Однако все они были адресованы структурами, общинами и движениями Католической церкви. На празднике не было замечено ни Уполномоченного по делам религий и национальностей Александра Румака, ни каких-либо других представителей государственных властей, не зачитывалось поздравлений от их имени.

Праздничные мероприятия по случаю 80-летия Кондрусевича были анонсированы официальными ресурсами РКЦ за несколько дней до их проведения, но до сих пор не появилось ни одного опубликованного поздравления от имени властей. Хотя иерарх сыграл огромную роль в восстановлении структур Католической церкви в Беларуси, будучи долгие годы Митрополитом Минско-Могилевским.

10 лет назад, когда Кондрусевич отмечал 70-летие, все было по-другому — тогда святую Мессу по случаю юбилея транслировали даже на главном телеканале «Беларусь 1».

Также иной была ситуация, когда Почетному Патриаршему Экзарху всея Беларуси Филарету в 2015 году исполнилось 80 лет. Тогда с юбилеем Владыку поздравил лично Александр Лукашенко, а в госСМИ вышла масса материалов, посвященных иерарху.

Однако об архиепископе Кондрусевиче государственные ресурсы вообще ничего не пишут уже пять лет. Последние материалы с упоминанием почетного католического иерарха датируются 3 января 2021 года — тогда госмедиа сообщали о том, что «глава белорусских католиков уходит в отставку». С тех пор — полное молчание.

Очевидно, что персона Тадеуша Кондрусевича и его деятельность остаются под запретом в официальном информационном поле из-за личной обиды Лукашенко. Напомним, в 2020 году, после того, как архиепископ выступил заявлениями относительно жестокого подавления протестов в Беларуси, власти не пускали иерарха в страну и дали разрешение на его возвращение в Беларусь только после вмешательства Ватикана.

Гэта першы традыцыйны фэст у санктуарыі Маці Божай Фацімскай у Шуміліне без свайго пробашча, які з 8 траўня трывае за кратамі. Вядома, што святара Анджэя Юхневіча катавалі, а зараз пагражаюць фэйкавым абвінавачаннем у педафіліі.

Разам з Юхневічам быў затрыманы вікарый парафіі айцец Павел Лемех. Пасля «содняў» святар выйшаў на волю, пазней вымушана з’ехаў з Беларусі.

Для парафіі айца Юхневіча вызначаны часовы адміністратар — святар, які замяшчае пробашча, калі той не можа ажыццяўляць свае заданні. Зазвычай адміністратар выконвае свае задачы да моманту вырашэння сітуацыі пробашча. У шумілінскім санктуарыі часовым адміністратарам з’яўляецца ксёндз Яўгеній Шымановіч.

Працэс над журналістамі, экспертамі, філосафамі і актывістамі праходзіў завочна, бо ўсе 20 абвінавачаных зараз знаходзяцца па-за межамі Беларусі. Пётр Рудкоўскі перабраўся ў Польшчу, дзе працягвае займацца аналітычнай дзейнасцю. Супрацоўнічае ён і з «Хрысціянскай візіяй» – спецыяльна для нас ён напісаў артыкул «Царква, дзяржава і правы чалавека».

У гэтым інтэрв’ю ён расказаў, як Касцёл адаптуецца да новых палітычных і сацыяльных выклікаў у Беларусі, разважаў аб сітуацыі з Чырвоным касцёлам, а таксама падзяліўся сваімі асабістымі перажываннямі.

«Нават не думаў, што мяне могуць пераследваць з-за аналітычнай, экспертнай дзейнасці»

— Што вы адчувалі, калі даведаліся, што cупраць вас завялі крымінальную справу?

— Нічога асаблівага, бо ўсё пачалося яшчэ восеню 2020 года. Але прыгадваю, што у тыя часы нават не думаў, што мяне могуць пераследваць з-за аналітычнай, экспертнай дзейнасці. На той момант я думаў, што гэта можа здарыцца па прычыне майго сяброўства з галоўным складам Каардынайцыйнай рады. Але такі «подых» рэпрэсій адчуваўся ўжо тады.

У снежні пачаліся званкі са Следчага камітэта. На мяжы 2020 і 2021 гадоў я з’ехаў з Беларусі.

— Пасля гэтага вы больш не прыязджалі на радзіму?

— На пачатку 2021 года я пачаў усведамляць, што знаходжуся ў высокай групе рызыкі. Здарылася так, што вясной памёр мой тата. Тады яшчэ былі ваганні, я думаў аб тым, каб прыехаць на пахаванне, але мае сваякі дапамаглі вырашыцца, каб не рабіць гэтага. Кола сваякоў і блізкіх мае розныя адценні ацэнкі гэтай сітуацыі, але супяражыванне і салідарнасць застаецца. 

Пра тое, што вядзецца спецыяльная вытворчасць супраць мяне я даведаўся ў чэрвені 2021 года. Таму навіна, якую абвесцілі беларускія СМІ ў студзені 2024 года пра крымінальную справу, фігурантамі якой сталі я і 19 іншых аналітыкаў, не была для мяне нечаканай. К гэтаму часу я прызвычаіўся жыць у статусе аб’екта зацікаўленасці беларускага рэжыму. Аднак, мне ўсё роўна непрыемна – быццам канчаткова перакрэслена магчымасць вяртання ў Беларусь. 

Дарэчы, гэта сітуацыя стала нагодай для ўсведамлення, наколькі драматычная сітуацыя ў Беларусі. Узмоцніліся боль і хваляванне за тых, хто знаходзіцца ў краіне. 

«Для некаторых гэта сітуацыя стымулюе паглыбленне сувязі з Богам»

—  Як рэпрэсіі ўплываюць на рэлігійнасць людзей?

—  Не маю дакладных дадзеных, але па маіх назіраннях рэакцыі розныя. 

Для некаторых гэта сітуацыя стымулюе паглыбленне сувязі з Богам. Узнікае ўсведамленне, што шмат кепскага адбываецца, але толькі Бог, які з’яўляецца Госпадам і Гаспадаром свету, мае сілу дапамагчы нам пераадолець гэтае зло. 

Іншыя людзі адчуваюць апраўднае ці апраўданае расчараванне ў рэлігійных структурах.

Такім чынам, на фоне нарастаючых рэпрэсій можна была пачуць розныя сігналы, але не вядома наколькі сур’ёзна змянілая вера людзей. З часам гэта сітуацыя можа стаць аб’ектам для даследванняў.

— Ці ёсць у сацыяльным вучэнні Касцёла рэкамендаваная форма дзяржаўнага кіравання?

— Пачынаючы ад II Ватыканскага сабора такой формай з’яўляецца дэмакратыя. Пра гэта Касцёл кажа апошнія 70 гадоў. 

Мне прыгадалася вучэнне старажытна-грэцкага філосафа Платона. Ён не з’яўляецца маім улюбёным сацыяльным тэарэтыкам, бо прапанова, якую ён стварыў наконт таго, як павінна выглядаць сацыяльнае грамадскае жыццё, з’яўляецца ўтапійнай і мае сур’ёзныя засцярогі этычнага характару. Тым не менш, ён паказаў механізмы, з дапамогай якіх дэмакратыя абавязкова пераўтвараецца ў таталітарным рэжым. Але, на маю думку, тут больш правільна сказаць, што «не абавязкова», але «можа» пераўтварацца.

«У любой таталітарнай сістэме Касцёлу ці Царкве прыходзіцца шукаць аптымальную форму функцыянавання»

— Як змяніўся беларускі Касцёл за апошнія чатыры гады?

— Умоўна кажучы, ад чэрвеня 2020 да чэрвеня 2021, Касцёл на розных узроўнях, ад вернікаў да епіскапату, вызначаўся выразнасцю ў ацэнцы грамадска-палітычнай сітуацыі і этычнага аспекту працэсаў, якія адбываліся тады. 

