Слуханні «Жыццё і вера ва ўмовах ціску: галасы палітвязняў і пераследуемыя беларускія хрысціянскія абшчыны». Брусэль, Еўрапарламент, 31.05.2023 г.

Валерыя Чарнаморцава, чалец рабочай групы “Хрысціянская візія”.

1. На жаль, Беларусь сёньня – адзін вялікі канцлагер, рэстаўраваны маленькі ГУЛАГ ці, як сумна жартуюць, ЛУЛАГ. Як і ў савецкія часы, кожны чалавек унутры краіны можа быць гвалтоўна арыштаваны, абвінавачаны без доказаў за  выдуманыя злачынствы і кінуты за краты на гады і дзесяцігодзьдзі. Прычым, сярод палітвязьняў –  у тым ліку пенсіянеры, хворыя, інваліды і шматдзетныя маці.  У нашай краіне зараз адсутнічаюць закон, правы чалавека, любыя нормы маралі і гуманнасці.

А сьмяротнае пакараньне ў Беларусі не адмененае, і хутка для палітвязьняў можна чакаць расстрэльных прысудаў Быць палітзняволеным у Лукашэнкаўскай Беларусі – гэта, як быць габрэям у нацысцкім канцлагеры, “палітычным” зняволеным у калоніях нават жоўтыя біркі нашываюць, як у тыя часы.

Троху майго ўласнага досведу.

2. Мяне як і шмалікіх беларусаў арыштавалі ва ўласнай кватэры 18 кастрычніка 2022 года. Проста зраніцы выбілі дзьверы, пад дулам аўтаматаў загадалі класціся на падлогу, зашпілі кайданкі. Я шмат гадоў запісвала ўспаміны былых вязьняў сталіскага ГУЛАГу і меркавала, што была маральна гатовая да таго, калі ў маю кватэру ўварвуцца нашчадкі сталінскага НКВД. Але да гэтага нельга быць цалкам падрыхтаваным. Такі спосаб арышту апраўданы толькі ў дачыненні да ўзброеных тэрарыстаў, а я – бяззброная мірна асоба, экскурсаводка і дасьледчыца памяці ахвяраў сталінскіх рэпрэсіяў. Але для іх мы ўсе – тэратысты і экстрэмісты.

3. Мяне арыштоўвала КДБ – у лукашысцкай Беларусі яны нават не змянілі назвы з савецкіх часоў. Хаця лічу, што мне асабіста пашанцавала, што мяне арыштоўвалі менавіта яны, а не так званы Гу(Б)АЗІК – сапраўдныя бандыты і тэрарысты, бо мяне асабіста, у адрозьненьні ад іншых палітзэкаў:

– ня білі нагамі па нырках,

– не прышпільвалі кайданкамі да батарэі,

– не катавалі электарокерам,

– не прымушалі запісваць “пакаяльнае відэа”.

Пра ўсё гэта мне пасля расказвалі ў камерах іншыя арыштаваныя дзяўчаты і жанчыны.

4. А пароль ад тэлефона давялося памяняць на магчымасьць нармальна апрануцца, бо раніцай я яшчэ спала і была распранутая, праўда, пераапранацца давялося пры іх. А ІЧУ на Акрэсціна (Ізалятар часовага ўтрымання) не перадаюць ні зменнай вопраткі – толькі тое, што на сабе.

5. Супрацоўнікі КДБ далі мне зразумець, што арыштоўваюць мяне не столькі за пратэсты 2020-тага, колькі за арганізацыю і правядзенне экскурсіяў у Курапаты, вядомае месца масавых расстрэлаў у Мінску ў 1937-м. Дарэчы, кадэбісты, якія мяне арыштоўвалі хваліліся, што ездяць у Вільню, у тым ліку наведваюць там музей КГБ . Пры гэтым без пратакола яны скралі ў мяне вялікую суму грошай, прыкладна 2 месячныя зарплаты.

6. Пасля арышта і допытаў, мяне адвезлі, дакладней, этапавалі, у адно з самых жудасных месцаў зняволеньня – сумна вядомы ізалятар па вул. Акрэсціна ў Мінску. Этапаваньне вязьняў  – таксама катаванне, бо ў так званыя стаканы – як маленькія ліфты, набіваюць да 4-х чалавек – часам без святла – утрымліваць працяглы час. У мяне там пачаліся панічныя атакі. Мне пашанцавала, бо на Акрэсціна, я прабыла толькі 10 сутак, бо іншых трымаюць там месяцамі, робяць канвеер – “судзяць” онлайн на 15 сутак, пасля пераарыштоўваюць наноў. Так праваабаронца, Наста Лойка прабыла там 60 сутак,  Павал Севярынец ў 2020-м  – 75 сутак, а праваслаўны святар Уладзіслаў Багамольнікаў – 110 сутак.

Я ўжо казала, што там не даюць зьменнай вопраткі. Таксама для палітычных забароненыя сродкі гігіены – пасты, зубныя шчоткі, нават туалетная папера і  жаночыя пракладкі ў крытычныя дні. Толькі дзехцярнае мыла, ад якога выпадаюць валасы. У нашай 2-х мясцовай камеры заўсёды трымалі 7-8 чалавек без ніякіх матрасаў і бялізны, спаць трэба было на голай падлозе, але і яе не заўсёды хапала. Калі прыйшоў загад яшчэ больш пакараць палітычных, да нас перавялі алкагалічак і наркаманак з іншай камеры. Нейкі час у 2-хмясцовай камеры было 19 чалавек! Я і іншыя пачалі губляць прытомнасьць.

7. Асобны від катаванняў – неаказанне медычнай дамогі.  Зрыў сардэчнага рытма і гіпертанічны крыз – не падстава  выклікаць хуткую, бо трэба было забяспечваць ахову. Медыкаментаў не хапае, а медыцынскія перадачы забаранілі! Нядзіўна, што палітзняволеныя паміраць за кратам, нядаўні прыклад  сардэчніка Мікалая Клімовіча, які памёр 7 траўня сёлета.

