «Католик не фальсифицирует», запущенной за два месяца до дня выборов, два молодых православных клирика, диакон Дмитрий Павлюкевич из Гродно и священник Александр Кухта из Минска, опубликовали 8 августа в своих соцсетях баннер с надписью: «Православные против фальсификаций, унижения личности, давления на личность»⁶, который распространился в социальных сетях среди православных в режиме спонтанного флешмоба. 

Одной из самых заметных акций православных христиан стала ежедневная молитва за Беларусь возле православного и католического соборов в Минске, организованная глубоко верующими православными женщинами и впервые проведенная 13 августа 2020 года⁷. Инициаторам удалось не только собрать многочисленную межконфессиональную группу для молитвы и крестного хода с иконами, Библиями и плакатами против насилия, но и привлечь к этой молитве официальных лиц от Православной Церкви, хотя те в первый день относились к акции враждебно⁸. 14 августа 2020 года Митрополит Павел впервые призвал Лукашенко «сделать всё возможное, чтобы остановить насилие»⁹, лично присоединился к молитве с женщинами и участвовал в публичном обмене мнениями с ними на лестнице собора, во время чего извинился за то, что оскорбил кого-то своим поспешным поздравлением в адрес Лукашенко 10 августа.

Давление народа и священнослужителей на иерархов поначалу оказалось действенной мерой, заставляющей их делать заявления, которые больше соответствовали ожиданиям людей. Однако уже через две недели режим начал восстанавливать утраченную власть, и первыми, кого он «пацифицировал», стали церкви. 22 августа Лукашенко заявил о начале репрессий против клира и иерархии церквей: «Меня удивляет позиция наших конфессий. Дорогие мои священнослужители, остепенитесь и займитесь своим делом. В храмы люди должны приходить молиться! Церкви, костелы — не для политики. Туда люди душой должны приходить, как это было всегда. Не идите на поводу у отщепенцев. Вам будет стыдно и позорно за то, какую вы, некоторые, позицию занимаете сейчас. И государство с безразличием на это смотреть не будет»¹⁰. В случае Православной Церкви эта угроза была реализована уже через несколько дней: 26 августа Митрополит Павел, Предстоятель Белорусской Православной Церкви, был снят с должности Священным Синодом Русской Православной Церкви «согласно поданному прошению».

В июне 2021 года Священным Синодом Русской Православной Церкви по запросу Синода Белорусской Церкви был отстранен от должности еще один не боящийся высказываться белорусский православный иерарх — архиепископ Гродненский Артемий, который не только поддерживал клириков своей епархии в их деятельности за справедливость и мир, но также публично выступал против несправедливости, насилия и политической инструментализации Церкви.

Уже 18 сентября 2020 года впервые произошло задержание православного священника — им оказался о. Владимир Дробышевский из Гомеля. Впоследствии он получил сначала десять, а потом еще пятнадцать суток ареста за «нарушение установленного порядка проведения собрания, митинга, уличного шествия, демонстрации, пикетирования или иного массового мероприятия»¹¹. Дробышевский, клирик Гомельской епархии Белорусской Православной Церкви, стал известен своим выходом на одиночный пикет в священнической одежде с самодельным плакатом с надписью: «Остановите насилие!» 14 августа 2020 года.

Несмотря на репрессии против гражданского общества в целом и независимого церковного движения в частности, импульс белорусской революции придал последнему сильную динамику. У православных никогда не было сильных религиозных НГО, за исключением пролайф-организаций¹², но уже была вовлеченность в разнообразные и часто пересекающиеся неформальные сети и пространства общения и сотрудничества, такие как священнические, семинарские, молитвенные чаты, хоры, молодежные братства, чаепития после Литургии и т.д., теперь же эти сети и группы обрели политическое значение.

Через эти группы информация об аресте или обыске на квартире священника могла молниеносно распространяться и становиться достоянием гласности, в рамках этих практически неорганизованных групп могли устраиваться акции прямого действия, такие как написание петиций или открытых писем священноначалию¹³, записи общих видеовыступлений, акции солидарности с преследуемыми священниками или православными политзаключенными. Одно из таких видео — «Православные христиане Беларуси за мир, свободу и справедливость, против насилия и беззакония»¹⁴, опубликованное в октябре 2020 года, стало вирусным.

Написание петиций, видеосъемка требует от активистов выработки богословских аргументов по спорным вопросам, вложения вопросов, которые затрагивают совесть, и нравственных интуиций в понятия, которые будут совместно формулироваться и разделяться; а также развития коммуникативной стратегии, чтобы делиться этими идеями и убеждениями с другими православными, с иерархией и обществом в целом, чтобы объяснить социальное применение собственной веры развернуто и привлекательно, но и не слишком политизированно, оставаясь в рамках христианского этоса. Такого рода взаимодействия стимулируют создание самостоятельного мирянского сообщества и способствуют повышению богословской компетентности и общественной осведомленности о православии, а также содействуют видимости мирян, в том числе женщин, как представителей их церковных общин.

Очень часто эти взаимодействия также происходят в качестве альтернативы и даже вопреки иерархии. В целом иерархия испытала катастрофическое падение авторитета с 2020 года: сохранение лояльности репрессивному режиму, оправдание насилия со стороны органов внутренних дел, отказ возвысить голос в поддержку преследуемых священников и даже наказания священников за их общественную деятельность, если те находятся на демократических позициях, а в противном случае — поощрения и награждения тех, кто активно поддерживает режим¹⁵.

Направленность руководства Православной Церкви на сохранение иерархической дисциплины, стабилизируемой и поддерживаемой вертикальным давлением, монополизирующей право представлять Церковь и публично выступать от ее имени, уже не находит понимания среди духовенства и мирян. Белорусская революция, запустившая процесс рефлексии о важности демократических процедур в государстве и необходимости гражданского общества как противовеса институтам власти, также повлияла на аналогичную рефлексию о церковных структурах и лидерстве. Отсутствие какой-либо обратной связи между иерархией и народом, оставляющее последний без каких-либо легальных механизмов выражения собственных надежд и разочарований, усиливает отчуждение между ними.