Першым выразным сімптомам адкрытага агучвання стала пропаведзь арцыбіскупа Тадэвуша Кандрусевіча напачатку ліпеня 2020 года, калі ён выказаўся, што ў Беларусі павіны быць праведзенны сумленныя свабодныя і справядлівыя выбары. Калі б гэта адбывалася ў дэмакратычнай дзяржаве, нічога тут асаблівага не сказана было, бо само па сабе зразумела, што выбары павінны быць свабодныя, справядлівыя і сумленныя, але, зразумела, што ў катэксце аўтарытарнай дзяржавы гэты лозунг можна было пачуць толькі ад прыхільнікаў пераменаў. Тое, што іерарх такога ўзроўня выказаўся падобным чыным, сведчыла аб змене ранейшай тактыцы. Каталіцкі Касцёл на працягу апошніх 25 гадоў быў узорам асцярожнасці і дыпламатычнасці ў дачыненні да дзяржавы, у якой хутка сфармаваўся аўтарытарны рэжым. Зразумела, што новы падыход прывёў да непрыемных наступстваў. Але да паловы 2021 года можна было назіраць выразнае каментаванне этычных праблемаў у грамадска-палітычным жыцці з боку Касцёла. 

У другой палове 2021 года, хваля жорсткіх рэпрэсіў у дачынені да грамадства закранула і Касцёл. Пасля гэтага, за выключэннем пачатка вайны ва Украіне, мова каталіцкага Касцёла становіцца ўсё больш асцярожнай і прыцішанай. 

— Ці павінен Касцёл ісці на саступкі і абслугоўваць інтэрэсы таталітарных рэжымаў, калі ад гэтага супрацоўніцтва залежыць яго функцыянаванне? 

— Адна справа – ісці на супрацоўніцтва, але іншая справа – абраць нейкую формулу выжывання ва ўмовах таталітарызму.  Гэта два варыянты падыходу да праблемы, але на практыцы яны могуць выглядаць падобна, таму тыя, хто назірае звонку, могуць трактаваць сітуацыю па-рознаму. 

У любой таталітарнай сістэме Касцёлу ці Царкве прыходзіцца шукаць аптымальную форму функцыянавання. Гэта таксама можа быць і канфрантацыя. Для прыкладу, у камуністычным Кітаі ў свой час Касцёл заняў даволі прынцыповую пазіцыю, але гэта займела пэўныя наступствы. Пачатковыя структуры Касцёла хаваліся ў падполлі, а пад пад пратэктаратам камуністычных уладаў была створана афіцыйная, даволі згодлівая каталіцкая рэлігійная структура. Доўгі час ў камуністычным Кітаі Касцёл быў падзелены на две часткі. 

Таму гэта непазбежная сітуацыя, што каталіцкі Касцёл вымушаны прымаць складаныя рашэні, якія ў пэўнай ступені захоўваюць нейтральную пазіцыю ў стасунку да рэжыму, нават пры тым, што дзейнасць гэтага рэжыму выклікае этычныя пытанні. У практыцы здаралася па-рознаму, але часцей было так, што каталіцкі Касцёл аддаваў перавагу кампраміснай формуле свайго суіснавання.

Даволі скаладанае пытанне, якія тут могуць быць межы: да якой ступені можна пайсці на кампраміс і колькі часу можна захоўваць маўчанне перад відавочнымі парушэннямі правоў чалавека. Кожная сітуацыя патрабуе асобнага разгляду.

«Трэба было зрабіць балюча»

— Як вы лічыце, чаму ахвярай пераследу стаў менавіта касцёл святых Сымона і Алены?

— Рэжыму трэба было прадаманстраваць каталіцкаму Касцёлу, што актыўнасць у грамадска-палітычным полі будзе мець сур’езныя наступствы. У такім выпадку не важна, што будзе зроблена. Галоўная задача – каб гэта было адчувальна. Выклікі на допыты, адключэнне электрычнасці – гэта ўжо недастатковыя меры для рэжыму, які абраў шлях інтэнсіфікацыі рэпрэсіяў. Трэба было зрабіць балюча. 

Паралізаванне дзейнасці парафіі святых Сымона і Алены, фактычнае адабранне касцёла, ціск на розных святароў і вернікаў – гэта ўсё стварае адчуванне пагрозы ад «дамоклавага мяча», які быццам вісіць над касцёлам, і, у выпадку якіх больш адважных дзеянняў з боку католікаў, можа абрынуцца. 

Чырвоны касцёл быў абраны з увагі на яго сімвалічнае значэнне для каталіцкай супольнасці, з увагі на тое, што гэта быў традыцыйны асяродак каталіцкага культурнага жыцця. Гэта месца інтэграцыі каталіцкай інтэлегенцыі зрэшты і ў цэлым – асяродак культурнага жыцця ў Беларусі. Таксама прыцягнула асабліва адважная пазіцыя Чырвонага касцёла падчас пратэстаў.

«Магчыма, вядзецца закулісная праца, якая не бачная для вернікаў»

— Ці павінен беларускі Касцёл афіцыйна агучваць факты затрымання святароў?

— Варта падкрэліць, што сітуацыя ў Беларусі для пасляваеннай Еўропы гэта нечуваны прыклад жорсткасці аўтарытарызму. Розныя, умоўна кажучы, акадэмічныя індэксы свабоды, паказваюць, што нават у камуністычнай Польшчы ў часы ваеннага становішча 1981-1983 гадоў моц рэпрэсій была менш, чым у сучаснай Беларусі. У кантэксце такіх жорскіх дзеянняў з боку рэжыма, нават асцярожны заклік да малітваў за зняволеных сведчыць аб тым, што Касцёл не маўчыць.

Да гэтага трэба ўлічваць, што, магчыма, вядзецца закулісная праца, якая не бачная для вернікаў. Сёння, калі ёсць нейкі шанец дапамагчы палітзняволеным, то гэта можна рабіць толькі шляхам непублічнай дыпламатыі. Ці вядзецца такая праца? Спадзяюся, што ў будучыні мы пра гэта даведаемся.

«У свеце зведаеце ўціск, але будзьце адважнымі: Я перамог свет» (Ян 16:33). Гэта не інструкцыя, але гэта крыніца сілы, духоўны арыенцір для Касцёла ў Беларусі і ўвогуле для ўсіх веруючых хрысціян. 

Аннотация: во время массовых протестов в Беларуси до и после президентских выборов в августе 2020 года несколько высокопоставленных религиозных представителей страны публично заняли критическую позицию по отношению к политическому подавлению протеста – событие, которое было неожиданным для религиозных общин в режиме автократии. С тех пор религиозное инакомыслие и публичная деятельность верующих стали важным элементом оппозиционного движения, а руководство церквей во многом выполнило требование политического руководства воздерживаться от политических заявлений. В этом эссе отражена общественная позиция церкви, включая использование медиа-платформ в то время. Я рассматриваю «медиацию» (mediation) как категорию для анализа использования «медиа» церковью, так и в смысле «медиатора» как посредника. Тем не менее, мой анализ демонстрирует массовую фрагментацию внутри церквей и снижение способности выступать в качестве последовательных посредников.

До недавнего времени религиозные общины/конфессии в Беларуси в основном неохотно участвовали в политических протестах. В 2020 году, однако, ситуация изменилась. Во время массовых протестов до и после президентских выборов в августе несколько высокопоставленных религиозных представителей в стране публично заняли критическую позицию – событие, которое примечательно для автократического режима, гарантирующего свободу вероисповедания на условиях политического невмешательства или лояльности¹. В этом эссе обсуждается использование церковью медиа-платформ в то время. Я рассматриваю «медиацию» не только в отношении использования средств массовой информации церковью, но и в смысле «медиатора» как посредника, что я буду обсуждать в дальнейшем. Прежде чем сделать это, необходимо сделать примечание о религиозном составе Беларуси.

Беларусь наименее религиозна по сравнению с другими постсоветскими странами (Pew 2018). Хотя большинство населения, около 70-75%, идентифицируют себя с Белорусской православной церковью, повседневная религиозность довольно низка, и замечается такого культурного значения или политического лоббирования, сравнимого с Россией или Украиной. Римско-католическая церковь с примерно 12-15% является второй по величине общиной и особенно на западе Беларуси является также важным общественным актором, но без претензий на национальную идентичность, как, например, позиционирует себя Греко-католическая церковь в Украине. Протестантские общины и представители других религий представляют собой небольшие меньшинства, хотя протестантские церкви весьма заметны благодаря своей общественной деятельности.