8. Пасля Акрэсціна мяне перавялі ў СІЗА №1 на вуліцы Валадарскага ў Мінску, вядомае, як 200-гадовы Пішчалаўскі замак. У камерах 19 ст. вільгаць такая, што рэчы ня сохнуць, вязьні больш баяцца захварэць на туберкулёз, чым на ВІЧ. Праваабаронца Марыя (Марфа) Рабкова з маёй камеры правяла ў гэтых умовах 2,5 гады і зараз мае падазрэнне на рак шчытападобнай залозы. А ў яшчэ больш вільготнай камеры побач з душам 1,5 гады утрымліваўся нобелеўскі лаўрэат Алесь Бяляцкі. Дарэчы, у нашай камеры нейкі час утрымлівалася 7 чалавек па палітычных артыкулах, але толькі Маша Рабкова і я былі прызнаныя палітвязнямі. Зараз прыкладна палова з тысячы зьняволеных гэтага месца зьяўляюцца палітычнымі, а яшчэ ёсьць 5 іншых СІЗА, 26 калоніяў і 3 турмы, дзе сітуацыя прыкладна такая ж. Таму лічбу праваабаронцаў у 1500 палітвязьняў у Беларусі лічу ў 4-5 разоў змешанай. Дарэчы, у душ водзяць толькі раз на тыдзень,  у іншы час вада толькі халодная, дрэннай якасці, пітной няма. Тыя хто, паліць, утрымліваюцца разам з тымі, хто не паліць, а паліць вымушаныя ў камерах. Я праз гэта моцна пакутавала. Ціск быў крытычны і не зніжаўся.

9. Я як верніца пры арышце змагла ўзяць з сабой маленькае Евангельле, але на Акрэсьціна мне не дазволілі ўзяць яго ў камеру, аддалі толькі пасля этапа ў СІЗА. Але пра наведваньне сьвятароў, службаў і прычасьця не было гаворкі, нават на Раство, якое я правяла за кратамі. Больш за тое, сьвяты там забароненыя. Менавіта на Раство і Новы Год там адбываюцца самы страшныя праверкі, так званыя шмоны. Ні калядную зорку, ні нават штучную галінку каляднай елкі не прапусьцілі, а зоркі з паперы рвалі і выкідалі падчас шмонаў. Але шмат хто ў гэтых ўмовах не падаюць духпм, моляцца,  падтрымліваюць адно аднаго.

10. Як дасьледчыца сталінскіх рэпрэсіяў, якая запісала каля паўсотні ўспамінаў былых вязьняў ГУЛАГу, а пасьля троху адчула гэта на ўласным досьведзе, магу засьведчыць, што фактычна рэпрэсіўная сістэма з савецкіх часоў мала зьмянілася. Мне вельмі пашанцавала, што праз шматлікія малітвы за мяне я змагла выйсьці, атрымаўшы так званую “хатнюю хімію” ды эвакуявацца ў бясьпечную еўрапейскую краіну.  Але некалькі тысячаў палітвязьняў (мы ня ведаем зараз дакладную колькасьць) яшчэ ўтрымліваюцца ў нечалавечых умовах за кратамі ў Беларусі. Яны, фактычна, сядзяць за тое, што ў 2020-м зрабілі свой выбар на карысьць дэмакратыі і еўрапейскіх каштоўнасьцяў. І яны працягваюць жыць і верыць, што будуць вызваленыя ў хуткім часе. Я зараз – іх голас – заклікаю вас і ўсіх еўрапейцаў не забывацца на нас. За 3 гады з 2020-га сітуацыя ў Беларусі зьмяняецца толькі да горшага, да ўзмацненьня рэпрэсіяў і тэрору над уласным народам. Прашу зрабіць усё магчымае, каб усе без выключэння палітычныя вязьні выйшлі на волю і былі рэабілітаваныя, а злачынны антычалавечы рэжым Лукашэнкі і непасрэдныя выканаўцы катаваньняў над нявіннымі людзьмі былі асуджаныя.

Freedom to all political prisoners of Belarus!

Аннотация. Статья, с одной стороны, посвящена церковно-государственным отношениям в Беларуси после гражданского переворота в 2020 году и далее — после начала российско-украинской войны в феврале 2022 года; с другой стороны, она исследует общественно-политическую позицию Православной Церкви в Беларуси по таким вопросам, как границы легального насилия, защита достоинства и прав человека, честных выборов, верховенства закона, солидарности, справедливости. Она документирует нарушения прав человека и анализирует разрыв между иерархией и низовыми христианами — как мирянами, так и клириками — по линии основных принципов организации общества, политической системы и политического сообщества. Наконец, она указывает на демократический и экуменический потенциал массового маломасштабного протеста священнослужителей и верующих, мотивированного их христианской совестью и убеждениями, которые могут стать достоянием общественности, когда откроется следующее окно возможностей.

Ключевые слова: белорусское православие, гражданское общество, права человека, церковно-государственные отношения в Беларуси, антивоенные протесты.

1. Бело-красно-белый 2020

Гражданские волнения в Беларуси в 2020 году, связанные с президентскими выборами и последующим насилием и репрессиями против общенародного демократического движения, поставили гражданское общество перед политическими вопросами, имеющими большое нравственное значение: пределы легального насилия, защита человеческого достоинства и прав, честные выборы, верховенство закона, солидарность, справедливость. Политические разногласия между режимом и его сторонниками, с одной стороны, и демократическим движением, с другой стороны, не были связаны с конфликтующими идеологиями, партиями, геополитическими взглядами, экономическими программами или конкретными личностями, а были сосредоточены на основных принципах организации общества, политической системы и политического сообщества.

Многие христиане были вовлечены в этот процесс во время избирательной кампании как граждане, не выпячивая свою христианскую идентичность и не связывая свою деятельность в политике напрямую со своими религиозными убеждениями. Ни рядовые христиане, ни лидеры христианского общественного мнения, ни церковные официальные лица не имели опыта выработки дискурса публичного богословия в каких бы то ни было вопросах, за исключением, как представляется, противоабортной, традиционно-семейной и патриотической повестки¹. Особенно это касалось православных христиан, которые едва ли могли рассчитывать на слабые формулировки официальных церковных документов как источник вдохновения для такого богословия и должны были кустарным путем разработать свой собственный богословский подход, более благосклонный к правам человека, демократии, верховенству закона, иногда даже противоречащий действующим официальным документам и положениям.