Давление и сужение пространства для самовыражения церковных профессионалов и активистов, дисциплина, вступающая в конфликт с совестью, а также репрессии приводят к «утечке мозгов» из официальных церковных структур в самостоятельное церковное сообщество, для которого они могут стать точками сборки.

Доверие было подорвано и высоким уровнем лицемерия со стороны первых лиц Церкви, примером чему стало смещение с поста правящего архиерея честного белорусского православного иерарха — архиепископа Гродненского Артемия в июне 2021 года под заведомо ложным предлогом: якобы «по состоянию здоровья»¹⁶.

Однако после начала репрессий многие из таких сетей стали «тайными» и «подпольными» — администрирование Telegram-чатов или оставление комментариев на политические темы зачастую рассматриваются как «экстремистская деятельность». Например, православный священник Владислав Богомольников, преподаватель Минской духовной академии, с 31 августа 2022 года отбывал четвертый подряд административный арест за репост в Telegram; протоиерей Сергий Лепин получил официальное предупреждение от прокуратуры за свой пост в Facebook в ноябре 2020 года; в октябре 2021 года иконописец Константин Прусов из Гомеля был арестован за репост в чате с YouTube¹⁷.

Православные верующие Беларуси также активно участвовали в различной экуменической деятельности, сотрудничестве и кампаниях. В результате социально-политического кризиса отношение православных к другим христианам существенно изменились, открыв горизонты за пределами типичного православного эксклюзивизма. Молчание православных иерархов и их неспособность осмысленно и пророчески реагировать на кризис подтолкнули православных к тому, чтобы прислушиваться также к голосам католических иерархов и протестантских пасторов, находивших слова поддержки, утешения и правды, так необходимые людям, пережившим пытки, аресты, увольнения, унижения. Православные научились выражать солидарность с другими гонимыми христианами: в качестве одного из таких примеров можно назвать кампанию «Православные солидарны с митрополитом Тадеушем Кондрусевичем» — римо-католическим лидером, которому власти отказали в возвращении в Беларусь 31 августа 2020 года¹⁸.

2. Желто-синий 2022: солидарность с Украиной как новый импульс

Когда 24 февраля 2022 года вспыхнула российская агрессия против Украины, активное церковное сообщество внутри Беларуси оказалось в условиях, когда все публичные выражения позиции, кроме лояльности режиму, подверглись тотальной зачистке. Даже те православные пророческие голоса, которые в 2020 году обличали насилие и несправедливость в стране, казалось, замолчали. Архиепископу Артемию понадобилось почти полгода, чтобы открыто заявить в одном из интервью от августа 2022 года о солидарности с украинским народом, страдающим от российской агрессии, которую он квалифицировал как «нехристианскую» и охарактеризовал позицию руководства РПЦ относительно войны как «не от Духа Святого»¹⁹.

Что до всех остальных православных иерархов, то они предсказуемо воздерживались от каких бы то ни было заявлений с осуждением российской агрессии — более того, иногда даже подвергали прещениям тех своих клириков, которые делали подобные заявления. Митрополит Вениамин, новый Предстоятель БПЦ, который часто рассуждал о единстве русского, украинского и белорусского народов вплоть до сравнения этого единства с единством Святой Троицы²⁰, принял очень скромное обращение «в связи с ситуацией в Украине»²¹. Он сравнил войну с «семейным конфликтом» между «братскими народами», призвал «помнить о единой купели Крещения, нашем общем духовном наследии, наших святых» и, конечно же, помолиться. Даже епископы украинского происхождения, служащие в южных епархиях, граничащих с Украиной (Брестская, Туровская и Гомельская епархии) не нашли слов, чтобы осудить войну.

Это можно объяснить отсутствием самостоятельности белорусских православных епископов как по отношению к церковному центру в Москве, так и по отношению к белорусскому режиму. Опасно выражать солидарность с Украиной, пока руководство РПЦ и Патриарх Кирилл в частности занимают лояльную путинскому режиму позицию в части оправдания военной агрессии, а белорусский режим участвует в этой агрессии, отдавая под ее нужды территорию, инфраструктуру и усилия пропаганды. Опыт 2020 года показал, что любой епископ, заявления которого выходят за рамки дискурса Московской Патриархии или политики белорусского режима, сталкивается с угрозой давления и санкций против него даже при наличии народной поддержки, а также оказывается без поддержки собратьев-архиереев. Единственным обстоятельством, которое бы открыло окно возможностей для такого шага, было бы изменение официальной политики или турбулентность, затрагивающая хотя бы одну из заинтересованных сторон — либо в Москве, либо в Беларуси.

Такое отсутствие солидарности вызывало недоумение у украинских православных, особенно из епархий на севере Украины, граничащих с Беларусью, откуда Украина интенсивно обстреливалась и атаковалась российскими войсками. Ламентации и воззвания клириков Украинской Православной Церкви из Ровенской²² и Сарненской²³ епархий с призывами к Белорусский Православной Церкви возвысить свой голос и встать на защиту многострадального украинского народа остались без ответа. Белорусское духовенство и деятельные миряне в этих условиях оказались в затруднительном положении. Во-первых, открытое выражение сочувствия украинскому народу вызвало серьезные риски. Пока власти обеспечивали вторжение, а государственная пропаганда активно вырабатывала антиукраинскую повестку, демократическое движение выступило против войны, и, таким образом, антивоенная позиция стала в белорусской публичной сфере четким маркером нелояльности и протеста. Поэтому даже малейшее публичное осуждение войны было рискованно и могло закончиться репрессиями со стороны государственных и церковных властей²⁴. За стояние с цветами возле вокзала во время стихийной антивоенной демонстрации 28 февраля священник Михаил Маруго из Минска был задержан и получил 13 суток ареста, в течение которых подвергался пыткам.