В преддверии выборов 2020 года католики призывали религиозных членов избирательных комиссий воздержаться от поддержки возможных фальсификаций на выборах под лозунгом «Католик не фальсифицирует». В свою очередь, православный диакон подхватил инициативу с лозунгом «Православные против подлога, унижения личности и притеснений», которая получила широкое распространение. В условиях репрессий, направленных на оппозиционных кандидатов в президенты перед выборами, православные, католические и протестантские религиозные деятели в своих проповедях и в социальных сетях открыто критиковали насилие. Более того, верующие/группы использовали социальные сети, такие как Facebook и Telegram, для распространения своей информации, деятельности и взаимной поддержки.

Когда после выборов и очевидных фальсификаций на выборах мирные массовые протесты были жестоко подавлены по всей стране, христианский протест продемонстрировал новую и уникальную динамику для постсоветского пространства. Хотя и Патриарх Московский Кирилл, и Митрополит Минский Павел сразу же протокольно поздравили Лукашенко с победой на выборах (Elsner 2020a), вскоре после этого митрополит Павел встретился с жертвами насилия со стороны силовиков в больнице и лично пришел на экуменическую молитву о мире поговорить с верующими о положении протестующих и заключенных. Католический архиепископ Минска Тадеуш Кондрусевич высказал четкую критику действий власть имущих, в том числе в личной беседе с министром внутренних дел в августе 2020 года в Минске (Арцыбіскуп Кандрусевіч сустрэўся 2020). Католические, православные и протестантские верующие с 13 августа организовали регулярную экуменическую публичную молитву за мир и ненасилие, а многочисленные священники и пасторы выступили с критикой государственного насилия. Солидарность верующих с политзаключенными и жертвами насилия со стороны силовиков выражалась в публичных молитвах, открытых письмах руководству церкви, а также в материальной поддержке.

Позже, в августе 2020 года, два церковных лидера – католический архиепископ Кондрусевич и православный митрополит Павел – были вынуждены покинуть Беларусь. Митрополит Павел был отозван Московской Патриархией, а архиепископ Кондрусевич столкнулся с запретом на въезд на белорусской границе, когда возвращался из зарубежной поездки. Несколько священников, публично выразивших солидарность с протестом, были допрошены, а некоторые ненадолго арестованы (Мониторинг 2021). Александр Лукашенко несколько раз угрожал церквям, если они не прекратят свои критические публичные заявления: наиболее ярко 22 августа 2020 г. во время массового собрания (‘Лукашенко: церкви, костелы — не для политики’ 2020 г.) и 27 ноября 2020 г. (Мониторинг 2021). Эта резкая реакция Лукашенко свидетельствует о растущей обеспокоенности по поводу возможного влияния церквей на общественное мнение. Хотя православное учение для него мало актуально, Лукашенко тем не менее рассчитывает на лояльную и стабилизирующую социальную роль православной церкви (в частности).

Растущее единство и доверие среди верующих, как католиков, так и православных, сопровождаемое активным и творческим использованием социальных сетей, изменило динамику протеста, сделав более заметной религиозную критику, а также открытую нелояльность репрессивному государству. Уже накануне выборов в социальных сетях стали вирусными протесты священников (‘Православные против фальсификаций’ 2020). В первые дни всенародного протеста против фальсификации выборов публикации проповедей епископа Гродненского Артемия, архиепископа Тадеуша Кондрусевича и епископа Юрия Кособуцкого придали верующим силу в их солидарности с протестующими. Православные священники Александр Кухта и диакон Дмитрий Павлюкевич уже имели огромную аудиторию на YouTube («Батюшка ответит»)² и Instagram («Богословие»)³ и использовали эти каналы, чтобы привлечь внимание к фальсификации выборов и последующим репрессиям. Совместные действия, такие как петиции, открытые письма и новостные рассылки, использовали популярность социальных сетей, особенно Telegram, для распространения информации. Соответственно, в интернете также возникли новые структуры массового взаимодействия, наиболее заметной из которых стала рабочая группа «Христианская визия» Координационного совета. Однако возникла негативная реакция на более широкую видимость церкви в социальных сетях. Большинство задокументированных арестов, допросов и запретов на служение священников и верующих произошло из-за их публичных заявлений в социальных сетях (Мониторинг 2021).

Можно ли интерпретировать позицию и деятельность церквей в условиях политического кризиса как систематическое участие или это скорее спорадический активизм, с которым можно легко бороться? Оглядываясь назад на общественное сопротивление католической и протестантской церквей против политической и социальной несправедливости в регионе, становится ясно, что оно основано на социально-этической богословской традиции. В восточноевропейском контексте ситуация в Польше в 1980-е годы или участие Украинской греко-католической церкви и протестантских церквей во время Майдана в Украине можно рассматривать как примеры регулярного общественного несогласия и мобилизации. В Беларуси католическая и протестантская церкви до сих пор вели себя довольно осторожно, поскольку они особенно уязвимы из-за своей позиции, определяемой авторитарным режимом как иностранные или нетрадиционные религии.

Однако в православии отсутствует богословская социально-этическая традиция, которая позволяла бы оценивать социальную справедливость и структурное насилие на богословской основе, что это особенно актуально в постсоветских странах (Elsner 2020b). После распада Советского Союза православию пришлось быстро найти богословский и прагматический способ взаимодействия с формирующимся гражданским обществом. Во многих странах, таких как Россия, Украина, Грузия, Молдова и Беларусь, различные факторы привели к новому альянсу с политическими элитами, поскольку Православная Церковь продемонстрировала высокую степень лояльности режимам и готовность подавлять внутрицерковные протестные движения.

В свете сложившейся ситуации прямая однозначная поддержка беларусского протеста со стороны Московского Патриархата была бы неожиданной и нехарактерной, тем более что любые возникающие протестные настроения среди российских или украинских верующих в последние годы подавлялись. Тем не менее, молчание Москвы относительно открытых репрессий против православных верующих резко контрастирует с ее громкими заявлениями в защиту якобы преследуемых христиан в западных демократиях⁴. Как показывают данные недавнего опроса (Результаты 2021), именно эти двойные стандарты предполагаемого «нейтралитета» приводят к фрагментации и потере доверия внутри церкви.

Подводя итог, можно сказать, что современные тенденции таковы. Во-первых, продолжающееся привлечение рядовых верующих со стороны некоторых священников и даже епископов. Очевидно, что гражданская идентичность в определенных обстоятельствах может преобладать над идентификацией с церковным руководством. В какой-то степени их поддержка протеста проистекает из требований общества соблюдения основных прав, которые пересекаются с христианскими ценностями. Во-вторых, участие приходов и верующих также может быть спровоцировано отсутствием поддержки со стороны церковных лидеров. Например, принимая во внимание приверженность Папы Франциска вопросам справедливости, публичная поддержка Католической церкви со стороны Ватикана была бы уместной и ожидаемой. В открытом письме Светланы Тихановской Папе Римскому она просит его выразить четкую критику государственного насилия, ссылаясь на его последнюю социальную энциклику «Fratelli Tutti – О братстве и социальной дружбе» (Тихановская 2020). Особое сомнение вызывает последующее молчание Рима и двойственное отношение дипломатов Ватикана в Минске.

В-третьих, новым является активное и публично заметное участие верующих всех конфессий в функционировании такого демократического социального форума, как Координационный совет, без институционального благословения церковного руководства или руководящего представительства духовенства. Рабочая группа «Христиансая визия» объединяет верующих разных конфессий и вместе с другими социальными группами делится своим видением будущего страны. Это делается – пока – без каких-либо претензий на интерпретативный суверенитет, особую формирующую идентичность или моральную роль церквей. Вместо этого основное внимание уделяется фундаментальным этическим требованиям ненасилия, справедливости, свободы и правды, без политических лозунгов.