Последнее стало особенно актуальным в контексте мирных акций протеста, развернувшихся вследствие фальсифицированных выборов, с жестоким полицейским насилием и пытками. Заявления, сделанные в первые дни протестов официальными церковными властями, не удовлетворили православных участников демократического движения, так как они либо были направлены на поддержку режима — к примеру, поздравление Митрополита Минского Павла (Пономарёва) Лукашенко с победой и переизбранием на пост Президента от 10 августа², или были слабы и недостаточно артикулировали легитимность требований протестующих касательно честных выборов, прекращения насилия и ответственности режима за насилие — таким было Обращение Синода Белорусской Православной Церкви от 15 августа³ (Синод Белорусской Православной Церкви 2020). 

Единственным православным иерархом, который выступил с публичным обличением лжи и насилия, был архиепископ Гродненский Артемий (Кищенко). Он неоднократно высказывался: в своем послании от 14 августа 2020 года⁴, в проповеди от 16 августа 2020 года⁵, широко распространившихся среди православных христиан с демократическими убеждениями, для которых авторитет архиепископа Артемия был важным ориентиром в формировании собственных взглядов. Также благодаря позиции Архиепископа, православные священники в Гродно могли без опасности для своего внутрицерковного статуса открыто выражать свои взгляды в социальных сетях.

Отсутствие выразительного православного ответа на политический кризис побудило православных христиан вновь актуализировать и подчеркнуть свое участие в общедемократическом движении не только в качестве граждан, но и в качестве православных, а также сохранить репутацию православия в обществе, особенно на фоне общественной вовлеченности в демократическое движение римо-католиков и протестантов. Так, например, параллельно с мирянской католической кампанией «Католик не фальсифицирует», запущенной за два месяца до дня выборов, два молодых православных клирика, диакон Дмитрий Павлюкевич из Гродно и священник Александр Кухта из Минска, опубликовали 8 августа в своих соцсетях баннер с надписью: «Православные против фальсификаций, унижения личности, давления на личность»⁶, который распространился в социальных сетях среди православных в режиме спонтанного флешмоба. 

Одной из самых заметных акций православных христиан стала ежедневная молитва за Беларусь возле православного и католического соборов в Минске, организованная глубоко верующими православными женщинами и впервые проведенная 13 августа 2020 года⁷. Инициаторам удалось не только собрать многочисленную межконфессиональную группу для молитвы и крестного хода с иконами, Библиями и плакатами против насилия, но и привлечь к этой молитве официальных лиц от Православной Церкви, хотя те в первый день относились к акции враждебно⁸. 14 августа 2020 года Митрополит Павел впервые призвал Лукашенко «сделать всё возможное, чтобы остановить насилие»⁹, лично присоединился к молитве с женщинами и участвовал в публичном обмене мнениями с ними на лестнице собора, во время чего извинился за то, что оскорбил кого-то своим поспешным поздравлением в адрес Лукашенко 10 августа.

Давление народа и священнослужителей на иерархов поначалу оказалось действенной мерой, заставляющей их делать заявления, которые больше соответствовали ожиданиям людей. Однако уже через две недели режим начал восстанавливать утраченную власть, и первыми, кого он «пацифицировал», стали церкви. 22 августа Лукашенко заявил о начале репрессий против клира и иерархии церквей: «Меня удивляет позиция наших конфессий. Дорогие мои священнослужители, остепенитесь и займитесь своим делом. В храмы люди должны приходить молиться! Церкви, костелы — не для политики. Туда люди душой должны приходить, как это было всегда. Не идите на поводу у отщепенцев. Вам будет стыдно и позорно за то, какую вы, некоторые, позицию занимаете сейчас. И государство с безразличием на это смотреть не будет»¹⁰. В случае Православной Церкви эта угроза была реализована уже через несколько дней: 26 августа Митрополит Павел, Предстоятель Белорусской Православной Церкви, был снят с должности Священным Синодом Русской Православной Церкви «согласно поданному прошению».

В июне 2021 года Священным Синодом Русской Православной Церкви по запросу Синода Белорусской Церкви был отстранен от должности еще один не боящийся высказываться белорусский православный иерарх — архиепископ Гродненский Артемий, который не только поддерживал клириков своей епархии в их деятельности за справедливость и мир, но также публично выступал против несправедливости, насилия и политической инструментализации Церкви.

Уже 18 сентября 2020 года впервые произошло задержание православного священника — им оказался о. Владимир Дробышевский из Гомеля. Впоследствии он получил сначала десять, а потом еще пятнадцать суток ареста за «нарушение установленного порядка проведения собрания, митинга, уличного шествия, демонстрации, пикетирования или иного массового мероприятия»¹¹. Дробышевский, клирик Гомельской епархии Белорусской Православной Церкви, стал известен своим выходом на одиночный пикет в священнической одежде с самодельным плакатом с надписью: «Остановите насилие!» 14 августа 2020 года.

Несмотря на репрессии против гражданского общества в целом и независимого церковного движения в частности, импульс белорусской революции придал последнему сильную динамику. У православных никогда не было сильных религиозных НГО, за исключением пролайф-организаций¹², но уже была вовлеченность в разнообразные и часто пересекающиеся неформальные сети и пространства общения и сотрудничества, такие как священнические, семинарские, молитвенные чаты, хоры, молодежные братства, чаепития после Литургии и т.д., теперь же эти сети и группы обрели политическое значение.

Через эти группы информация об аресте или обыске на квартире священника могла молниеносно распространяться и становиться достоянием гласности, в рамках этих практически неорганизованных групп могли устраиваться акции прямого действия, такие как написание петиций или открытых писем священноначалию¹³, записи общих видеовыступлений, акции солидарности с преследуемыми священниками или православными политзаключенными. Одно из таких видео — «Православные христиане Беларуси за мир, свободу и справедливость, против насилия и беззакония»¹⁴, опубликованное в октябре 2020 года, стало вирусным.