В самих церквях не было предусмотрено пространство для какого бы то ни было выражения солидарности с Украиной, даже в богослужебной жизни. Официальные публичные молитвы, предписанные Москвой, формально будучи молитвами «о восстановлении мира», были насыщены пророссийской политической повесткой, перекладывая ответственность за войну с России на «иноплеменные языки», «на Святую Русь ополчающиеся»²⁵. В то же время альтернативные молитвы были запрещены. Многие священники в разных епархиях пытались изменить текст молитвы или тяготели к использованию более нейтральной официальной молитвы за мир в Украине, использовавшейся с 2014 года, но и церковные, и государственные структуры принимали меры для пресечения такой практики. Например, архиепископ Гродненский Антоний, молодой архиерей, вступивший на кафедру после насильственного смещения архиепископа Артемия, дошел до того, что запретил своему духовенству молиться за Украину любым другим способом, кроме официальной молитвы. Также имеются сообщения об идеологических работниках и сотрудниках спецслужб, присутствовавших на богослужениях, чтобы проверить, какая молитва используется, поминается ли имя Патриарха Кирилла и что проповедуется в храмах. За социальными сетями, так же как за молитвами и проповедями, следили идеологические ведомства, спецслужбы и провластные активисты. К примеру, одна из таких активисток донесла в органы внутренних дел на священника Андрея Ноздрина из Гродно, и с ним была проведена «профилактическая беседа о соблюдении законодательства и недопущении совершения экстремистских правонарушений и преступлений». А в мае 2022 года его уволили со всех должностей в Гродненской епархии: настоятеля прихода святителя Спиридона Тримифунтского в г. Гродно, руководителя епархиального миссионерского отдела и главы комиссии по вопросам физкультуры и спорта.

Социальная работа с целью помощи украинским беженцам вне официальных рамок — к примеру, поддержка беженцев, насильственно депортированных в Россию с оккупированных территорий и пытавшихся переселиться далее в Европу через Беларусь, также преследовалась. Православный священник Владислав Богомольников, который по собственной инициативе собирал деньги для украинских беженцев, был обвинен в оказании финансовой помощи Вооруженным Силам Украины, брутально задержан на своей квартире 31 августа 2022 года и впоследствии приговорен к 44 суткам ареста*. Пропаганда травила его как «экстремиста», ему угрожали уголовным делом.

Коллективные действия, даже такие, как молитвы, также были под запретом. Например, когда группа православных солдатских матерей пригласила других матерей прийти 3 марта 2022 года на совместную молитву Богородице у Ее чтимой Минской иконы за рядовым всенощным бдением в минском соборе, молитва была воспринята властями как массовая демонстрация. Собор был оцеплен спецтехникой органов внутренних дел, а войти в него было возможно только после проверки документов на входе и милицейской видеосъемки. На самом бдении присутствовало множество омоновцев в штатском и милиционеров с рациями, постоянно перемещавшихся по церкви. Несмотря на отсутствие лозунгов и плакатов, а также на то, что богослужение не отклонялось от традиционного порядка, четыре прихожанки были задержаны и доставлены в отделение милиции. Два журналиста, супруги Диана Середюк и Евгений Батура, прибывшие для освещения молитвы в СМИ, были задержаны около собора до начала службы и получили 15 суток ареста по факту нахождения у храма. 

С одной стороны, молчание белорусской иерархии и поддержка вторжения со стороны руководства Московской Патриархии, сужение публичного пространства, высокие риски, связанные с выражением антивоенной позиции, ограничили ее выражение со стороны православного народа. В то же время общественная пророссийская и провоенная позиция не встречала препятствий ни со стороны церковных властей, ни со стороны режима, а скорее приветствовалась ими. Такую позицию озвучили те же белорусские священнослужители, которые поддержали режим Лукашенко в 2020 году, — вроде протоиерея Андрея Лемешонка из Елисаветинского монастыря в Минске или архимандрита Саввы (Мажуко) из Никольского монастыря в Гомеле. Последний, к примеру, утверждал: «Русский мир лучше русской войны! Хотя и то, и другое мы делаем по справедливости»²⁶.

Однако, с другой стороны, эти негативные факторы парадоксальным образом служили дополнительным мотивом для артикуляции требований личной христианской совести дистанцироваться от равнодушия, лицемерия и поддержки войны церковным руководством, а также оправдать законные ожидания солидарности и поддержки, которые украинский народ, в том числе украинские православные, возлагал на соседний народ — своих братьев и сестер. Очень часто антивоенная позиция была связана и с критикой провоенных священников, и иерархии Церкви в целом.

Попытки бывшей УПЦ Московского Патриархата дистанцироваться от Москвы нашли свое осуществление в таких формах, как 1) отказ от поминовения в качестве Предстоятеля Патриарха Кирилла, не скрывавшего энтузиазма и поддержки так называемой «военной операции» и восхвалявшего президента России Путина; 2) изменение юрисдикции — около 10% приходов УПЦ по собственному выбору или (в отдельных случаях) под давлением принимали решение перейти в Православную Церковь Украины, к недавним «врагам»; 3) наконец, после 27 мая, Украинская Православная Церковь во всей полноте, до войны хранившая верность Московскому Патриархату, решила на Соборе отделиться от церковного центра в Москве. 

