Чиновники и большинство религиозных лидеров, с которыми связался Forum 18, отказываются обсуждать, как продвигается процесс обязательной перерегистрации более 3 500 зарегистрированных религиозных общин, который должен быть завершен к 5 июля 2025 года. Религиозное управление мусульман, зарегистрированное как религиозное объединение, подлежит ликвидации, так как оно не соответствует новым правовым требованиям. Многие религиозные общины в сельской местности также не смогут соответствовать новым условиям. До настоящего времени чиновники перерегистрировали только одну религиозную организацию. Все зарегистрированные общины, которые не пройдут перерегистрацию к установленному сроку, будут ликвидированы через суд.

Спустя пять месяцев после начала годового срока, предусмотренного для перерегистрации более 3 500 зарегистрированных религиозных общин Беларуси, этот процесс сопровождается беспокойством и секретностью. Любая община, не подавшая заявку на перерегистрацию к установленному сроку, будет ликвидирована через суд. На данный момент известно, что чиновники предоставили перерегистрацию только одной организации –Белорусской Православной Церкви Московского Патриархата как республиканскому религиозному объединению.

Вопреки международным обязательствам Беларуси в области прав человека, любое осуществление свободы вероисповедания или убеждений в стране без разрешения государства считается незаконным. Физическим лицам и общинам может грозить наказание. Статья 193-1 Уголовного кодекса предусматривает ответственность за «организацию или участие в деятельности незарегистрированной политической партии, фонда, общественной или религиозной организации» в виде штрафа или лишения свободы сроком до двух лет (см. ниже).

Обязательная перерегистрация была введена новым репрессивным Законом о религии, подписанным 30 декабря 2023 года и вступившим в силу 5 июля 2024 года (см. ниже).

20 февраля 2024 года три специальных докладчика ООН осудили созданную новым Законом о религии «атмосферу запугивания религиозных лидеров, общин или деятельности, которые государство считает нежелательными». Они вновь отметили, что положения закона нарушают обязательства государства по Международному пакту о гражданских и политических правах (см. ниже).

В своем ежегодном докладе для Совета по правам человека ООН о ситуации с правами человека в Беларуси, опубликованном 9 мая, тогдашний Специальный докладчик Анаис Марен отметила, что режим значительно сократил свободу ассоциаций в последние годы, особенно после спорных президентских выборов 2020 года. «Чистка была направлена на правозащитные организации в 2021 году, на независимые профсоюзы в 2022 году и политические партии в 2023 году, и продолжается в 2024 году в отношении религиозных организаций» (см. ниже).

Чиновники Управления уполномоченного по делам религий и национальностей в Минске, которое курирует перерегистрацию региональных и национальных религиозных организаций, а также местные администрации, занимающиеся перерегистрацией локальных религиозных общин, отказались предоставить Форуму 18 какую-либо информацию о ходе процесса (см. ниже).

«На данный момент перерегистрация религиозных организаций проходит в соответствии с законом в установленные сроки и в дружелюбной атмосфере», — заявила Татьяна Шевчик, руководительница отдела по идеологии и делам религий Минского городского исполнительного комитета. Она отказалась уточнить, сколько религиозных организаций уже получили перерегистрацию и сколько заявок находятся в процессе рассмотрения (см. ниже).

Многие лидеры религиозных общин осторожно обсуждают процесс перерегистрации и отказываются говорить о трудностях из-за страха репрессий (см. ниже).

Немногие представители религиозных общин, готовые дать комментарии Forum 18, включая представителя католической церкви, главу Союза баптистов и мусульманского лидера, отметили, что перерегистрация является обычной процедурой, которая не должна вызывать опасений (см. ниже).

Новый Закон о религии требует, чтобы религиозное обучение детей и взрослых, распространение веры и публикация религиозной литературы не противоречили «идеологии белорусского государства». Эта идеология нигде не объясняется (см. ниже).

Один из протестантских пасторов пожаловался, что для прохождения перерегистрации «религиям придется поддерживать государственную идеологию». Он также отметил: «Это означает, что они должны будут ставить государство выше Бога. Когда мы подаем заявки на перерегистрацию, это выглядит как поддержка правительства. Если я подпишу, мне придется согласиться. Или придется лгать правительству» (см. ниже).

Согласно новому Закону о религии, национальные религиозные объединения теперь должны включать 15 религиозных общин, действующих во всех семи регионах Беларуси. Религиозное управление мусульман в Беларуси, которое в настоящее время является зарегистрированным религиозным объединением, должно быть ликвидировано, так как не соответствует новым правовым требованиям, сообщил Форуму 18 один из членов, попросивший не раскрывать его имя из-за страха перед репрессиями (см. ниже).

Остаются опасения по поводу религиозных общин в малых населенных пунктах, которые больше не смогут подавать заявки на перерегистрацию, так как новый закон требует, чтобы в общине было как минимум 20 местных жителей старше 18 лет (см. ниже).

Один из пасторов, попросивший не разглашать его имя, выразил Форуму 18 свои опасения еще до начала процесса перерегистрации, отметив, что многие малые религиозные общины в деревнях будут вынуждены закрыться. «Наш опыт регистрации в прошлом показывает, что центральные и местные власти оказывают давление на учредителей, чтобы они не подписывали заявление», — рассказал он. «Когда люди живут в маленьком городке или деревне, где есть только одно место работы, например, государственное хозяйство, чиновники могут угрожать увольнением, если человек не согласен» (см. ниже).

Новый репрессивный Закон о свободе совести вводит обязательную перерегистрацию

Избранный несвободно Александр Лукашенко подписал репрессивный новый Закон о религии 30 декабря 2023 года, ровно через год после того, как впервые его анонсировал. Окончательный текст был официально опубликован 5 января 2024 года. Основной частью нового закона стали изменения в Закон о свободе совести и религиозных организациях, которые вступил в силу 5 июля 2024 года. Новый Закон требует, чтобы все зарегистрированные религиозные общины прошли обязательную перерегистрацию в период с 5 июля 2024 года по 5 июля 2025 года.

Религиозные общины, которые не смогут пройти перерегистрацию, будут ликвидированы, объявлены вне закона, а любая их деятельность – как и любое осуществление свободы вероисповедания или убеждений без разрешения государства – будет подвергнута уголовному или административному наказанию.

Среди многочисленных ограничений, новый Закон о религии:

• продолжает требовать обязательной государственной регистрации всех религиозных общин для их существования;

• продолжает запрещать деятельность незарегистрированных религиозных организаций;

• вводит обязательную перерегистрацию всех зарегистрированных религиозных организаций в течение одного года, подобно более ранним требованиям к политическим партиям и другим общественным объединениям;

• ужесточает правила и условия регистрации;

• делает обширное и произвольное использование неопределённых терминов, таких как «экстремизм», «терроризм» и «идеология белорусского государства», для оправдания ограничения свободы вероисповедания или убеждений и связанных с ними фундаментальных свобод;

• продолжает предоставлять режиму полномочия инспектировать и контролировать религиозные общины;

• предоставляет больше «юридических» возможностей для принудительного закрытия религиозных общин;

• продолжает и усиливает цензуру и ограничения на религиозную литературу и предметы;

• вводит новые ограничения на религиозное образование в религиозных общинах, включая требование проводить обучение только на белорусском или русском языках;

• направлен на отделение религиозных общин от участия в жизни общества;

• вводит новые ограничения на религиозную благотворительную деятельность, разрешая только монастырям управлять детскими домами.

Новый закон, заменивший ограничительный Закон о религии 2002 года, был разработан главным чиновником режима по делам религий и национальностей Александром Румаком. Режим отвёл всего 10 дней для общественных консультаций в июне 2023 года после опубликования текста проекта закона. В сентябре 2023 года предложенный закон был передан в несвободно избранный парламент. Обе палаты парламента одобрили его к 13 декабря 2023 года.

Обоснование нового Закона о религии, опубликованное вместе с проектом закона 2 июня 2023 года, ложно утверждало, что он «не затрагивает» международные обязательства в области прав человека. Изгнанный правозащитник и православный священник отец Александр Шрамко охарактеризовал цель закона как «попытку уничтожить любые очаги не только возможного сопротивления, но и любую неконтролируемую жизнь», назвав закон «игрой в формальную видимость законности».

Чиновники неоднократно отказывались объяснить Форуму 18, зачем вообще понадобился новый закон, или обсудить его содержание. Пока закон находился в нижней палате несвободно избранного парламента, помощник депутата Людмилы Здориковой из Комиссии по правам человека, межэтническим отношениям и СМИ, которая курировала его принятие, отказался связать Форум 18 с ней самой или обсудить проект.

Как во время рассмотрения закона в парламенте, так и после его принятия, никто из сотрудников Аппарата Уполномоченного не был готов обсуждать его с Форумом 18. «Александр Румак не даёт интервью по телефону», – сообщил чиновник Форуму 18 4 января 2024 года.

Обременительная и избыточная документация

Почти все религиозные лидеры, с которыми Форум 18 разговаривал в процессе подготовки нового закона, отметили, что многие религиозные общины столкнутся с трудностями при перерегистрации. Изгнанный православный священник о. Александр Шрамко выразил опасения, что при подаче заявлений на перерегистрацию «неугодные властям» общины могут не пройти процесс. Лидер Управления мусульман Беларуси Али Воронович заявил, что во многих местах может оказаться невозможным найти необходимое количество членов для регистрации общины. «Многие общины в деревнях и малых городах прекратят своё существование, и это касается не только мусульманских общин», — сказал он Форуму 18 в июне 2023 года.

Для перерегистрации каждая религиозная община должна подать заявление в Идеологическое управление местной администрации (для местных общин) или в Управление уполномоченного по делам религий и национальностей в Минске (для региональных и республиканских религиозных объединений, монашеских общин и религиозных образовательных учреждений).

Согласно статье 16 Закона о религии, религиозные общины обязаны предоставить вместе с заявлением на регистрацию не только свой устав, но и справку, подтверждающую наличие места для ведения деятельности (что может быть проблематично в малых городах и деревнях). Также требуется предоставить список из 20 или более совершеннолетних членов-учредителей, проживающих в одной или соседних местностях, с указанием даты рождения, гражданства, адреса, места работы или учёбы, номера телефона и подписи каждого.

Статья 12 нового Закона о религии требует, чтобы лидеры зарегистрированных религиозных общин были гражданами Беларуси, постоянно проживающими на территории страны.

Лица, включённые в «Список организаций и лиц, причастных к террористической деятельности» или «Список граждан Республики Беларусь, иностранных граждан или лиц без гражданства, причастных к экстремистской деятельности», лишены права быть лидерами или учредителями зарегистрированных религиозных организаций.

Крупные организации делятся на республиканские и региональные религиозные объединения, которые также требуют регистрации в Управлении уполномоченного в Минске.

Статья 14 нового Закона о религии требует, чтобы национальные религиозные объединения включали минимум 15 общин, действующих во всех семи регионах страны, как минимум одна из которых должна быть зарегистрирована не менее 30 лет назад.

Региональные религиозные объединения должны включать минимум 10 общин в одном или нескольких регионах, при этом хотя бы одна из них должна быть зарегистрирована не менее 30 лет назад.

До 1 января 2026 года государственные органы обязаны внести перерегистрированные религиозные организации в Единый государственный реестр юридических лиц и индивидуальных предпринимателей Министерства юстиции.

Более 3,500 религиозных организаций должны пройти обязательную перерегистрацию

По данным Аппарата Уполномоченного по делам религий и национальностей, на 1 января 2024 года в Беларуси было зарегистрировано 3,592 религиозных организации. Из них 3,419 — это местные религиозные общины, а 173 — иерархические структуры, ассоциации, монашеские общины и религиозные образовательные учреждения.

Среди зарегистрированных религиозных организаций 1,819 принадлежат к православным, 1,086 — к различным протестантским общинам, около 530 — к римско-католическим, 16 — к греко-католическим, 54 — к иудейским в рамках трёх отдельных организаций, 34 — к старообрядцам, 23 — к суннитским мусульманам, 1 — к шиитским мусульманам и 1 — к буддистам. Также зарегистрированы религиозные организации Свидетелей Иеговы, бахаи, кришнаитов и Армянской Апостольской Церкви.

Организации, не прошедшие перерегистрацию, будут ликвидированы

Поправки к Гражданскому кодексу, принятые в рамках нового закона, предписывают ликвидировать религиозные организации, которые не подадут заявление на перерегистрацию до установленного срока в июле 2025 года или не смогут её пройти. Ликвидация таких организаций будет происходить через суд по инициативе региональных администраций или Уполномоченного.

Предупредительные угрозы за несогласие с новым ограничительным Законом о религии

В январе сотрудники идеологических отделов вызывали духовенство «для проведения разъяснительной и профилактической работы» в связи с принятием нового Закона о религии. Группа “Христианская визия” (которая документирует нарушения свободы вероисповедания и других прав человека, а её логотип и социальные сети режим признал «экстремистскими») 31 января сообщила, что духовенству поступали предупреждения в форме угроз административного и уголовного преследования за возможное нарушение репрессивного законодательства и выражение несогласия с текущей политикой режима.

Религиозные лидеры рискуют быть задержанными, оштрафованными или лишёнными свободы за деятельность, которую государство воспринимает как политическую.

ООН отмечает «атмосферу угроз религиозным лидерам, общинам или их деятельности»

28 августа 2023 года три специальных докладчика ООН — Анаис Марен (тогдашний специальный докладчик по ситуации с правами человека в Беларуси), Клеман Ньялетсосси Вуле (тогдашний специальный докладчик по правам на свободу мирных собраний и ассоциаций) и Назила Ганеа (специальный докладчик по вопросам свободы религии или убеждений) — направили режиму письмо (BLR 7/2023), в котором выразили обеспокоенность тем, что положения предложенного нового закона «не соответствуют обязательствам Беларуси по международному гуманитарному праву».

Три специальных докладчика выразили конкретные опасения в отношении: обязательной государственной регистрации; принудительной перерегистрации; ужесточения условий и ограничений для регистрации; усиленного мониторинга и надзора за религиозными организациями; ограничений на религиозную литературу и предметы; мониторинга и инспекций религиозных организаций; расширения юридических оснований, позволяющих государственным органам ликвидировать религиозные организации; а также новых ограничений на благотворительную деятельность религиозных организаций. По состоянию на 3 декабря 2024 года, на сайте ООН не зафиксирован ответ белорусских властей на это обращение.

20 февраля 2024 года три специальных докладчика — Марен, Вуле и Ганеа — осудили «атмосферу запугивания в отношении любой нежелательной религиозной деятельности», созданную новым Законом о религии. Они повторили, что его положения нарушают обязательства страны по Международному пакту о гражданских и политических правах.

В своем ежегодном докладе для Совета по правам человека ООН о ситуации с правами человека в Беларуси (A/HRC/56/65), опубликованном 9 мая, тогдашний специальный докладчик Марен отметила, что свобода объединений была серьезно ограничена в последние годы. Это произошло «после оспариваемых президентских выборов
2020 года, что выражалось в методичной зачистке всех «нежелательных»
объединений, часто под предлогом борьбы с предполагаемыми массовыми беспорядками, экстремизмом или терроризмом. В 2021 году целью зачистки стали
правозащитные организации, в 2022 году — независимые профсоюзы, в 2023 году —
политические партии, а в 2024 году она продолжилась в отношении религиозных
организаций».

Марен критиковала положения нового закона, которые «сохраняют жесткие условия для регистрации». Она предупреждала о расширении правовых оснований для режима ликвидировать религиозные общины, включая «расплывчатые мотивы».

Марен отметила, что в 2022 году была восстановлена статья 193-1 Уголовного кодекса, которая наказывает « за деятельности либо участие в деятельности незарегистрированных, ликвидированных или прекративших свою деятельность общественных объединений, религиозных организаций и фондов» штрафом или лишением свободы на срок до двух лет.

Перерегистрация как «стандартная процедура»?

Многие лидеры религиозных общин были осторожны в обсуждении процесса перерегистрации, отказываясь сообщать Форуму 18, насколько далеко им удалось продвинуться. Другие не захотели обсуждать проблемы перерегистрации из-за страха перед репрессиями.

Некоторые религиозные общины проводили внутренние обсуждения по поводу того, как им следует действовать. Форуму 18 стало известно о разногласиях среди протестантских пасторов по вопросу их подхода к перерегистрации. «Пасторы обсуждают это, но им не разрешается делать это публично», — сообщил Форуму 18 один из протестантских пасторов, пожелавший остаться анонимным.

Немногие представители религиозных общин, готовые говорить с Форум 18 открыто, отметили, что перерегистрация является обычной процедурой, которая не должна вызывать опасений.

Отец Юрий Ясевич, новый представитель Конференции католических епископов, 19 ноября заверил Forum 18, что «процесс перерегистрации католических общин идет, и даже у небольших общин нет проблем».

Глава Союза баптистов Леонид Михович сообщил, что, насколько ему известно, ни одна баптистская церковь Союза еще не получила регистрацию и даже не подала документы. «С перерегистрацией пока нет значительных успехов», — сказал он Форуму 18 4 ноября. «Только месяц назад мы согласовали стандартный устав с Уполномоченным по делам религий, и сейчас церкви собирают документы для перерегистрации, проводят собрания и готовят протоколы».

Многие мусульманские общины в составе Религиозного объединения мусульман Беларуси подали свои уставы на утверждение местным администрациям, сообщил 14 ноября лидер Совета имамов Объединения Дмитрий Радкевич. На официальном сайте Объединения отдельно отмечено, что две общины Минской области — в Молодечно и Мяделе — подали свои документы в ноябре. «Все идет в соответствии с законом. Власти не чинят никаких препятствий», — отметил Радкевич.