Написание петиций, видеосъемка требует от активистов выработки богословских аргументов по спорным вопросам, вложения вопросов, которые затрагивают совесть, и нравственных интуиций в понятия, которые будут совместно формулироваться и разделяться; а также развития коммуникативной стратегии, чтобы делиться этими идеями и убеждениями с другими православными, с иерархией и обществом в целом, чтобы объяснить социальное применение собственной веры развернуто и привлекательно, но и не слишком политизированно, оставаясь в рамках христианского этоса. Такого рода взаимодействия стимулируют создание самостоятельного мирянского сообщества и способствуют повышению богословской компетентности и общественной осведомленности о православии, а также содействуют видимости мирян, в том числе женщин, как представителей их церковных общин.

Очень часто эти взаимодействия также происходят в качестве альтернативы и даже вопреки иерархии. В целом иерархия испытала катастрофическое падение авторитета с 2020 года: сохранение лояльности репрессивному режиму, оправдание насилия со стороны органов внутренних дел, отказ возвысить голос в поддержку преследуемых священников и даже наказания священников за их общественную деятельность, если те находятся на демократических позициях, а в противном случае — поощрения и награждения тех, кто активно поддерживает режим¹⁵.

Направленность руководства Православной Церкви на сохранение иерархической дисциплины, стабилизируемой и поддерживаемой вертикальным давлением, монополизирующей право представлять Церковь и публично выступать от ее имени, уже не находит понимания среди духовенства и мирян. Белорусская революция, запустившая процесс рефлексии о важности демократических процедур в государстве и необходимости гражданского общества как противовеса институтам власти, также повлияла на аналогичную рефлексию о церковных структурах и лидерстве. Отсутствие какой-либо обратной связи между иерархией и народом, оставляющее последний без каких-либо легальных механизмов выражения собственных надежд и разочарований, усиливает отчуждение между ними.

Давление и сужение пространства для самовыражения церковных профессионалов и активистов, дисциплина, вступающая в конфликт с совестью, а также репрессии приводят к «утечке мозгов» из официальных церковных структур в самостоятельное церковное сообщество, для которого они могут стать точками сборки.

Доверие было подорвано и высоким уровнем лицемерия со стороны первых лиц Церкви, примером чему стало смещение с поста правящего архиерея честного белорусского православного иерарха — архиепископа Гродненского Артемия в июне 2021 года под заведомо ложным предлогом: якобы «по состоянию здоровья»¹⁶.

Однако после начала репрессий многие из таких сетей стали «тайными» и «подпольными» — администрирование Telegram-чатов или оставление комментариев на политические темы зачастую рассматриваются как «экстремистская деятельность». Например, православный священник Владислав Богомольников, преподаватель Минской духовной академии, с 31 августа 2022 года отбывал четвертый подряд административный арест за репост в Telegram; протоиерей Сергий Лепин получил официальное предупреждение от прокуратуры за свой пост в Facebook в ноябре 2020 года; в октябре 2021 года иконописец Константин Прусов из Гомеля был арестован за репост в чате с YouTube¹⁷.

Православные верующие Беларуси также активно участвовали в различной экуменической деятельности, сотрудничестве и кампаниях. В результате социально-политического кризиса отношение православных к другим христианам существенно изменились, открыв горизонты за пределами типичного православного эксклюзивизма. Молчание православных иерархов и их неспособность осмысленно и пророчески реагировать на кризис подтолкнули православных к тому, чтобы прислушиваться также к голосам католических иерархов и протестантских пасторов, находивших слова поддержки, утешения и правды, так необходимые людям, пережившим пытки, аресты, увольнения, унижения. Православные научились выражать солидарность с другими гонимыми христианами: в качестве одного из таких примеров можно назвать кампанию «Православные солидарны с митрополитом Тадеушем Кондрусевичем» — римо-католическим лидером, которому власти отказали в возвращении в Беларусь 31 августа 2020 года¹⁸.

2. Желто-синий 2022: солидарность с Украиной как новый импульс

Когда 24 февраля 2022 года вспыхнула российская агрессия против Украины, активное церковное сообщество внутри Беларуси оказалось в условиях, когда все публичные выражения позиции, кроме лояльности режиму, подверглись тотальной зачистке. Даже те православные пророческие голоса, которые в 2020 году обличали насилие и несправедливость в стране, казалось, замолчали. Архиепископу Артемию понадобилось почти полгода, чтобы открыто заявить в одном из интервью от августа 2022 года о солидарности с украинским народом, страдающим от российской агрессии, которую он квалифицировал как «нехристианскую» и охарактеризовал позицию руководства РПЦ относительно войны как «не от Духа Святого»¹⁹.

Что до всех остальных православных иерархов, то они предсказуемо воздерживались от каких бы то ни было заявлений с осуждением российской агрессии — более того, иногда даже подвергали прещениям тех своих клириков, которые делали подобные заявления. Митрополит Вениамин, новый Предстоятель БПЦ, который часто рассуждал о единстве русского, украинского и белорусского народов вплоть до сравнения этого единства с единством Святой Троицы²⁰, принял очень скромное обращение «в связи с ситуацией в Украине»²¹. Он сравнил войну с «семейным конфликтом» между «братскими народами», призвал «помнить о единой купели Крещения, нашем общем духовном наследии, наших святых» и, конечно же, помолиться. Даже епископы украинского происхождения, служащие в южных епархиях, граничащих с Украиной (Брестская, Туровская и Гомельская епархии) не нашли слов, чтобы осудить войну.

Это можно объяснить отсутствием самостоятельности белорусских православных епископов как по отношению к церковному центру в Москве, так и по отношению к белорусскому режиму. Опасно выражать солидарность с Украиной, пока руководство РПЦ и Патриарх Кирилл в частности занимают лояльную путинскому режиму позицию в части оправдания военной агрессии, а белорусский режим участвует в этой агрессии, отдавая под ее нужды территорию, инфраструктуру и усилия пропаганды. Опыт 2020 года показал, что любой епископ, заявления которого выходят за рамки дискурса Московской Патриархии или политики белорусского режима, сталкивается с угрозой давления и санкций против него даже при наличии народной поддержки, а также оказывается без поддержки собратьев-архиереев. Единственным обстоятельством, которое бы открыло окно возможностей для такого шага, было бы изменение официальной политики или турбулентность, затрагивающая хотя бы одну из заинтересованных сторон — либо в Москве, либо в Беларуси.