Всех этих возможностей в Беларуси не было, поэтому процесс дистанцирования шел на низовом уровне и был маломасштабным. Во-первых, шок от начала войны, тем более, что это произошло с территории Беларуси, и страх более активного участия белорусской армии в войне вызвали протестные настроения. Многие клирики разместили в своих соцсетях антивоенные заявления и декларации, преимущественно в режиме «только для друзей», и в основном против участия Беларуси в агрессии. Некоторые священнослужители внутри Беларуси имели мужество высказаться открыто — священники Сергий Лепин, Андрей Ноздрин, Георгий Глинский, диакон Дмитрий Дудкин. Несколько священников поставили свои подписи под обращением священнослужителей Русской Православной Церкви с призывом к примирению²⁷. Были хоры, которые отказывались петь многолетие Патриарху Кириллу. Православные верующие из Беларуси инициировали обращение к Патриарху Кириллу с призывом сделать всё возможное, чтобы остановить российскую агрессию: 

«Именно в этом Ваша историческая миссия как Предстоятеля Русской Православной Церкви. Именно за действия и слова в эти дни придется давать ответ на Страшном суде Христовым. Именно сегодня уже совершается этот Страшный суд! Страшный суд, в котором каждый из нас выбирает сам — с какой стороны от Господа мы станем и какой плод ему принесем. Это Страшный суд для всей нашей Церкви, ключевой момент, который определит ее судьбу в будущем»²⁸.

Для многих белорусских православных в начале войны своего рода сборной точкой протеста, которая виделась надежной, была апелляция к Украинской Православной Церкви Московского Патриархата. Репосты высказываний епископов и духовенства этой Церкви, а также официальных заявлений, таких как обращение Синода Украинской Православной Церкви от 28 февраля²⁹ и обращение Блаженнейшего Митрополита Киевского Онуфрия от 24 февраля³⁰, стали средством выражения собственной позиции без риска быть обвиненными в политизации, хотя даже это было не столь безопасно, как может показаться. Например, когда на официальную веб-страницу главного православного собора Беларуси была добавлена антивоенная заставка со ссылками на эти два официальных заявления³¹, последовала немедленная реакция со стороны белорусских спецслужб, пришедших в собор на расследование. Пресс-служба Белорусской Православной Церкви сообщила, что сайт был взломан, а опубликованная информация является «политической» и «не имеет ничего общего с официальной позицией». Позже эти слова были удалены из текста³², а затем был удален и сам релиз.

Маломасштабный массовый протест священников и верующих, мотивированный их христианской совестью и убеждениями, имеет зачастую стихийный, неорганизованный, партизанский, индивидуальный характер. Он включает небольшие сообщества друзей с высоким уровнем взаимного доверия. Очень часто такие дружеские группы строятся не по конфессиональному принципу, могут быть экуменическими или даже не связанными с религией. Такая активность менее заметна в публичной сфере, о ее проявлениях стало известно в основном после задержаний и арестов вовлеченных лиц. В то же время она создает множество самостоятельных «спящих ячеек» и «точек напряженности», которые играют роль поддержки для своих членов и могут стать достоянием общественности, когда откроется очередное окно возможностей.

* Владислав Богомольников в результате провел в пыточных условиях Окрестина 100 суток административного ареста.

Библиография

9 March 2022
Felix Corley, Forum 18

Police in Minsk refused to say why they and OMON riot police were present in and around the city’s main Orthodox cathedral on 3 March when about 100 soldiers’ mothers attended regular evening prayers to pray for peace in neighbouring Ukraine. Officers checked the identity and photographed some of them before the service. Afterwards they detained four and questioned them at Central District Police Station for four hours. Police came the following day to the home of a fifth, but she was not at home. It remains unknown if the women will face punishment. A journalist and her husband were detained at the cathedral and jailed for 15 days. Riot police in the capital Minsk detained four mothers of soldiers for attending prayers for peace at the city’s main Orthodox cathedral. They were among about 100 soldiers’ mothers who attended regular evening prayers on 3 March at Holy Spirit Cathedral. Officers detained the women despite the pleas of the priest for them not to do so. The four women were freed after about four hours. Police came the following day to the home of a fifth woman who had prayed at the cathedral, but she was not at home. It remains unknown if the women will face punishment.

Police buses outside Holy Spirit Cathedral, Minsk, 3 March 2022 Sergiy Melyanets [CC BY-NC-ND 4.0] About 100 mothers of young men serving in Belarus’ armed forces attended the regular evening prayer service on 3 March at the Orthodox Holy Spirit Cathedral in central Minsk. They came to pray in front of the icon of the Mother of God for an end to the war in neighbouring Ukraine, which Russia launched on 24 February, partly from the territory of Belarus (see below).

OMON riot police and ordinary police were already waiting for the mothers when they arrived for the 6 pm service. “We went into the church, they followed us,” the Union of Mothers Telegram channel noted. “Before going in they demanded our documents and photographed us.” Plain clothes officers were present in the cathedral during the service (see below).

Afterwards, despite the pleas of the priest who had led the service, officers took four of the women to Minsk’s Central District Police Station. When the duty officer asked colleagues who they were, he was told: “Four women from the cathedral.” Officers questioned the four women for several hours before releasing them. “True, on leaving they warned us of the consequences of unapproved meetings. I no longer had strength to argue that prayer is not a meeting,” one of the women noted (see below).

Just before the service started, police arrested journalist Dziana Seradzyuk and her husband as they were coming out of the cathedral. It remains unclear if officers thought they were planning on attending the prayer service. Minsk’s Central District Court jailed both the following day for 15 days (see below).

After consulting colleagues, Mariya Panas, spokesperson for Minsk’s Central District Police, refused to explain to Forum 18 why police were present in and around Holy Spirit Cathedral, why they checked the identities of and photographed participants in a religious service, why they detained and questioned the four women, and why they arrested two journalists who were subsequently jailed. She referred all questions to the spokesperson for Minsk City Police. However, the duty officer refused to put Forum 18 through to Natalya Ganusevich (see below).

