Международные нормы и Конституция

В Беларуси все мужчины в возрасте от 18 до 27 лет подлежат 18-месячной военной службе (12 месяцев для лиц с высшим образованием). Статья 57 действующей Конституции гласит:

Защита Республики Беларусь – обязанность и священный долг гражданина Республики Беларусь. Порядок прохождения воинской службы, основания и условия освобождения от воинской службы либо замена ее альтернативной определяются законом.

Беларусь ратифицировавшая Международный пакт о гражданских и политических правах, взяла на себя обязательство по исполнению ст. 18, гарантирующей право на свободу мысли, совести и религии, а также предусматривающим невозможность принуждения, умаляющему свободу иметь или принимать религию или убеждения по своему выбору. Именно на этом праве основывается и право на отказ от военной службы по соображениям совести, хотя прямо ст. 18 МПГПП она не упоминается. Однако в Замечании общего порядка №22 (1993) Комитета по Правам человека ООН, объясняющем объем прав, предусмотренных ст. 18 МПГПП, отмечается, что что обязанности в отношении применения оружия могут находиться в серьезном противоречии со свободой совести и правом исповедовать религию или убеждения (п.11).

Комиссия по правам человека (с 2006 г. – Совет) ООН неоднократно в своих резолюциях признавала, что

отказ от несения военной службы по соображениям совести проистекает из принципов и соображений совести, в том числе из глубоких убеждений, связанных с религиозными, этическими, гуманитарными или аналогичными мотивами (Резолюция 1998/77)

и рекомендовала государствам с системой обязательной военной службы, ввести

различные формы альтернативной службы, которые были бы совместимы с соображениями совести, служащими поводом для отказа, носили бы нестроевой или гражданский характер, отвечали бы общественным интересам и не носили бы характера наказания (п. 3 Резолюции 1989/59).

Более подробно с позицией ООН по вопросу отказа от военной службы по убеждениям можно ознакомиться в специальном пособии «Отказ от военной службы по убеждениям».

В Документе Копенгагенского совещания Конференции по человеческому измерению СБСЕ (1990) государства-участники, в том числе и Республика Беларусь, подтвердили право на свободу мысли, совести и религии (п. 9.4) и согласились рассмотреть вопрос о введению различных форм альтернативной службы, к которым призывала Комиссия по правам человека ООН (п. 18.4).

Отсутствие закона до 2015 года

Несмотря на это, в течение значительного периода отсутствие специального закона об альтернативной службе фактически препятствовало практической реализации существующего в Беларуси конституционного права. Правозащитная организация «Белорусский Хельсинский Комитет» даже обращалась в Конституционный суд относительно действия и реализации статьи 57, и в 26 мая 2000 года Конституционный суд признал, что существует законодательный пробел, в результате которого «не обеспечиваются в полной мере права граждан в Республике Беларусь, гарантированные Конституцией», отмечая, что такой закон должен был быть принят не позднее 30 марта 1996 г. Суд принял решение, в котором посчитал

незамедлительным принятие закона об альтернативной службе или внесение необходимых изменений и дополнений в Закон “О всеобщей воинской обязанности и военной службе” с целью определения механизма реализации права на альтернативную службу (п.1),

а до принятия такого закона

согласиться, с учетом исключительности обстоятельств, с практикой создания компетентными государственными органами в соответствии со статьями 31, 57 и 59 и другими статьями Конституции условий для выполнения гражданами Республики Беларусь возложенной на них обязанности по защите Республики Беларусь в тех формах, которые не нарушают их религиозных убеждений (п.1).

“Незамедлительное” принятие заняло пятнадцать лет.

С первой инициативой принять закон – еще до решения Конституционного суда – выступил первый министр обороны Беларуси генерал Павел Козловский, однако документ не был принят из-за сопротивления правительства.

Во втором созыве Палаты представителей, фактически единственный представлявший демократическое движение Беларуси кандидат – Владимир Новосяд («Гражданский Форум») – в 2004 году, когда уже завершались полномочия Палаты представителей, вынес на рассмотрение Парламента законопроект «Об альтернативной службе». Как вспоминал сам Новосяд:

По проекту закона от службы освобождались молодые люди по «религиозным или пацифистским убеждениям». Но требовалось быть членом зарегистрированной пацифистской организации (в Беларуси их нет), или приверженцем зарегистрированной религиозной организации. Служить предлагали 27 месяцев, после вуза – 18 месяцев.

Законопроект не успели рассмотреть до окончания полномочий Палаты представителей, а в следующем созыве уже не было ни одного представителя демократического движения, поэтому вопрос был снят с повестки дня и так и не был урегулирован.

Преследование отказников по соображениям совести

Вплоть до 2016 года отказники от военной службы по соображениям совести подвергались уголовному преследованию, включая штрафы и тюремное заключение за отказ от военной службы. Кроме того был распространен принудительный призыв на военную службу как форма политических репрессий. Эти меры явно нарушали международные стандарты в области прав человека и положения Конституции.

Преследования касались как религиозных, так и нерелигиозных пацифистов. В 2010-х годах активно действовала кампания «За альтернативную гражданскую службу» (Михаил Пашкевич), которая продвигала принятие закона.

Особенно остро вопрос принятия закона встал с 2009 года, когда началось уголовное преследование отказников по соображениям совести, и первой жертвой стал Свидетель Иеговы Дмитрий Смык, который подвергся штрафу. Еще один верующий – мессианский еврей Иван Михайлов – был приговорён к трём месяцам лишения свободы. 

Правда, в случае этих двух верующих Верховный суд отправил дело на пересмотр и оба были оправданы, хотя Михайлов уже отбыл назначенные ему три месяца. Кроме того, годичный срок ограничения свободы получил нерелигиозный пацифист Евгений Яковенко. 

Кроме всего прочего в отношении отказников по соображениям совести практиковался и принудительный призыв – такому призыву подвергаются молодые активисты оппозиции. Среди подобных «политпризывников» были Франак Вечерко, Иван Шило, Дмитрий Федорук, Алесь Калита, Дмитрий Железниченко, Виталий Каратыш, Алесь Кравченя, Евгений Скребец, Андрей Тенюта – их призыв в армию стал формой политических репрессий (1, 2, 3).