Такое отсутствие солидарности вызывало недоумение у украинских православных, особенно из епархий на севере Украины, граничащих с Беларусью, откуда Украина интенсивно обстреливалась и атаковалась российскими войсками. Ламентации и воззвания клириков Украинской Православной Церкви из Ровенской²² и Сарненской²³ епархий с призывами к Белорусский Православной Церкви возвысить свой голос и встать на защиту многострадального украинского народа остались без ответа. Белорусское духовенство и деятельные миряне в этих условиях оказались в затруднительном положении. Во-первых, открытое выражение сочувствия украинскому народу вызвало серьезные риски. Пока власти обеспечивали вторжение, а государственная пропаганда активно вырабатывала антиукраинскую повестку, демократическое движение выступило против войны, и, таким образом, антивоенная позиция стала в белорусской публичной сфере четким маркером нелояльности и протеста. Поэтому даже малейшее публичное осуждение войны было рискованно и могло закончиться репрессиями со стороны государственных и церковных властей²⁴. За стояние с цветами возле вокзала во время стихийной антивоенной демонстрации 28 февраля священник Михаил Маруго из Минска был задержан и получил 13 суток ареста, в течение которых подвергался пыткам.

В самих церквях не было предусмотрено пространство для какого бы то ни было выражения солидарности с Украиной, даже в богослужебной жизни. Официальные публичные молитвы, предписанные Москвой, формально будучи молитвами «о восстановлении мира», были насыщены пророссийской политической повесткой, перекладывая ответственность за войну с России на «иноплеменные языки», «на Святую Русь ополчающиеся»²⁵. В то же время альтернативные молитвы были запрещены. Многие священники в разных епархиях пытались изменить текст молитвы или тяготели к использованию более нейтральной официальной молитвы за мир в Украине, использовавшейся с 2014 года, но и церковные, и государственные структуры принимали меры для пресечения такой практики. Например, архиепископ Гродненский Антоний, молодой архиерей, вступивший на кафедру после насильственного смещения архиепископа Артемия, дошел до того, что запретил своему духовенству молиться за Украину любым другим способом, кроме официальной молитвы. Также имеются сообщения об идеологических работниках и сотрудниках спецслужб, присутствовавших на богослужениях, чтобы проверить, какая молитва используется, поминается ли имя Патриарха Кирилла и что проповедуется в храмах. За социальными сетями, так же как за молитвами и проповедями, следили идеологические ведомства, спецслужбы и провластные активисты. К примеру, одна из таких активисток донесла в органы внутренних дел на священника Андрея Ноздрина из Гродно, и с ним была проведена «профилактическая беседа о соблюдении законодательства и недопущении совершения экстремистских правонарушений и преступлений». А в мае 2022 года его уволили со всех должностей в Гродненской епархии: настоятеля прихода святителя Спиридона Тримифунтского в г. Гродно, руководителя епархиального миссионерского отдела и главы комиссии по вопросам физкультуры и спорта.

Социальная работа с целью помощи украинским беженцам вне официальных рамок — к примеру, поддержка беженцев, насильственно депортированных в Россию с оккупированных территорий и пытавшихся переселиться далее в Европу через Беларусь, также преследовалась. Православный священник Владислав Богомольников, который по собственной инициативе собирал деньги для украинских беженцев, был обвинен в оказании финансовой помощи Вооруженным Силам Украины, брутально задержан на своей квартире 31 августа 2022 года и впоследствии приговорен к 44 суткам ареста*. Пропаганда травила его как «экстремиста», ему угрожали уголовным делом.

Коллективные действия, даже такие, как молитвы, также были под запретом. Например, когда группа православных солдатских матерей пригласила других матерей прийти 3 марта 2022 года на совместную молитву Богородице у Ее чтимой Минской иконы за рядовым всенощным бдением в минском соборе, молитва была воспринята властями как массовая демонстрация. Собор был оцеплен спецтехникой органов внутренних дел, а войти в него было возможно только после проверки документов на входе и милицейской видеосъемки. На самом бдении присутствовало множество омоновцев в штатском и милиционеров с рациями, постоянно перемещавшихся по церкви. Несмотря на отсутствие лозунгов и плакатов, а также на то, что богослужение не отклонялось от традиционного порядка, четыре прихожанки были задержаны и доставлены в отделение милиции. Два журналиста, супруги Диана Середюк и Евгений Батура, прибывшие для освещения молитвы в СМИ, были задержаны около собора до начала службы и получили 15 суток ареста по факту нахождения у храма. 

С одной стороны, молчание белорусской иерархии и поддержка вторжения со стороны руководства Московской Патриархии, сужение публичного пространства, высокие риски, связанные с выражением антивоенной позиции, ограничили ее выражение со стороны православного народа. В то же время общественная пророссийская и провоенная позиция не встречала препятствий ни со стороны церковных властей, ни со стороны режима, а скорее приветствовалась ими. Такую позицию озвучили те же белорусские священнослужители, которые поддержали режим Лукашенко в 2020 году, — вроде протоиерея Андрея Лемешонка из Елисаветинского монастыря в Минске или архимандрита Саввы (Мажуко) из Никольского монастыря в Гомеле. Последний, к примеру, утверждал: «Русский мир лучше русской войны! Хотя и то, и другое мы делаем по справедливости»²⁶.

Однако, с другой стороны, эти негативные факторы парадоксальным образом служили дополнительным мотивом для артикуляции требований личной христианской совести дистанцироваться от равнодушия, лицемерия и поддержки войны церковным руководством, а также оправдать законные ожидания солидарности и поддержки, которые украинский народ, в том числе украинские православные, возлагал на соседний народ — своих братьев и сестер. Очень часто антивоенная позиция была связана и с критикой провоенных священников, и иерархии Церкви в целом.

Попытки бывшей УПЦ Московского Патриархата дистанцироваться от Москвы нашли свое осуществление в таких формах, как 1) отказ от поминовения в качестве Предстоятеля Патриарха Кирилла, не скрывавшего энтузиазма и поддержки так называемой «военной операции» и восхвалявшего президента России Путина; 2) изменение юрисдикции — около 10% приходов УПЦ по собственному выбору или (в отдельных случаях) под давлением принимали решение перейти в Православную Церковь Украины, к недавним «врагам»; 3) наконец, после 27 мая, Украинская Православная Церковь во всей полноте, до войны хранившая верность Московскому Патриархату, решила на Соборе отделиться от церковного центра в Москве. 