Протестантский пастор, пожелавший остаться анонимным из-за страха перед репрессиями, рассказал Форуму 18, что его церковь еще не подала документы на перерегистрацию. Однако его беспокоит, что процесс утверждения документов может занять у властей до шести месяцев. «Процедура включает несколько этапов, таких как утверждение устава и подача информации», — объяснил он Форуму 18 25 ноября. «Но это стандартный процесс, и я не вижу никаких осложнений. Пока не все члены церкви предоставили свои персональные данные».

Белорусская Православная Церковь завершает перерегистрацию, но пока не на уровне отдельных епархий или приходов

В то время как другие религиозные общины испытывают трудности с выполнением требований перерегистрации, Белорусская Православная Церковь Московского патриархата стала первой, завершившей процедуру перерегистрации, как сообщило официальное новостное агентство БелТА 20 сентября. В тот день Уполномоченный по делам религий и национальностей Александр Румак «торжественно» вручил документы о перерегистрации митрополиту Минскому Вениамину (Тупеко).

Другие православные епархии или приходы пока, по-видимому, не прошли перерегистрацию. Представители различных епархий, к которым обратился Форум 18 3 декабря, либо не были осведомлены о необходимости перерегистрации, либо отказались предоставлять информацию.

Представитель Гродненской епархии сообщил Форуму 18 3 декабря, что епархия готовит свою заявку для подачи Уполномоченному по делам религий в Минске. Только после обработки этой заявки отдельные приходы начнут подавать свои заявления в местные администрации. Однако некоторые приходы не ждут, пока епархия завершит перерегистрацию, и уже готовят свои заявки, добавил представитель.

В интервью, опубликованном на официальном сайте православной церкви church.by 21 сентября, уполномоченный Румак подчеркнул «активное сотрудничество государства и православной церкви по различным актуальным социальным вопросам». Православная церковь является единственной религиозной организацией, которая имеет Соглашение о сотрудничестве с государством, подписанное в 2003 году, что дает ей преимущества в отношениях с властями как на государственном, так и на местном уровне.

Официальные лица отказываются обсуждать процесс перерегистрации

Чиновники как на национальном, так и на местном уровнях отказались обсуждать процесс перерегистрации и предоставлять информацию о его ходе. В Управлении уполномоченного по делам религий и национальностей Александра Румака в Минске также не дали комментариев Forum 18 в конце ноября.

Татьяна Шевчик, начальник отдела идеологии и религий Минского городского исполнительного комитета, отказалась сообщить, сколько религиозных организаций уже получили перерегистрацию и сколько заявок находится в процессе рассмотрения. «На данный момент перерегистрация религиозных организаций проходит в соответствии с законом, в установленные сроки и в доброжелательной атмосфере», — заявила она Forum 18 27 ноября.

Заместитель начальника Гродненского областного отдела по работе со СМИ, религиями и этническими вопросами Владимир Скрипко также отказался предоставить информацию. «Мы не комментируем по телефону, пожалуйста, направьте официальный запрос», — сказал он Forum 18 28 ноября. В тот же день Владимир Любченко, главный специалист отдела идеологии Могилевской области по взаимодействию с общественными объединениями и религиозными организациями, заявил, что не уполномочен отвечать на вопросы Forum 18 без одобрения начальства.

Чиновники других областных отделов идеологии не отвечали на звонки Forum 18 в конце ноября, когда их пытались опросить о ходе перерегистрации.

Перерегистрация как поддержка «государственной идеологии»?

Новый Закон о религии требует, чтобы религиозное обучение детей и взрослых, проповеди и публикации религиозной литературы не противоречили «идеологии белорусского государства». Однако эта идеология нигде не уточняется. Религиозные организации подлежат запрету, если они выступают против «основных направлений внутренней и внешней политики Беларуси».

Один из протестантских пасторов пожаловался Форуму 18, что для получения перерегистрации «религиям придется поддерживать государственную идеологию». Он также выразил сожаление: «Это означает, что им придется ставить государство выше Бога. Когда мы подаем заявления на перерегистрацию, это выглядит так, как будто мы поддерживаем правительство. Если я подпишу заявление, это будет означать согласие. Либо нам придется лгать правительству, подписывая документы».

Пастор отметил, что режим не определяет, что именно подразумевается под «государственной идеологией», кроме как требования поддержки внутренней и внешней политики правительства. «Это дает властям возможность применять это требование как угодно», — добавил он.

Какие республиканские объединения лишатся регистрации?

Новый Закон о религии изменяет правила регистрации республиканских религиозных объединений. Теперь они должны включать как минимум 15 религиозных общин, работающих во всех семи регионах Беларуси (включая город Минск). По крайней мере одна из этих общин должна существовать в стране в течение 30 лет. По старому Закону 2002 года было достаточно 10 общин в четырех из шести регионов Беларуси, и одна из них должна была существовать не менее 20 лет.

Перед регистрацией составных общин общий устав объединения должен быть согласован с Аппаратом Уполномоченного и местным отделом идеологии.

Религиозное управление мусульман в Беларуси, которое в настоящее время зарегистрировано как религиозное объединение, будет ликвидировано, поскольку не соответствует новым юридическим требованиям, сообщил Форуму 18 представитель, пожелавший остаться анонимным из-за страха репрессий. «Общины нашего объединения начали подготовку документов, но религиозное объединение, Муфтият, не пройдет перерегистрацию, так как у нас недостаточно общин», — сообщил он Форуму 18 6 ноября.

Республиканское еврейское объединение Республики Беларусь передало свой проект устава в Аппарат уполномоченного и в Администрацию Центрального района г. Минска для согласования, но пока официально его не подало, отметил лидер еврейской общины «Бейс Исроэль» Ицхак Арье Карпелев.

«Чиновники хотели ознакомиться с уставом заранее, чтобы избежать ошибок и убедиться, что он соответствует закону», — сообщил он Форуму 18 25 ноября. «Чиновники настроены доброжелательно, работают нормально, проверяют документы и высказывают свои замечания». Карпелев добавил, что его община «Бейс Исроэль» пока не подала заявление на перерегистрацию, хотя провела подготовительное собрание.

Что будет с малыми религиозными общинами?

Во время обсуждения проекта Закона возникли опасения по поводу малых религиозных общин в небольших населенных пунктах, поскольку новый Закон требует, чтобы в каждой общине было минимум 20 местных жителей старше 18 лет. Это позволяет властям сократить количество религиозных общин и держать их под контролем.

Один из пасторов, пожелавший остаться анонимным, выразил свои опасения Форуму 18 до начала процесса перерегистрации, что многие малые религиозные общины в деревнях будут вынуждены закрыться из-за недостатка членов для подачи заявления на перерегистрацию. «Наш опыт регистрации в прошлом показывает, что центральные и местные власти оказывают давление на людей, которые выступают основателями, чтобы они не подписывали заявление», — сообщил пастор Forum 18. «Когда люди живут в маленьком городке или деревне, где есть только одно место работы — например, колхоз, — чиновники могут уволить вас, если вы несогласны».

Глава Союза баптистов Леонид Михович сообщил Форуму 18, что они решили не регистрировать малые общины в малонаселенных деревнях. «Мы считаем, что они смогут собираться под крышей региональных объединений», — объяснил он.

Протестантский пастор из Минска также подтвердил, что перерегистрация малых религиозных общин, особенно в сельских районах, может быть сложной. «Я не знаю, как эту проблему будут решать. Возможно, каждое дело будут рассматривать индивидуально, увидим весной», — сказал он.

Лидер Совета имамов Дмитрий Радкевич считает, что в небольших деревнях недостаток членов общины можно компенсировать верующими из соседних деревень. «Это позволит нам сохранить количество общин», — сообщил он Форум 18.

Страх о раскрытии личной информации учредителей организаций

Для обязательной регистрации религиозная община должна предоставить — помимо других документов — личную информацию своих членов в отдел идеологии местной администрации или в Аппарат уполномоченного. Эти данные включают полные имена, номера телефонов, домашние и рабочие адреса.

Закон о религии также предоставляет режиму широкие полномочия для мониторинга религиозных общин.

Существующее давление на гражданское общество вызывает опасения, что правительство может злоупотребить предоставленной информацией для давления на членов религиозных общин, или что некоторые общины могут отказаться предоставлять такие данные из-за этих опасений, что приведет к отклонению их заявок на перерегистрацию.

Член минской общины Церкви Иисуса Христа Святых последних дней (более известной как мормоны), пожелавший остаться анонимным из-за страха перед репрессиями, заявил Форуму 18 в октябре 2023 года: «Некоторые наши верующие могут почувствовать себя некомфортно, раскрывая личную информацию, которую требуют при перерегистрации».

На вопрос о готовности людей раскрывать личную информацию протестантский пастор, пожелавший остаться анонимным, сообщил Форуму 18, что некоторые члены его церкви обеспокоены необходимостью указывать место работы, но в целом реакция была «довольно спокойной».

Леонид Михович из Союза евангельских христиан-баптистов также отметил подобные опасения. «Редко кто отказывается предоставить свои личные данные, включая место работы, хотя, например, в нашей церкви (недалеко от Минска) такого никогда не было», — сообщил он Форуму 18. Он подчеркнул, что для крупных церквей это не является проблемой, «потому что набрать необходимое количество основателей несложно». 

Стандарты в сфере свободы религии закрепляются рядом норм международного права, в первую очередь, международного договорного права, в рамках которых государства берут на себя определенные обязательства друг перед другом и перед создаваемыми специально договорными органами. 

На европейском пространстве такую роль выполняют два основных договора. 

Во-первых, это Международный пакт о гражданских и политических правах (1966), во-вторых, это Европейская конвенция о защите прав человека и основных свобод (1950).

Первый договор связан с деятельностью такой организации как Организация Объединенных наций и основывается на Всеобщей декларации прав человека. Об этом уровне речь пойдет в первой части моей статьи.

Что касается свободы религии, то в МПГПП она предусматривается статьей 18. 

Так, в указанной статье закреплено четыре аспекта права на свободу религии.

1. Каждый человек имеет право на свободу мысли, совести и религии. Это право включает свободу иметь или принимать религию или убеждения по своему выбору и свободу исповедовать свою религию и убеждения как единолично, так и сообща с другими, публичным или частным порядком, в отправлении культа, выполнении религиозных и ритуальных обрядов и учении.

2. Никто не должен подвергаться принуждению, умаляющему его свободу иметь или принимать религию или убеждения по своему выбору.

3. Свобода исповедовать религию или убеждения подлежит лишь ограничениям, установленным законом и необходимым для охраны общественной безопасности, порядка, здоровья и морали, равно как и основных прав и свобод других лиц.

4. Участвующие в настоящем Пакте Государства обязуются уважать свободу родителей и в соответствующих случаях законных опекунов, обеспечивать религиозное и нравственное воспитание своих детей в соответствии со своими собственными убеждениями.

Некоторые другие статьи МПГПП могут носить здесь дополнительный характер – например это права на свободу выражения мнений (ст. 19), свобода мирных собраний (ст. 21), свобода ассоциации (ст. 22). 

В структуре ООН существует Комитет по правам человека ООН, который осуществляет интерпретацию и комментирование положений Пакта. В частности, что касается ст. 18 о свободе религии, то относительно нее Комитет выпустил Замечание общего порядка №22 (1993). В этом документе объясняется более подробно, что имеет в виду под формулировками указанного в договоре права.

Например, ч. 1. ст. 18 говорит о том что свобода мысли, совести и религии должна быть защищена, а Замечание общего порядка указывает, что понятие «убеждения» и «религия» должны трактоваться широко и касаться в том числе нетрадиционных религий (п.2). Широко трактовать предлагает Замечание общего порядка и сферу действия свободы исповедовать религию или убеждения, и включает в себя право свободно назначать религиозных руководителей (п.4). А вот что касается ч. 3. ст. 18, указывающих на ограничения, которым может подвергаться право исповедовать религию или убеждения, то Замечание общего порядка отмечает, что они должны трактоваться наоборот узко (строго), например: «не признаются никакие основания для установления ограничений, кроме тех, которые конкретно предусмотрены, даже если такие ограничения разрешаются в отношении других прав, защищаемых Пактом, в частности по соображениям государственной безопасности. Ограничения могут устанавливаться лишь для тех целей, для которых они предназначены, и должны быть прямо связаны с конкретной целью, достижение которой ими преследуется, и быть ей соразмерны.» (п. 8)

Комитет по правам человека ООН также рассматривает жалобы на действия тех или иных стран в непосредственных кейсах, которые предполагаемо нарушают права человека. Этот механизм действует только для тех стран-членов ООН, которые являются государствами-участниками первого факультативного протокола и касается возможности подавать жалобы предполагаемых нарушений прав человека. Например, для Беларуси такой опции не существует, т.к. в 2022 году Александр Лукашенко денонсировал указанный Факультативный протокол, поэтому за защитой своих прав в случае нарушения их со стороны Беларуси, обращаться с жалобой некуда. Но это пока единственная страна в Европе, где произошла денонсация этого протокола. 

Связанное со свободой религии дело против Беларуси было рассмотрено Комитетом в 2012 году по обращению заявительницы Антонины Пивонос (Антонина Пивонос против Беларуси). В этом деле фигурировал вышитый рушник с текстом молитвы «Отче наш», который она развернула на улице и была оштрафована за незаконное пикетирование, а рушник был конфискован. Правда, жалобу Пивонос направила не по ст. 18 (свобода религии), а по ст. 19 (свобода выражения мнений), и Комитет ее жалобу поддержал.

Тем не менее, среди жителей других европейских стран жалоба в Комитет прав человека не является основным способом отстаивать свои права в случае их нарушения европейскими государствами, потому что в европейском пространстве существует более эффективный механизм – это Европейский суд прав человека, об этом органе будет рассказано позже.

Кроме Комитета по правам человека ООН, который осуществляет надзор за выполнением Пакта, функции мониторинга выполняет также Совет по правам человека ООН,в рамках которого существует несколько механизмов. 

Первый – это Универсальный периодический обзор, в рамках которого все государства члены ООН каждые четыре с половиной года проходят экспертную оценку в области прав человека. Запуск первого цикла состоялся в 2008 году, и к настоящему времени каждое из государств прошло обзор трижды. 

Второй – это специальные процедуры, то есть должности докладчиков, экспертов или рабочих групп по отдельным проблемам прав человека или по правам человека на определённой территории. По теме свободы религии существует должность Специального докладчика по вопросу о свободе религии или убеждений, в данный момент – Специальной докладчицы. 

Мандат этой специальной процедуры предусматривает независимую экспертизу по мониторингу существующих и новых препятствия на пути осуществления права на свободу религии или убеждений и представлению рекомендаций о путях и средствах преодоления таких препятствий. Допустим, насколько вопрос гендерного равенства создаёт проблему для свободы религии, может ли возникнуть коллизия между этим двумя правами, и если да, то каким образом должен решаться такой конфликт. Специальные докладчики делают ежегодные доклады по своим тематическим областям. 

Например, в 2024 году, Спецдокладчица по вопросу о свободе религии Назила Ганеа посвятила свой доклад вопросам взаимосвязи между правом на мир и на свободу религии. В частности, в этом докладе она отметила, что свобода религии или убеждений влияет на формирование условий и мотивации к достижению мира. В п.50 своего доклада она обратила внимание на следующее:

Ситуации вооруженного конфликта могут приводить к серьезным ограничениям права людей открыто исповедовать свою религию или убеждения, например, в результате разрушения мест отправления культа. [Этот упрек относился к правительству Российской Федерации, начавшему агрессивную войну, что привело к разрушению значительного количества таких мест]

Далее Спецдокладчица указала на еще одно последствие вооруженного конфликта, теперь говоря о взаимоотношениях между правительством Украины и Украинской Православной Церковью (что обозначено ссылкой на Сообщение Управления Верховного комиссариата по правам человека, направленное правительству Украины):

Религиозные или мировоззренческие общины также могут становится объектом повышенного внимания и подозрений в отношении их связей с другими структурами, включая обвинения в членстве в террористических организациях или симпатии к ним. Подобные презумпции коллективной вины религиозных и мировоззренческих меньшинств приводят к ограничениям на их деятельность… и к нападениям на их дома, имущество и места отправления культа со стороны государственных и негосударственных субъектов.

Спецдокладчица предлагает государствам целый ряд мер, с одной стороны, обеспечивая, 

чтобы любые субъекты — будь то государственные или иные, — призывающие к войне или насилию, в том числе во имя религии или убеждений, привлекались к ответственности в независимом суде и в соответствии с международными стандартами в области прав человека и чтобы любым жертвам таких нарушений предоставлялась адекватная компенсация (b)

С другой стороны, Спецдокладчица указывает на необходимость для государства воздерживаться от того,

чтобы рассматривать лиц, принадлежащих к религиозным или мировоззренческим меньшинствам и общинам, как угрозу безопасности, и вместо этого относи[ться] к ним в соответствии с принципом равенства, (d)

а также, чтобы создавать и поддерживать 

ложную дихотомию между «обеспечением безопасности» и соблюдением прав человека, включая свободу религии или убеждений (f).

Наоборот, государства должны стремиться обеспечивать

неукоснительную защиту от законов и политики расширительного характера, направленных на противодействие терроризму и насильственному экстремизму, которые предусматривают коллективную вину или ограничивают возможности открыто исповедовать религию или убеждения (е)

Это важный обобщающий доклад, касающийся актуальных стандартов в сфере свободы религии или убеждений в сегодняшнем контексте, и я призываю всех с ним подробно ознакомиться.