В ноябре 2012 насильственному призыву подвергся активист «Молодого фронта» Павел Сергей, чье противостояние режиму, и отказ от военной службы были мотивированы его христианской верой. 

Последней известной жертвой преследований стал Свидетель Иеговы, отказник от военной службы по соображениям совести, Виктор Калина, против которого возбудили уголовное дело уже тогда, когда закон об альтернативной службе был принят, но еще не вступил в силу. 24 июня 2016 года Калина был оштрафован на крупную сумму за отказ от обязательной военной службы по соображениям совести, за шесть дней до того, как альтернативная военная служба стала юридически доступной, и обжалование этого решения не изменило ситуации.

Даже когда суды первой инстанции первоначально выносили решения в пользу отказников от военной службы по соображениям совести, вышестоящие суды часто отменяли эти решения в пользу обвинения, демонстрируя системную предвзятость в отношении отказа от военной службы по соображениям совести. Предложение государства о службе в железнодорожных войсках, хотя и освобождало лиц от определенных воинских обязанностей, таких как ношение оружия, не представляло собой подлинной гражданской альтернативы, поскольку оставалось в рамках воинской структуры.

Закон 2015 года – частичное решение проблемы

Закон об альтернативной службе 2015 года, который вступил в силу в 1 июля 2016 году, наконец предоставил законный путь для некоторых отказников от военной службы по соображениям совести. Однако закон далек от всеобъемлющего и содержит существенные ограничения.

Во-первых, он признает только религиозный пацифизм в качестве законного основания для альтернативной службы, явно исключая нерелигиозных отказников.

Во-вторых, в законе отсутствует ясность относительно того, какие религиозные общины имеют право на это исключение, что потенциально приводит к произвольным толкованиям и дискриминационной практике. Тем не менее, ситуация с реализацией права значительно улучшилась.

В-третьих, условия альтернативной службы значительно более обременительны, чем условия военной службы. Она в два раза длиннее (36 месяцев, 24 месяца для лиц с высшим образованием), а оплата значительно ниже, чем у военнослужащих по призыву. 

В-четвертых, важно также отметить, что лица, уже отслужившие в армии, не имеют права подавать заявление на альтернативную службу на основании последующего изменения своих убеждений. Это создает существенную проблему для тех, чьи возражения по соображениям совести возникают после их первоначальной военной службы или для которых альтернативная служба не была доступна на момент их призыва.

Тем не менее, положение по крайней мере религиозных отказников по соображением совести, с принятием закона значительно улучшилось. Так, Свидетели Иеговы в Беларуси, основная религиозная община, которая официально является пацифистской, сообщали, что с 2016 года они не сталкивались с препятствиями для альтернативной службы. По информации правозащитников, в Беларуси нет других известных случаев, когда отказникам от военной службы по соображениям совести, призванным на военную службу, препятствовали в прохождении альтернативной гражданской службы. Опрос представителей религиозных общин в Беларуси, проведенный «Христианской визией», также не выявил проблем с получением альтернативной службы.

Дело Дмитрия Мозоля и тупик международных механизмов

Дело Дмитрия Мозоля, Свидетеля Иеговы, который неоднократно призывался на военные сборы – он никогда не проходил военной или альтернативной службы, ярко иллюстрирует сохраняющиеся проблемы. Возражения Мозоля, что по соображениям совести он не может участвовать в военных сборах, были проигнорированы, поскольку для военных сборов не предусмотрено никакой законодательной альтернативы, а это привело к уголовному осуждению и штрафам. Мозоль подал жалобу в Комитет ООН по правам человека, однако последующая денонсация Беларусью Факультативного протокола к МПГПП фактически закрыла возможность рассмотрения его дела. А поскольку Беларусь не является участницей Европейской конвенции по правам человека, никакие международные правовые средства правовой защиты для таких людей, как Мозоль, теперь недоступны, оставляя их без эффективной защиты.

Ситуация Дмитрия Мозоля подчеркивает уязвимость отказников от военной службы по соображениям совести в Беларуси и ограничение международных правозащитных механизмов для решении их тяжелого положения.

Призыв священников на военную службу

Студенты религиозных учебных заведений имеют право на отсрочку. Ранее действующим священникам также традиционно предоставлялась отсрочка. Однако с 2023 года наблюдается еще одно тревожное развитие ситуации – призыв священников на воинскую службу. 

Белорусские православные священники, в том числе выпускники семинарий, призываются на воинскую службу, в частности, в транспортные войска. В вооруженных силах была создана специальная должность для призванных священников «инструктор по работе с верующим личным составом», однако подробности реальных условий военной службы священников не сообщаются. В мае 2023 года был призван католический священник Дмитрий Малец, служащий в Новогрудке, однако после его появления в военкомате в сутане было принято решение не призывать его.

Некорректное использование нарратива отказа от военной службы по соображениям совести

Наконец, важно рассмотреть деятельность таких организаций, как «Наш дом», в которой наблюдается некорректное использование нарратива об отказниках от воинской службы по соображениям совести и дезертирах. Одно из громких дел, которым занимался «Наш дом» касалось Виталия Дварашина, белорусского эмигранта в Литве.

Это дело действительно потенциально было связанно с дискриминационными мерами из-за его прошлой военной службы, а также затрагивало его права на убежище, однако оно было искажено и представлено как дело об отказе от военной службы по соображениям совести. 

Дварашин закончил свою военную карьеру в 1998 году и с 2016 года работал водителем в Литве. После того, как в 2022 году в его доме в Беларуси был проведен обыск в связи с его участием в протестах и критическими постами в социальных сетях, Литва аннулировала его вид на жительство в 2023 году, сославшись на соображения национальной безопасности. «Наш дом» собирал средства и защищал Дварашина, утверждая, что он был отказником от военной службы по соображениям совести, хотя обстоятельства дела свидетельствовали об обратном. 

Такое искажение, даже если оно мотивировано желанием помочь, рискует размыть внимание к действительным отказникам от военной службы по соображениям совести и затруднить усилия по достижению значимых реформ. Европейское бюро по отказу от военной службы по соображениям совести также представило это дело в таком свете. Хотя дело в конечном итоге было выиграно в суде в конце 2024 года, первоначальное представление его как отказа от военной службы по соображениям совести создало опасный прецедент.