Asked why police were present at the service, why the four women were detained and why the journalists were detained and jailed, an official in the office of the regime’s main religious affairs official, Plenipotentiary for Religious and Ethnic Affairs Aleksandr Rumak, who did not give her name, told Forum 18: “We don’t have this information. We won’t comment on it.” She then put the phone down (see below).

A wide range of Christian Churches across Belarus – including Catholics and different Protestant communities – have issued statements and held services and prayers for peace in Ukraine and an end to the war. So far no incidents or punishments have been reported.

However, Archbishop Antony (Doronin) of the Orthodox Diocese of Grodno banned services or prayers for an end to Russia’s war against Ukraine. Forum 18 has been unable to find out if the state ordered Archbishop Antony to ban such services and prayers or whether this was his initiative. The diocesan spokesperson denied that the Archbishop had issued any such ban (see below).

Warnings

The regime has been quick to try to prevent religious communities or individuals from exercising freedom of religion or belief in relation to anything that might appear to be political. This was particularly the case following the falsified presidential elections of August 2020.

In November 2020, an Ideology Department in a Regional Executive Committee issued a written warning to a Catholic parish that it was violating the law by setting up a “memorial” in the church. Officials chose not to specify in their warning (seen by Forum 18) that the memorial was to Roman Bondarenko, who had died in hospital in Minsk earlier that month after being beaten by masked assailants, widely believed to have been associated with the police.

The Ideology Department warning claimed that the Catholic parish had violated Article 8 of the Religion Law. Presumably this was a reference to the part of the Article that bans religious communities from using their places of worship for “holding gatherings, meetings, pre-election agitation and other events of a political nature, as well as speeches and calls insulting representatives of the organs of state power, officials and individual citizens”.

On 27 November 2020, the then Plenipotentiary for Religious and Ethnic Affairs, Leonid Gulyako, issued a written warning to the Belarusian Orthodox Church. It pointed to the “strict obligation” on all religious communities to abide by Article 16 of the Constitution, which among other things bans religious organisations which “are directed against the sovereignty of Belarus, its constitutional system and social accord”. The warning also noted Article 8 of the Religion Law.

The warning also pointed out that if a religious community repeats the “violation” within a year, the Plenipotentiary can apply to the court for the religious community to be stripped of its legal status (and thus its right to exist).

The regime is trying to prevent religious communities from publicly praying for political prisoners. Following his removal as head of the Orthodox Diocese of Grodno in June 2021, Archbishop Artemy (Kishchenko) stated that officials “are touring the dioceses” and speaking to Church people. “Even I have heard that they are asked not to pray for those who are imprisoned,” the Archbishop told Radio Free Europe. “Such prayers are forbidden so that there is not the slightest dissent anywhere.”

Aleksandr Lukashenko and his regime have tried to suppress the singing of the hymn Mighty God (Mahutny Bozha in Belarusian) in churches and elsewhere. Since August 2020 it has often been sung by protestors against the regime’s election falsification and violence. On 2 July 2021, Lukashenko threatened that “our media are writing more and more that in [Catholic] churches they want to pray (tomorrow, not today) under ‘Mighty God’. Let’s see, they’ll get what for.”

After one of the Masses on 4 July 2021 at Minsk Catholic Cathedral, at the end of which the congregation sang the hymn, police arrived “with a complaint that some norm of the law had been violated on account of the prayer Mighty God”, Bishop Yuri Kasabutsky wrote on his Facebook page on 6 July. “What exactly, they did not understand themselves..”

Prayers for end to Russia’s war against Ukraine

In response to messages on social media, about 100 mothers of young men serving in Belarus’ armed forces attended the regular evening prayer service on 3 March at the Orthodox Holy Spirit Cathedral in central Minsk. They came to pray in front of the icon of the Mother of God for an end to the war in neighbouring Ukraine, which Russia launched on 24 February, partly from the territory of Belarus.

OMON riot police and ordinary police were already waiting for the mothers when they arrived for the 6 pm service. “We went into the church, they followed us,” the Union of Mothers Telegram channel noted the same day. “Before going in they demanded our documents and photographed us.” Many police also surrounded the nearest metro station, Nyamiga, apparently to watch those who might be wishing to attend the service.

One of the women praying in the cathedral, Anastasiya Nekrashevich, noted that “we were not shouting slogans and we did not have placards, only icons with us”. However, inside the cathedral they saw people in plain clothes with radios, who they suspected of being police officers. OMON riot police waited outside.

Another mother who had attended the prayers noticed that one of the police officers who had photographed and questioned her on arrival was looking round the church during the service, apparently identifying where all the exits were. She stressed that “we had come to the church not to stage a demonstrative event (as it would subsequently turn out). Women who are believers had gathered there. At least those that I know, who are parishioners of various churches.”

“Four women from the cathedral”

After the service, Nekrashevich asked the priest Fr Igor Latushko to accompany the women as they left to try to ensure that the police did not detain them. He agreed. “We went in front of him and they were already waiting for us,” she noted the following day. “I don’t remember how our conversation started, but very quickly they asked us to present our documents, first of all from me only. I started to get angry and asked why, as we had come to pray. The reply was logical: to check your identity.”

Officers – who were from the OMON or the Interior Ministry’s Main Directorate for Combating Organised Crime and Corruption – threatened to use force against two of the women if they refused to come to the Central District Police Station. Two officers seized Nekrashevich’s arms to force her to go. “The priest came out and for a long time tried to get us released, but they took us anyway.” Officers seized another two women, one of them a Russian citizen who had come to attend a baptism.

As well as Nekrashevich, the women taken to the police station were Oksana Fyodorova, Tatyana Kotes and Yekaterina Mikhailova.

“In a large bus near the cathedral where they took us first, they checked our passports and phones,” Nekrashevich noted. Officers then transferred the women to another bus. Once at the Central District Police Station, she said police officers were surprised by the arrival of the detained women. When the duty officer asked colleagues who they were, he was told: “Four women from the cathedral.” (“This sounds like a threat to the whole of Belarus,” Nekrashevich commented.)