Пока я перейду дальше к другим механизмам, которые могут применяться в рамках Специальных процедур. 

Спецдокладчица по свободе религии может также посещать страны (не более двух стран в год), рассматривая ситуацию на месте, а потом представлять доклад о визите. 

И наконец, Спецдокладчица может направлять сообщения правительствам. Такие сообщения могут быть трех видов. Первое это призыв к незамедлительным действиям (urgent appeal) – в случае, если нарушения могут повлечь смерть людей, представляют угрозу для жизни, а также наносят очень значительный вред жертвам. Второе – это письмо с указанием предполагаемых нарушений (letter of allegation) – относительно тех, которые уже имели место, и последствия которых уже вряд ли можно изменить или потенциальные. И в-третьих, также в мандат Спецдокладчицы входит право исследовать конкретные законопроекты, законы, а также политические и практические меры, которые могут подорвать осуществление права на свободу религии, и по результату изучения спецдокладчица выдаёт по ним комментарии, заключения и рекомендации.

Если какой-то человек или группа считает, что его право нарушено или может быть потенциально нарушено, можно обратиться к Спецдокладчице, направив ей письмо по электронной почте: hrc-sr-freedomofreligion@un.org, либо информацию можно подать по следующей ссылке: https://spsubmission.ohchr.org/ Предоставляющему информацию выдаётся специальный токен, благодаря которому он может начать заполнять формуляр. Информация может касаться как конкретного нарушения права на свободу религии, так и принимаемого закона или осуществляемой политики. Прежде, чем подавать такую информацию, я бы рекомендовала изучить другие кейсы по похожим делам и обобщающие доклады спецдокладчицы.

Наша организация, «Христианская визия для Беларуси», на базе которой и существует проект «Христиане против войны», обращалась таким образом к страновой Спецдокладчице по ситуации с правами человека в Беларуси Анаис Марэн, доклад касался свободы религии в Беларуси в контексте политического кризиса и репрессий против религиозного сообщества с фокусом на свободу ассоциации как составляющей части свободы религии. Эти материалы были приняты и учтены в докладе.

Теперь перейду ко второй части статьи и затрону стандарты, предусмотренные в рамках Европейской конвенции прав человека (Европейская конвенция о защите прав человека и основных свобод), связанной с другой организацией, Совет Европы, членами которого являются все страны Европы, кроме Беларуси. 

Подход к праву на свободу религии в Европейской конвенции аналогичен Пакту о гражданских и политических правах. Свободы религии здесь касается статья 9, которая посвящена свободе мысли, совести и религии, раскрывает, что включает в себя данное право, а также предусматривает, какие ограничений могут на это право накладываться:

1. Каждый имеет право на свободу мысли, совести и религии; это право включает свободу менять свою религию или убеждения и свободу исповедовать свою религию или убеждения как индивидуально, так и сообща с другими, публичным или частным порядком в богослужении, обучении, отправлении религиозных и культовых обрядов.

2. Свобода исповедовать свою религию или убеждения подлежит лишь тем ограничениям, которые предусмотрены законом и необходимы в демократическом обществе в интересах общественной безопасности, для охраны общественного порядка, здоровья или нравственности или для защиты прав и свобод других лиц.

Во второй части аналогичным образом прописывается допустимый объем ограничений, исключительные (не поддающиеся расширенному толкованию) основания для таких ограничений, добавляя также о «необходимости в демократическом обществе», которая требует, чтобы ограничение права не носило чрезмерный характер, было пропорциональным, учитывало то, есть ли другие, более точечные и менее болезненные способы добиться того же легитимного результата, например, касающегося общественной безопасности. Государства, принимающие меры по ограничению права, должны доказать, что менее жесткими мерами невозможно было бы достичь легитимной цели.

С правом на свободу религии связаны и дополнительные права – свобода выражения мнений (ст. 10), свобода собраний и объединений (ст. 11), а также запрещение дискриминации (ст. 14).

Отступление по этим правам допускается – в случае войны и чрезвычайных ситуациях, угрожающих жизни нации, но «только в той степени, в какой это обусловлено чрезвычайностью обстоятельств» (ст. 15. ч.1). Такое отступление также должно носить временный характер, продолжающийся только на время действия чрезвычайных обстоятельств.

Европейская конвенция также создает такой орган как Европейский суд по правам человека, куда можно обращаться с жалобами на нарушения или необоснованные ограничения своих прав как частным лицам, так и группам. Европейский суд по правам человека не только рассматривает индивидуальные жалобы, решая вопрос о том, было ли в конкретном случае нарушение права на свободу религии (или других прав), а если было, то восстанавливает справедливость, которой лицо или группа не смогли добиться в рамках национальной системы, а также решает вопрос о принятии необходимых мер со стороны государства для восстановления нарушенного права, а также о размере компенсаций со стороны государства за негативные последствия, которые понесли жертвы нарушения. 

Кроме непосредственно решения по конкретным делам Европейский суд по правам человека задает стандарты в понимании того или иного права, предусмотренного Конвенцией, фактически интерпретируя нормы Конвенции, создавая прецеденты. 

Для принципиальных решений по новым проблемным полям, в которых неочевидно, есть ли нарушение права, легитимно ли то или иное нарушение или нет, зачастую требуется решение Большой палаты Европейского суда. Например, в решении по делу Лаутси против Италии (дело известно также как «дело о распятиях в итальянских школах»).

Среди решений, которые касаются коллективного измерения права на свободу религии, можно привести следующие: 

Мануссакис и другие против Греции, в котором Греция препятствовала общине «Свидетелей Иеговы» пользоваться помещением молитвенного дома, поскольку такое разрешение им не давали церковные власти местной Православной Церкви; 

Бессарабская митрополия против Молдовы, в котором власти Республики Молдовы отказывались регистрировать Бессарабскую Митрополию Румынской Православной Церкви, ссылаясь в том числе на то, что она может представлять опасность для территориальной целостности страны и ведет политическую деятельность, «противоречащую общественному порядку в Молдове»; 

Профсоюз «Добрый пастырь» против Румынии (решалось Большой палатой, касалось профсоюза православных священников РумПЦ, который отказывались регистрировать власти без разрешения епископа);

Московский филиал «Армии спасения» против России, в котором Российские власти отказывались регистрировать организацию, ссылаясь на то, что поскольку “Армия спасения” по своему названию и структуре является парамилитарной организацией;

Хассан и Чауш против Болгарии, суть которого была в том, что в болгарском мусульманском сообществе был конфликт по поводу того, кто является лидером, и государство вмешалось в процесс принятия решений и зарегистрировала в качестве лидера предпочтительного для себя кандидата. Суд в этом деле решил, что таким образом было нарушено право на свободу религии, включающее право для сообщества организовываться в соответствии со своими собственными правилами, включая выбор своих руководителей, а государство не может вмешиваться в этот внутренний процесс.

Сериф против Греции – в этом деле Суд рассматривал преследования со стороны государства муфтия, которого поддерживала часть мусульманской общины г. Родопи, на том основании, что в этом городе был уже признанный муфтий, поэтому необходимо было защитить сообщество от потенциальных разделений и конфликтов. Однако суд постановил, что разделение сообществ является неизбежным последствием плюрализма, и государство не может вмешиваться в этот процесс, но должно обеспечивать терпимость между существующими группами.

В рассмотрении дел Европейским судом по правам человека важную важную роль играет такое понятие как «пределы усмотрения» (margin of appreciation), понятие, которое учитывает местный контекст, местную специфику общества или государства, и позволяет в разных случаях по-разному регулировать отношения с религией. Например, в деле S.A.S. против Франции («дело о запрете хиджаба»), запрет на публичное ношение бурок во Франции был признан легитимным с учетом специфики Франции, ее общественного порядка и традиций социальной коммуникации между индивидами. Суд обратил внимание на понятие «общежития» (living together) как элемент защиты прав и свобод других («protection of the rights and freedoms of others»). 

Также при принятии решений суд учитывает разные контексты – например, в деле Эвейда и другие против Соединенного Королевства, двоим истицам, которые обращались за защитой своих прав, было запрещено работодателем носить религиозные символы, и они считали, что это ограничивает их права на исповедание их религии. Но в отношении каждого из запретов Суд принял разные решения. Так, Эвейду, коптскую христианку, которой «Британские авиалинии» не позволяли открыто носить крест из-за требований к униформе, суд поддержал, посчитав запрет нелегитимным. А вот госпожу Чаплин, которая работала медсестрой и носила на шее крест на цепочке, нет – обосновывая это особыми требованиями к медицинской форме и создаваемыми рисками для пациента во время близкого клинического контакта.

Есть ряд вопросов, которые суд оставляет на усмотрение государства и не решает, например, вопрос, является ли право женщины на аборт/распространение защиты права на жизнь на эмбрионы – действительно существующим правом. Не оценивает он и приемлемость того, является ли та или иная система взаимоотношений с религиями соответствующей конвенции или нет – например, придание особого привилегированного статуса (государственной церкви или официальной религии) или наоборот принцип светского государства, – коль скоро это не нарушает прав людей, принадежащим к другим конфессиям. 

Кроме этого при Совете Европы существует консультативный орган по конституционному праву – Европейская комиссия за демократию через право – более известная под названием «Венецианская комиссия». К ней присоединились не только страны-члены Совета Европы, но и другие страны.

Венецианская комиссия рассматривает законопроекты и действующие законы на предмет того, насколько они демократичны и соответствуют права человека. Например, закон Украины №8371 «О защите конституционного строя в сфере деятельности религиозных организаций», которые подвергается критике со стороны правозащитных организаций и экспертов, можно было бы направить на анализ в Венецианскую комиссию. Направление законопроекта туда позволяло бы продемонстрировать добрую волю со стороны государства по соблюдению прав человека, а также получить рекомендации, в т.ч. основываясь на лучших практиках других государств. Такой шаг мог бы также поддержать доверие по отношению к государственной власти со стороны религиозных меньшинств.

Венецианская комиссия также сотрудничает с Бюро ОБСЕ по демократическим институтам и правам человека, и в рамках этого анализа они занимаются анализ, кодификация и выработкой руководящих принципов (guiding principles). Я хочу обратить ваше внимание на такой важный документ, который касается правосубъектности религиозных организаций и их автономии. Также БДИПЧ ОБСЕ разработала и руководящие принципы по свободе религии и безопасности. Эти принципы помогают стейкхолдерам, включенным в процесс, лучше понимать «красные линии» и потенциально дискриминационные нормы.

В заключение, следует отметить следующее. Право на свободу религии или убеждений не только защищает носителей этих убеждений, оно также накладывает определенную ответственность на этих носителей. Зачастую под видом свободы религии те или иные акторы позволяют себе выражения ненависти и даже насилия по отношению к другим, однако это недопустимо и тогда государство не только имеет право, но и обязанность пресекать подобные действия. Религиозные организации также должны делать свой вклад в дело миротворчества, демократического развития, недискриминации.

Любые серьёзные конфликты и потрясения вызывают в обществах поляризацию и радикализацию, рост разного рода экстремизма и фундаментализма, и задача всех участников общества работать на преодоление этой поляризации, на фасилитацию общественного диалога. Причем в этом процессе важно иметь проактивную позицию.

Иллюстрация: Вытинанка, созданная Ольгой Бабуриной для художественного проекта Всеобщей декларации прав человека. Ст. 18 (Свобода совести).

Апрель 2024 г.

Господину Александру Лукашенко

Минск, Беларусь

Ваше превосходительство,

Мы пишем от имени членов Международной группы парламентариев за свободу религии и убеждений (IPPFoRB). Как глобальная сеть парламентариев различного политического, религиозного и географического происхождения, приверженных продвижению и защите свободы религии и убеждений для всех, мы выражаем глубокую обеспокоенность по поводу нового белорусского закона «О внесении изменений в законы о деятельности религиозных организаций».  IPPFoRB находится в Норвежском Хельсинкском комитете, неправительственной организации, работающей над обеспечением соблюдения прав человека на практике.

Новый закон был подписан 30 декабря 2023 года. Судя по всему, закон призван ужесточить тщательный государственный надзор за всеми аспектами существования религиозных общин, что потенциально может привести к существенному воздействию на право на свободу религии или убеждений. Он вводит более строгие правила для религиозных общин, ограничивая их участие в определенной религиозной и политической деятельности.

Положения этого нового закона противоречат обязательствам Беларуси по международному праву в области прав человека. Как известно, Беларусь подписала Международный пакт ООН о гражданских и политических правах (МПГПП). Статья 18 МПГПП обеспечивает широкую защиту прав отдельных лиц и общин верующих свободно собираться для богослужений, молитв и учебы. Положения нового религиозного законодательства Беларуси нарушают эти стандарты.

Мы разделяем обеспокоенность, выраженную экспертами ООН Анаис Марин (Специальная докладчица по ситуации с правами человека в Беларуси), Назилой Ганя (Специальная докладчик по вопросам свободы религия или убеждения) и Клеманом Ньялетосси Вуль (Специальный докладчик по вопросу о правах на свободу мирных собраний и ассоциаций):

• Отмечаем, что положение об обязательной регистрации в сочетании с положением о том, что организациями могут руководить только граждане Беларуси, имеющие постоянное место жительства в стране, может привести к дискриминационной практике в отношении определенных религиозных групп.

• Мы также обеспокоены расплывчатыми критериями, изложенными в положениях нового закона, который направлен против лиц, обвиняемых в «дискредитации Республики Беларусь, унижении национальной чести, участии в политической деятельности или участии в других неуказанных экстремистских действиях». Учитывая, что антиэкстремистское законодательство ранее использовалось для подавления инакомыслия, мы опасаемся, что этот новый закон еще больше усилит всеобъемлющий государственный надзор и контроль над личными свободами.

• Мы также подчеркиваем нашу обеспокоенность по поводу введения законом широкого государственного контроля над религиозным образованием и литературой. Он требует, чтобы религиозное образование, религиозная литература и любые другие материалы религиозного содержания не противоречили «общепризнанным традиционным ценностям белорусского народа и идеологии белорусского государства». Это условие рискует задушить свободу религиозного выражения и способствует гомогенизации мысли, которая соответствует исключительно утвержденным государством нарративам, потенциально разрушая разнообразие религиозных практик и убеждений.

Мы, члены сети IPPFoRB, готовы к конструктивному диалогу по этому вопросу. Мы открыты для сотрудничества с властями Беларуси в поиске решений, уважающих права и свободы всех. Мы направляем это письмо норвежским посольствам в странах, к которым принадлежат парламентарии нашей сети, чтобы подчеркнуть срочность рассматриваемого вопроса. Мы призываем вас воспользоваться этим моментом, чтобы привести белорусские законы и политику в соответствие со свободно возложенными на себя международными обязательствами. Мы с уважением призываем вас предпринять конкретные действия для обеспечения свободы религии и убеждений для всех в Беларуси.

Благодарим вас за внимание к этому важному вопросу.

Следующие парламентарии поддерживают это письмо в личном качестве, а не как представители своего правительства, политической партии или какой-либо другой организации.

[имена]

Греция известна своей сильной православной традицией и особой исторической ролью Православной Церкви в формировании культуры греческого народа. Многие православные христиане ежегодно стремятся совершить паломничества к значимым святыням страны, на территории которой проповедовали апостолы, а также на святую гору Афон, уникальное монашеское государство, существующее с 10 века. В православной среде также широко известно общественное значение Православной Церкви в Греции, ее активное участие во многих сферах жизни социума и закрепленный Конституцией страны статус. 

Принятый закон, кроме того, что разрешает вступать в брак однополым парам, также наделяет их правами быть родителями и дает возможность усыновления детей, ограничивая только использование для этой цели суррогатного материнства. 

Греческая Православная Церковь официально выразила свое несогласие и протест против принятия этого документа еще на стадии законопроекта, обозначив свою позицию в особом окружном послании Священного Синода, которое было прочитано во всех храмах страны (кроме островов, которые находятся в юрисдикции Вселенского Патриархата). 

В свою очередь известный православный богослов, директор института Хаффингтон в Бостоне, архидиакон Иоанн Хрисавгис, высказывает критику в отношении чрезмерной, по его мнению, реакции Церкви на действия политических властей Греции. Он отмечает, что какие бы законы не принимало демократическое правительство в стране с традиционно православным большинством населения, оно никогда не станет призывать Церковь отступить от своих догматов и моральных постулатов. Принятый закон, согласно мнению о. Иоанна Хрисавгиса, касается не Церкви, а ограниченного количества граждан, за которых со своей стороны ответственно государство, а Церковь со своей – должна была бы выразить пастырскую заботу.

В ответ на протест Церкви высказались некоторые политики. Министр здравоохранения Адонис Георгиадис заявил, что глупо было бы ждать, что Церковь, которая должна защищать христианские этические постулаты, будет приветствовать подобный законопроект. Премьер-министр страны Кирьякос Мицотакис указал, что законодательные полномочия в государстве принадлежат правительству, а не Церкви, которая совершает свое несомненно важное дело. Глава государства также сказал, что не ожидал относительно данного закона согласия Церкви, учитывая тот факт, что она не одобряет для своих членов как таковую процедуру гражданского брака. Государство, по словам премьер-министра, уважает позицию Церкви, но должно действовать для обеспечения равенства граждан перед законом, прерогативой Церкви в данной ситуации является церковное Таинство брака, для которого существуют свои критерии, и государственная власть не претендует на полномочия относительно их определения.