В августе 2020 года политолог Артем Шрайбман предложил использовать религиозные общины в Беларуси в качестве посредников в конфликте между властью и обществом (Шрайбман 2020). Смогут ли религии, особенно две основные конфессии, выполнить такую роль? Учитывая развитие событий, описанное выше, это маловероятно. Анализ показывает фрагментацию и сниженную способность действовать в качестве последовательных посредников. Сам Лукашенко выразил глубокое недоверие к церквям и необходимость ужесточения контроля ввиду продолжающихся протестов, что еще раз подчеркивает его инструментальный подход к религиям в целом.

Для самих церквей принять на себя большую политическую ответственность в качестве посредников означало бы в определенной степени отказаться от своей солидарности с гражданским обществом, которой они только что достигли. Участие в процессах формирования общественного мнения на равных условиях – вместо того, чтобы снова выступать в качестве нейтрального авторитета в социальных процессах – представляет собой огромную возможность чтобы разработать последовательную и контекстуальную богословскую социальную этику, расширить сферу полномочий всех верующих, независимо от положения в иерархической структуре, и способствовать межрелигиозному сотрудничеству. Таким образом, церкви в Беларуси, вероятно, не станут фигурами, способными изменить политическую ситуацию в Беларуси, но они могут изменить роль церквей в постсоветских странах.

Список литературы

‘Арцыбіскуп Кандрусевіч сустрэўся’ (2020) з міністрам унутраных спраў Юрыем Караевым, 28 августа, https://catholic.by/3/news/belarus/12054-mvd (09.02.2021).

Elsner, Regina (2020a) ‘Religion and Civil Disobedience: The Orthodox Church and Political Protests in Belarus’, BYU LAW: International Center for Law and Religion Studies, 24 August, https://talkabout.iclrs.org/2020/08/24/religion-and-civil-disobedience-the-orthodox-church-and-political-protests-in-belarus/ (10.01.2021).

Elsner, Regina (2020b) ‘20 Jahre nach der Veröffentlichung der “Sozialkonzeption” der Rus sischen Orthodoxen Kirche. Bleibende Leerstelle zwischen Moral und Politik’, Jahrbuch für Christliche Sozialwissenschaften, Bd. 61/2020, 213–234, https://www.uni-muenster.de/Ejournals/index.php/jcsw/article/view/2982 (10.01.2021).

‘Лукашенко: церкви, костелы — не для политики’ (2020), 22 августа, https://belarus2020.churchby.info/lukashenko-cerkvi-kostely-ned-lya-politiki/ (09.02.2021).

Мониторинг (2021) преследований по основаниям, связанным с религией, во время политического кризиса в Беларуси, https://belarus2020.churchby.info/monitoring-presledovanij-po-cerkovnoj-linii-vo-vremya-protestov-v-belarusi/ (10.02.2021).

‘Православные против фальсификаций (2020), унижения личности, давления на личность’ 8 августа, https://belarus2020.churchby.info/pravoslavnye-protiv-falsifikacij-unizheniyalichnosti-davleniya-na-lichnost/ (09.02.2021).

Pew Research Centre (2018) ‘How religious is your country? Survey conducted 2015–2017’, 5 December, https://www.pewresearch.org/interactives/how-religious-is-your-country/ (10.01.2021).

Результаты (2021) “Народного опроса” по исследованию религиозного сообщества Беларуси и протестах. Часть 2. Разочарованные православные и независимое церковное сообщество https://belarus2020.churchby.info/rezultaty-narodnogo-oprosa-po-issledovaniyu-religioznogo-soobshhestva-belarusi-i-protestax-chast-2-razocharovannye-pravoslavnye/ (09.02.2021).

Шрайбман, Артем (2020) ‘Какой диалог может спасти страну?’, Tut.by, 24 августа, https://news.tut.by/economics/697754.html?c (10.01.2021). [Статью можно найти по новой ссылке https://gazetaby.info/post/shrajbman-kakoj-dialog-mozhet-spasti-stranu/168205/amp/ — Христианская визия]

Shramko, Alexander (2020) ‘Religious Affairs: Period of Unfulfilled Hopes and Expecta tions’, in Pankovsky, Anatoly; Kostyugova, Valeria (eds.) Belarusian Yearbook 2020, Lohvinaŭ: Vilnius, 163–170, https://nmnby.eu/yearbook/2020/en/page17.html (10.01.2021).

Тихановская, Светлана (2020) ‘Текст письма Светланы Тихановской Святому Отцу Франциску’ 04.12.2020, https://belarus2020.churchby.info/sviatlana-tsikhanouskayas-letter-to-the-holy-father-francis/ (10.01.2021).

Vasilevich, Natallia (2018) ‘The Religious Sphere in Belarus: Stability and Controllability’, in Pankovsky, Anatoly; Kostyugova, Valeria (eds.) Belarusian Yearbook 2018, Lohvinaŭ: Vilnius, 133–140, https://nmnby.eu/yearbook/2018/en/page17.html (10.01.2021).

Прычына шпіталізацыі іерарха не паведамляецца.

Арцыбіскуп Станеўскі прасіў усіх вернікаў маліцца за арцыбіскупа Кандрусевіча.

Текст выступления 31 мая 2023 г. в Европарламенте, Брюссель. Слушания «Жизнь и вера в условиях давления: голоса политзаключенных и преследуемые белорусские христианские общины».

Наталья Гаркович — историк, теолог, член рабочей группы «Христианская визия»

С 2020 года мы наблюдали разные проявления мирного протеста против лжи и насилия на всех уровнях христианских организаций и общин, прежде всего – от простых верующих. Расскажу о некоторых примерах.

У католиков еще до выборов 2020 г. в соцсетях была запущена кампания “католик не фальсифицирует”.

Подобная кампания прошла у православных. За это многие из участников онлайн-флэшмоба подверглись давлению либо репрессиям внутри конфессии или от силовиков.

После первых дней насилия и пыток арестованных во время протестов стали выпускать из изолятора по ул. Окрестина в г. Минске. Там волонтерили все – в т. ч. священники и пасторы, верующие разных конфессий и атеисты. Инициатива такой деятельности была на низовом уровне. Церковные иерархи, к счастью, не противодействовали ей.

13 августа 2020 года христиане разных конфессий собрались возле городской ратуши для молитвы о мире, справедливости и прекращении брутального насилия. Это также была “инициатива снизу”. Эта молитва собрала достаточно большое количество человек. После нее мы прошли маршем с Библиями и иконами по центру Минска, вдоль здания КГБ. Я даже читала в микрофон 90-й псалом напротив тюрьмы по ул. Володарского в центре города.

21 августа 2020 года в Минске прошла “цепь покаяния”, инициированная евангельским верующим Змитером Дашкевичем, который теперь, в очередной раз, является политзаключенным. Акция собрала огромное количество и верующих, и неверующих, неравнодушных людей по всему Минску.

Осенью 2020 прошли молитвенные акции солидарности с католическим архиепископом Тадеушем Кондрусевичем, которому режим Лукашенко запретил въезд в страну. Это случилось после высказываний архиепископа о том, что протестующие желают знать правду и против совершаемого государством насилия. На сегодняшний день такие акции солидарности в Беларуси уже невозможны.

7 декабря 2020 года общине полноевангельской церкви “Новая жизнь” госчиновники предписали покинуть занимаемое ими здание, угрожая принудительным выселением. Община проводила молитвы против фальсификаций выборов, насилия, за политзаключенных с самого августа 2020 года. Им впоследствии запретили молиться на даже на улице под угрозой арестов. Четверо из этой общины были арестованы в феврале 2023 года.

С какой реальностью мы столкнулись дальше? Несколько примеров.

В 2021 году евангельские верующие организовывали серию видео с христианами разных конфессий: что они сегодня хотят сказать беларусам как христиане. Эта деятельность была разгромлена сотрудниками КГБ путем запугивания и арестов. Ролики на Ютубе сейчас недоступны.

3 Марта 2022 года около 100 матерей молодых солдат ВС Беларуси посетили вечернее богослужение в Минском православном соборе с целью помолиться о прекращении войны в Украине, которую начала там Россия. ОМОН и обычные милиционеры их там уже ждали, требовали перед входом в церковь документы, снимали на камеру. Четверых задержали не несколько часов. Двое журналистов, присутствовавших там, были арестованы на более, чем 10 суток.