Заключение

Новым вызовом для ситуации в Беларуси является российская агрессия против Украины. Хотя белорусский режим предоставил свою территорию и логистику для российского вторжения, что делает его соагрессором, регулярная белорусская армия не принимает непосредственного участия в военных действиях, и нет никаких признаков того, что такое участие может произойти. 

Существует разница между военной службой в мирное время, которая является лишь военной подготовкой и поэтому может быть приемлемой для определенных отказников по соображениям совести, и прямым участием в военном конфликте, особенно в случае военной агрессии, которое абсолютно неприемлемо. 

Для такой группы людей, которые являются частичными отказниками по соображениям совести – готовыми служить в армии, но не готовыми принимать участие в агрессивной войне – возрастает актуальность возможных альтернатив, особенно с учетом участия белорусской армии в совместных военных учениях с российской армией, а также заключения ряда соглашений между Российской Федерацией и Республикой Беларусь о военном сотрудничестве, включая размещение тактического ядерного оружия в Беларуси, развертывание Вооруженных Сил России в Беларуси, унификацию системы противовоздушной обороны и другие меры между двумя странами.

Особую проблему создает также и отсутствие регулирования возможности прохождения альтернативной службы в период мобилизации, военного  положения и в военное время – собственно Закон «Об альтернативной службе» напрямую не предусматривает условий прохождения альтернативной службы в этой ситуации, а определяет, что «прохождение альтернативной службы в период полной или частичной мобилизации, военного положения и в военное время определяется законодательными актами» (ст. 6).

Таким образом, в Беларуси существует необходимость реформирования системы альтернативной гражданской службы, которая смогла бы обеспечить права и свободы граждан, предусмотренные общепризнанными стандартами прав человека.

Опубликовано в рамках проекта Посольства Королевства Нидерланды в Варшаве при поддержке Netherlands Fund for Regional Partnerships/Human Rights Fund.

Стандарты в сфере свободы религии закрепляются рядом норм международного права, в первую очередь, международного договорного права, в рамках которых государства берут на себя определенные обязательства друг перед другом и перед создаваемыми специально договорными органами. 

На европейском пространстве такую роль выполняют два основных договора. 

Во-первых, это Международный пакт о гражданских и политических правах (1966), во-вторых, это Европейская конвенция о защите прав человека и основных свобод (1950).

Первый договор связан с деятельностью такой организации как Организация Объединенных наций и основывается на Всеобщей декларации прав человека. Об этом уровне речь пойдет в первой части моей статьи.

Что касается свободы религии, то в МПГПП она предусматривается статьей 18. 

Так, в указанной статье закреплено четыре аспекта права на свободу религии.

1. Каждый человек имеет право на свободу мысли, совести и религии. Это право включает свободу иметь или принимать религию или убеждения по своему выбору и свободу исповедовать свою религию и убеждения как единолично, так и сообща с другими, публичным или частным порядком, в отправлении культа, выполнении религиозных и ритуальных обрядов и учении.

2. Никто не должен подвергаться принуждению, умаляющему его свободу иметь или принимать религию или убеждения по своему выбору.

3. Свобода исповедовать религию или убеждения подлежит лишь ограничениям, установленным законом и необходимым для охраны общественной безопасности, порядка, здоровья и морали, равно как и основных прав и свобод других лиц.

4. Участвующие в настоящем Пакте Государства обязуются уважать свободу родителей и в соответствующих случаях законных опекунов, обеспечивать религиозное и нравственное воспитание своих детей в соответствии со своими собственными убеждениями.

Некоторые другие статьи МПГПП могут носить здесь дополнительный характер – например это права на свободу выражения мнений (ст. 19), свобода мирных собраний (ст. 21), свобода ассоциации (ст. 22). 

В структуре ООН существует Комитет по правам человека ООН, который осуществляет интерпретацию и комментирование положений Пакта. В частности, что касается ст. 18 о свободе религии, то относительно нее Комитет выпустил Замечание общего порядка №22 (1993). В этом документе объясняется более подробно, что имеет в виду под формулировками указанного в договоре права.

Например, ч. 1. ст. 18 говорит о том что свобода мысли, совести и религии должна быть защищена, а Замечание общего порядка указывает, что понятие «убеждения» и «религия» должны трактоваться широко и касаться в том числе нетрадиционных религий (п.2). Широко трактовать предлагает Замечание общего порядка и сферу действия свободы исповедовать религию или убеждения, и включает в себя право свободно назначать религиозных руководителей (п.4). А вот что касается ч. 3. ст. 18, указывающих на ограничения, которым может подвергаться право исповедовать религию или убеждения, то Замечание общего порядка отмечает, что они должны трактоваться наоборот узко (строго), например: «не признаются никакие основания для установления ограничений, кроме тех, которые конкретно предусмотрены, даже если такие ограничения разрешаются в отношении других прав, защищаемых Пактом, в частности по соображениям государственной безопасности. Ограничения могут устанавливаться лишь для тех целей, для которых они предназначены, и должны быть прямо связаны с конкретной целью, достижение которой ими преследуется, и быть ей соразмерны.» (п. 8)

Комитет по правам человека ООН также рассматривает жалобы на действия тех или иных стран в непосредственных кейсах, которые предполагаемо нарушают права человека. Этот механизм действует только для тех стран-членов ООН, которые являются государствами-участниками первого факультативного протокола и касается возможности подавать жалобы предполагаемых нарушений прав человека. Например, для Беларуси такой опции не существует, т.к. в 2022 году Александр Лукашенко денонсировал указанный Факультативный протокол, поэтому за защитой своих прав в случае нарушения их со стороны Беларуси, обращаться с жалобой некуда. Но это пока единственная страна в Европе, где произошла денонсация этого протокола. 

Связанное со свободой религии дело против Беларуси было рассмотрено Комитетом в 2012 году по обращению заявительницы Антонины Пивонос (Антонина Пивонос против Беларуси). В этом деле фигурировал вышитый рушник с текстом молитвы «Отче наш», который она развернула на улице и была оштрафована за незаконное пикетирование, а рушник был конфискован. Правда, жалобу Пивонос направила не по ст. 18 (свобода религии), а по ст. 19 (свобода выражения мнений), и Комитет ее жалобу поддержал.