Для того, чтобы лучше понимать, почему и каким образом в “православной стране” стало возможным принятие подобного закона, стоит разобраться в греческом законодательстве относительно Православной Церкви и религии вообще, а также о том, каким образом оно согласуется с международно принятым правом религиозной свободы. 

Положение Православной Церкви в Греческом государстве

1) Понятие “преобладающей религии” 

Конституция Греции в статье 3 признает Православную Церковь “преобладающей религией” (επικρατούσα θρησκεία). 

Юридическое толкование термина “преобладающая религия” в Греции пережило несколько подходов и теорий. Согласно старейшей из этих теорий, понятие “преобладающая религия” отождествляется с религией, которая должна преобладать при сдерживающем содействии Греческого государства. То есть Православная Церковь в Греции преобладает и господствует, а также, что Церковь обладает некоторой властью.¹

Вследствие такого подхода отношения Церкви и государства постепенно приобретают форму хитросплетения, которое противоречит и веротерпимости, и религиозной свободе, а также препятствует Церкви осуществлять свою главную миссию. 

Согласно другой, более популярной теории, причины формулировки 3-й статьи Конституции коренятся в греческой истории. Термин “преобладающая религия” встречается уже в сводах законов периода освободительного восстания 1821 года. В последующих же Конституциях законодатели не могли отрицать помощь Церкви в сохранении национального сознания греков в годы турецкого владычества. Таким образом происходит отождествление “преобладающей” религии и официальной. Православие воспринимается как составной элемент эллинизма, формирующий греко-православную культуру. Церковное вероучение приобретает характер идеологии, а Церковь получает привилегированное положение.²

Примером применения данной теории на практике являются церковно-государственные отношения в Греции в период хунты 1967-1974 гг. Как пишет профессор церковной истории Университета им. Аристотеля г. Салоники митрополит Аркалохорийский Андрей (Нанакис), диктатура 1967 г. искала идеологического союзника и идейного вождя греческого народа, так как не обладала собственной силой убеждения. Иерархия Элладской Церкви в 1967 году не обслуживала идеологических целей хунты, что привело к ликвидации церковного порядка. Архиепископ Хризостом II (Хатзиставру) был вынужден отправиться на покой, а контролируемый хунтой неканонический синод избрал Архиепископом архимандрита Иеронима (Котсониса). В течение нескольких лет диктатура пользовалась идеологической поддержкой Церкви, а Церковь получала социально-политические привилегии. Однако уже в ноябре 1972 года на заседании Священного Синода иерархи оказали решительное противодействие государственному контролю над Церковью. Среди выразивших несогласие с неканоническим порядком были митрополиты Коринфский Пантелеимон (Караниколас), Пирейский Хризостом (Тавладоракис), Элевферупольский Амвросий (Николау) и Флоринский Августин (Кантиотис). Глава Элладской Церкви, Архиепископ Иероним 25 марта 1973 года был вынужден подать прошение об отставке, однако отозвал его после вмешательства правительства. Согласно свидетельствам участников событий, нынешний Архиепископ Албанский Анастасий (Яннулатос) (тогда – епископ Андрусский) и бывший Архиепископ Америки Димитрий (Тракателлис) (тогда – епископ Вресфенский) пытались уговорить Архиепископа Иеронима (Котсониса) отправиться к восставшим студентам Политехнического факультета в ноябре 1973 года, однако первоиерарх отказался, что привело к его неизбежной отставке в результате падения режима хунты. 

Комментируя данный подход к вопросу церковно-государственных отношений, профессор конституционного права Университета им. Аристотеля г. Салоники, Евангелос Венизелос отмечает, что Греция, несмотря на то, что одним из ее культурообразующих факторов является православное христианство, в своем государственном устройстве и законодательстве ориентируется на модели  западных стран. Для того, чтобы понять причины такого своеобразного положения вещей, необходимо обратиться к истории становления Греции как независимого государства. 

Обретению Грецией независимости путем революции и вооруженной борьбы с Османской империей способствовало распространение идей Просвещения в конце 18 – начале 19 века. Парадоксально, но ряд деятелей эпохи Просвещения в Греции были клириками Православной Церкви (как, например, Евгений Вулгарис, св. Косьма Этолийский). Представить нечто подобное в ситуации западного христианства почти невозможно. 

После греческого освободительного восстания 1821 года произошло провозглашение под протекторатом Англии, Франции и Российской империи независимости в 1830 году, когда Греция, несмотря на то, что не одержала решительных побед в своих военных операциях, была объявлена независимым государством. Таковы были условия, в которых началось формирование Греции как демократического, правового и конституционного государства, народ которого находился в состоянии вооруженной борьбы за независимость. По мнению Е. Венизелоса, каждое государство определяет свои отношения с Церковью или с религиозным феноменом по-разному, в зависимости от исторического опыта и ситуации в гражданском обществе. 

Принятая на сегодняшний день устойчивая теория отрицает, что термин “преобладающая религия” имеет значение господства над другими религиями. Согласно ей, в статье 3 Конституции речь идет о простой констатации факта, что большинство народа Греции придерживается веры Православной Христианской Церкви, на основании устава и обычаев которой государством определяется календарь праздников, устанавливаются выходные дни и т. п.  

Таким образом понятие “преобладающая религия” имеет скорее демографический характер и вовсе не определяет государственный статус религиозной организации. Соответственно конституционный статус Православной Церкви в Греции не вступает в конфликт и не ограничивает действие статьи 13 Конституции, которая обеспечивает религиозную свободу и не может быть нарушена церковно-государственными отношениями.

Также, как отмечает Евангелос Венизелос, государства Европы, в которых определена официальная или государственная религия, отличаются исключительным уровнем обеспечения религиозной свободы. Среди этих государств Великобритания и страны Скандинавии.

2) Религиозная свобода

Теперь поговорим о праве на свободу религии и о том, как это право обеспечивается греческим законодательством. 

Религиозная свобода – это одно из первых личных прав человека, которые отстаивались в Европе с 16 века. Борьба за религиозную свободу началась во время Реформации как противодействие правителям, которые в ту эпоху определяли, какую религию исповедуют их подданные. Первым законодательным документом, который провозглашал религиозную свободу был Билль о правах 1791 года, содержавший 10 поправок к Конституции Соединенных Штатов Америки. Среди европейских государств первой право на религиозную свободу признала Бельгия Конституцией 1831 года (статья 14). 

Религиозная свобода по своей сути является требованием к государственной власти не препятствовать и не принуждать к формированию или выражению будь то позитивных или негативных убеждений религиозного характера, то есть она относится к личной свободе и может рассматриваться как одна из форм свободы выражения мнения. Религиозная свобода обеспечивает уважение частной жизни и человеческого достоинства, а также свободное развитие человека как личности. Стоит отметить, что понятие религиозной свободы гораздо шире понятия веротерпимости или толерантности. Толерантность означает терпимость государства к религиозным взглядам, которых придерживаются граждане, тогда как религиозная свобода требует от государства обеспечивать беспрепятственное формирование и выражение религиозного сознания. Как личное право религиозная свобода предоставляет человеку как личности законную возможность исповедовать любую веру и участвовать в богослужениях любой религии, то есть включает в себя свободу совести и свободу совершения богослужения. 

В Греции Конституции 1844 и 1864 гг упоминали о веротерпимости. О защите же религиозной свободы заявляет Конституция 1927 года в 3 разделе 1-й статьи, и затем Конституция 1952 года.

На сегодняшний день, согласно действующей Конституции (после пересмотра в 2001 году) религиозная свобода рассматривается на двух уровнях. Во-первых, ей посвящена статья 13 Личных и Социальных прав, во-вторых – право на нее регулируется рядом международных договоренностей, подписанных Греческим государством. Среди этих договоренностей – Международный пакт о гражданских и политических правах (ратифицирован Грецией в 1997 году), а также Европейская конвенция о правах человека (принятая странами-членами ЕС в 2000 году). 

Итак, согласно статье 13 Конституции Греции, свобода религиозного исповедания является нерушимой. Данная статья разрешает любые религиозные собрания в рамках закона. Запрещается любая религиозная деятельность, которая нарушает общественный порядок и оскорбляет общепринятые обычаи. Также, согласно закону, прокуратура может арестовывать печатную продукцию, оскорбляющую христианство и другие традиционные религии. Запрещаются правонарушения против “религиозного мира”, включая “злонамеренное богохульство” и “оскорбление религии”, которые рассматриваются в административном или уголовном суде, и наказание за которые может достигать двух лет лишения свободы. 

Важно отметить, что в Греции право религиозной свободы распространяется как на граждан страны так и на иностранцев вне зависимости от того, законно или незаконно они находятся на территории страны. 

Также ст. 13 запрещает прозелитизм. Смысл понятия “прозелитизм” состоит в привлечении на сторону своих убеждений или веры человека с другими убеждениями или верой. В широком смысле, кроме религиозного, существуют и другие виды прозелитизма, как, например, политический, то есть привлечение на сторону определенных политических убеждений человека с изначально противоположными взглядами. Однако обычно термин употребляется в религиозном контексте и происходит от слова “прозелит”, которым в древности иудеи называли бывших не-иудеев, принявших иудаизм. На практике прозелитизм представляет собой попытки любого непосредственного или опосредованного постороннего влияния на религиозное сознание другого человека с целью его изменения, особенно если такое влияние характеризуется злоупотреблением доверием, неопытностью, наивностью или состоянием материальной нужды. Причина запрета прозелитизма объясняется тем, что человек как духовное и социальное существо имеет потребность искать тех, кто разделяет его убеждения, а также распространять свои убеждения среди других людей. В стремлении распространения своих убеждений или верований человек или религиозная община может действовать неконтролируемым образом, что позволяет государственной власти устанавливать правовые ограничения в совершении религиозных культов. Что касается юридического значения, прозелитизм является препятствием для осуществления религиозной свободы и соответственно запрещается как форма религиозной деятельности. Его запрет регулирует поведение, которое противоречит содержанию религиозной свободы. 

Запрет прозелитизма в нынешней редакции Конституции Греции касается не только Православной Церкви как преобладающей религии, но и всех других зарегистрированных и законно признанных религиозных организаций и общин.

Однако существуют прецеденты судебных разбирательств в Европейском суде по правам человека относительно обвинения граждан Греции в прозелитизме, самым известным из которых является дело Коккинакиса. 

Это дело поступило в Европейский суд по правам человека в 1993 году и касалось совместимости запрета прозелитизма в Греции со статьями 7 и 9 Европейской конвенции по правам человека. Суд постановил шестью голосами против трех, что свобода Свидетеля Иеговы исповедовать свою религию, защищенная статьей 9, была нарушена греческим правительством. Данный прецедент был первым реальным делом, касающимся свободы религии, которое поступило в Европейский суд с момента его создания в 1959 году.

3) Религиозная свобода и меньшинства в Греции

Особым образом законодательство о религиозной свободе касается признанных религиозных меньшинств в Греции, крупнейшим из которых является меньшинство мусульман Фракии. 

Согласно Лозаннской конвенции 1923 года, Греция и Турция совершили обмен населением: все православные христиане, жившие в Турции перемещались в Грецию, кроме общин Стамбула (Константинополя), островов Имвроса и Тенедоса, и все мусульмане из Греции перемещались в Турцию, кроме мусульман Фракии. Из Малой Азии и Восточной Фракии в Грецию переместились 1.650.000 бывших османских подданных православных христиан, и из Греции в Турцию переместились 670.000 бывших греческих подданных мусульман.³ 

Население, которое подверглось обязательному обмену, не было однородным. Христиане, которые переселились в Грецию не были исключительно греко-говорящими, среди них были турко-говорящие. Также и среди мусульман, которые были переселены в Турцию, были носители не только турецкого, но и албанского, болгарского, и даже греческого языка. 

Лозаннская конвенция 1923 года предоставляет признанному мусульманскому меньшинству Фракии право содержать мечети и социально-благотворительные организации (вакыфы). 

Для мусульман Западной Фракии Греческим государством применяется шариат, священный закон ислама. Его применение касается только семейного и наследственного права, но не уголовного, которое является общим для всей территории Греции. Закон применяется государством в соответствии с тем, как это определяют мусульманская религия и Лозаннская конвенция. Поэтому в распоряжении Греческого государства для этой цели должны находиться гражданские служащие – муфтии. Исламский закон стоит выше, чем греческое или европейское административное право, что создает много проблем для мусульман, которые обращаются в Европейский суд. 

Согласно принятому греческим парламентом закону, местный муфтий обязан запрашивать у всех сторон судебного разбирательства нотариально заверенный документ с согласием на решение их семейного вопроса на основании Шариата. Если каждая из сторон не предоставляет указанный нотариально заверенный документ, то ответственными за решение семейной проблемы становятся государственные административные суды. Также закон предписывает муфтиям, как и сотрудникам всех судебных инстанций, обязательный выход на пенсию в 67 лет. Тот же закон предусматривает, что Министерство Образования и Религий берет на себя все служебные расходы муфтиев. Согласно закону 1991 года, правительство, после согласования с комиссией старейшин Мусульманской общины, назначает в периферии Фракии трех муфтиев на десятилетний срок службы с возможностью его продления. Тот же закон позволяет главе округа назначать временных муфтиев до созыва вышеупомянутой комиссии. 

Стоит также упомянуть о полномочии официальных муфтиев Фракии совершать религиозный брак (никах), который Греческое государство признает законным. Для сравнения мусульманский религиозный брак в соседней Турции не имеет законной силы и может быть совершен только после заключения гражданского брака. 

4) Религиозная свобода и школьное образование

Значение преподавания религии для достижения целей общего образования подчеркивается целым рядом международных документов. В Рекомендации 1720 (2005) Парламентской Ассамблеи Совета Европы говорится, что знание религий является неотъемлемой частью знания истории человечества и культур (п. 8) и что хорошее общее знание религий содействует развитию терпимости, которая необходима для осуществления демократической функции гражданина (п. 1). Знания о религиях могут наделить молодежь инструментарием для полного понимания обществ, в которых они живут, и с которыми они могут столкнуться в жизни (п. 2). Образование касательно религий необходимо для борьбы с незнанием, стереотипами и ошибочными интерпретациями религиозной жизни, учитывая, что религиозная составляющая присутствует во многих проблемах, которым противостоит современное общество, как например нетерпимые к инакомыслию фундаменталистские движения, расизм, ксенофобия и этнические конфликты. Также через преподавание религиозных дисциплин продвигается культурное и социальное выражение различных религий (п. 2,6).

В таком же духе составлено и Толедское Руководство о принципах преподавания религий и верований в общеобразовательных школах, изданное под эгидой Организации по безопасности и сотрудничеству в Европе в 2007 году. В нем подчеркивается, что знания о религиях и верованиях могут повысить оценку значения уважения права каждого на религиозную свободу, способствовать развитию демократической функции гражданина, продвижению понимания социального многообразия и усилению сплоченности общества. Ценность этого знания в том, что оно дает возможность уменьшить количество конфликтов, причины которых проистекают из непонимания верований других людей, и поощрить уважение к их правам, а следовательно является существенной частью качественного образования. Также оно представляет собой важный инструмент для понимания значительной части истории, литературы и искусства, и может быть полезно для расширения культурных горизонтов личности и углубления в многообразие эпох прошлого и современности. Все это приводит к заключению о том, что знания о религиозных системах и верованиях полезны для всех членов общества, вне зависимости от их собственных убеждений. 

В греческой государственной системе образования преподавание религиозных дисциплин в начальных и средних школах началось уже в первые годы независимой государственности. Впервые уроки религиозного воспитания были введены в школьные программы в 1833 году. C “Баварского” правления при короле Оттоне и вплоть до конца 19 века формирование школьной программы предметов религиозного воспитания происходило под влиянием образцов программ стран Западной Европы.⁴ Надо сказать, что в самих странах Западной Европы, таких как, например, Германия и Испания, в этот период  преподавание религиозных дисциплин являлось частью основной школьной программы. Во Франции религиозное воспитание было заменено предметом Этики.  Деятели греческого просвещения подражали западным программам в этической составляющей религиозного воспитания, но стремились сохранить характер и особенности православной традиции, фундаментальной для греческого народа. Народ же со своей стороны воспринимал религиозное воспитание в школах как продолжение “священной грамоты” святого Косьмы Этолийского, который в годы турецкого владычества создавал церковно-приходские школы для детей. 

Согласно Конституции Греции в современной редакции с поправками 2008 года (ст. 16, п. 2), одной из целей общего базового образования является развитие религиозного сознания граждан. Именно поэтому дисциплины религиозного воспитания на основе православной традиции являются на сегодняшний день обязательной частью программы всех ступеней школьного образования. Характер и содержание преподаваемых курсов зависит от возраста учащихся. В младшей школе ученики знакомятся с годовым кругом праздников и их обычаями, в более старших классах изучается библейская история, предание Православной Церкви, происходит знакомство с другими религиозными традициями. Важную роль в построении программ играет воспитание уважения к религиозной инаковости. 

Еще в 1980-е годы известный греческий богослов, профессор Университета им. Аристотеля г. Салоники Никос Мацукас подчеркивал, что школьная дисциплина религиозного воспитания не должна отделяться от совокупности других предметов.⁵ Также общечеловеческий и межвременный характер религиозного воспитания, сообразующийся с общими целями образования, не должен приводить к пренебрежению конкретной исторической средой и церковной жизнью. Функции образования предполагают включение молодых людей в определенное историческую среду, в которой с одной стороны находится физическое пространство с технической и экономической инфраструктурой, а с другой стороны – духовное пространство с социальным измерением. Именно поэтому школьная дисциплина религиозного воспитания, освобожденная от идеологической “пропитки”, должна быть избавлена от катехетической направленности и использовать культурологический подход. 