Режим настолько боится людей, что ограничил и взял под контроль трансляцию католических богослужений, на некоторый период трансляции были запрещены.

Постепенно поле мирного христианского протеста и даже молитвы о мире, против насилия, а также проявления солидарности с политзаключенными сужалось все больше. Сейчас такое пространство в публичной сфере окончательно схлопнулось. Сфера солидарности, протеста, взаимопомощи и даже публичная молитва в этих интенциях стали невозможны. Это все ушло в глубокое подполье.

Сегодня, в эпоху медиа, когда что-то отсутствует в медиаполе, это его не существует. Беларусь становится “невидимой”, создается впечатление, что там ничего не происходит, что “всё уже успокоилось” в этой Беларуси. Однако это далеко не так.

Специфика подполья такова, что связи между разными очагами сопротивления нет. Есть ощущение, что нас мало, что ничего не происходит. Однако эти очаги не угасают. Мы узнаём о многих христианских активистах только после их задержания.

Например, в начале этого года был арестован священника, у которого спецслужбы нашли на теле татуировку с историческим гербом “Погоня” и публично об этом заявили. За исторический флаг и герб режим репрессирует еще сильней.

Рейды милиции обрушились на православных верующих Гомеля в январе 2023 года. На прошлой неделе режим Лукашенко в Витебской области арестовал двух католических и одного греко-католического священников.

28 мая 2023 г. в Витебске очередному административному аресту подвергся евангельский пастор Александр Зарецкий за бело-красный белый флаг на аватарке в соцсети. И если это новости о регионах, то что можно сказать о Минске?..

Я, участвуя в деятельности ХВ, знаю, насколько люди имеют разветвленные горизонтальные социальные связи даже при таких жестких репрессиях, как сегодня.

Некоторые наши попытки организовать посещение священников разных конфессий политзаключенных увенчались успехом в разное время. Но даже об этом мы едва ли можем говорить.

Даже проявления солидарности в виде писем, передач христианам-политзаключенным, оплата адвокатов для них, поддержка родственников — все это держится в тайне. К сожалению то, о чем мы знаем и в чем участвуем, мы не можем афишировать. Мы также не можем публично заявлять о спектре помощи, который мы оказываем преследуемым верующим. Потому что очаги солидарности и взаимопомощи будут вскоре подавлены, люди посажены в тюрьму. И тонкая ниточка связи и взаимопомощи оборвется. Это всё я воспринимаю как проявления мирного христианского протеста.

Мы не можем ни отчитываться о подобных акциях ,ни публично о них заявлять. Хотя в современном мире это необходимо, для того, чтоб присутствовать в медиапространстве.

И последнее. В настоящее время режим Лукашенко в Беларуси через церковные структуры контролирует либо пытается контролировать, репрессирует и оказывает давление на все группы верующих разных конфессий.

Спасибо за внимание.

Аннотация. Статья, с одной стороны, посвящена церковно-государственным отношениям в Беларуси после гражданского переворота в 2020 году и далее — после начала российско-украинской войны в феврале 2022 года; с другой стороны, она исследует общественно-политическую позицию Православной Церкви в Беларуси по таким вопросам, как границы легального насилия, защита достоинства и прав человека, честных выборов, верховенства закона, солидарности, справедливости. Она документирует нарушения прав человека и анализирует разрыв между иерархией и низовыми христианами — как мирянами, так и клириками — по линии основных принципов организации общества, политической системы и политического сообщества. Наконец, она указывает на демократический и экуменический потенциал массового маломасштабного протеста священнослужителей и верующих, мотивированного их христианской совестью и убеждениями, которые могут стать достоянием общественности, когда откроется следующее окно возможностей.

Ключевые слова: белорусское православие, гражданское общество, права человека, церковно-государственные отношения в Беларуси, антивоенные протесты.

1. Бело-красно-белый 2020

Гражданские волнения в Беларуси в 2020 году, связанные с президентскими выборами и последующим насилием и репрессиями против общенародного демократического движения, поставили гражданское общество перед политическими вопросами, имеющими большое нравственное значение: пределы легального насилия, защита человеческого достоинства и прав, честные выборы, верховенство закона, солидарность, справедливость. Политические разногласия между режимом и его сторонниками, с одной стороны, и демократическим движением, с другой стороны, не были связаны с конфликтующими идеологиями, партиями, геополитическими взглядами, экономическими программами или конкретными личностями, а были сосредоточены на основных принципах организации общества, политической системы и политического сообщества.

Многие христиане были вовлечены в этот процесс во время избирательной кампании как граждане, не выпячивая свою христианскую идентичность и не связывая свою деятельность в политике напрямую со своими религиозными убеждениями. Ни рядовые христиане, ни лидеры христианского общественного мнения, ни церковные официальные лица не имели опыта выработки дискурса публичного богословия в каких бы то ни было вопросах, за исключением, как представляется, противоабортной, традиционно-семейной и патриотической повестки¹. Особенно это касалось православных христиан, которые едва ли могли рассчитывать на слабые формулировки официальных церковных документов как источник вдохновения для такого богословия и должны были кустарным путем разработать свой собственный богословский подход, более благосклонный к правам человека, демократии, верховенству закона, иногда даже противоречащий действующим официальным документам и положениям.

Последнее стало особенно актуальным в контексте мирных акций протеста, развернувшихся вследствие фальсифицированных выборов, с жестоким полицейским насилием и пытками. Заявления, сделанные в первые дни протестов официальными церковными властями, не удовлетворили православных участников демократического движения, так как они либо были направлены на поддержку режима — к примеру, поздравление Митрополита Минского Павла (Пономарёва) Лукашенко с победой и переизбранием на пост Президента от 10 августа², или были слабы и недостаточно артикулировали легитимность требований протестующих касательно честных выборов, прекращения насилия и ответственности режима за насилие — таким было Обращение Синода Белорусской Православной Церкви от 15 августа³ (Синод Белорусской Православной Церкви 2020). 

Единственным православным иерархом, который выступил с публичным обличением лжи и насилия, был архиепископ Гродненский Артемий (Кищенко). Он неоднократно высказывался: в своем послании от 14 августа 2020 года⁴, в проповеди от 16 августа 2020 года⁵, широко распространившихся среди православных христиан с демократическими убеждениями, для которых авторитет архиепископа Артемия был важным ориентиром в формировании собственных взглядов. Также благодаря позиции Архиепископа, православные священники в Гродно могли без опасности для своего внутрицерковного статуса открыто выражать свои взгляды в социальных сетях.

Отсутствие выразительного православного ответа на политический кризис побудило православных христиан вновь актуализировать и подчеркнуть свое участие в общедемократическом движении не только в качестве граждан, но и в качестве православных, а также сохранить репутацию православия в обществе, особенно на фоне общественной вовлеченности в демократическое движение римо-католиков и протестантов. Так, например, параллельно с мирянской католической кампанией «Католик не фальсифицирует», запущенной за два месяца до дня выборов, два молодых православных клирика, диакон Дмитрий Павлюкевич из Гродно и священник Александр Кухта из Минска, опубликовали 8 августа в своих соцсетях баннер с надписью: «Православные против фальсификаций, унижения личности, давления на личность»⁶, который распространился в социальных сетях среди православных в режиме спонтанного флешмоба. 

Одной из самых заметных акций православных христиан стала ежедневная молитва за Беларусь возле православного и католического соборов в Минске, организованная глубоко верующими православными женщинами и впервые проведенная 13 августа 2020 года⁷. Инициаторам удалось не только собрать многочисленную межконфессиональную группу для молитвы и крестного хода с иконами, Библиями и плакатами против насилия, но и привлечь к этой молитве официальных лиц от Православной Церкви, хотя те в первый день относились к акции враждебно⁸. 14 августа 2020 года Митрополит Павел впервые призвал Лукашенко «сделать всё возможное, чтобы остановить насилие»⁹, лично присоединился к молитве с женщинами и участвовал в публичном обмене мнениями с ними на лестнице собора, во время чего извинился за то, что оскорбил кого-то своим поспешным поздравлением в адрес Лукашенко 10 августа.