Тем не менее, среди жителей других европейских стран жалоба в Комитет прав человека не является основным способом отстаивать свои права в случае их нарушения европейскими государствами, потому что в европейском пространстве существует более эффективный механизм – это Европейский суд прав человека, об этом органе будет рассказано позже.

Кроме Комитета по правам человека ООН, который осуществляет надзор за выполнением Пакта, функции мониторинга выполняет также Совет по правам человека ООН,в рамках которого существует несколько механизмов. 

Первый – это Универсальный периодический обзор, в рамках которого все государства члены ООН каждые четыре с половиной года проходят экспертную оценку в области прав человека. Запуск первого цикла состоялся в 2008 году, и к настоящему времени каждое из государств прошло обзор трижды. 

Второй – это специальные процедуры, то есть должности докладчиков, экспертов или рабочих групп по отдельным проблемам прав человека или по правам человека на определённой территории. По теме свободы религии существует должность Специального докладчика по вопросу о свободе религии или убеждений, в данный момент – Специальной докладчицы. 

Мандат этой специальной процедуры предусматривает независимую экспертизу по мониторингу существующих и новых препятствия на пути осуществления права на свободу религии или убеждений и представлению рекомендаций о путях и средствах преодоления таких препятствий. Допустим, насколько вопрос гендерного равенства создаёт проблему для свободы религии, может ли возникнуть коллизия между этим двумя правами, и если да, то каким образом должен решаться такой конфликт. Специальные докладчики делают ежегодные доклады по своим тематическим областям. 

Например, в 2024 году, Спецдокладчица по вопросу о свободе религии Назила Ганеа посвятила свой доклад вопросам взаимосвязи между правом на мир и на свободу религии. В частности, в этом докладе она отметила, что свобода религии или убеждений влияет на формирование условий и мотивации к достижению мира. В п.50 своего доклада она обратила внимание на следующее:

Ситуации вооруженного конфликта могут приводить к серьезным ограничениям права людей открыто исповедовать свою религию или убеждения, например, в результате разрушения мест отправления культа. [Этот упрек относился к правительству Российской Федерации, начавшему агрессивную войну, что привело к разрушению значительного количества таких мест]

Далее Спецдокладчица указала на еще одно последствие вооруженного конфликта, теперь говоря о взаимоотношениях между правительством Украины и Украинской Православной Церковью (что обозначено ссылкой на Сообщение Управления Верховного комиссариата по правам человека, направленное правительству Украины):

Религиозные или мировоззренческие общины также могут становится объектом повышенного внимания и подозрений в отношении их связей с другими структурами, включая обвинения в членстве в террористических организациях или симпатии к ним. Подобные презумпции коллективной вины религиозных и мировоззренческих меньшинств приводят к ограничениям на их деятельность… и к нападениям на их дома, имущество и места отправления культа со стороны государственных и негосударственных субъектов.

Спецдокладчица предлагает государствам целый ряд мер, с одной стороны, обеспечивая, 

чтобы любые субъекты — будь то государственные или иные, — призывающие к войне или насилию, в том числе во имя религии или убеждений, привлекались к ответственности в независимом суде и в соответствии с международными стандартами в области прав человека и чтобы любым жертвам таких нарушений предоставлялась адекватная компенсация (b)

С другой стороны, Спецдокладчица указывает на необходимость для государства воздерживаться от того,

чтобы рассматривать лиц, принадлежащих к религиозным или мировоззренческим меньшинствам и общинам, как угрозу безопасности, и вместо этого относи[ться] к ним в соответствии с принципом равенства, (d)

а также, чтобы создавать и поддерживать 

ложную дихотомию между «обеспечением безопасности» и соблюдением прав человека, включая свободу религии или убеждений (f).

Наоборот, государства должны стремиться обеспечивать

неукоснительную защиту от законов и политики расширительного характера, направленных на противодействие терроризму и насильственному экстремизму, которые предусматривают коллективную вину или ограничивают возможности открыто исповедовать религию или убеждения (е)

Это важный обобщающий доклад, касающийся актуальных стандартов в сфере свободы религии или убеждений в сегодняшнем контексте, и я призываю всех с ним подробно ознакомиться.

Пока я перейду дальше к другим механизмам, которые могут применяться в рамках Специальных процедур. 

Спецдокладчица по свободе религии может также посещать страны (не более двух стран в год), рассматривая ситуацию на месте, а потом представлять доклад о визите. 

И наконец, Спецдокладчица может направлять сообщения правительствам. Такие сообщения могут быть трех видов. Первое это призыв к незамедлительным действиям (urgent appeal) – в случае, если нарушения могут повлечь смерть людей, представляют угрозу для жизни, а также наносят очень значительный вред жертвам. Второе – это письмо с указанием предполагаемых нарушений (letter of allegation) – относительно тех, которые уже имели место, и последствия которых уже вряд ли можно изменить или потенциальные. И в-третьих, также в мандат Спецдокладчицы входит право исследовать конкретные законопроекты, законы, а также политические и практические меры, которые могут подорвать осуществление права на свободу религии, и по результату изучения спецдокладчица выдаёт по ним комментарии, заключения и рекомендации.

Если какой-то человек или группа считает, что его право нарушено или может быть потенциально нарушено, можно обратиться к Спецдокладчице, направив ей письмо по электронной почте: hrc-sr-freedomofreligion@un.org, либо информацию можно подать по следующей ссылке: https://spsubmission.ohchr.org/ Предоставляющему информацию выдаётся специальный токен, благодаря которому он может начать заполнять формуляр. Информация может касаться как конкретного нарушения права на свободу религии, так и принимаемого закона или осуществляемой политики. Прежде, чем подавать такую информацию, я бы рекомендовала изучить другие кейсы по похожим делам и обобщающие доклады спецдокладчицы.

Наша организация, «Христианская визия для Беларуси», на базе которой и существует проект «Христиане против войны», обращалась таким образом к страновой Спецдокладчице по ситуации с правами человека в Беларуси Анаис Марэн, доклад касался свободы религии в Беларуси в контексте политического кризиса и репрессий против религиозного сообщества с фокусом на свободу ассоциации как составляющей части свободы религии. Эти материалы были приняты и учтены в докладе.