В греческой системе образования, учитывая все вышесказанное, учащиеся школ получают религиозное воспитание, реализуя свое неотъемлемое право религиозной свободы. 

Отдельным примером реализации религиозной свободы в сфере образования в Греции является специфика работы школ мусульманского меньшинства Фракии, где преподается дисциплина религиозного воспитания основанная на Коране и исламской традиции. В Специальной Педагогической Академии Салоник, государственном высшем учебном заведении, готовящем преподавателей для школ мусульманского меньшинства, одним из основных предметов является исламоведение. Таким образом Греческое государство осуществляет подготовку учителей школ мусульманского меньшинства к преподаванию дисциплины религиозного воспитания с содержанием, соответствующим запросам их учеников. 

Также ученики, которые являются христианами, но принадлежат к другим конфессиям, или исповедуют другие религии, имеют право быть освобожденными от посещения уроков религиозного воспитания. Римо-католики и протестанты имеют право на преподавание дисциплины религиозного воспитания в соответствии с их вероисповеданием и традицией. 

Кроме того, согласно ст. 13 Конституции Греции родители обладают правом воспитывать детей согласно своим религиозным убеждениям. Это родительское право защищает ст. 18 Международной Конвенции о правах человека, а также Европейская Конвенция о правах человека. 

Выводы

Итак, подводя итог вышесказанному, можно заключить, что религиозная свобода, которую защищает Конституция Греции, обеспечивается на государственном уровне в области отношений государства с Православной Церковью как преобладающей религией, а также в области обязательного общего образования, что выражается в подходе к преподаванию дисциплины религиозного воспитания для учеников различного вероисповедания с особенным вниманием к школам мусульманского меньшинства. 

Православная Церковь имеет возможности высказывать видение государственных и общественных реалий, основанное на христианском вероучении. Государство предоставляет православным верующим все законные возможности сообразовывать свою жизнь как личностей и как граждан со своей верой, однако выполняет свои обязанности обеспечения прав и свобод по отношению ко всем гражданам вне зависимости от вероисповедания. Ярким примером практического применения религиозной свободы в области церковно-государственных отношений может служить непризнание Православной Церковью гражданского брака, заключаемого государственными органами, в то время как государство признает законными браки, заключаемые в религиозных общинах традиционных религий. 

Что касается действия права религиозной свободы в греческой системе общего образования, то оно находит свое практическое и функциональное применение в дифференцированном подходе к преподаванию дисциплины религиозного воспитания. Преподаваемые в заведениях среднего образования Греции религиозные знания призваны защитить каждого ученика от возможного заблуждения касательно религиозных вопросов, развить способность понимания основ религиозной жизни, дать возможность выбора собственной религиозной идентичности, которая является одной из важнейших составляющих личности человека. 

Религиозная свобода, является правом, которое касается не только отдельных верующих, но и традиционных религиозных институтов. Будучи одним из таких институтов, Православная Церковь имеет собственную оценку прав человека как одной из реалий жизни современного общества. Официальный документ Святого и Великого Собора Православной Церкви 2016 года “Миссия Православной Церкви в современном мире” заявляет: “Православная Церковь исповедует, что любой человек, независимо от цвета кожи, религии, расы, пола, национальности, языка, создан по образу и по подобию Божию и является равноправным членом человеческого сообщества. Следуя этой вере, Православная Церковь не приемлет дискриминацию по всем вышеперечисленным признакам, предполагающую различие в достоинстве между людьми”.

Пример Греции в применении принципа свободы религии мог бы быть полезен для Беларуси. Особенно в области образования. Вследствие советского прошлого дисциплина религиозного воспитания как таковая отсутствует в школьных программах Беларуси. В то же время Православная Церковь, поддерживая государственную риторику о “традиционных ценностях”, заключает договоры о различных формах сотрудничества с государственными учреждениями образования, претендуя на особый статус, относительно других христианских конфессий. Православные священнослужители посещают школы с уроками и лекциями, что может, несомненно, нести духовную пользу учащимся. Однако отсутствуют утвержденные программы, в соответствии с которыми проводятся подобные уроки, а также контроль наличия у священнослужителей педагогической квалификации, которая является необходимой предпосылкой для проведения уроков в государственных учебных заведениях. Также не берется в расчет возможное наличие учащихся, чьи семьи принадлежат к другим конфессиям или даже к другим религиям, соответственно их право на свободу религии таким образом может ущемляться. 

_____________________

1. Σαρίπολος Ν., Σύστημα του Συνταγματικού Δικαίου, Γ΄,1923, σ. 296.
2. Κ. Βαβούσκου, Εγχειρίδιον Εκκλησιαστικού Δικαίου, δ΄εκδ., Θεσσαλονίκη, 1986, σ. 246.
3. Giuseppe Motta (2013). Less than Nations: Central-Eastern European Minorities after WWI. Cambridge Scholars Publishing. p. 365.
4. ργυριάδου Ι., “Έκθεσις περί έν Αθήναις γυμνσίων και ελληνικών σχολείων”, Προς το επί της Δημόσιας εκπαιδεύσεως υπουργείων, Αθήνα, 1876, σ. 25-26.
5. Ν.Α. Ματσούκα, Θεολογική θεώρηση των σκοπών του θρησκευτικού μαθήματος, Μυστήριον επί των ιερώς κεκοιμημένων και άλλα μελετήματα, εκδ. Π. Πουρναράς, Θεσσαλονίκη 1992, σ. 104-124.

Опубликовано в рамках проекта Посольства Королевства Нидерланды в Варшаве при поддержке Netherlands Fund for Regional Partnerships/Human Rights Fund.

10 February 2024

In the following input for 2024 report of the Special Rapporteur on Belarus to the Human Rights Council, which is focused on freedom of association, Christian Vision is going to focus on restriction of the collective, communal, corporate dimension of freedom of religion or belief, which is strongly undermined by the new legislation and by restrictive and repressive measures towards religious communities and religious leaders in Belarus.

Christian Vision for Belarus is a non-governmental organisation uniting clergy, theologians and activists of the Orthodox, Roman Catholic, Greek Catholic and Evangelical churches in Belarus and abroad. It was established in September 2020 to coordinate informational, analytical, human rights, social, cultural, diplomatic, scholarly and pastoral work in the context of the deepening political crisis in Belarus, and — from February 2022 — Russian aggression against Ukraine. The Christian Vision’s aims are: the preservation of dignity and human rights in Belarus; democratic development of the country; national revival; interfaith dialogue and cooperation; stopping repressions against civil society; observing the principles of the rule of law; justice and non-discrimination; establishing a just and stable peace in the region; encouraging national dialogue and international reconciliation. One of our main areas of activities is monitoring of the situation on freedom of religion or belief in general, as well as of cases of violation of this right, persecutions and discrimination against Belarusian Christian activists and communities, advocacy and support to victims of human rights violations.¹

Freedom of association and freedom of religion or belief are two rights which are closely intertwined, while the freedom of association is a prerequisite for the exercise of freedom of religion, and restrictions upon freedom of association result in violation of freedom of religion. Article 18 of the ICCPR protects the participation in the life of the community as the manifestation of the religion or belief of an individual member. Religious organisations are a special kind of association and serve as a conduit for exercising the right to freedom of religion or belief – in community with others. 

On the one hand, international standards of human rights defend freedom of religion, and therefore, the rights of religious association even more strongly that the freedom of association in general. While according to art. 22 of the International Covenant on Civil and Political Rights, “national security” may be a legitimate ground for restriction on the freedom of association, Art. 18 of the same treaty excludes this purpose. 

Concerning this the UN Human Rights Committee states in its CCPR General Comment No. 22: Article 18 (Freedom of Thought, Conscience or Religion), “that paragraph 3 of article 18 is to be strictly interpreted: restrictions are not allowed on grounds not specified there, even if they would be allowed as restrictions to other rights protected in the Covenant, such as national security” (par. 8). Siracusa Principles on the Limitation and Derogation Provisions in the International Covenant on Civil and Political Rights demand, that freedom of thought, conscience and religion shall be protected as a non-derogable right even in time of emergency threatening the life of the nation (par. 58). 

On the other hand, freedom of religious association, including freedom of religious or belief communities, which do not seek to be recognised as legal persons, as well as of religious and belief organisations which seek such recognition, is protected under both Articles 18 and 22 of the ICCPR. As the European Court of Human Rights stated in its Decision in the case of Hasan and Chaush v Bulgaria (2000), if the organisation of the religious community is concerned the freedom of religion or belief must be interpreted in the light of freedom of association, “which safeguards associative life against unjustified State interference”, and “were the organisational life of the community not protected” by the freedom of religion of belief, “all other aspects of the individual’s freedom of religion would become vulnerable” (par. 62).

In Belarus a new Law on Freedom of Conscience and Religious Organisations was adopted by a Law on Amending Laws on the Issues of Activities of Religious Organisations signed by Aliaksandr Lukashenka on 30 December 2023 and published on 5 January 2024. According to this Law on Amending, the new Law on Freedom of Conscience comes into force six months after its official publication, that means, from 5 July 2024 (Art. 7). After that all religious organisations, registered before 5 July 2024, are required to undergo a process of re-registration until 5 July 2025. (Art. 4) This law in comparison with its previous version, restricts freedom of religion even in a more severe way. This was also noticed in your report as the Special Rapporteur on the situation of human rights in Belarus, together with the Special Rapporteur on the rights to freedom of peaceful assembly and of association and the Special Rapporteur on freedom of religion or belief on 28 August 2023 (OL BLR 7/2023).

Firstly, the Law demands mandatory state registration of a religious organisation as a pre-condition to operate and exercise their freedom of religion or belief (Art. 15). All activities and even the very existence outside this framework are banned (Art. 15) and criminalised (Article 193.1 of the criminal code). As stated in the Report of the then Special Rapporteur on freedom of religion or belief, Heiner Bielefeldt, a provision of Article 18, par. 1 of the ICCPR clearly includes a collective, community dimension of the freedom of religion or belief, and therefore “registration should not be compulsory, i.e. it should not be a precondition for practising one’s religion, but only for the acquisition of a legal personality status” (UN Doc.A/HRC/19/60, par. 41). 

The freedom to manifest religion or belief in community belongs to individuals and therefore cannot be limited by a requirement of mandatory state registration. However, in the new law, as well as in its previous versions, communities which choose not to register, or do not meet requirements of registration, are outlawed and are at risk of criminal prosecution, which severely limits and violates both the right of the community itself and the right of its individual members to manifest their religion or belief. 

Secondly, for the state registration of the religious communities, which is the only way for them to acquire legal personality, and therefore the only way to act in a legal framework, excessive demands are posed in comparison with other non-commercial organisations, which is discriminatory against religious organisations. 

For non-commercial organisations of other kinds these demands are much lower. For example, to establish a “local public association” there is a minimum of ten members who are citizens of Belarus, without a requirement to live in the same locality (Art. 8 of the Law on Public Associations), while for a religious community the law demands at least twenty members who live in the same or neighbouring locality (Art. 13 of the Law on Freedom of Conscience). In the localities where fewer than twenty people of the same religious tradition are living, there is no legal possibility to register a religious community, and therefore in case of manifesting together their freedom of religion or belief are at risk of criminal prosecution.

While for a non-commercial association to create a union the law demands only two public associations without restriction on their locality (Art. 8 of the Law on Public Associations), for a religious union (association) of communities the respective law requires at least ten religious communities; for the republican union there is also a requirement that at least one of the community should have operated for a least thirty years since its state registration.

Thirdly, the law restricts individuals who are foreign citizens (Art. 13) as well as individuals who are included in the lists of organisations, formations, individual entrepreneurs and citizens involved in extremist activities (Art. 12) to be founding members and head of the religious organisations. 

Differentiation between domestic and foreign nationals “as regards their ability to exercise the right to freedom of religion through participation in the life of organised religious communities” according to the ECHR’s Decision in the case Moscow Branch of the Salvation Army v. Russia (Application no. 72881/01, par. 82) has no reasonable and objective justification. Depriving foreign citizens of the right to head religious organisations, undermines not only the right of them as individuals, but also the right of the religious or belief community to freely decide itself on its leadership.

Political prisoners, who are condemned under a range of criminal articles, including art. 342 of the criminal code (“Preparation of actions which gravely violate public order”), art. 368 of the criminal code (“Insulting the President of the Republic of Belarus”) are often at risk of being included in the mention list. Both Articles 342 and 368 were contested by the Venice Commission in its Opinion No. 1016/2020 on the compatibility with European standards of certain criminal law provisions used to prosecute peaceful demonstrators and members of the “Coordination Council”.

Christian Vision has identified at least 57 believers in the current list, ² including one Orthodox priest (Rev. Siarhei Rezanovich), one Baptist pastor (Vitali Chychmarou), one minister of the Orthodox Church (Yauheni Hlushkou), four ministers of Protestant churches – Lidziya Ivanova (“New Testament” Evangelical church), Andrei and Vera Mamoika (“New Land” Baptist church), Maksim Stasilevich (“Gethsemane” Evangelical church). All of the mentioned persons are deprived from the right to be founding members or head of a religious organisation.

Fourthly, the area where religious communities are allowed to operate is restricted to one or several neighbouring localities, where its members are registered as residents (Art. 13). Therefore, even if a community enjoys legal status in one locality, it is outlawed when operating in another locality.

Fifthly, legal grounds to withdraw state registration and to dissolve a religious organisation were expanded in the new law, and go beyond the strict criteria of par. 3 of Article 18 of the ICCPR. Even if there are legal grounds in compliance with the demands of the article, a withdrawal of legal personality status shall be applied only as the last resort, after the violations become grave and systematic and other measures previously used, taking into consideration that the consequences of such withdrawal would have on the legal status of a religious community. As you rightly point in your report as the Special Rapporteur on the situation of human rights in Belarus, together with the Special Rapporteur on the rights to freedom of peaceful assembly and of association and the Special Rapporteur on freedom of religion or belief on 28 August 2023 (OL BLR 7/2023) with reference to the Interim report of the Special Rapporteur on freedom of religion or belief (A/73/362, par. 17), “depriving a religious or belief community of legal status can have a tremendous impact on the collective aspects of the right to freedom of religion or belief, including the ability of adherents to practice their faith together with others — jeopardizing the viability of the community itself”. 

The legal grounds for dissolving a religious organisation (Art. 23) include, for example, political loyalty to the state authorities: activities which are going in contradiction with “the main directions of domestic and foreign policy”, (p.2, par.10 Art. 8), “discrediting of the Republic of Belarus” (p.3, par. 10 Art. 8), “other extremist activities” (p. 3, par. Art. 8) are forbidden. 

“Discrediting of the Republic of Belarus” is a term referring to a criminal offence, prosecuted under Article 369-1 of the Criminal Code and “extremist activities” are covered by the Law on Combating Extremism, which after amendment on 14 May 2021 expanded the notion of “extremism”. Both are very controversial terms because of their broad definition which include restrictions of freedom of conscience, of expression, association, and peaceful assembly, and can be used “to curtail the right to participate in political and public life” and “to punish dissenting views”, as stated in Prof. Hervé Ascenio’s Report on the serious threat to the OSCE human dimension in Belarus since 5 November 2020 (par. 42). They are used for politically motivated repressions also against believers and religious communities.

There are several examples when political disloyalty and expressing dissenting views were the ground for dissolving or threatening to dissolve a religious organisation which were used by the authorities to arbitrarily target religious leaders and communities.

12 December 2023 the Supreme Court took a final decision on liquidation of the Full Gospel church “New Life” following recognition of some of the materials published on its media and social media as “extremist”, namely, a video entitled “Position of Christians of the New Life Church” against the political persecution, terror and violence published in 2020,³ and a post on the church’s Instagram profile dated 17 August 2020, which contained photos of church members who stood in front of the church in a prayer chain on 16 August 2020, accompanied by a message advocating for Christians standing against violence. On 23, 25, 28 and 31 August 2023 different courts classified the church’s Instagram, the specified video on its YouTube, official website, Facebook, Telegram, VKontakte page, alongside a YouTube video titled “Pastor Viachaslau Hancharenka condemns violence and calls on the authorities to repent!” as “extremist materials”.⁴

Another instance is a warning no. 02-02/812 issued on 27 November 2020 by the Plenipotentiary for Religious and Ethnic Affairs to the Belarusian Orthodox Church.⁵ In the warning it was pointed out that the Church had allegedly violated article 16 of the Constitution and Article 8 of the Law On Freedom of Conscience and Religious Organizations of the Republic of Belarus, and in accordance with Article 37 of the mentioned law, repeated violations within a year may lead to the body which registered the religious organisation to apply to the court for the liquidation of that organisation and, consequently, banning its activities in the Republic of Belarus. On 17 December 2020 this warning with instruction to fulfil the requirements was redirected by the Primate of the Belarusian Orthodox Church Metropolitan Veniamin (Tupeka) of Minsk to the late Archbishop of Hrodna Artemy (Kishchanka), who publicly spoke out several times against election fraud and violence: in a statement on 14 August 2020; in a sermon on 16 August 2020; in a sermon on Forgiveness Sunday on 14 March 2021.⁶

Following the 2020 events, the Belarusian regime started to purge the media space, identifying independent media, websites, Telegram channels, social networks, as well as symbols associated with peaceful protest, as “extremist materials.” This led to administrative prosecution under Article 19.11 of the Code of Administrative Offences, including individuals who share information from such information sources, or information that contains logos of these information sources. Websites, channels and social media accounts linked to Belarusian religious figures and communities are systematically recognised as extremist materials. Currently, the list of extremist materials includes media linked to a Roman Catholic priest Viachaslau Barok, Orthodox Archbishop of Hrodna and Vaŭkavysk Artemy (Kishchanka), a Belarusian Greek Catholic newspaper Tsarkva, Full Gospel Church New Life, Ecumenical group Christian Vision, Catholic Telegram-channel Rerum Novarum, Catholic journalist and activist Maksim Hacak, Belarusian Orthodox parish in Vilnius (Ecumenical Patriarchate), Orthodox theologian Natallia Vasilevich, anti-war ecumenical channel Christians against war!⁷

Sixthly, Art. 4 of the Law on the Amending Laws on the Issues of Activities of Religious Organisations requires re-registration for all religious organisations which are already registered prior to the new Law on Freedom of Conscience entering into force. If the registered religious organisation fails to reregister, it loses its legal status even if it previously enjoyed it. Re-registration requires the same procedure as the registration of a new organisation. That means, that the new law in fact withdraws the status of a legal entity and demands to register anew.