Всех этих возможностей в Беларуси не было, поэтому процесс дистанцирования шел на низовом уровне и был маломасштабным. Во-первых, шок от начала войны, тем более, что это произошло с территории Беларуси, и страх более активного участия белорусской армии в войне вызвали протестные настроения. Многие клирики разместили в своих соцсетях антивоенные заявления и декларации, преимущественно в режиме «только для друзей», и в основном против участия Беларуси в агрессии. Некоторые священнослужители внутри Беларуси имели мужество высказаться открыто — священники Сергий Лепин, Андрей Ноздрин, Георгий Глинский, диакон Дмитрий Дудкин. Несколько священников поставили свои подписи под обращением священнослужителей Русской Православной Церкви с призывом к примирению²⁷. Были хоры, которые отказывались петь многолетие Патриарху Кириллу. Православные верующие из Беларуси инициировали обращение к Патриарху Кириллу с призывом сделать всё возможное, чтобы остановить российскую агрессию: 

«Именно в этом Ваша историческая миссия как Предстоятеля Русской Православной Церкви. Именно за действия и слова в эти дни придется давать ответ на Страшном суде Христовым. Именно сегодня уже совершается этот Страшный суд! Страшный суд, в котором каждый из нас выбирает сам — с какой стороны от Господа мы станем и какой плод ему принесем. Это Страшный суд для всей нашей Церкви, ключевой момент, который определит ее судьбу в будущем»²⁸.

Для многих белорусских православных в начале войны своего рода сборной точкой протеста, которая виделась надежной, была апелляция к Украинской Православной Церкви Московского Патриархата. Репосты высказываний епископов и духовенства этой Церкви, а также официальных заявлений, таких как обращение Синода Украинской Православной Церкви от 28 февраля²⁹ и обращение Блаженнейшего Митрополита Киевского Онуфрия от 24 февраля³⁰, стали средством выражения собственной позиции без риска быть обвиненными в политизации, хотя даже это было не столь безопасно, как может показаться. Например, когда на официальную веб-страницу главного православного собора Беларуси была добавлена антивоенная заставка со ссылками на эти два официальных заявления³¹, последовала немедленная реакция со стороны белорусских спецслужб, пришедших в собор на расследование. Пресс-служба Белорусской Православной Церкви сообщила, что сайт был взломан, а опубликованная информация является «политической» и «не имеет ничего общего с официальной позицией». Позже эти слова были удалены из текста³², а затем был удален и сам релиз.

Маломасштабный массовый протест священников и верующих, мотивированный их христианской совестью и убеждениями, имеет зачастую стихийный, неорганизованный, партизанский, индивидуальный характер. Он включает небольшие сообщества друзей с высоким уровнем взаимного доверия. Очень часто такие дружеские группы строятся не по конфессиональному принципу, могут быть экуменическими или даже не связанными с религией. Такая активность менее заметна в публичной сфере, о ее проявлениях стало известно в основном после задержаний и арестов вовлеченных лиц. В то же время она создает множество самостоятельных «спящих ячеек» и «точек напряженности», которые играют роль поддержки для своих членов и могут стать достоянием общественности, когда откроется очередное окно возможностей.

* Владислав Богомольников в результате провел в пыточных условиях Окрестина 100 суток административного ареста.

Библиография

Пачатак Вялікага посту ў католікаў, у Папяльцовую сераду 22 лютага быў добрай інфармацыйнай нагодай для таго, каб даць слова каталіцкім святарам, якія б нагадалі пра сэнс гэтага вельмі важнага літургічнага перыяду. Аднак гэтага не адбылося. Больш за тое, у выпусках навін на дзяржаўным тэлебачанні пра пачатак Вялікага посту ў католікаў нават не ўзгадалі. Затое перад гэтым шырока асвятлялі пачатак Масленічнага тыдня, які папярэднічае Вялікаму посту ў праваслаўных. Напрыклад, на тэлеканале ОНТ з гэтай нагоды далі слова протаіерэю Сяргею Пашкевічу.

Таксама пра Масленічны тыдзень з удзелам праваслаўнага святара распавядаў тэлеканал СТБ – як раз 22 лютага. У той час як пра Вялікі пост у католікаў – ні слова.

Выступ Мітрапаліта Мінска-Магілёўскага арцыбіскупа Юзафа Станеўскага з нагоды Папяльцовай серады быў паказаны толькі на канале «Беларусь 1», і тое не ў рэйтынгавы час, а ў выпусках навін пра падзею не ўзгадалі. Дарэчы, гэты касцёльны іерарх, які заняў пасаду Мітрапаліта Мінска-Магілёўскага акурат у час палітычнага крызісу, як больш лаяльны да ўладаў за свайго папярэдніка біскуп, – адзіны, каму час ад часу дазваляюць выступаць у дзяржпрэсе.

Каб адсачыць тэндэнцыю ў лічбах і фактах мы ўзялі за прыклад публікацыі галоўнай дзяржаўнай газеты «СБ. Беларусь сегодня». І высветлілі: толькі з пачатку лютага святары БПЦ, у тым ліку Мітрапаліт Веніямін, сталі героямі мінімум пяці матэрыялаў. У той час як каталіцкім святарам ці пратэстанцкім пастарам слова не давалі ўвогуле. Ксяндзоў толькі ўзгадвалі аднойчы за месяц – прычым, з негатыўнай афарбоўкай: праўладны спікер Ігар Марзалюк каментаваў «дэструктыўную дзейнасць ксяндзоў як у 2020 годзе, так і сёння». Дагэтуль, у снежні, прапагандыст Андрэй Мукавозчык зневажаў пробашча закрытага Чырвонага касцёла ксяндза Уладзіслава Завальнюка.

Выданне нават не паведаміла пра пачатак Вялікага посту ў католікаў. Адзіны пазітыўны момант – штомесяц «СБ» перадрукоўвае калонкі мінскага ксяндза Кірыла Бардонава пра асновы веры з «Народнай газеты».