Теперь перейду ко второй части статьи и затрону стандарты, предусмотренные в рамках Европейской конвенции прав человека (Европейская конвенция о защите прав человека и основных свобод), связанной с другой организацией, Совет Европы, членами которого являются все страны Европы, кроме Беларуси. 

Подход к праву на свободу религии в Европейской конвенции аналогичен Пакту о гражданских и политических правах. Свободы религии здесь касается статья 9, которая посвящена свободе мысли, совести и религии, раскрывает, что включает в себя данное право, а также предусматривает, какие ограничений могут на это право накладываться:

1. Каждый имеет право на свободу мысли, совести и религии; это право включает свободу менять свою религию или убеждения и свободу исповедовать свою религию или убеждения как индивидуально, так и сообща с другими, публичным или частным порядком в богослужении, обучении, отправлении религиозных и культовых обрядов.

2. Свобода исповедовать свою религию или убеждения подлежит лишь тем ограничениям, которые предусмотрены законом и необходимы в демократическом обществе в интересах общественной безопасности, для охраны общественного порядка, здоровья или нравственности или для защиты прав и свобод других лиц.

Во второй части аналогичным образом прописывается допустимый объем ограничений, исключительные (не поддающиеся расширенному толкованию) основания для таких ограничений, добавляя также о «необходимости в демократическом обществе», которая требует, чтобы ограничение права не носило чрезмерный характер, было пропорциональным, учитывало то, есть ли другие, более точечные и менее болезненные способы добиться того же легитимного результата, например, касающегося общественной безопасности. Государства, принимающие меры по ограничению права, должны доказать, что менее жесткими мерами невозможно было бы достичь легитимной цели.

С правом на свободу религии связаны и дополнительные права – свобода выражения мнений (ст. 10), свобода собраний и объединений (ст. 11), а также запрещение дискриминации (ст. 14).

Отступление по этим правам допускается – в случае войны и чрезвычайных ситуациях, угрожающих жизни нации, но «только в той степени, в какой это обусловлено чрезвычайностью обстоятельств» (ст. 15. ч.1). Такое отступление также должно носить временный характер, продолжающийся только на время действия чрезвычайных обстоятельств.

Европейская конвенция также создает такой орган как Европейский суд по правам человека, куда можно обращаться с жалобами на нарушения или необоснованные ограничения своих прав как частным лицам, так и группам. Европейский суд по правам человека не только рассматривает индивидуальные жалобы, решая вопрос о том, было ли в конкретном случае нарушение права на свободу религии (или других прав), а если было, то восстанавливает справедливость, которой лицо или группа не смогли добиться в рамках национальной системы, а также решает вопрос о принятии необходимых мер со стороны государства для восстановления нарушенного права, а также о размере компенсаций со стороны государства за негативные последствия, которые понесли жертвы нарушения. 

Кроме непосредственно решения по конкретным делам Европейский суд по правам человека задает стандарты в понимании того или иного права, предусмотренного Конвенцией, фактически интерпретируя нормы Конвенции, создавая прецеденты. 

Для принципиальных решений по новым проблемным полям, в которых неочевидно, есть ли нарушение права, легитимно ли то или иное нарушение или нет, зачастую требуется решение Большой палаты Европейского суда. Например, в решении по делу Лаутси против Италии (дело известно также как «дело о распятиях в итальянских школах»).

Среди решений, которые касаются коллективного измерения права на свободу религии, можно привести следующие: 

Мануссакис и другие против Греции, в котором Греция препятствовала общине «Свидетелей Иеговы» пользоваться помещением молитвенного дома, поскольку такое разрешение им не давали церковные власти местной Православной Церкви; 

Бессарабская митрополия против Молдовы, в котором власти Республики Молдовы отказывались регистрировать Бессарабскую Митрополию Румынской Православной Церкви, ссылаясь в том числе на то, что она может представлять опасность для территориальной целостности страны и ведет политическую деятельность, «противоречащую общественному порядку в Молдове»; 

Профсоюз «Добрый пастырь» против Румынии (решалось Большой палатой, касалось профсоюза православных священников РумПЦ, который отказывались регистрировать власти без разрешения епископа);

Московский филиал «Армии спасения» против России, в котором Российские власти отказывались регистрировать организацию, ссылаясь на то, что поскольку “Армия спасения” по своему названию и структуре является парамилитарной организацией;

Хассан и Чауш против Болгарии, суть которого была в том, что в болгарском мусульманском сообществе был конфликт по поводу того, кто является лидером, и государство вмешалось в процесс принятия решений и зарегистрировала в качестве лидера предпочтительного для себя кандидата. Суд в этом деле решил, что таким образом было нарушено право на свободу религии, включающее право для сообщества организовываться в соответствии со своими собственными правилами, включая выбор своих руководителей, а государство не может вмешиваться в этот внутренний процесс.

Сериф против Греции – в этом деле Суд рассматривал преследования со стороны государства муфтия, которого поддерживала часть мусульманской общины г. Родопи, на том основании, что в этом городе был уже признанный муфтий, поэтому необходимо было защитить сообщество от потенциальных разделений и конфликтов. Однако суд постановил, что разделение сообществ является неизбежным последствием плюрализма, и государство не может вмешиваться в этот процесс, но должно обеспечивать терпимость между существующими группами.

В рассмотрении дел Европейским судом по правам человека важную важную роль играет такое понятие как «пределы усмотрения» (margin of appreciation), понятие, которое учитывает местный контекст, местную специфику общества или государства, и позволяет в разных случаях по-разному регулировать отношения с религией. Например, в деле S.A.S. против Франции («дело о запрете хиджаба»), запрет на публичное ношение бурок во Франции был признан легитимным с учетом специфики Франции, ее общественного порядка и традиций социальной коммуникации между индивидами. Суд обратил внимание на понятие «общежития» (living together) как элемент защиты прав и свобод других («protection of the rights and freedoms of others»). 