Seventhly, religious organisations are limited in their activities and participation in public life, there is a restriction under par. 7 Article 8, which states “religious organisations are prohibited to participate in political activities”, although par. 6 Art. 8 gives to the religious organisation the right “to participate in life of society, in solving current social problems of society.” First of all, the ban of the religious organisation to participate in political activities is not legitimate. Secondly, there is no differentiation given between the participation in the “life of society” and in “political activities”, which opens the possibility to arbitrarily consider public activities of a religious organisation as political and punish them.

Eighthly, since the beginning of the current political crisis in 2020, the authorities intimidate, detain, and threaten religious leaders and their respective communities, the communities are the subject of hate-speech and defamation by state propaganda.⁸ Since September 2020 Christian Vision identified 19 Orthodox, 25 Roman Catholic, 5 Greek Catholic, 25 Protestant priests, pastors and ministers who experienced searches, detentions, trials, arrests, criminal persecution, fines, tortures and threats.⁹ From the most recent cases, Volha Chamadanova, the head of the main department of ideological work and youth affairs of Minsk City Executive Committee, and in 2020, press secretary of the Ministry of Internal Affairs, speaking to the assembly of clergy of Minsk diocese on 20 December 2023 in Minsk openly threatened “ideologically alien clergy” with detention and imprisonment. According to her, over the course of a year, the authorities monitored more than 500 religious communities, in the process preventing the spread of “extremist” literature, and also revealed that in churches they prayed for Ukraine’s victory in the war.

Conclusion. The new Law on Freedom of Conscience, aimed at regulating religious activities in the Republic of Belarus, is repressive and discriminatory in nature, and does not comply with the international obligations undertaken by the Republic of Belarus to guarantee the right to freedom of religion, in particular Art. 18 of the International Covenant on Civil and Political Rights. It also severely restricts freedom of association, protected under Art. 22 of ICCPR.

The provisions of the Law are aimed at strict control, including control of the political and ideological loyalty of religious organisations that are allowed to operate in the Republic of Belarus. Other organisations, as well as persons engaged in religious activities without registration, will be at risk of prosecution, including criminal prosecution. The vagueness of such concepts as “extremist activity” and “ideology of the Belarusian state” makes it possible to arbitrarily deny registration to religious organisations, as well as to liquidate them.

The tightening of repressive measures against religious activity is a consequence of the general policy of the Belarusian regime to control civil society, ensure its loyalty and eliminate any protest or independent activity.

10 февраля 2024 года «Христианская визия» подала материалы для доклада Специальной докладчицы по ситуации с правами человека в Беларуси Совету по правам человека ООН за 2024 год, посвященный свободе ассоциации. В своих материалах «Христианская визия» обращает внимание на то, что свобода ассоциации и свобода религии и убеждений неразрывно связаны между собой, и как нарушение одного из прав подрывает основы реализации другого права. Доклад был подан на английском языке, мы предлагаем вам перевод на русский язык.

10 февраля 2024 года

В представленном докладе для Специальной докладчицы по ситуации с правами человека в Беларуси Совету по правам человека за 2024 год, посвященном свободе объединений, «Христианская визия» собирается сосредоточиться на ограничениях коллективного, общинного, корпоративного измерения свободы религии или убеждений, которое серьёзно подрывается новым законодательством, а также на ограничительных и репрессивных мерах в отношении религиозных общин и религиозных лидеров в Беларуси.

«Христианская визия для Беларуси» — неправительственная организация, объединяющая духовенство, богословов и активистов православной, римско-католической, греко-католической и евангелических церквей в Беларуси и за рубежом. Она был создана в сентябре 2020 года для координации информационной, аналитической, правозащитной, социальной, культурной, дипломатической, научной и пастырской работы в условиях углубляющегося политического кризиса в Беларуси, а с февраля 2022 года — российской агрессии против Украины. Целями «Христианской визии» являются: защита достоинства и прав человека в Беларуси; демократическое развитие страны; национальное возрождение; межконфессиональный диалог и сотрудничество; прекращение репрессий против гражданского общества; соблюдение принципов верховенства закона; справедливость и недискриминация; установление справедливого и стабильного мира в регионе; поощрение национального диалога и межнационального примирения. Одним из основных направлений нашей деятельности является мониторинг ситуации со свободой религии или убеждений в целом, а также случаев нарушения этого права, преследований и дискриминации белорусских христианских активистов и общин, адвокация и поддержка жертв нарушения прав человека¹.

Свобода ассоциации и свобода религии или убеждений — это два права, которые тесно переплетаются между собой, при этом свобода ассоциации является предпосылкой для осуществления свободы религии, а ограничения свободы ассоциации приводят к нарушению свободы религии. Статья 18 МПГПП защищает участие в жизни общины как проявление религии или убеждений отдельного члена. Религиозные организации представляют собой особый вид объединений и служат каналом осуществления права на свободу религии или убеждений – совместно с другими.

С одной стороны, международные стандарты прав человека защищают свободу религии и, следовательно, права религиозных объединений даже сильнее, чем свободу объединений в целом. Хотя согласно ст. 22 Международного пакта о гражданских и политических правах, «национальная безопасность» может быть законным основанием для ограничения свободы объединений, ст. 18 того же договора исключает эту цель.

По этому поводу Комитет ООН по правам человека заявляет в своем Замечании общего порядка № 22: статья 18 (Свобода мысли, совести или религии), «что положения пункта 3 статьи 18 должны толковаться строго: не признаются никакие основания для установления ограничений, кроме тех, которые конкретно предусмотрены, даже если такие ограничения разрешаются в отношении других прав, защищаемых Пактом, в частности по соображениям государственной безопасности» (пар. 8). Сиракузские принципы о положениях, касающихся ограничения и умаления прав в Международном пакте о граждан требуют, чтобы свобода мысли, совести и религии защищалась как право, отступление от которого не допускается, даже во время чрезвычайного положения, угрожающего жизни нации (п. 58).

С другой стороны, свобода религиозной ассоциации, включая свободу религиозных общин или общин, придерживающихся определенных убеждений, которые не претендуют на признание в качестве юридических лиц, а также свободу религиозных и конфессиональных организаций, добивающихся такого признания, защищается статьями 18 и 22. МПГПП. Как заявил Европейский суд по правам человека в своем решении по делу Хасан и Чауш против Болгарии (2000 г.), если речь идет об организации религиозной общины, свобода религии или убеждений должна интерпретироваться в свете свободы ассоциации, «которая защищает деятельность объединений от необоснованного вмешательства государства» и «если организационная жизнь общины не была бы защищена» свободой религии и убеждений, «все другие аспекты свободы религии для отдельных лиц были бы уязвимыми» (пар. 62).

В Беларуси новый Закон «О свободе совести и религиозных организациях» был принят на основе Закона «О внесении изменений в законы по вопросам деятельности религиозных организаций», подписанного Александром Лукашенко 30 декабря 2023 года и опубликованного 5 января 2024 года. Согласно этому Закону о внесении изменений, новый Закон о свободе совести вступает в силу через шесть месяцев после его официального опубликования, то есть с 5 июля 2024 года (ст. 7). После этого все религиозные организации, зарегистрированные до 5 июля 2024 года, должны пройти процедуру перерегистрации до 5 июля 2025 года. (Статья 4) Этот закон, по сравнению с предыдущей редакцией, ограничивает свободу вероисповедания еще более жестко. Это также было отмечено в вашем докладе Специальной докладчицы по вопросу о ситуации с правами человека в Беларуси совместно со Специальным докладчиком по вопросу о правах на свободу мирных собраний и ассоциаций и Специальной докладчицей по вопросам свободы религии и убеждений от 28 августа 2023 года. (OL BLR 7/2023).

Во-первых, Закон требует обязательной государственной регистрации религиозной организации как предварительного условия для ее деятельности и реализации свободы религии или убеждений (ст. 15). Всякая деятельность и даже само существование вне этих рамок запрещены (ст. 15) и криминализированы (ст. 193.1 УК). Как указано в докладе тогдашнего Специального докладчика по вопросам свободы религии и убеждений Хайнера Билефельдта, положение статьи 18, пар. 1 МПГПП явно включает коллективное, общинное измерение свободы религии или убеждений, и поэтому «регистрация не должна быть обязательной, т.е. она не должна быть предварительным условием для исповедания религии, а только для приобретения статуса юридического лица». (UN Doc.A/HRC/19/60, пар. 41). 

Свобода исповедовать религию или убеждения совместно принадлежит отдельным лицам и поэтому не может быть ограничена требованием обязательной государственной регистрации. Однако в новом законе, как и в его предыдущих редакциях, общины, которые решили не регистрироваться или не отвечают требованиям регистрации, поставлены вне закона и подвергаются риску уголовного преследования, что серьезно ограничивает и нарушает как право самой общины, так и права ее отдельных членов исповедовать свою религию или убеждения.

Во-вторых, к государственной регистрации религиозных общин, которая является для них единственным способом приобретения правосубъектности, а значит, и единственным способом действовать в правовых рамках, предъявляются завышенные требования по сравнению с другими некоммерческими организациями, что дискриминирует религиозные организации.

К некоммерческим организациям других видов эти требования значительно ниже. Например, для создания «местного общественного объединения» необходимо наличие минимум десяти членов, являющихся гражданами Беларуси, без требования проживать в одном населенном пункте (ст. 8 Закона об общественных объединениях), а для религиозной общины закон требует не менее двадцати членов, проживающих в том же или смежном населенном пункте (ст. 13 Закона о свободе совести). В населенных пунктах, где проживает менее двадцати человек одной религиозной традиции, нет юридической возможности зарегистрировать религиозную общину, а потому в случае совместного исповедания религии или убеждений им грозит уголовное преследование.

Если для создания союза некоммерческим объединением закон требует наличия только двух общественных объединений без ограничения места их нахождения (ст. 8 Закона об общественных объединениях), то для религиозного союза (объединения) общин соответствующий закон требует не менее десять религиозных общин; для республиканского союза также установлено требование, чтобы хотя бы одна из общин должна действовать не менее тридцати лет с момента ее государственной регистрации.

В-третьих, Закон запрещает лица, являющихся иностранными гражданами (ст. 13), а также лицам, внесенных в перечни организаций, формирований, индивидуальных предпринимателей и граждан, причастных к экстремистской деятельности (ст. 12), выступать в качестве учредителей и руководителей религиозных организаций.

Дифференциация между гражданами Республики Беларусь и иностранными гражданами «в отношении их возможности осуществлять право на свободу вероисповедания посредством участия в жизни организованных религиозных общин» согласно Решению ЕСПЧ по делу Московское отделение Армии Спасения против России (Заявление № 72881/01, п. 82) не имеет разумного и объективного обоснования. Лишение иностранных граждан права возглавлять религиозные организации подрывает не только право их как отдельных личностей, но и право религиозной или конфессиональной общины свободно определять свое руководство.

Политзаключенные, осужденные по ряду уголовных статей, в том числе по ст. 342 УК РБ («Организация и подготовка действий, грубо нарушающих общественный порядок»), ст. 368 УК РБ («Оскорбление Президента Республики Беларусь») часто рискуют попасть в упомянутый список. Обе статьи 342 и 368 были оспорены Венецианской комиссией в Заключении № 1016/2020 о совместимости некоторых положений уголовного права, используемых для преследования мирных демонстрантов и членов «Координационного совета» с европейскими стандартами.

«Христианская визия» выявила в текущем списке не менее 57 верующих², в том числе одного православного священника (свящ. Сергей Резанович), одного баптистского пастора (Виталий Чичмаров), одного служителя Православной церкви (Евгений Глушков), четырех служителей протестантских церквей – Лидия Иванова (евангелическая церковь «Новый Завет»), Андрей и Вера Мамойка (баптистская церковь «Новая Земля»), Максим Стасилевич (церковь ХВЕ «Гефсимания»). Все указанные лица лишены права быть учредителями или руководителями религиозной организации.

В-четвертых, территория, на которой допускается деятельность религиозных общин, ограничивается одним или несколькими смежными населенными пунктами, в которых их члены зарегистрированы в качестве жителей (ст. 13). Таким образом, даже если община имеет легальный статус в одной местности, ее деятельность в другой местности находится вне закона.

В-пятых, в новом законе правовые основания для лишения государственной регистрации и ликвидации религиозной организации расширены и выходят за рамки строгих критериев ч. 3 статьи 18 МПГПП. Даже при наличии правовых оснований, соответствующих требованиям статьи, лишение статуса правосубъектности применяется только в крайнем случае, после того, как нарушения станут серьезными и систематическими, и ранее применялись иные меры, принимая во внимание последствия, которые окажет лишение государственной регистрации на правовой статус религиозной общины. Как вы справедливо отметили в своем докладе в качестве Специальной докладчицы по ситуации с правами человека в Беларуси совместно со Специальным докладчиком по вопросу о правах на свободу мирных собраний и ассоциаций и Специальной докладчицы по вопросам свободы религии и убеждений от 28 августа 2023 года (OL BLR 7/2023) со ссылкой на промежуточный доклад Специального докладчика по вопросу о свободе религии или убеждений (A/73/362, пар. 17), «лишение религиозной общины или общины, основанной на убеждениях, правового статуса может иметь огромные последствия для коллективных аспектов права на свободу религии или убеждений, включая возможность приверженцев исповедовать свою веру вместе с другими, что ставит под угрозу жизнеспособность самого сообщества».

К правовым основаниям роспуска религиозной организации (ст. 23) относится, например, политическая лояльность к государственной власти: деятельность, идущая в противоречии с «основными направлениями внутренней и внешней политики» (ч. 2 п. 2). 10 ст. 8), «дискредитация Республики Беларусь» (п. 3 п. 10 ст. 8), «иная экстремистская деятельность» (п. 3 п. ст. 8) запрещаются.

«Дискредитация Республики Беларусь» — термин, относящийся к уголовному преступлению, преследуемому по статье 369-1 Уголовного кодекса, а «экстремистская деятельность» подпадает под действие Закона о противодействии экстремизму, который после внесения поправок от 14 мая 2021 года расширил понятие «экстремизм». Оба термина являются очень спорными из-за их широкого определения, которое включает ограничения свободы совести, выражения мнений, ассоциаций и мирных собраний и может использоваться «для ограничения права на участие в политической и общественной жизни» и «для наказания инакомыслящих», как отмечено в докладе профессора Эрве Асенио о серьезной угрозе человеческому измерению ОБСЕ в Беларуси с 5 ноября 2020 года (пар. 42). Они используются для политически мотивированных репрессий, в том числе против верующих и религиозных общин.

Есть несколько примеров, когда политическая нелояльность и выражение инакомыслия служили основанием для ликвидации или угрозы ликвидации религиозной организации, которые использовались властями для произвольного преследования религиозных лидеров и общин.

12 декабря 2023 года Верховный суд принял окончательное решение о ликвидации церкви Полного Евангелия «Новая Жизнь» после признания экстремистскими некоторых материалов, опубликованных в ее СМИ и социальных сетях, а именно видео под названием «Позиция христиан церкви ”Новая жизнь”» против политических преследований, террора и насилия, опубликованная в 2020 году³, а также пост в профиле церкви в Instagram от 17 августа 2020 года, содержащий фотографии членов церкви, стоявших перед церковью в молитвенной цепочке 16 августа 2020 г., сопровождаемое посланием, призывающим христиан выступать против насилия. 23, 25, 28 и 31 августа 2023 года разные суды признали «экстремистскими материалами» Instagram церкви, указанное видео на ее YouTube, официальный сайт, Facebook, Telegram, страницу ВКонтакте, а также видео на YouTube под названием «Пастор Вячеслав Гончаренко осуждает насилие и призывает власть покаяться!»⁴.

Другой пример — предупреждение № 02-02/812 выданное 27 ноября 2020 года Уполномоченным по делам религий и национальностей в адрес Белорусской Православной Церкви⁵. В предупреждении указывалось, что Церковь якобы нарушила статью 16 Конституции и статью 8 Закона Республики Беларусь «О свободе совести и религиозных организациях», и в соответствии со статьей 37 указанного закона неоднократно допущение нарушений в течение года может привести к тому, что орган, зарегистрировавший религиозную организацию, обратится в суд с заявлением о ликвидации этой организации и, как следствие, о запрете ее деятельности на территории Республики Беларусь. 17 декабря 2020 года это предупреждение с указанием выполнить требования было перенаправлено Предстоятелем Белорусской Православной Церкви митрополитом Минским Вениамином (Тупека) покойному архиепископу Гродненскому Артемию (Кищенко), который несколько раз публично выступал против фальсификаций на выборах и насилия: в заявлении от 14 августа 2020 г.; в проповеди 16 августа 2020 г.; в проповеди в Прощеное воскресенье 14 марта 2021 года⁶.