Давление народа и священнослужителей на иерархов поначалу оказалось действенной мерой, заставляющей их делать заявления, которые больше соответствовали ожиданиям людей. Однако уже через две недели режим начал восстанавливать утраченную власть, и первыми, кого он «пацифицировал», стали церкви. 22 августа Лукашенко заявил о начале репрессий против клира и иерархии церквей: «Меня удивляет позиция наших конфессий. Дорогие мои священнослужители, остепенитесь и займитесь своим делом. В храмы люди должны приходить молиться! Церкви, костелы — не для политики. Туда люди душой должны приходить, как это было всегда. Не идите на поводу у отщепенцев. Вам будет стыдно и позорно за то, какую вы, некоторые, позицию занимаете сейчас. И государство с безразличием на это смотреть не будет»¹⁰. В случае Православной Церкви эта угроза была реализована уже через несколько дней: 26 августа Митрополит Павел, Предстоятель Белорусской Православной Церкви, был снят с должности Священным Синодом Русской Православной Церкви «согласно поданному прошению».

В июне 2021 года Священным Синодом Русской Православной Церкви по запросу Синода Белорусской Церкви был отстранен от должности еще один не боящийся высказываться белорусский православный иерарх — архиепископ Гродненский Артемий, который не только поддерживал клириков своей епархии в их деятельности за справедливость и мир, но также публично выступал против несправедливости, насилия и политической инструментализации Церкви.

Уже 18 сентября 2020 года впервые произошло задержание православного священника — им оказался о. Владимир Дробышевский из Гомеля. Впоследствии он получил сначала десять, а потом еще пятнадцать суток ареста за «нарушение установленного порядка проведения собрания, митинга, уличного шествия, демонстрации, пикетирования или иного массового мероприятия»¹¹. Дробышевский, клирик Гомельской епархии Белорусской Православной Церкви, стал известен своим выходом на одиночный пикет в священнической одежде с самодельным плакатом с надписью: «Остановите насилие!» 14 августа 2020 года.

Несмотря на репрессии против гражданского общества в целом и независимого церковного движения в частности, импульс белорусской революции придал последнему сильную динамику. У православных никогда не было сильных религиозных НГО, за исключением пролайф-организаций¹², но уже была вовлеченность в разнообразные и часто пересекающиеся неформальные сети и пространства общения и сотрудничества, такие как священнические, семинарские, молитвенные чаты, хоры, молодежные братства, чаепития после Литургии и т.д., теперь же эти сети и группы обрели политическое значение.

Через эти группы информация об аресте или обыске на квартире священника могла молниеносно распространяться и становиться достоянием гласности, в рамках этих практически неорганизованных групп могли устраиваться акции прямого действия, такие как написание петиций или открытых писем священноначалию¹³, записи общих видеовыступлений, акции солидарности с преследуемыми священниками или православными политзаключенными. Одно из таких видео — «Православные христиане Беларуси за мир, свободу и справедливость, против насилия и беззакония»¹⁴, опубликованное в октябре 2020 года, стало вирусным.

Написание петиций, видеосъемка требует от активистов выработки богословских аргументов по спорным вопросам, вложения вопросов, которые затрагивают совесть, и нравственных интуиций в понятия, которые будут совместно формулироваться и разделяться; а также развития коммуникативной стратегии, чтобы делиться этими идеями и убеждениями с другими православными, с иерархией и обществом в целом, чтобы объяснить социальное применение собственной веры развернуто и привлекательно, но и не слишком политизированно, оставаясь в рамках христианского этоса. Такого рода взаимодействия стимулируют создание самостоятельного мирянского сообщества и способствуют повышению богословской компетентности и общественной осведомленности о православии, а также содействуют видимости мирян, в том числе женщин, как представителей их церковных общин.

Очень часто эти взаимодействия также происходят в качестве альтернативы и даже вопреки иерархии. В целом иерархия испытала катастрофическое падение авторитета с 2020 года: сохранение лояльности репрессивному режиму, оправдание насилия со стороны органов внутренних дел, отказ возвысить голос в поддержку преследуемых священников и даже наказания священников за их общественную деятельность, если те находятся на демократических позициях, а в противном случае — поощрения и награждения тех, кто активно поддерживает режим¹⁵.

Направленность руководства Православной Церкви на сохранение иерархической дисциплины, стабилизируемой и поддерживаемой вертикальным давлением, монополизирующей право представлять Церковь и публично выступать от ее имени, уже не находит понимания среди духовенства и мирян. Белорусская революция, запустившая процесс рефлексии о важности демократических процедур в государстве и необходимости гражданского общества как противовеса институтам власти, также повлияла на аналогичную рефлексию о церковных структурах и лидерстве. Отсутствие какой-либо обратной связи между иерархией и народом, оставляющее последний без каких-либо легальных механизмов выражения собственных надежд и разочарований, усиливает отчуждение между ними.

Давление и сужение пространства для самовыражения церковных профессионалов и активистов, дисциплина, вступающая в конфликт с совестью, а также репрессии приводят к «утечке мозгов» из официальных церковных структур в самостоятельное церковное сообщество, для которого они могут стать точками сборки.

Доверие было подорвано и высоким уровнем лицемерия со стороны первых лиц Церкви, примером чему стало смещение с поста правящего архиерея честного белорусского православного иерарха — архиепископа Гродненского Артемия в июне 2021 года под заведомо ложным предлогом: якобы «по состоянию здоровья»¹⁶.

Однако после начала репрессий многие из таких сетей стали «тайными» и «подпольными» — администрирование Telegram-чатов или оставление комментариев на политические темы зачастую рассматриваются как «экстремистская деятельность». Например, православный священник Владислав Богомольников, преподаватель Минской духовной академии, с 31 августа 2022 года отбывал четвертый подряд административный арест за репост в Telegram; протоиерей Сергий Лепин получил официальное предупреждение от прокуратуры за свой пост в Facebook в ноябре 2020 года; в октябре 2021 года иконописец Константин Прусов из Гомеля был арестован за репост в чате с YouTube¹⁷.

Православные верующие Беларуси также активно участвовали в различной экуменической деятельности, сотрудничестве и кампаниях. В результате социально-политического кризиса отношение православных к другим христианам существенно изменились, открыв горизонты за пределами типичного православного эксклюзивизма. Молчание православных иерархов и их неспособность осмысленно и пророчески реагировать на кризис подтолкнули православных к тому, чтобы прислушиваться также к голосам католических иерархов и протестантских пасторов, находивших слова поддержки, утешения и правды, так необходимые людям, пережившим пытки, аресты, увольнения, унижения. Православные научились выражать солидарность с другими гонимыми христианами: в качестве одного из таких примеров можно назвать кампанию «Православные солидарны с митрополитом Тадеушем Кондрусевичем» — римо-католическим лидером, которому власти отказали в возвращении в Беларусь 31 августа 2020 года¹⁸.

2. Желто-синий 2022: солидарность с Украиной как новый импульс

Когда 24 февраля 2022 года вспыхнула российская агрессия против Украины, активное церковное сообщество внутри Беларуси оказалось в условиях, когда все публичные выражения позиции, кроме лояльности режиму, подверглись тотальной зачистке. Даже те православные пророческие голоса, которые в 2020 году обличали насилие и несправедливость в стране, казалось, замолчали. Архиепископу Артемию понадобилось почти полгода, чтобы открыто заявить в одном из интервью от августа 2022 года о солидарности с украинским народом, страдающим от российской агрессии, которую он квалифицировал как «нехристианскую» и охарактеризовал позицию руководства РПЦ относительно войны как «не от Духа Святого»¹⁹.