Officers questioned the women for a long time, apparently unable to understand why they had been detained. Police let the four women go after about four hours. “We’re grateful that they released us,” Nekrashevich noted. “True, on leaving they warned us of the consequences of unapproved meetings. I no longer had strength to argue that prayer is not a meeting.”

Nekrashevich said she remains grateful to the women who were not intimidated by the presence of many OMON and police officers around the cathedral and came in to join the prayers.

After consulting colleagues, Mariya Panas, spokesperson for Minsk’s Central District Police, refused absolutely to explain why police were present in and around Holy Spirit Cathedral, why they checked the identities of and photographed participants in a religious service, why they detained and questioned the four women, and why they arrested two journalists who were subsequently jailed. “I can’t give any comments,” she told Forum 18 on 9 May.

Panas referred all questions to the spokesperson for Minsk City Police. However, the duty officer at Minsk City Police refused to put Forum 18 through to Natalya Ganusevich on 9 May.

Asked on 9 May why police were present at the cathedral service, why the four women were detained and why the journalists were detained and jailed, an official in the office of the regime’s main religious affairs official, Plenipotentiary for Religious and Ethnic Affairs Aleksandr Rumak, who did not give her name, told Forum 18: “We don’t have this information. We won’t comment on it.” She then put the phone down.

Journalists given 15-day arrests

Police arrested Dziana Seradzyuk, a journalist for Novy Chas news website, and her husband Yauhen Batura as they were leaving Holy Spirit Cathedral on 3 March shortly before the start of the evening service where the mothers of soldiers were to pray. Officers took them to the Temporary Detention Centre on Okrestina St, where they spent the night.

The following day, Judge Dmitry Karsyuk of Minsk’s Central District Court sentenced each of them to 15 days’ imprisonment under Administrative Code Article 24.3 (“Failure to submit to a legal instruction or demand by an official carrying out their official duties”), Novy Chas noted.

Forum 18 was unable to establish if police arrested the couple because they thought they were connected with the mothers coming to pray at the cathedral for an end to Russia’s war against Ukraine.

Police home visit

On 4 March, police came to the home of another woman who had attended the prayers at Holy Spirit Cathedral the previous evening. Police had photographed her, but had not detained her after the service. She was not at home when police visited, someone close to the women told Forum 18.

Bishop bans prayers for peace in Ukraine

Following Russia’s attack on Ukraine, which it launched in 24 February, Orthodox priests in the western Grodno Diocese asked Archbishop Antony (Doronin) for his blessing for services and prayers for an end to the war. However, the Archbishop banned such prayers, Orthodox Christians told Forum 18.

Fr Ioann Danilchik, spokesperson for the Grodno Diocese, denied that Archbishop Antony had issued any bans. “We have held prayers following the prayer for peace issued by our Patriarch Kirill,” he told Forum 18 from Grodno on 9 March. “I will be holding prayers for peace in my own church today.”

Told that some priests and laypeople wish to pray for an end to Russian attacks on Ukraine, which Patriarch Kirill’s prayer does not acknowledge, Fr Ioann insisted that “we pray for peace on Ukrainian land”. He denied that the state had ordered Archbishop Antony to ban any form of services or prayers.

A wide range of Christian Churches across Belarus – including Catholics and different Protestant communities – have issued statements and held services and prayers for peace in Ukraine and an end to the war. Human rights defenders have not reported any obstructions or punishments for such statements, services and prayers.

Source: Forum 18

Феликс Корли, Форум 18

В минской милиции отказались сообщить, почему вместе с омоновцами находились в главном православном соборе города и возле него 3 марта, когда около 100 солдатских матерей пришли на регулярное вечернее богослужение за мир в соседней Украине. Сотрудники проверили личности и сфотографировали некоторых из них перед службой. После этого они задержали четверых и четыре часа допрашивали их в Центральном РОВД. На следующий день милиция приехала домой к пятой женщине, но ее не было дома. Пока неизвестно, понесут ли женщины наказание. Журналистку и ее мужа задержали в соборе и посадили на 15 суток.

ОМОН в Минске задержал четырех матерей солдат за то, что они посещали молебны о мире в главном православном соборе города. Они были в числе примерно 100 солдатских матерей, пришедших 3 марта на регулярные вечерние богослужения в Свято-Духовом соборе. Милиционеры задержали женщин, несмотря на просьбы священника не делать этого. Четырех женщин освободили примерно через четыре часа. На следующий день в дом пятой женщины, молившейся в соборе, приехали милиционеры, но ее не оказалось дома. Пока неизвестно, понесут ли женщины наказание.

Около 100 матерей молодых солдат, служащих в Вооруженных силах Беларуси, 3 марта посетили обычное вечернее богослужение в православном Свято-Духовом кафедральном соборе в центре Минска. Они пришли помолиться перед иконой Божией Матери за прекращение войны в соседней Украине, которую Россия начала 24 февраля, частично с территории Беларуси (см. ниже).

ОМОН и обычные милиционеры уже ждали матерей, когда те прибыли на службу в 18:00. «Мы зашли в храм, они за нами, — отметили в Telegram-канале «Союза Матерей». — Перед входом требовали документы и снимали на камеру». Во время богослужения в соборе присутствовали сотрудники в штатском (см. ниже).

После этого, несмотря на просьбы священника, совершавшего богослужение, четырех женщин доставили в РОВД Центрального района Минска. Когда дежурный спросил коллег, кто они, ему ответили: «Четыре женщины из собора». Милиционеры несколько часов допрашивали женщин, прежде чем отпустить. «Правда, при выходе нас предупредили о последствиях несанкционированных митингов. У меня уже не было сил доказывать, что молитва — это не митинг», — отметила одна из женщин (см. ниже).