После событий 2020 года белорусский режим начал зачистку медиапространства через признание независимых СМИ, веб-сайтов, Telegram-каналов, социальных сетей, а также символов, связанных с мирным протестом, «экстремистскими материалами». В результате под административное преследование по ст. 19.11 КоАП попадают лица, которые пересылают информацию с данных источников информации, либо информацию, которая содержит логотипы данных источников информации. Сайты, каналы и социальных сетях, связанные с белорусскими религиозными деятелями и сообществами, систематически признаются экстремистскими материалами. В настоящее время в списке экстремистских материалов значатся СМИ, связанные с римско-католическим священником Вячеславом Барком, православным архиепископом Гродненским и Волковыскским Артемием (Кищенкой), белорусской греко-католической газетой «Царква», Церковью Полного Евангелия «Новая жизнь», экуменической группой «Христианская визия», католический Telegram-канал «Rerum Novarum», католический журналист и активист Максим Гацак, Белорусский православный приход в Вильнюсе (Вселенский Патриархат), православная теологиня Наталля Василевич, антивоенный экуменический канал «Христиане против войны!»⁷.

В-шестых, по ст. 4 Закона «О внесении изменений в законы по вопросам деятельности религиозных организаций» требует перерегистрации для всех религиозных организаций, которые уже зарегистрированы до вступления в силу нового Закона о свободе совести. Если зарегистрированная религиозная организация не прошла перерегистрацию, она теряет свой юридический статус, даже если ранее его имела. Перерегистрация требует той же процедуры, что и регистрация новой организации. Это значит, что новый закон фактически лишает статуса юридического лица все религиозные организациии требует пройти регистрацию заново.

В-седьмых, религиозные организации ограничены в своей деятельности и участии в общественной жизни, существует ограничение, предусмотренное пар. 7 Статьи 8, в которой говорится, что «религиозным организациям запрещается участвовать в политической деятельности», хотя пар. 6 Статьи 8 дает религиозной организации право «участвовать в общественной, в решении актуальных социальных проблем общества». Прежде всего, запрет религиозной организации участвовать в политической деятельности не является легитимным. Во-вторых, не проводится разграничения между участием в «жизни общества» и в «политической деятельности», что открывает возможность произвольно считать любую публичную деятельность религиозной организации политической и наказывать за нее.

В-восьмых, с начала нынешнего политического кризиса в 2020 году власти запугивают, задерживают и угрожают религиозным лидерам и общинам, общины становятся объектом разжигания ненависти и клеветы со стороны государственной пропаганды⁸. С сентября 2020 года Христианская визия выявила 19 православных, 25 римско-католических, 5 греко-католических, 25 протестантских священников, пасторов и служителей, которые подверглись обыскам, задержаниям, судам, арестам, уголовным преследованиям, штрафам, пыткам и угрозам⁹. Из последних примеров – начальница главного управления идеологической работы и по делам молодежи Мингорисполкома, а в 2020 году пресс-секретарь МВД Ольга Чемоданова, выступая перед собранием духовенства Минской епархии 20 декабря 2023 года в Минске открыто пригрозила «идеологически чуждому духовенству» задержанием и тюремным заключением. По ее словам, в течение года власти провели мониторинг более 500 религиозных общин, предотвращая распространение “экстремистской” литературы, а также выявили, что в церквях молились за победу Украины в войне.

Заключение. Новый Закон о свободе совести, направленный на регулирование религиозной деятельности в Республике Беларусь, носит репрессивный и дискриминационный характер и не соответствует международным обязательствам, взятым на себя Республикой Беларусь по обеспечению права на свободу религии, в частности ст. 18 Международного пакта о гражданских и политических правах. Он также жестко ограничивает свободу ассоциации, защищенную ст. 22 МПГПП.

Положения Закона направлены на строгий контроль, в том числе за политической и идеологической лояльностью религиозных организаций, которым разрешено действовать в Республике Беларусь. Другие организации, а также лица, занимающиеся религиозной деятельностью без регистрации, могут подвергнуться риску преследования, в том числе уголовного. Неясность таких понятий, как «экстремистская деятельность» и «идеология белорусского государства», позволяет произвольно отказывать религиозным организациям в регистрации, а также ликвидировать их.

Ужесточение репрессивных мер против религиозной деятельности является следствием общей политики белорусского режима по контролю над гражданским обществом, обеспечению его лояльности и устранению любой протестной или независимой деятельности.

В Беларуси на 17 декабря 2025 года в заключении по политическим мотивам находится 1167 человек, чьи имена известны правозащитникам. Многие из этих людей являются практикующими верующими и они подвергаются серьёзным ограничениям своей свободы исповедовать и практиковать религиозную веру и убеждения. Ущемления касаются также лиц, подвергающихся задержанию, отбывающих административный арест, содержащихся под стражей и отбывающих наказание в виде ограничения свободы в исправительных учреждениях открытого типа, а также лиц осужденных на ограничения свободы без направления в ИУОТ («домашняя химия»).

Ограничения касаются шести основных аспектов.

Во-первых, это насильственное и незаконное отобрание предметов культа.

Несмотря на то, что Правила внутреннего распорядка исправительных учреждений предусматривают в Приложении №3, п.17, что осужденные могут иметь при себе предметы культа, изготовленные из недрагоценных металлов. Также и находящимся под административным арестом гарантируется свобода отправления религиозных культов, ритуалов и обрядов (гл. 10 Правил внутреннего распорядка мест отбывания административного ареста), в том числе, что «административно арестованные имеют право получать предметы религиозного культа индивидуального пользования (в том числе нательные крестики, амулеты), за исключением предметов культа, выполненных в виде колюще-режущих предметов, предметов, которыми можно нанести телесные повреждения себе либо иным лицам либо представляющих собой культурную или историческую ценность, изделий из драгоценных металлов, камней» (п.80).

Однако предметы культа у верующих часто незаконно изымают.

Так, у Никиты Емельянова, который отбывает наказание в Могилевской тюрьме №4, в декабре 2021 года был изъят розарий, который верующий получил для молитвы во время пастрыского визита со стороны вспомогательного епископа Могилевской архиепархии Александра Яшевского.

Не отдали розарии и политзаключенному католику Денису Ивашину, когда он находился в Гродненской тюрьме №1. Семья журналиста передавала розарии верующему дважды. Как стало известно в сентябре 2023 г., администрация гродненской тюрьмы изымала их и отказывалась ему возвращать. Первый розарий был конфискован во время одного из обысков в камере. Когда Ивашин обратился с жалобой и требованием о возврате розария, тюремный психолог сослался на то, что якобы молитвенная вещь похожа на четки «зэков» и это может вызвать зависть у других заключенных и спровоцировать конфликты. В результате, этот розарий был возвращен родственникам после этапирования Ивашина в Могилев. Второй розарий был отобран у верующего конвоирами этапа при переводе снова в Гродненскую тюрьму на объявление приговора. Второй розарий в результате вовсе пропал.

Политзаключенная Ольга Класковская, которая отбывала наказание в женской ИК №4 в Гомеле и вышла на свободу в декабре 2022 года, в июле 2023 года сообщила, что по информации, которую она получила от политзаключенных, заместитель начальника ИК №4 Станислав Ковалев распорядился убрать из всех комнат проведения досуга (помещений, в котором осужденные должны принудительно смотреть БТ и другие пропагандистские ролики) все церковные изображения. После этого актив из числа осужденных пособирал во всех комнатах иконы и отнес их в тюрьму. По мнению Класковской, «возможно, в этом случае, борьба службистов со святынями – это продолжение борьбы системы с общечеловеческими ценностями в принципе, с моралью, духовностью, благородствам, милосердием. Во всех, даже абсолютно нейтральных и безобидных вещах, которые не восхваляют режим, службисты видят крамолу и угрозу “правильной идеологии”, угрозу свое собственной безопасности».

В ИК-14 в Новосадах, как отмечает освободившийся политзаключенный, ситуация с использованием предметов культа — крестиков, икон, чёток — также остаётся неоднозначной. Хотя заключенным разрешают носить нательные крестики, но только на верёвочке. Ношение цепочки в колонии не допускается. Кроме того, если заключённого помещают в штрафной изолятор, крестик у него забирают.

Отмечаются также случаи изъятия нательных крестов у административно задержанных и арестованных.

Православный верующий Дмитрий Корнеенко из Витебска, который в сентябре-октябре 2020 года и январе-феврале 2021 года отбывал несколько административных арестов по ст. 23.34 (ч.1 и ч.3) в общей сложности в размере 40 суток, рассказал, что у него в ИВС изымали нательный крест, несмотря на его протест, поскольку такой запрет был для него «сильно тревожившим его религиозное чувство».

16 ноября 2020 года православный верующий Роман Абрамчук из Минска также рассказывал, как в РОВД у задержанных забирают нательные кресты: «Когда все срезали (а все «веревочное» именно срезают и бросают у ног), то я сказал, мол, крестик хоть оставь. Так он его с особенной резкостью срезал и швырнул под ноги». Такое обращение с предметом культа является недопустимым и связано не только с нарушением гарантированного лицам, находящимся в местах предварительного заключения и отбывания наказания, права иметь при себе предметы культа, «предметами культа, если это не причиняет вреда их здоровью, не ущемляет права и законные интересы других лиц» (ст. 25 Закона «О свободе совести и религиозных организациях»). Это также сопряжено с унижением человеческого достоинства верующего, для которого данный предмет культа имеет сакральное значение.

О том же свидетельствует и православный верующий Олег Нагорный, который подвергся административному аресту за антивоенные тексты в ноябре 2022 года. По его словам, его нательный крестик «был самым простым, маленьким, на самом простом тонюсеньком шнурочке, едва налазившем на голову. Задушиться или задушить им кого-то совершенно нереалистично. Так что я отношу этот запрет к элементу моральных пыток, когда православных верующих пытаются морально уязвить и подавить».

Во-вторых, фиксируются проблемы с получением религиозной литературы лицами, находящимся в местах предварительного заключения и отбывания наказания.

Закон «О свободе совести и религиозных организациях», по которым такие лица могут иметь, получать, приобретать и пользоваться религиозной литературой, а также предписания ст. 10 Закона «О порядке и условиях содержания лиц под стражей» гарантируют такое право. Право административно арестованных на получение религиозной литературы и пользование ей предусмотрено и п.80 Правил внутреннего распорядка мест отбывания административного ареста.

Однако известны случаи, когда реализации такого права создавались препятствия.

Так, администрация СИЗО-1 (ул. Володарского, 2, г. Минск), отказывалась принимать для заключенных литературу и отсылала ее назад отправителю. Один случай был зафиксирован в октябре 2020 года. Католический активист Артём Ткачук послал католические журналы политзаключенным Максиму Знаку, Дмитрию Фурманову и Эдуарду Пальчису, но получил их назад с формулировкой «газеты, журналы, кроссворды разрешены только по подписке через почтовые отделения».

В ноябре евангельский верующий Дмитрий Дашкевич из 70-ти экземпляров Нового Завета, которые он разослал политическим заключенным, получил из СИЗО-1 возврат 42 экземпляров с сообщением: «лица, которые содержаться под стражей имеют права пользоваться литературой из библиотеки СИЗО».

Подобная проблема касается и отбывающих административный арест. Так, в 23 декабря 2020 года, католическая верующая Ирина Петрусевич послала поздравительную рождественскую открытку, облатку и распечатанный с официального сайта catholic.by текст литургии на Рождество Христово своим друзьям, отбывшим в Жодинской и Барановичской тюрьмах административный арест по ст. 23. 34. Находящийся в Барановичах адресат получил только облатку и открытку, находящийся в Жодино не получил ничего.

Католическая верующая Ольга Золотарь сообщала, что имеет проблемы с получением даже молитвенника. 16 апреля 2021 года Вероника Пиута, дочь политической заключенной Ирены Бернацкой, задержанной 25 марта 2021 года по обвинению в якобы разжигании ненависти (ст. 130 УК) и находящейся в тот момент в СИЗО-1 г. Минска, в своем фейсбуке отметила, что духовная литература ее матерью получена не была, пропустили только молитвенник. 7 января 2022 года мать православного верующего Артема Боярского, задержанного 24 марта 2021 года и с середины апреля до конца 2021 года находившегося в том же СИЗО-1 г. Минска, сообщила, что все попытки передать сыну молитвослов не увенчались успехом — молитвословы, как и любую другую литературу, просто не принимали.

В своем посте в фейсбуке 13 октября 2021 года Дмитрий Дашкевич отметил, что посылал в колонии, где содержатся политзаключенные около десяти Новых Заветов, но все они вернулись ему назад. Вернулось назад и письмо с распечатанным 22-м Псалмом Давида, который он послал политзаключенному Денису Ураду, с формулировкой «письма не от близких родственников не положено».

В январе 2021 года группа «Христианская визия» приняла по поводу нарушения права на пользование религиозной литературой в отношении политических заключенных в Беларуси первое заявление. Однако проблемы с доступом к религиозной литературе не прекращаются — в преддверие праздника Пасхи по западному календарю вновь лицам, находящимся под административным арестом в ИВС г. Жодино, администрацией было отказано в получении Библии, со ссылкой на то, что у арестованных и заключенных есть доступ к библиотеке. Однако количество экземпляров в библиотеке недостаточно и затруднителен доступ к Библии на белорусском языке. Новое заявление группы «Христианская визия» было также направлено по электронному адресу руководителями шести следующих христианских конфессий в Беларуси: Белорусская Православная Церковь, Римско-Католическая Церковь в Беларуси (в т.ч. в нунциатуру), РО Союз Евангельских Христиан Баптистов в Республике Беларусь, Объединение консервативных церквей евангельских христиан баптистов в Республике Беларусь, Объединенная церковь ХВЕ, Объединение общин христиан полного Евангелия в Республике Беларусь.

В марте 2021 года в 23-й камере в Центре изоляции правонарушителей на Окрестина, после жалоб на условия содержания, у арестованных изъяли все письменные принадлежности, бумагу, сканворды и книги, в том числе молитвенник. Музыкант Алексей Круковский, православный верующий, чей административный арест по ст. 23. 34 совпал со страстной седмицей и праздником Пасхи и который с 26 апреля по 7 мая находился сначала в ЦИП на Окрестина, а потом был этапирован в ИВС Жодино, отмечал, что был лишен возможности пользоваться необходимой религиозной литературой. Круковскому не была передана никакая корреспонденция, в том числе с текстами пасхальных поздравлений и богослужений, а также с ламинированными бумажными иконами. По словам верующего, на первом канале Белорусского радио, который принудительно транслируется в изоляторе в дневное время, никакого пасхального контента, кроме утреннего поздравления Митрополита Вениамина, не было.

У верующих политзаключенных может не быть доступа к библиотеке.

Так, бывший политзаключенный журналист Евгений Меркис, православный верующий, который отбывал срок в ИК-17 в Шклове, отмечал в интервью «Вясне», что у политических заключенных не было возможности брать книги в библиотеке, даже Библию, и они вынуждены были договориваться с другими заключенными.

По свидетельству бывшего политзаключенного, при поступлении в ИК-14 в Новосадах, у заключенных отбирают Библии и другую литературу, хоть этот и противоречила правила внутреннего распорядка, утвержденным Постановлением МВД №147. Он сообщает:

Как мне рассказывали другие заключённые, в декабре 2024 года, перед теми самыми выборами, в каждый отряд врывались по несколько десятков сотрудников колонии и выметали абсолютно все книги. То есть в зоне не осталось ни одной частной книги. Если в колонию прибывал новый заключённый, Библию у него отбирали. Получалась такая внесудебная конфискация имущества. Так, у меня в январе 2025 года тоже забрали всю религиозную литературу. Я с ними ругался, жена звонила в Департамент исполнения наказаний. За то, что я требовал дать мне Библию, меня месяцами катали по изоляторам. Лишь за месяц до освобождения мне её вернули, но прямо перед самым освобождением, в СИЗО КГБ, её снова украли.

Конфискуют Библии и при поступлении в Новополоцкую колонию №1, об этом в интервью «Вясне» заявил политзаключенный протестантской конфессии:

Администрация может забирать книги также в фонд библиотеки, и тогда ты можешь получить ту литературу, которую у тебя изъяли, через библиотеку. Но тогда эти книги уже тебе не принадлежат.

Конфисковали Библию при поступлении в женскую колонию в Заречье и у политзаключенной Полины Шарендо-Панасюк, о чем она заявила в интервью.

В-третьих, затруднена подписка на религиозные издания, находящиеся в официальном каталоге Белпочты.

24 мая стало известно, что в тюрьме №4 города Могилёва невозможно подписаться на католическую газету Витебской епархии «Каталіцкі веснік», несмотря на то, что она входит в данный каталог. Сотрудники исправительного учреждения просто вычеркнули из каталога указанную газету, а также издание «Белорусы и рынок». В частности, подписку на газету на второе полугодие 2021 года не смог оформить политический заключенный Никита Емельянов, содержащийся в Могилёве. Родственники Емельянова обратились к администрации тюрьмы по этому поводу, на что последовал письменный ответ от начальника указанной тюрьмы №4 Д. Елисеенко, номер газеты «Каталіцкі веснік» за май 2021 года не был вручен заключенному, поскольку по ч. 2 арт. 89 Уголовно-исполнительного кодекса «осужденным запрещается получение, приобретение, хранение и распространение изданий, пропагандирующих войну, разжигание расовой, национальной и религиозной вражды, насилия или жестокости, изданий порнографического характера, а также подписка на них». Какая именно запрещенная информация содержится в указанном номере газеты «Каталіцкі веснік» в письме не уточняется. 8 ноября стало известно из ответа руководителя СИЗО-1 Андрей Цендрика на обращение родственников одного из политзаключенных, что 30 июня в Правила внутреннего распорядка следственных изоляторов были внесены следующие изменения, которые вступили в силу 23 сентября: был исключен пункт 169 «Подписка может быть оформлена на имя лица, содержащегося под стражей, его родственниками или иными лицами». Таким образом, теперь подписка может быть оформлена только сотрудником СИЗО.