Выступаў прадстаўнікоў пратэстанцкіх канфесій, мусульман і юдэяў за мінулыя месяцы мы ўвогуле не заўважылі. Муфцію Абу-Бекір Шабановічу і равіну Рыгору Абрамовічу апошні раз давалі слова ў лістападзе 2022 года на развітанні з міністрам замежных спраў Уладзімірам Макеем – у рамках пазітыўных выказванняў пра памерлага.

Можна зрабіць выснову, што такая тэндэнцыя звязаная з адкрытым супрацоўніцтвам кіраўніцтва БПЦ з беларускім рэжымам, а таксама выкарыстоўвання прапагандай голасу праваслаўных святароў з мэтай маніпуляцый.

Адзначым, што ў найбуйнейшых недзяржаўных медыя духоўныя асобы – як праваслаўныя, так і католікі, а таксама прадстаўнікі пратэстанцкіх супольнасцяў – аднолькава рэдка з’яўляюцца героямі публікацый. У асноўным яны толькі ўзгадваюцца пры інфармацыйнай нагодзе – у прыватнасці, гэта такія асобы як Мітрапаліт Веніямін, ксендз Уладзіслаў Завальнюк, альбо калі становяцца ахвярамі пераследу – напрыклад, праваслаўныя святары Уладзіслаў Багамольнікаў і Дзяніс Карасцялёў. Нядаўна недзяржаўныя медыі цытавалі ксяндза Вячаслава Барка – з нагоды развітання ў Варшаве з беларускім добраахвотнікам Эдуардам Лобавым. 

Таксама сярод нагодаў – закрыццё Чырвонага касцёла, увод арэнднай платы для парафіі бабруйскага касцёла, скандал са спальваннем абраза падлеткамі ў Мінску.

Аднак варта ўлічваць, што асобы, якія знаходзяцца ў Беларусі, таксама і святары, не могуць даваць каментары недзяржаўным медыя, большасць з якіх прызнаныя «экстрэмісцкімі», з прычыны пераследу.

У той жа час досыць часта недзяржайная прэса спасылаецца на публікаціі «Хрысціянскай візіі» – у асноўным, пра факты рэпрэсій святароў, якія ў той ці іншай ступені падтрымліваюць дэмакратычны рух Беларусі, а таксама пра выпадкі ўдзелу рэлігійных дзеячаў і арганізацый у прапагандзе – з нядаўніх матэрыялаў гэта былі выказванні архіепіскапа Навагрудскага Гурыя (Апалька), святароў і манахінь Свята-Елісавецінскага манастыра ў падтрымку расейскай агрэсіі супраць Украіны.

21 January 2023

On 19 January 2023, the Brest regional court sentenced political prisoner Daria Losik to two years in a penal colony. In December 2021, her husband Ihar Losik was also sentenced to 15 years of imprisonment in a high-security penal colony. Consequently, their young daughter Paulina has been left without parental care.

Daria was detained on 18 October 2022 and spent three months in pre-trial detention in a pre-trial detention centre for an interview about her husband Ihar Losik and Ihar’s first meeting in 22 months with his four-year-old daughter Paulina during Daria’s short visit in the Homieĺ pre-trial detention centre where the political prisoner was after being sentenced for allegedly organizing mass riots and inciting hatred.

The interview was given to the Belsat TV channel in April 2022, after the meeting took place. The meeting of the convicted blogger with his daughter was discussed. The Belarusian authorities’ claims against Daria Losik seem to be due to the fact that the web resources of the Belsat TV channel – a division of the Polish Television (TVP S.A.) – broadcasting in Belarusian and Russian via satellite and on the internet, were recognized an “extremist formation” by the Lukashenka regime in November 2021. Therefore, Daria Losik’s interview with the TV channel was considered by the authorities to constitute “assistance to extremist activity” – a crime under art. 361-4 of the Criminal Code. She was also charged with acknowledging that her husband was a political prisoner and convicted illegally; according to the authorities, Daria Losik expressed “a personal negative assessment of state institutions whose competence includes criminal prosecution and the administration of justice.”

Ihar Losik is a Catholic believer. In August 2021, he sent an anguished letter to Pope Francis, in which he spoke about his 42-day hunger strike, which he felt forced to take in order to draw attention to the “absurd criminal prosecution” against him. To prove his innocence, the activist went not only on a hunger strike; he also attempted suicide as the last resort to get through to justice: “I tried to open my veins because being in prison for 15 years for nothing and not seeing your daughter is worse than death”. Turning to the Pope, Ihar Losik asked not even for himself personally; he wanted to hear from the Pontiff the voice of truth and solidarity, he urged Pope “to stand up for good, for truth, for justice, for hundreds and thousands of Belarusians who have despaired in the same and even worse situations.” It is still unknown whether this message reached Pope Francis because it has not been answered still.

When Ihar Losik was starving two years ago, Orthodox priests from Belarus stood up for him. Rev. Uladziskau Bahamolnikau joined his hunger strike trying to save the political prisoner from death. Rev. Alexander Kukhta submitted a guarantee for Ihar Losik to the Investigative Committee. Both priests were persecuted. In August 2022, Rev. Bahamolnikau was arrested and spent 110 days behind bars serving seven consecutive administrative arrests; he was subjected to torture and inhuman and degrading treatment and is now under house arrest in connection with the criminal case initiated against him. Rev. Kukhta became a refugee in Lithuania.

Daria Losik fought for the life of her husband and for justice to prevail. She remained in the country in order to be closer to her husband and have the opportunity to meet him at least sometimes and to bring their daughter to him. For an innocent interview in defence of her husband, the authorities severely punished her with imprisonment, dooming Paulina, the young daughter of Ihar and Daria, to growing up without parental care.

The Christian Vision Group expresses solidarity with the Losik family and demands to cease their unjust persecution. We consider Ihar and Daria Losik the conscience of the Belarusian people in their uncompromising commitment to the truth, upholding human rights and dignity in the face of dictatorship and the destruction of civil society in Belarus. We also admire their spousal love and devotion to each other.

We appeal to the authorities to at least replace Daria Losik’s criminal penalty with a non-custodial one. Being in Belarus for the last three years, she has proved that she does not intend to leave the country. She did not carry out any violent actions or actions violating public order; she does not pose any danger to the people around her. Being around her daughter is necessary for Paulina’s upbringing and care.