Также при принятии решений суд учитывает разные контексты – например, в деле Эвейда и другие против Соединенного Королевства, двоим истицам, которые обращались за защитой своих прав, было запрещено работодателем носить религиозные символы, и они считали, что это ограничивает их права на исповедание их религии. Но в отношении каждого из запретов Суд принял разные решения. Так, Эвейду, коптскую христианку, которой «Британские авиалинии» не позволяли открыто носить крест из-за требований к униформе, суд поддержал, посчитав запрет нелегитимным. А вот госпожу Чаплин, которая работала медсестрой и носила на шее крест на цепочке, нет – обосновывая это особыми требованиями к медицинской форме и создаваемыми рисками для пациента во время близкого клинического контакта.

Есть ряд вопросов, которые суд оставляет на усмотрение государства и не решает, например, вопрос, является ли право женщины на аборт/распространение защиты права на жизнь на эмбрионы – действительно существующим правом. Не оценивает он и приемлемость того, является ли та или иная система взаимоотношений с религиями соответствующей конвенции или нет – например, придание особого привилегированного статуса (государственной церкви или официальной религии) или наоборот принцип светского государства, – коль скоро это не нарушает прав людей, принадежащим к другим конфессиям. 

Кроме этого при Совете Европы существует консультативный орган по конституционному праву – Европейская комиссия за демократию через право – более известная под названием «Венецианская комиссия». К ней присоединились не только страны-члены Совета Европы, но и другие страны.

Венецианская комиссия рассматривает законопроекты и действующие законы на предмет того, насколько они демократичны и соответствуют права человека. Например, закон Украины №8371 «О защите конституционного строя в сфере деятельности религиозных организаций», которые подвергается критике со стороны правозащитных организаций и экспертов, можно было бы направить на анализ в Венецианскую комиссию. Направление законопроекта туда позволяло бы продемонстрировать добрую волю со стороны государства по соблюдению прав человека, а также получить рекомендации, в т.ч. основываясь на лучших практиках других государств. Такой шаг мог бы также поддержать доверие по отношению к государственной власти со стороны религиозных меньшинств.

Венецианская комиссия также сотрудничает с Бюро ОБСЕ по демократическим институтам и правам человека, и в рамках этого анализа они занимаются анализ, кодификация и выработкой руководящих принципов (guiding principles). Я хочу обратить ваше внимание на такой важный документ, который касается правосубъектности религиозных организаций и их автономии. Также БДИПЧ ОБСЕ разработала и руководящие принципы по свободе религии и безопасности. Эти принципы помогают стейкхолдерам, включенным в процесс, лучше понимать «красные линии» и потенциально дискриминационные нормы.

В заключение, следует отметить следующее. Право на свободу религии или убеждений не только защищает носителей этих убеждений, оно также накладывает определенную ответственность на этих носителей. Зачастую под видом свободы религии те или иные акторы позволяют себе выражения ненависти и даже насилия по отношению к другим, однако это недопустимо и тогда государство не только имеет право, но и обязанность пресекать подобные действия. Религиозные организации также должны делать свой вклад в дело миротворчества, демократического развития, недискриминации.

Любые серьёзные конфликты и потрясения вызывают в обществах поляризацию и радикализацию, рост разного рода экстремизма и фундаментализма, и задача всех участников общества работать на преодоление этой поляризации, на фасилитацию общественного диалога. Причем в этом процессе важно иметь проактивную позицию.

Иллюстрация: Вытинанка, созданная Ольгой Бабуриной для художественного проекта Всеобщей декларации прав человека. Ст. 18 (Свобода совести).

Греция известна своей сильной православной традицией и особой исторической ролью Православной Церкви в формировании культуры греческого народа. Многие православные христиане ежегодно стремятся совершить паломничества к значимым святыням страны, на территории которой проповедовали апостолы, а также на святую гору Афон, уникальное монашеское государство, существующее с 10 века. В православной среде также широко известно общественное значение Православной Церкви в Греции, ее активное участие во многих сферах жизни социума и закрепленный Конституцией страны статус. 

Принятый закон, кроме того, что разрешает вступать в брак однополым парам, также наделяет их правами быть родителями и дает возможность усыновления детей, ограничивая только использование для этой цели суррогатного материнства. 

Греческая Православная Церковь официально выразила свое несогласие и протест против принятия этого документа еще на стадии законопроекта, обозначив свою позицию в особом окружном послании Священного Синода, которое было прочитано во всех храмах страны (кроме островов, которые находятся в юрисдикции Вселенского Патриархата). 

В свою очередь известный православный богослов, директор института Хаффингтон в Бостоне, архидиакон Иоанн Хрисавгис, высказывает критику в отношении чрезмерной, по его мнению, реакции Церкви на действия политических властей Греции. Он отмечает, что какие бы законы не принимало демократическое правительство в стране с традиционно православным большинством населения, оно никогда не станет призывать Церковь отступить от своих догматов и моральных постулатов. Принятый закон, согласно мнению о. Иоанна Хрисавгиса, касается не Церкви, а ограниченного количества граждан, за которых со своей стороны ответственно государство, а Церковь со своей – должна была бы выразить пастырскую заботу.

В ответ на протест Церкви высказались некоторые политики. Министр здравоохранения Адонис Георгиадис заявил, что глупо было бы ждать, что Церковь, которая должна защищать христианские этические постулаты, будет приветствовать подобный законопроект. Премьер-министр страны Кирьякос Мицотакис указал, что законодательные полномочия в государстве принадлежат правительству, а не Церкви, которая совершает свое несомненно важное дело. Глава государства также сказал, что не ожидал относительно данного закона согласия Церкви, учитывая тот факт, что она не одобряет для своих членов как таковую процедуру гражданского брака. Государство, по словам премьер-министра, уважает позицию Церкви, но должно действовать для обеспечения равенства граждан перед законом, прерогативой Церкви в данной ситуации является церковное Таинство брака, для которого существуют свои критерии, и государственная власть не претендует на полномочия относительно их определения.

Для того, чтобы лучше понимать, почему и каким образом в “православной стране” стало возможным принятие подобного закона, стоит разобраться в греческом законодательстве относительно Православной Церкви и религии вообще, а также о том, каким образом оно согласуется с международно принятым правом религиозной свободы. 

Положение Православной Церкви в Греческом государстве

1) Понятие “преобладающей религии” 

Конституция Греции в статье 3 признает Православную Церковь “преобладающей религией” (επικρατούσα θρησκεία). 