Что до всех остальных православных иерархов, то они предсказуемо воздерживались от каких бы то ни было заявлений с осуждением российской агрессии — более того, иногда даже подвергали прещениям тех своих клириков, которые делали подобные заявления. Митрополит Вениамин, новый Предстоятель БПЦ, который часто рассуждал о единстве русского, украинского и белорусского народов вплоть до сравнения этого единства с единством Святой Троицы²⁰, принял очень скромное обращение «в связи с ситуацией в Украине»²¹. Он сравнил войну с «семейным конфликтом» между «братскими народами», призвал «помнить о единой купели Крещения, нашем общем духовном наследии, наших святых» и, конечно же, помолиться. Даже епископы украинского происхождения, служащие в южных епархиях, граничащих с Украиной (Брестская, Туровская и Гомельская епархии) не нашли слов, чтобы осудить войну.

Это можно объяснить отсутствием самостоятельности белорусских православных епископов как по отношению к церковному центру в Москве, так и по отношению к белорусскому режиму. Опасно выражать солидарность с Украиной, пока руководство РПЦ и Патриарх Кирилл в частности занимают лояльную путинскому режиму позицию в части оправдания военной агрессии, а белорусский режим участвует в этой агрессии, отдавая под ее нужды территорию, инфраструктуру и усилия пропаганды. Опыт 2020 года показал, что любой епископ, заявления которого выходят за рамки дискурса Московской Патриархии или политики белорусского режима, сталкивается с угрозой давления и санкций против него даже при наличии народной поддержки, а также оказывается без поддержки собратьев-архиереев. Единственным обстоятельством, которое бы открыло окно возможностей для такого шага, было бы изменение официальной политики или турбулентность, затрагивающая хотя бы одну из заинтересованных сторон — либо в Москве, либо в Беларуси.

Такое отсутствие солидарности вызывало недоумение у украинских православных, особенно из епархий на севере Украины, граничащих с Беларусью, откуда Украина интенсивно обстреливалась и атаковалась российскими войсками. Ламентации и воззвания клириков Украинской Православной Церкви из Ровенской²² и Сарненской²³ епархий с призывами к Белорусский Православной Церкви возвысить свой голос и встать на защиту многострадального украинского народа остались без ответа. Белорусское духовенство и деятельные миряне в этих условиях оказались в затруднительном положении. Во-первых, открытое выражение сочувствия украинскому народу вызвало серьезные риски. Пока власти обеспечивали вторжение, а государственная пропаганда активно вырабатывала антиукраинскую повестку, демократическое движение выступило против войны, и, таким образом, антивоенная позиция стала в белорусской публичной сфере четким маркером нелояльности и протеста. Поэтому даже малейшее публичное осуждение войны было рискованно и могло закончиться репрессиями со стороны государственных и церковных властей²⁴. За стояние с цветами возле вокзала во время стихийной антивоенной демонстрации 28 февраля священник Михаил Маруго из Минска был задержан и получил 13 суток ареста, в течение которых подвергался пыткам.

В самих церквях не было предусмотрено пространство для какого бы то ни было выражения солидарности с Украиной, даже в богослужебной жизни. Официальные публичные молитвы, предписанные Москвой, формально будучи молитвами «о восстановлении мира», были насыщены пророссийской политической повесткой, перекладывая ответственность за войну с России на «иноплеменные языки», «на Святую Русь ополчающиеся»²⁵. В то же время альтернативные молитвы были запрещены. Многие священники в разных епархиях пытались изменить текст молитвы или тяготели к использованию более нейтральной официальной молитвы за мир в Украине, использовавшейся с 2014 года, но и церковные, и государственные структуры принимали меры для пресечения такой практики. Например, архиепископ Гродненский Антоний, молодой архиерей, вступивший на кафедру после насильственного смещения архиепископа Артемия, дошел до того, что запретил своему духовенству молиться за Украину любым другим способом, кроме официальной молитвы. Также имеются сообщения об идеологических работниках и сотрудниках спецслужб, присутствовавших на богослужениях, чтобы проверить, какая молитва используется, поминается ли имя Патриарха Кирилла и что проповедуется в храмах. За социальными сетями, так же как за молитвами и проповедями, следили идеологические ведомства, спецслужбы и провластные активисты. К примеру, одна из таких активисток донесла в органы внутренних дел на священника Андрея Ноздрина из Гродно, и с ним была проведена «профилактическая беседа о соблюдении законодательства и недопущении совершения экстремистских правонарушений и преступлений». А в мае 2022 года его уволили со всех должностей в Гродненской епархии: настоятеля прихода святителя Спиридона Тримифунтского в г. Гродно, руководителя епархиального миссионерского отдела и главы комиссии по вопросам физкультуры и спорта.

Социальная работа с целью помощи украинским беженцам вне официальных рамок — к примеру, поддержка беженцев, насильственно депортированных в Россию с оккупированных территорий и пытавшихся переселиться далее в Европу через Беларусь, также преследовалась. Православный священник Владислав Богомольников, который по собственной инициативе собирал деньги для украинских беженцев, был обвинен в оказании финансовой помощи Вооруженным Силам Украины, брутально задержан на своей квартире 31 августа 2022 года и впоследствии приговорен к 44 суткам ареста*. Пропаганда травила его как «экстремиста», ему угрожали уголовным делом.

Коллективные действия, даже такие, как молитвы, также были под запретом. Например, когда группа православных солдатских матерей пригласила других матерей прийти 3 марта 2022 года на совместную молитву Богородице у Ее чтимой Минской иконы за рядовым всенощным бдением в минском соборе, молитва была воспринята властями как массовая демонстрация. Собор был оцеплен спецтехникой органов внутренних дел, а войти в него было возможно только после проверки документов на входе и милицейской видеосъемки. На самом бдении присутствовало множество омоновцев в штатском и милиционеров с рациями, постоянно перемещавшихся по церкви. Несмотря на отсутствие лозунгов и плакатов, а также на то, что богослужение не отклонялось от традиционного порядка, четыре прихожанки были задержаны и доставлены в отделение милиции. Два журналиста, супруги Диана Середюк и Евгений Батура, прибывшие для освещения молитвы в СМИ, были задержаны около собора до начала службы и получили 15 суток ареста по факту нахождения у храма. 

С одной стороны, молчание белорусской иерархии и поддержка вторжения со стороны руководства Московской Патриархии, сужение публичного пространства, высокие риски, связанные с выражением антивоенной позиции, ограничили ее выражение со стороны православного народа. В то же время общественная пророссийская и провоенная позиция не встречала препятствий ни со стороны церковных властей, ни со стороны режима, а скорее приветствовалась ими. Такую позицию озвучили те же белорусские священнослужители, которые поддержали режим Лукашенко в 2020 году, — вроде протоиерея Андрея Лемешонка из Елисаветинского монастыря в Минске или архимандрита Саввы (Мажуко) из Никольского монастыря в Гомеле. Последний, к примеру, утверждал: «Русский мир лучше русской войны! Хотя и то, и другое мы делаем по справедливости»²⁶.

Однако, с другой стороны, эти негативные факторы парадоксальным образом служили дополнительным мотивом для артикуляции требований личной христианской совести дистанцироваться от равнодушия, лицемерия и поддержки войны церковным руководством, а также оправдать законные ожидания солидарности и поддержки, которые украинский народ, в том числе украинские православные, возлагал на соседний народ — своих братьев и сестер. Очень часто антивоенная позиция была связана и с критикой провоенных священников, и иерархии Церкви в целом.

Попытки бывшей УПЦ Московского Патриархата дистанцироваться от Москвы нашли свое осуществление в таких формах, как 1) отказ от поминовения в качестве Предстоятеля Патриарха Кирилла, не скрывавшего энтузиазма и поддержки так называемой «военной операции» и восхвалявшего президента России Путина; 2) изменение юрисдикции — около 10% приходов УПЦ по собственному выбору или (в отдельных случаях) под давлением принимали решение перейти в Православную Церковь Украины, к недавним «врагам»; 3) наконец, после 27 мая, Украинская Православная Церковь во всей полноте, до войны хранившая верность Московскому Патриархату, решила на Соборе отделиться от церковного центра в Москве. 