We also appeal to Pope Francis on behalf of the Losik family – Ihar, Daria and Paulina – recalling Ihar’s letter sent to the Holy Father back in August 2021. We ask you to help Daria Losik be released as soon as possible and return to her daughter.

21 января 2023 года

19 января 2023 года Брестский областной суд вынес приговор политзаключенной Дарье Лосик, назначив ей два года лишения свободы в колонии общего режима. В декабре 2021 года ее супруг Игорь Лосик также был приговорен к тюремному заключению сроком на пятнадцать лет в колонии усиленного режима. В результате, их малолетняя дочь Паулина осталась без попечения родителей.

Дарья была задержана еще 18 октября 2022 года и до суда провела три месяца под стражей в следственном изоляторе за интервью о своем супруге Игоре Лосике и о его первой за 22 месяца встрече со своей четырехлетней дочерью Паулиной во время краткосрочного свидания в гомельском СИЗО, где политзаключенный находился после вынесения приговора, по которому он был осужден за якобы организацию массовых беспорядков и разжигание вражды. 

Указанное интервью было дано телеканалу «Белсат» в апреле 2022 года, после того, как состоялось свидание. Оно было посвящено встрече осужденного блогера с дочерью. Претензии у властей к Дарье Лосик появились из-за того, что интернет-ресурсы телеканала «Белсат», транслирующего по спутниковой связи и в Интернете передачи на белорусском и русском языке и являющегося структурной частью Польского телевидения (TVP S.A.), в ноябре 2021 года были признаны режимом Лукашенко «экстремистским формированием». Соответственно, сам факт интервью Дарьи Лосик указанному телеканалу власти посчитали «содействием экстремистской деятельности» – преступлением, состав которого предусмотрен ст. 361-4 Уголовного кодекса. Кроме того, ей вменяли слова о том, что ее супруг Игорь Лосик является политическим заключенным и осужден незаконно, чем, по мнению властей, она выражала “личную негативную оценку государственным органам, к компетенции которых отнесено осуществление уголовного преследования и отправление правосудия”.

Игорь Лосик является католическим верующим. В августе 2021 года он обратился с отчаянным посланием к Папе Римскому Франциску, в котором рассказал о своей 42-хдневной голодовке, которую был вынужден объявить, чтобы привлечь внимание к “абсурдному уголовному преследованию” против него. Для доказательства своей невиновности активист пошел не только на голодовку, он даже пытался прибегнуть в самоубийству как последнему способу достучаться до правосудия: “Я пытался вскрыть себе вены, потому что 15 лет сидеть в тюрьме ни за что и не видеть своей дочери — это хуже смерти”. Обращаясь к Папе, Игорь просил даже не за себя лично, но хотел услышать от Понтифика голос правды и солидарности, призывая его “вступиться за добро, за правду, за справедливость, за сотни и тысячи белорусов, которые отчаялись в таком же положении, как и я, а многие даже хуже”. До сих пор неизвестно, дошло ли это послание до Папы Франциска, ведь ответа на него не последовало. 

Когда два года назад Игорь голодал, за него вступились православные священники из Беларуси. Отец Владислав Богомольников начал голодовку вместе с ним, пытаясь спасти полизаключенного от смерти. Отец Александр Кухта, подал в Следственный комитет заявление о поручительстве за Игоря Лосика. Оба священника подверглись преследованиям. В августе 2022 года Владислав Богомольников был арестован и провел 110 дней за решеткой, отбывая семь административных арестов подряд, подвергаясь пыткам и бесчеловечному и унижающему достоинство обращению и сейчас находится под подпиской о невыезде в связи с возбужденным против него уголовным делом. Александр Кухта стал беженцем в Литве.

Дарья Лосик боролась за жизнь своего супруга и за то, чтобы справедливость восторжествовала. Она не уезжала из страны, чтобы быть ближе к супругу и иметь возможность хоть иногда встречаться с ним на свиданиях, приводить к нему дочь. За невинное интервью в защиту мужа власть жестко покарала ее, выбрав меру наказания, связанную с тюремным заключением, обрекая малолетнюю дочь Игоря и Дарьи Паулину на взросление без попечения родителей.

Группа “Христианская визия” высказывает солидарность с семьей Лосиков и требует прекратить их несправедливое преследование. Мы считаем Игоря и Дарью Лосиков совестью белорусского народа в своем бескомпромиссном следовании правде, отстаивании прав человека и собственного достоинства перед лицом диктатуры и уничтожения гражданского общества в Беларуси. Мы также восхищаемся любовью и преданностью супругов друг другу.

Мы обращаемся к властям как минимум заменить меру уголовного наказания в отношении Дарьи Лосик на не связанное с лишением свободы. Дарья Лосик, находясь в Беларуси последние три года, продемонстрировала, что не намерена покидать территорию страны. Она не осуществляла никаких насильственных действий или действий, нарушающих общественный порядок, никакой опасности для окружающих ее людей она не представляет. Ее присутствие необходимо для воспитания и заботы о ее малолетней дочери Паулине.

Мы также обращаемся к Папе Франциску от семьи Лосиков – Игоря, Дарьи и Паулины, напоминая о письме, которое Святом Отцу еще в августе 2021 года направил Игорь. Просим посодействовать скорейшему освобождению Дарьи Лосик и возвращению ее к дочери.

           "И сказал им: для того ли приносится свеча чтобы поставить ее под сосуд или под кровать? Не для того ли, чтобы поставить ее на подсвечнике". (Мк. 4, 34)

Вот дуешь на лампаду — не задуть.
Всё дёргается маленькое пламя.
Чертями скачут тени. По чуть-чуть
Грустнеют лики на иконах храма.

Вот третий год у нас абсурд и плач.
Страну терраформируют в могильник.
Глумится над священником палач
И прячет, прячет под кровать светильник.

Имя автора не публикуем ради соображений безопасности.

Перед этим он на протяжении 100 дней находился на Окрестина, отбывая семь арестов подряд по административным статьям.

Сегодня он был освобожден под подписку о невыезде.

Суразмоўцы абмеркавалі і адыёзныя выказванні тых святароў у царкве, што аблашчаны дзяржавай.