Юридическое толкование термина “преобладающая религия” в Греции пережило несколько подходов и теорий. Согласно старейшей из этих теорий, понятие “преобладающая религия” отождествляется с религией, которая должна преобладать при сдерживающем содействии Греческого государства. То есть Православная Церковь в Греции преобладает и господствует, а также, что Церковь обладает некоторой властью.¹

Вследствие такого подхода отношения Церкви и государства постепенно приобретают форму хитросплетения, которое противоречит и веротерпимости, и религиозной свободе, а также препятствует Церкви осуществлять свою главную миссию. 

Согласно другой, более популярной теории, причины формулировки 3-й статьи Конституции коренятся в греческой истории. Термин “преобладающая религия” встречается уже в сводах законов периода освободительного восстания 1821 года. В последующих же Конституциях законодатели не могли отрицать помощь Церкви в сохранении национального сознания греков в годы турецкого владычества. Таким образом происходит отождествление “преобладающей” религии и официальной. Православие воспринимается как составной элемент эллинизма, формирующий греко-православную культуру. Церковное вероучение приобретает характер идеологии, а Церковь получает привилегированное положение.²

Примером применения данной теории на практике являются церковно-государственные отношения в Греции в период хунты 1967-1974 гг. Как пишет профессор церковной истории Университета им. Аристотеля г. Салоники митрополит Аркалохорийский Андрей (Нанакис), диктатура 1967 г. искала идеологического союзника и идейного вождя греческого народа, так как не обладала собственной силой убеждения. Иерархия Элладской Церкви в 1967 году не обслуживала идеологических целей хунты, что привело к ликвидации церковного порядка. Архиепископ Хризостом II (Хатзиставру) был вынужден отправиться на покой, а контролируемый хунтой неканонический синод избрал Архиепископом архимандрита Иеронима (Котсониса). В течение нескольких лет диктатура пользовалась идеологической поддержкой Церкви, а Церковь получала социально-политические привилегии. Однако уже в ноябре 1972 года на заседании Священного Синода иерархи оказали решительное противодействие государственному контролю над Церковью. Среди выразивших несогласие с неканоническим порядком были митрополиты Коринфский Пантелеимон (Караниколас), Пирейский Хризостом (Тавладоракис), Элевферупольский Амвросий (Николау) и Флоринский Августин (Кантиотис). Глава Элладской Церкви, Архиепископ Иероним 25 марта 1973 года был вынужден подать прошение об отставке, однако отозвал его после вмешательства правительства. Согласно свидетельствам участников событий, нынешний Архиепископ Албанский Анастасий (Яннулатос) (тогда – епископ Андрусский) и бывший Архиепископ Америки Димитрий (Тракателлис) (тогда – епископ Вресфенский) пытались уговорить Архиепископа Иеронима (Котсониса) отправиться к восставшим студентам Политехнического факультета в ноябре 1973 года, однако первоиерарх отказался, что привело к его неизбежной отставке в результате падения режима хунты. 

Комментируя данный подход к вопросу церковно-государственных отношений, профессор конституционного права Университета им. Аристотеля г. Салоники, Евангелос Венизелос отмечает, что Греция, несмотря на то, что одним из ее культурообразующих факторов является православное христианство, в своем государственном устройстве и законодательстве ориентируется на модели  западных стран. Для того, чтобы понять причины такого своеобразного положения вещей, необходимо обратиться к истории становления Греции как независимого государства. 

Обретению Грецией независимости путем революции и вооруженной борьбы с Османской империей способствовало распространение идей Просвещения в конце 18 – начале 19 века. Парадоксально, но ряд деятелей эпохи Просвещения в Греции были клириками Православной Церкви (как, например, Евгений Вулгарис, св. Косьма Этолийский). Представить нечто подобное в ситуации западного христианства почти невозможно. 

После греческого освободительного восстания 1821 года произошло провозглашение под протекторатом Англии, Франции и Российской империи независимости в 1830 году, когда Греция, несмотря на то, что не одержала решительных побед в своих военных операциях, была объявлена независимым государством. Таковы были условия, в которых началось формирование Греции как демократического, правового и конституционного государства, народ которого находился в состоянии вооруженной борьбы за независимость. По мнению Е. Венизелоса, каждое государство определяет свои отношения с Церковью или с религиозным феноменом по-разному, в зависимости от исторического опыта и ситуации в гражданском обществе. 

Принятая на сегодняшний день устойчивая теория отрицает, что термин “преобладающая религия” имеет значение господства над другими религиями. Согласно ей, в статье 3 Конституции речь идет о простой констатации факта, что большинство народа Греции придерживается веры Православной Христианской Церкви, на основании устава и обычаев которой государством определяется календарь праздников, устанавливаются выходные дни и т. п.  

Таким образом понятие “преобладающая религия” имеет скорее демографический характер и вовсе не определяет государственный статус религиозной организации. Соответственно конституционный статус Православной Церкви в Греции не вступает в конфликт и не ограничивает действие статьи 13 Конституции, которая обеспечивает религиозную свободу и не может быть нарушена церковно-государственными отношениями.

Также, как отмечает Евангелос Венизелос, государства Европы, в которых определена официальная или государственная религия, отличаются исключительным уровнем обеспечения религиозной свободы. Среди этих государств Великобритания и страны Скандинавии.

2) Религиозная свобода

Теперь поговорим о праве на свободу религии и о том, как это право обеспечивается греческим законодательством. 

Религиозная свобода – это одно из первых личных прав человека, которые отстаивались в Европе с 16 века. Борьба за религиозную свободу началась во время Реформации как противодействие правителям, которые в ту эпоху определяли, какую религию исповедуют их подданные. Первым законодательным документом, который провозглашал религиозную свободу был Билль о правах 1791 года, содержавший 10 поправок к Конституции Соединенных Штатов Америки. Среди европейских государств первой право на религиозную свободу признала Бельгия Конституцией 1831 года (статья 14). 