Всех этих возможностей в Беларуси не было, поэтому процесс дистанцирования шел на низовом уровне и был маломасштабным. Во-первых, шок от начала войны, тем более, что это произошло с территории Беларуси, и страх более активного участия белорусской армии в войне вызвали протестные настроения. Многие клирики разместили в своих соцсетях антивоенные заявления и декларации, преимущественно в режиме «только для друзей», и в основном против участия Беларуси в агрессии. Некоторые священнослужители внутри Беларуси имели мужество высказаться открыто — священники Сергий Лепин, Андрей Ноздрин, Георгий Глинский, диакон Дмитрий Дудкин. Несколько священников поставили свои подписи под обращением священнослужителей Русской Православной Церкви с призывом к примирению²⁷. Были хоры, которые отказывались петь многолетие Патриарху Кириллу. Православные верующие из Беларуси инициировали обращение к Патриарху Кириллу с призывом сделать всё возможное, чтобы остановить российскую агрессию: 

«Именно в этом Ваша историческая миссия как Предстоятеля Русской Православной Церкви. Именно за действия и слова в эти дни придется давать ответ на Страшном суде Христовым. Именно сегодня уже совершается этот Страшный суд! Страшный суд, в котором каждый из нас выбирает сам — с какой стороны от Господа мы станем и какой плод ему принесем. Это Страшный суд для всей нашей Церкви, ключевой момент, который определит ее судьбу в будущем»²⁸.

Для многих белорусских православных в начале войны своего рода сборной точкой протеста, которая виделась надежной, была апелляция к Украинской Православной Церкви Московского Патриархата. Репосты высказываний епископов и духовенства этой Церкви, а также официальных заявлений, таких как обращение Синода Украинской Православной Церкви от 28 февраля²⁹ и обращение Блаженнейшего Митрополита Киевского Онуфрия от 24 февраля³⁰, стали средством выражения собственной позиции без риска быть обвиненными в политизации, хотя даже это было не столь безопасно, как может показаться. Например, когда на официальную веб-страницу главного православного собора Беларуси была добавлена антивоенная заставка со ссылками на эти два официальных заявления³¹, последовала немедленная реакция со стороны белорусских спецслужб, пришедших в собор на расследование. Пресс-служба Белорусской Православной Церкви сообщила, что сайт был взломан, а опубликованная информация является «политической» и «не имеет ничего общего с официальной позицией». Позже эти слова были удалены из текста³², а затем был удален и сам релиз.

Маломасштабный массовый протест священников и верующих, мотивированный их христианской совестью и убеждениями, имеет зачастую стихийный, неорганизованный, партизанский, индивидуальный характер. Он включает небольшие сообщества друзей с высоким уровнем взаимного доверия. Очень часто такие дружеские группы строятся не по конфессиональному принципу, могут быть экуменическими или даже не связанными с религией. Такая активность менее заметна в публичной сфере, о ее проявлениях стало известно в основном после задержаний и арестов вовлеченных лиц. В то же время она создает множество самостоятельных «спящих ячеек» и «точек напряженности», которые играют роль поддержки для своих членов и могут стать достоянием общественности, когда откроется очередное окно возможностей.

* Владислав Богомольников в результате провел в пыточных условиях Окрестина 100 суток административного ареста.

Библиография

Отмечается, что режим использует отмены трансляций богослужений как способ давления на религиозное сообщество, а сама Римско-католическая церковь перестает чувствовать себя свободно в медиа-пространстве и занимается самоцензурой.

Традиционно государственное радио вело трансляцию святой Мессы каждое воскресенье, а госТВ, как правило, — праздничных служб на Рождество и Пасху. Проведение трансляций важно для пожилых людей и тех, кто по причине болезни не может прийти в храм. Однако после протестов 2020 года трансляции богослужений из костелов стали периодически отменять то разово, то на длительный период. Истинной причины никто публично не называл. Верующие убеждены, что это месть властей католикам за высказывания против насилия и фальсификаций на выборах.

В частности, в августе 2020 года государственное радио прекращало трансляцию из минского кафедрального костела. Только через 8 месяцев, в апреле 2021-го, трансляцию возобновили. От имени беларусских католиков в дело тогда вмешался епископ Казимир Великоселец, который написал письмо Белтелерадиокомпании и минским властям.

По мнению одного из верующих, это проявление тенденции: сначала режим «зажимает» католиков и затем в чем-то ослабляет давление, и таким образом выставляет себя благодетелем.

Условия для нынешних трансляций по госТВ обговариваются заранее, полагают верующие. Одним из условий является то, кто проводит службу и говорит проповедь. Ими не должны быть архиепископ эмерит Тадеуш Кондрусевич и епископ Юрий Кособуцкий, которые открыто высказывались об общественно-политическом кризисе в Беларуси. Во время последней трансляции на Пасху святую Мессу отправлял архиепископ Иосиф Станевский.

????«Власти нам с барского плеча иногда дают трансляцию Мессы с торжеств. Судя по тому, что во время богослужения говорит наш руководитель, кажется, что обговариваются условия, что там должно прозвучать. Он благодарит, перечисляет имена, фамилии всех, кого только можно упомянуть», — считает один из собеседников.

Постоянную трансляцию в интернете из минского кафедрального костела раньше проводил портал Catholic.by на своем канале. Но прямо перед Пасхой трансляцию неожиданно отменили, как сообщалось, «по независимым от редакции причинам». На Youtube-канал официального портала Католической церкви в Беларуси трансляция так и не вернулась. Сейчас стрим ведется на недавно созданном канале кафедрального костела.

По мнению одного из верующих, запрет трансляции на канале Catholic.by мог быть связан с утечками информации, которые произошли во время предыдущих стримов из кафедрального костела. Речь идет о награждении провластного бизнесмена Александра Зайцева орденом Святого Григория Великого и о речи архиепископа Станевского, в которой он критиковал священников.

Как полагают собеседники издания, в целом отмены трансляций богослужений — это один из видов политического давления в рамках «филигранной игры» режима.

????«С общественной сферой государство действует топорно — посадили, вызвали на допросы, завели уголовное дело. С Костелом они делают другим образом: что-то произошло — они отключают трансляцию. Это уровень сигналов. Власти посылают Католической церкви сигнал, Костел пытается с ними разговаривать. Они намекают. Это мастерство политического балансирования», — рассуждает один из верующих.

По его мнению, трансляции — лишь вершина айсберга: многое происходит неочевидно:

????«Это очень похоже на то, как было в советские времена, когда читаешь воспоминания священников. Все они в подобном ключе рассказывают: что очень редко простой разговор, чаще намеки. Костел имеет суперспособность понимать эти намеки».

@christianvision

Акрамя тэалагічных развагаў, іерархі звярталі ўвагу на сучасныя грамадска-палітычныя катаклізмы. Біскупы не казалі наўпрост пра беларускія праблемы, аднак многія іх думкі відавочна адносяцца да лакальнага кантэксту. Нунцый Ёзіч у сваім лісце задае рытарычнае пытанне: “Колькі зняволеных усё яшчэ не могуць вярнуцца дадому і сустрэцца са сваімі блізкімі”? Віцебскі біскуп Буткевіч заклікаў “перастаць пагражаць і адмовіцца ад насілля і гвалту”. Гродзенскі біскуп Кашкевіч таксама казаў пра неабходнасць адмовіцца ад нянавісці і абуджэнні жадання бачыць у іншым чалавеку брата, а не ворага “якога трэба перамагчы“.

Арцыбіскуп Кандрусевіч традыцыйна падрыхтаваў найбольш грунтоўны ліст. Іерарх звяртае ўвагу, што ад роспачы і безвыходнасці “людзі замыкаюцца ў сабе” і ў выніку ўпадаюць у “безвыходнасць і адчай”. Мітрапаліт эмерыт працытаваў вядомае выказванне “мы не выбіраем часу, у які нам выпала жыць, але выбіраем спосаб таго, як жыць у ім” і заклікаў “ні ў якім выпадку не ісці на кампраміс за злом, але жыць у праўдзе”. Акрамя іншага арцыбіскуп заклікаў да “нацыянальнага духоўнага ўваскрашэння”.

Арцыбіскуп Станеўскі напрыканцы Пасхальнай Вігіліі ўжо традыцыйна дзякаваў “дзяржаўным уладам”. Сёлета акрамя Лукашэнкі, ён выразіў падзяку таксама і Наталлі Качанавай.

@christianvision