Перед самым началом богослужения милиция задержала журналистку Диану Середюк и ее мужа, когда они выходили из собора. Остается неясным, посчитали ли милиционеры, что те планировали посетить молитву. Суд Центрального района Минска на следующий день приговорил обоих к 15 суткам ареста (см. ниже).

После консультации с коллегами пресс-секретарь РУВД Центрального района Минска Мария Панас отказалась объяснить «Форуму 18», почему милиционеры находились в Свято-Духовом соборе и возле него, почему они проверяли личности и снимали участников богослужения, почему задерживали и допрашивали четырех женщин и почему задержали двух журналистов, которые затем были арестованы. Все вопросы она переадресовала к представителю Минской городской милиции. Однако дежурный отказался соединить «Форум 18» с Натальей Ганусевич (см. ниже).

На вопрос, почему милиция присутствовала на богослужении, почему были задержаны четыре женщины и почему были задержаны и арестованы журналисты, сотрудница аппарата уполномоченного по делам религий и национальностей Александра Румака, не назвавшая своего имени, заявила «Форуму 18»: «У нас нет этой информации. Мы не будем ее комментировать». Затем она положила трубку (см. ниже).

Многие христианские церкви по всей Беларуси, в том числе католические и различные протестантские общины, выступили с заявлениями и провели службы и молитвы за мир в Украине и прекращение войны. Пока о каких-либо инцидентах или наказаниях не сообщалось.

Однако православной архиепископ Гродненский Антоний (Доронин) запретил богослужения или молебны за прекращение войны России против Украины. «Форуму 18» не удалось выяснить, приказали ли власти архиепископу Антонию запретить такие богослужения и молитвы или это была его личная инициатива. Представитель епархии отрицал, что архиепископ издал какой-либо запрет на это (см. ниже).

Предупреждения

Режим пытается мешать религиозным общинам или отдельным лицам осуществлять свободу религии или убеждений в отношении всего, что может показаться политическим. Особенно ярко это проявилось после фальсификации президентских выборов в августе 2020 года.

В ноябре 2020 года отдел идеологии облисполкома вынес письменное предупреждение католическому приходу о том, что он нарушает закон, устанавливая «мемориал» в храм. Чиновники предпочли не указывать в предупреждении (с которым ознакомился «Форум 18»), что мемориал был посвящен Роману Бондаренко, который скончался в больнице в Минске после избиения нападавшими в масках, которых общественное мнение связывает с милицией.

В предупреждении из отдела идеологии утверждалось, что католический приход нарушил статью 8 Закона о религии. Предположительно имелась ввиду та часть статьи, согласно которой в местах богослужений запрещается «проведение собраний, митингов, предвыборной агитации и других мероприятий политического характера, а также выступления, призывы, оскорбляющие представителей органов государственной власти, должностных лиц и отдельных граждан».

27 ноября 2020 года тогдашний уполномоченный по делам религий и национальностей Леонид Гуляко вынес письменное предупреждение Белорусской православной церкви. Он указал на «строгую обязанность» всех религиозных общин соблюдать статью 16 Конституции, которая, среди прочего, запрещает деятельность религиозных организаций, «которая направлена против суверенитета Республики Беларусь, ее конституционного строя и гражданского согласия». В предупреждении также упоминалась статья 8 Закона о религии.

В предупреждении указывалось, что если религиозная община повторит «нарушение» в течение года, уполномоченный может обратиться в суд с заявлением о лишении религиозной общины юридического статуса (а значит, и права на существование).

Режим пытается помешать религиозным общинам публично молиться за политзаключенных. После смещения с поста главы Гродненской православной епархии в июне 2021 года архиепископ Артемий (Кищенко) заявил, что официальные лица «разъезжают по епархиям» и общаются с церковными людьми. «Даже я слышал, что просят не молиться за тех, кто в заключении, — сказал архиепископ в интервью «Радио Свобода». — Такие молитвы запрещены, чтобы нигде не было ни малейшего инакомыслия».

Александр Лукашенко и его режим пытались подавить исполнение гимна «Магутны Божа» в храмах и прочих местах. С августа 2020 года его часто пели протестующие против фальсификации выборов и насилия со стороны режима. 2 июля 2021 года Лукашенко пригрозил, что «последнее время наши средства массовой  информации все больше распространяют факты о том, что в костелах хотят помолиться (завтра, не то сегодня) под «Магутны Божа». Смотрите, нарветесь».

После одной из месс 4 июля 2021 года в Минском католическом соборе, в конце которой прихожане спели гимн, прибыла милиция «с претензией, что была нарушена какая-то норма закона о молитве «Магутны Божа»», — написал епископ Юрий Кособуцкий на своей странице в Facebook 6 июля. — Что именно, они сами не поняли…»

Молитвы о прекращении войны России против Украины

В ответ на сообщения в соцсетях около 100 матерей юношей, служащих в Вооруженных силах Беларуси, посетили регулярное вечернее богослужение 3 марта в православном Свято-Духовом кафедральном соборе в центре Минска. Они пришли помолиться перед иконой Божией Матери за прекращение войны в соседней Украине, которую Россия начала 24 февраля, частично с территории Беларуси.

ОМОН и обычные милиционеры уже ждали матерей, когда они прибыли на службу в 18:00. «Мы зашли в храм, они за нами, — отметили в Telegram-канале «Союза Матерей». — Перед входом требовали документы и снимали на камеру». Милиционеры также окружили ближайшую станцию ​​метро «Немига», по-видимому, чтобы следить за теми, кто может пожелать посетить службу.

Одна из молящихся в соборе женщин, Анастасия Некрашевич, отметила, что «мы не выкрикивали лозунгов и у нас с собой не было плакатов, только иконы». Однако внутри собора они увидели людей в штатском с рациями, в которых заподозрили милиционеров. ОМОН ждал снаружи.