В-четвертых, существует серьезная проблема с организацией пастырских визитов для верующих, находящихся в СИЗО.

Православный верующий Павел Северинец был задержан 7 июня 2020 года и сначала последовательно отбывал административные аресты на протяжении 75 суток. Позже он был переведен в СИЗО №1 г. Минска в статусе подозреваемого по ст. 293 УК (организация массовых беспорядков), где и находился до апреля 2021 года, а в апреле был этапирован в следственную тюрьму №4 города Могилева. Во время нахождения в СИЗО №1 Северинец как минимум пять раз обращался с письменной просьбой о пастырском визите православного священника, трижды с просьбой о таком визите обращалась и супруга заключенного Ольга Северинец. С ходатайствами о разрешении посещения Павла Северинца выступали также представители религиозных организаций. Однако на протяжении девяти месяцев такой пастырский визит не был разрешен ни разу. Впервые пастырский визит для Павла Северинца оказался возможным в период после вынесения приговора и до вступления его в силу, во время его нахождения в следственной тюрьме №4 г. Могилева. Тогда органом, в компетенции которого было разрешение подобного визита, являлся суд, вынесший приговор. Визит состоялся 8 июня 2021 года и проиходил на общих основаниях краткосрочных свиданий (через защитное стекло, при помощи телефонного аппарата, без возможности физического контакта для проведения таинств и без обеспечения конфиденциальности разговора).  

Уже упомянутая известная католическая верующая Ирена Бернацкая из Лиды, признанная политической заключенной, находящаяся в СИЗО-1 г. Минска, обращалась с заявлением о разрешении пастырского визита католического священнослужителя как минимум дважды, однако в этой просьбе ей было отказано, об этом 16 апреля сообщила ее дочь Вероника Пиута в своем фейсбуке. В своих отказах следственные органы ссылаются на эпидемическую ситуацию, связанную с коронавирусом.

С проблемой препятствования пастырскому визиту столкнулась в СИЗО-1 и уже упомянутая католическая верующая Ольга Золотарь, которая несколько раз направляла заявления с просьбой о посещении священнослужителем. Следственный комитет, который ведет расследование в отношении женщины, отказывает. 70 католических священников из Беларуси подписали ходатайства в Следственный комитет о прекращении уголовного преследования в отношении Ольги Золотарь, двое, в том числе ксендз Александр Фамяных, настоятель прихода, к которому принадлежит Ольга, написали за нее поручительство для изменения меры пресечения. 2 июня 2021 года верующую в СИЗО посетил с пастырским визитом апостольский нунций в Беларуси архиепископ Анте Йозич.

По поводу препятствий пастырских визитов к Павлу Северинцу, Ирене Бернацкой и Ольге Золотарь группа «Христианская визия» 4 мая 2021 года приняла специальное заявление. Также 5 мая было направлено обращение в Конференцию католических епископов Беларуси и в Апостольскую нунциатуру в Республике Беларусь с просьбой предпринять шаги по разрешению сложившейся ситуации в отношении католических верующих женщин.

Православный верующий Артём Боярский, задержанный 24 марта 2021 года с тех пор находился под арестом и под стражей, а 9 декабря 2021 года к пяти годам усиленного режима, также ни разу не смог получить пастырского визита. Находясь в СИЗО-1 г. Минска, Боярский после вынесения приговора до вступления его в силу, пытался получить пастырский визит, который организовывала для него мать, но судья Елена Шилько, которая вынесла приговор и поэтому должностным лицом органа, в компетенции которого было разрешение подобного визита, отказала в таком разрешении. Мать Боярского Ольга отметила по этому поводу:  «Люди год сидят в СИЗО и не могут увидеться со священником, исповедоваться, я считаю, что это ущемление прав верующих».

В июне 2024 года белорусский католический ресурс katolik.life привел свидетельство верующей католички, которая недавно вышла на свободу, о том, как устроена религиозная жизнь в тюрьме. Во-первых, несмотря на то, что верующая дважды подавала заявление начальнику тюрьмы о возможности встречи с католическим священником, она получила ответ, что визит священника «не предусмотрен» для находящихся под следствием. Во-вторых, верующая также не имела разрешения посещать хотя бы православную литургию в тюремной часовне – по той же причине.

В-пятых, серьёзной проблемой является препятствование религиозной жизни осужденным, находящимся в колониях, учреждениях открытого типа и отбывающих «домашнюю химию».

Так, со стороны православной верующей Елены Мовшук, приговоренной к 6 годам колонии общего режима по «пинскому делу», которая отбывает наказание в ИК №24, находящейся в г. п. Заречье, Речицкого района, Гомельской области, были запросы на общение со священнослужителем. Православный священник, протоиерей Петр Прокопцов (Гомельская епархия БПЦ) написал политзаключенной письмо, в котором проинформировал ее о проведении православного богослужения 25 августа 2021 года и возможности духовной беседы или исповеди с ним как священником, однако администрация колонии воспрепятствовала Мовшук принять участие в указанном богослужении. Только 24 октября 2021 года стало известно из письма Елены Мовшук, что у нее наконец получилось пообщаться со священником.

Данная проблема имеет системный характер. Об этом заявила освобожденная 16 сентября 2021 года в рамках процедуры помилования медсестра из Витебска Юлия Кашеверова, которая до освобождения содержалась в ИК №4 (г. Гомель). По ее словам, политическим заключенным не позволяется посещать «ни клубы, ни церковь, ни спортзал, ни место учебы». В апреле 2023 года правозащитники сообщили, что администрация женской гомельской колонии № 4 препятствует некоторым полизаключенным женщинам посещать церковь, таким образом оказывая на них давление.

Политзаключенный Никита Емельянов, отбывающий в тюрьме №4 г. Могилева наказание в виде четырех лет лишения свободы в колонии усиленного режима, летом 2021 года подал заявление с просьбой разрешить посещение его священнослужителем. 11 октября 2021 года Емельянов поместили в карцер на 20 дней за якобы нарушение правил внутреннего распорядка, в тот же день он начал голодовку в знак протеста против недопуска к нему священника. Голодовка продолжается. Группа «Христианская визия» 25 октября 2021 года приняла по поводу нарушения права на свободу религии политического заключенного Никиты Емельянова специальное заявление. По информации правозащитников, 27 октября администрация тюрьмы запросила у Никиты Емельянова новое заявление на пастырский визит, пообещав, что таковой состоится, после чего 30 ноября Емельянов остановил голодовку. По информации правозащитников и близких Никиты Емельянова, 3 или 4 ноября пастырский визит к нему состоялся — исповедь и причастие совершил епископ Александр Яшевский SBD.

С невозможностью пастырского визита столкнулся верующий реформат Владимир Мацкевич. С 4 по 17 февраля он находился в голодовке и просил встречу с пастором. Пастор полноевангельской церкви «Новая Жизнь (Минск) Вячеслав Гончаренко пытался попасть к Владимиру Мацкевичу в СИЗО-1, где последний содержится, однако получил отказ со стороны администрации. Пастор Евангелическо-реформатской церкви г. Могилева Сергей Удальёв даже не смог подать ходатайство на посещение, поскольку его община не зарегистрирована. Ряд протестантских церквей Германии обратились с письмами к Паско Сергею Мирославовичу, начальнику управления Следственного комитета Республики Беларусь по г. Минску и Цедрику Андрею Михайловичу, начальнику учреждения «Следственный изолятор № 1» с просьбой о разрешении пастырского визита, однако письма остались без ответа. Группа «Христианское видение» приняла по поводу голодовки Владимира Мацкевича специальное заявление, с требованием обеспечить Владимиру Мацкевичу реализацию его права на встречу со священнослужителем для получения духовной помощи.

Православный верующий Сергей Тихановский, который содержался в одиночной камере на протяжении пяти лет, и более двух лет – в режиме инкоммуникадо, после освобождения при содействии США в июня 2025 года, заявил, что на протяжении всех пяти лет заключения ни разу не смог получить пастырский визит, исповедоваться и причаститься, хотя испытывал острую необходимость в этом:

Мне 5 лет с лишним не дали исповедоваться. Представляете, православному христианину не дают ни исповедоваться, ни причаститься. В законе написано: каждый месяц. В СИЗО, в тюрьме. Каждый месяц. Письма, звонки, священник, адвокаты — ничего нет.

В феврале 2023 года стало известно, что администрация Исправительного учреждение открытого типа № 46 в г.п. Круглое Могилевской области препятствует верующему католику Сергею Васильеву посещать католический храм. В частности подполковник милиции Игорь Ивицкий отказал в возможности посещать костел, поскольку якобы костел «не указан в списке мест, которые разрешается посещать осужденным».

В сентябре 2023 года стало известно, что осужденным с желтой биркой, которой обозначают политических заключенных, в ИК №17 (г. Шклов) было запрещено посещать православный храм, находящийся на территории колонии.

Бывший политазключенный и журналист Егор Мартинович, отбывавший срок в ИК № 2 г. Бобруйска, отметил также, на осужденным с низким статусом было прямо запрещено посещать православный храм – объявление об этом висело при входе в храм.

Кроме того, политическим заключенным не позволяется участвовать в церемониях прощания (похоронах) с своими умершими близкими родственниками. Так, Павел Северинец, отбывающий наказание в ИК №17 (г. Шклов), не смог получить разрешение на участие в похоронах своего отца Константина Северинца, скончавшегося 1 октября 2021 года от коронавирусной инфекции. Накануне похорон группа «Христианская визия» опубликовала обращение к главам православной и католической церквей, а также епископам, управляющими епархиями в Могилевской области, где находится Шкловская колония, и к апостольскому нунцию Анте Йозичу, с просьбой ходатайствовать перед Департаментом исполнения наказаний о возможности для Павла Северинца участвовать в похоронах отца.

В июне 2024 года белорусский католический ресурс katolik.life привел свидетельство верующей католички, которая недавно вышла на свободу, о том, как устроена религиозная жизнь в тюрьме. Во-первых, несмотря на то, что верующая дважды подавала заявление начальнику тюрьмы о возможности встречи с католическим священником, она получила ответ, что визит священника «не предусмотрен» для находящихся под следствием. Во-вторых, верующая также не имела разрешения посещать хотя бы православную литургию в тюремной часовне — по той же причине.

Ограничения касаются и преследуемых по политическим мотивам, которые отбывают наказание в виде «домашней химии» – ограничения свободы без направления в исправительное учреждение открытого типа. Так бывшая политзаключенная Регина Лавор, создательница Ивьевского музея национальных культур, осужденная на 2 года «домашней химии» отмечала, что ей можно было только на два часа в день выходить из дому и при этом было запрещено ходить в костел.

16 июля 2021 года правозащитная организация Форум 18 сделала обзор нарушений прав задержанных, арестованных и заключенных на свободу религии, отмечая, что отказ во встречах со священнослужителями и в доступе к религиозной литературе политическим заключенным противоречит как белорусскому законодательству, так и Минимальным стандартным правилам обращения с заключенными ООН (известным как Правила Манделы). В новом обзоре от 12 ноября 2021 года правозащитная организация Форум 18, обратив внимание на препятствование пастырским визитам и ограничения доступа к религиозной литературе. В июле 2025 года Форум 18 опубликовала очередной отчёт о нарушениях свободы совести в беларусских тюрьмах.

Данный отчет основан на рассказах четырёх политзаключённых, освобождённых и высланных в Литву 21 июня 2025 года, а также на данном мониторинге «Христианской визии», посвященном свободе религии для преследуемых по политическим мотивам.

Право на исповедание веры фактически ограничено православной службой — и даже туда политзаключённых пускают далеко не всегда. «Бог может звать тебя в церковь, но решает тюремная администрация», — говорит журналист Игорь Карней. Свидетели говорят о систематических отказах в доступе к службам, исповеди, духовной литературе. Представителям других конфессий — католикам, протестантам, мусульманам — визиты священников запрещают или игнорируют их просьбы.

Так, Сергею Тихановскому, православному верующему, не позволили ни исповедоваться, ни причаститься за более чем пять лет заключения. В Шкловской колонии католику предложили перейти в православие, чтобы попасть в храм. Библию можно получить только через библиотеку, но заключённым разрешена лишь одна книга, и только из заранее утверждённого православного списка. За интерес к Корану заключённого наказали.

Forum 18 подчёркивает, что такие ограничения нарушают не только беларусские законы, но и международные нормы — в частности, Правила Манделы. Администрации колоний отказываются комментировать ситуацию.

В августе 2025 года «Христианская визия» взяла интервью у Сергея Тихановского, в котором он ответил на ряд вопросов о тех ограничениях права на свободу религии, с которыми он столкнулся во время заключения. Он снова отметил невозможность причаститься и поисповедываться ни разу за все пять лет нахождения за решеткой. Также его лишали возможности пользоваться собственной Библией. 

В-шестых, происходит системная дискриминация верующих, которые принадлежат к другим, нежели Белорусская Православная Церковь, религиозным сообществам и конфессиям

Так политзаключенный Дмитрий Козлов, отмечал, что в заключении находится много верующих католической и евангельских церквей, но он «ни разу не видел нигде костела, либо чего то еще в таких религиозных учреждениях. Отношение к католикам там гораздо хуже. То есть их просто не замечают». Он находился в ИК-2 в Бобруйске, и сначала «протестантские пасторы регулярно приезжали и проводили проповеди, в том числе по видеосвязи», однако позже «всё это запретили: видеопроповеди прекратились, пасторов перестали пускать, остались только редкие визиты православного священника, который проводит лекции раз в месяц».

Козлов также привел в пример политзаключённого Андрея Будая, представителя харизматического движения, которому не разрешали участвовать в протестантских собраниях.

Ограничения по визитам протестантских пасторов, по свидетельству одного из заключенных евангельских христиан, который отбывал срок в ИК-14 в Новосадах, произошли и в этой колонии:

«Перед последними так называемыми президентскими выборами в новосадовской колонии протестантам запретили проводить богослужения. Ранее туда приезжал служитель из протестантской церкви. Обычно протестантскими тюремными служениями руководят люди, которые сами ранее сидели в тюрьме, а затем покаялись и пришли к Богу. Поэтому они лучше разбираются в тюремной тематике и, прежде всего, в людях, которым они проповедуют. Служители приезжали с праздничными концертами на Рождество и Пасху. Богослужения проводили в актовом зале. Перед выборами всё это запретили. Официально никто из администрации запрет не объяснял. Просто говорили, что идут выборы, что сейчас такое обострение, а потом якобы будет послабление».

Также этот евангельский верующий отметил, что в Новосадской колонии для того, чтобы верующий мог участвовать в богослужении, «бригадир» протестантского служения должен был составить специальный список и отнести его на подпись руководству колонии: этот список, по словам верующего, подписывали едва ли не три-четыре начальника колонии:

«Насколько я знаю, в православную церковь никакого списка составлять не нужно было. Говорили так: если ты пойдёшь на служение и тебя не согласовали в списке, это будет считаться нарушением, и тебя сразу посадят в изолятор. И в колонии действительно были такие случаи. Позже из этого списка вычеркнули всех заключённых по политическим статьям, всех “экстремистов”. Поэтому даже когда я после освобождения из ШИЗО или ПКТ периодически находился несколько дней в отряде, на богослужения я не попадал, потому что мне это было запрещено».

В 2025 году протестантского пастора совсем перестали пускать в колонию в Новосадах, и верующие вынуждены были организовывать служение самостоятельно.

В 2025 году в этой колонии протестанты также столкнулись и с такой дискриминацией: администрация колонии взяла у «бригадира» протестантов фамилии всех, кто переписывался с протестантскими церквями, и запретила им переписку, а цензорам дали указание не пропускать письма от этих верующих. 

Другой политзаключенный, отбывавший срок в ИК-1 в Новополоцке поделился в интервью правозащитному центру «Вясна», что в данной колонии была только православная церковь –отдельное одноэтажное здание с колоколами на улице, а к протестанским верующим новополоцкой колонии служителей не допускали и из религиозной жизни были доступны только личная молитва и чтение Священного Писания, а про проведение молитв в библиотеке или актовом зале самими заключенными ему неизвестно:

«Возможно, другие верующие встречались на локальном участке или в промышленной зоне, если уж очень хотелось помолиться вместе где-нибудь в уголке, где камеры не “добивают”. Разве что неполитическим заключённым-христианам могли разрешать собираться для молитвы в библиотеке».

Освобожденная политзаключенная Полина Шарендо-Панасюк, являющаяся греко-католической верующей и отбывавшая срок в женской ИК в Заречье, заявила, что если у православных была хоть какая-то возможность встретиться со священником или посетить церковь, то «костела там нет. Возможности встретиться с ксендзом или греко-католическим священником абсолютно не было».

Она также отмечала, что хотя в 2022-2023 годах в данной женской колонии активно работали евангельские церкви, то с 2024 года запретили получать посылки от этих церквей и проповедники больше не могли приезжать в колонию.