Другая мать, присутствовавшая на богослужении, заметила, что один из милиционеров, которые снимали и допрашивали ее при входе, осматривал церковь во время службы, очевидно, ища все возможные выходы. Она подчеркнула, что “мы пришли в храм не для того, чтобы устроить публичное мероприятие (как потом окажется). Там собрались верующие женщины. По крайней мере, те, кого я знаю, — прихожанки разных церквей”.

«Четыре женщины из собора»

После службы Некрашевич попросила священника Игоря Латушко сопровождать женщин при выходе, чтобы милиция их не задержала. Он согласился. «Мы пошли перед ним, но они уже ждали нас, — отметила она на следующий день. — Я не помню начала разговора, но очень быстро нас попросили предъявить документы, начали с меня. Я рассердилась и спросила, почему, ведь мы пришли помолиться. Ответ был логичен: для проверки личности».

Милиционеры — сотрудники ОМОНа и ГУБОПиКа — угрожали применить силу в отношении двух женщин, если они откажутся проследовать в Центральный РОВД. Двое сотрудников схватили Некрашевич за руки, чтобы заставить ее идти. «Вышел священник и долго добивался нашего освобождения, но нас все равно забрали». Офицеры задержали еще двух женщин, одна из которых — гражданка России, приехавшая на крещение.

Помимо Некрашевич, в отделение милиции были доставлены Оксана Федорова, Татьяна Котес и Екатерина Михайлова.

«В большом автобусе возле собора, куда нас сначала доставили, проверили наши паспорта и телефоны», — отметила Некрашевич. Затем милиционеры пересадили женщин в другой автобус. По ее словам, в РОВД Центрального района сотрудники были удивлены прибытием задержанных женщин. Когда дежурный спросил коллег, кто они, ему ответили: «Четыре женщины из собора». («Это звучит как угроза для всей Беларуси», — прокомментировала Некрашевич.)

Милиционеры долго допрашивали женщин, видимо, не понимая, за что их задержали. Их отпустили примерно через четыре часа. «Мы благодарны, что нас отпустили, — отметила Некрашевич. — Правда, при выходе нас предупредили о последствиях несанкционированных митингов. У меня уже не было сил доказывать, что молитва — это не митинг».

Некрашевич сказала, что она по-прежнему благодарна женщинам, которые не испугались присутствия множества омоновцев и милиционеров вокруг собора и присоединились к молитве.

После консультации с коллегами пресс-секретарь РУВД Центрального района Минска Мария Панас отказалась объяснить, почему милиционеры находились в Свято-Духовом соборе и возле него, почему они проверяли личности и снимали участников богослужения, почему задерживали и допрашивали четырех женщин и почему задержали двух журналистов, которые впоследствии были арестованы.  «Я не могу давать никаких комментариев», — сказала она «Форуму 18» 9 марта.

Все вопросы Панас переадресовала пресс-секретарю Мингорисполкома. Однако 9 марта дежурный ГУВД Мингорисполкома отказался соединить «Форум 18» с Натальей Ганусевич.

На вопрос 9 марта, почему милиция присутствовала на службе, почему были задержаны четыре женщины и почему были задержаны и арестованы журналисты, сотрудница аппарата уполномоченного по делам религий и национальностей Александра Румака, не назвавшая своего имени, заявила «Форуму 18»: «У нас нет этой информации. Мы не будем ее комментировать». Затем она положила трубку.

Журналистов приговорили к 15 суткам ареста

Милиция задержала журналистку новостного сайта «Новы час» Диану Середюк и ее мужа Евгения Батуру, когда они выходили из Свято-Духова собора 3 марта, незадолго до начала вечернего богослужения, на котором должны были молиться солдатские матери. Милиционеры отвезли их в изолятор временного содержания на Окрестина, где они провели ночь.

На следующий день, как сообщал «Новы час», судья Центрального районного суда Минска Дмитрий Карсюк приговорил каждого из них к 15 суткам ареста по статье 24.3 КоАП («Неповиновение законному распоряжению или требованию должностного лица при исполнении им служебных полномочий»).

«Форуму 18» не удалось выяснить, арестовали ли пару потому, что в милиции связали их с матерями, пришедшими помолиться в соборе за прекращение войны России против Украины.

Приезд милиции на дом

4 марта милиционеры пришли домой к еще одной женщине, которая накануне вечером присутствовала на службе в Свято-Духовом соборе. Ее сфотографировали после богослужения, но не задержали. Во время приезда милиции ее не было дома, сообщили «Форуму 18» близкие женщины.

Епископ запретил молиться за мир в Украине

После нападения 24 февраля России на Украину православные священники Гродненской епархии попросили у архиепископа Антония (Доронина) благословения на богослужения и молитвы о прекращении войны. Однако архиепископ запретил такие молитвы, сообщили «Форуму 18» православные верующие.

Пресс-секретарь Гродненской епархии отец Иоанн Данильчик отверг, что архиепископ Антоний издавал какие-либо запреты. «Мы провели молитвы после молитвы о мире, произнесенной нашим Патриархом Кириллом, — сказал он «Форуму 18» 9 марта. — Сегодня я буду молиться в своей церкви за мир».

В ответ на то, что некоторые священники и миряне желают молиться за прекращение российской агрессии в Украину, чего не признает молитва Патриарха Кирилла, отец Иоанн подчеркнул, что «мы молимся о мире на украинской земле». Он отрицал, что власти приказали архиепископу Антонию запретить какие-либо формы служб или молитв.

Многие христианские церкви по всей Беларуси – в том числе католические и различные протестантские общины – выступили с заявлениями и провели богослужения и молитвы за мир в Украине и прекращение войны. О каких-либо препятствиях или наказаниях за такие заявления, богослужения и молитвы правозащитники не сообщали.