Религиозная свобода по своей сути является требованием к государственной власти не препятствовать и не принуждать к формированию или выражению будь то позитивных или негативных убеждений религиозного характера, то есть она относится к личной свободе и может рассматриваться как одна из форм свободы выражения мнения. Религиозная свобода обеспечивает уважение частной жизни и человеческого достоинства, а также свободное развитие человека как личности. Стоит отметить, что понятие религиозной свободы гораздо шире понятия веротерпимости или толерантности. Толерантность означает терпимость государства к религиозным взглядам, которых придерживаются граждане, тогда как религиозная свобода требует от государства обеспечивать беспрепятственное формирование и выражение религиозного сознания. Как личное право религиозная свобода предоставляет человеку как личности законную возможность исповедовать любую веру и участвовать в богослужениях любой религии, то есть включает в себя свободу совести и свободу совершения богослужения. 

В Греции Конституции 1844 и 1864 гг упоминали о веротерпимости. О защите же религиозной свободы заявляет Конституция 1927 года в 3 разделе 1-й статьи, и затем Конституция 1952 года.

На сегодняшний день, согласно действующей Конституции (после пересмотра в 2001 году) религиозная свобода рассматривается на двух уровнях. Во-первых, ей посвящена статья 13 Личных и Социальных прав, во-вторых – право на нее регулируется рядом международных договоренностей, подписанных Греческим государством. Среди этих договоренностей – Международный пакт о гражданских и политических правах (ратифицирован Грецией в 1997 году), а также Европейская конвенция о правах человека (принятая странами-членами ЕС в 2000 году). 

Итак, согласно статье 13 Конституции Греции, свобода религиозного исповедания является нерушимой. Данная статья разрешает любые религиозные собрания в рамках закона. Запрещается любая религиозная деятельность, которая нарушает общественный порядок и оскорбляет общепринятые обычаи. Также, согласно закону, прокуратура может арестовывать печатную продукцию, оскорбляющую христианство и другие традиционные религии. Запрещаются правонарушения против “религиозного мира”, включая “злонамеренное богохульство” и “оскорбление религии”, которые рассматриваются в административном или уголовном суде, и наказание за которые может достигать двух лет лишения свободы. 

Важно отметить, что в Греции право религиозной свободы распространяется как на граждан страны так и на иностранцев вне зависимости от того, законно или незаконно они находятся на территории страны. 

Также ст. 13 запрещает прозелитизм. Смысл понятия “прозелитизм” состоит в привлечении на сторону своих убеждений или веры человека с другими убеждениями или верой. В широком смысле, кроме религиозного, существуют и другие виды прозелитизма, как, например, политический, то есть привлечение на сторону определенных политических убеждений человека с изначально противоположными взглядами. Однако обычно термин употребляется в религиозном контексте и происходит от слова “прозелит”, которым в древности иудеи называли бывших не-иудеев, принявших иудаизм. На практике прозелитизм представляет собой попытки любого непосредственного или опосредованного постороннего влияния на религиозное сознание другого человека с целью его изменения, особенно если такое влияние характеризуется злоупотреблением доверием, неопытностью, наивностью или состоянием материальной нужды. Причина запрета прозелитизма объясняется тем, что человек как духовное и социальное существо имеет потребность искать тех, кто разделяет его убеждения, а также распространять свои убеждения среди других людей. В стремлении распространения своих убеждений или верований человек или религиозная община может действовать неконтролируемым образом, что позволяет государственной власти устанавливать правовые ограничения в совершении религиозных культов. Что касается юридического значения, прозелитизм является препятствием для осуществления религиозной свободы и соответственно запрещается как форма религиозной деятельности. Его запрет регулирует поведение, которое противоречит содержанию религиозной свободы. 

Запрет прозелитизма в нынешней редакции Конституции Греции касается не только Православной Церкви как преобладающей религии, но и всех других зарегистрированных и законно признанных религиозных организаций и общин.

Однако существуют прецеденты судебных разбирательств в Европейском суде по правам человека относительно обвинения граждан Греции в прозелитизме, самым известным из которых является дело Коккинакиса. 

Это дело поступило в Европейский суд по правам человека в 1993 году и касалось совместимости запрета прозелитизма в Греции со статьями 7 и 9 Европейской конвенции по правам человека. Суд постановил шестью голосами против трех, что свобода Свидетеля Иеговы исповедовать свою религию, защищенная статьей 9, была нарушена греческим правительством. Данный прецедент был первым реальным делом, касающимся свободы религии, которое поступило в Европейский суд с момента его создания в 1959 году.

3) Религиозная свобода и меньшинства в Греции

Особым образом законодательство о религиозной свободе касается признанных религиозных меньшинств в Греции, крупнейшим из которых является меньшинство мусульман Фракии. 

Согласно Лозаннской конвенции 1923 года, Греция и Турция совершили обмен населением: все православные христиане, жившие в Турции перемещались в Грецию, кроме общин Стамбула (Константинополя), островов Имвроса и Тенедоса, и все мусульмане из Греции перемещались в Турцию, кроме мусульман Фракии. Из Малой Азии и Восточной Фракии в Грецию переместились 1.650.000 бывших османских подданных православных христиан, и из Греции в Турцию переместились 670.000 бывших греческих подданных мусульман.³ 

Население, которое подверглось обязательному обмену, не было однородным. Христиане, которые переселились в Грецию не были исключительно греко-говорящими, среди них были турко-говорящие. Также и среди мусульман, которые были переселены в Турцию, были носители не только турецкого, но и албанского, болгарского, и даже греческого языка. 

Лозаннская конвенция 1923 года предоставляет признанному мусульманскому меньшинству Фракии право содержать мечети и социально-благотворительные организации (вакыфы). 

Для мусульман Западной Фракии Греческим государством применяется шариат, священный закон ислама. Его применение касается только семейного и наследственного права, но не уголовного, которое является общим для всей территории Греции. Закон применяется государством в соответствии с тем, как это определяют мусульманская религия и Лозаннская конвенция. Поэтому в распоряжении Греческого государства для этой цели должны находиться гражданские служащие – муфтии. Исламский закон стоит выше, чем греческое или европейское административное право, что создает много проблем для мусульман, которые обращаются в Европейский суд. 

Согласно принятому греческим парламентом закону, местный муфтий обязан запрашивать у всех сторон судебного разбирательства нотариально заверенный документ с согласием на решение их семейного вопроса на основании Шариата. Если каждая из сторон не предоставляет указанный нотариально заверенный документ, то ответственными за решение семейной проблемы становятся государственные административные суды. Также закон предписывает муфтиям, как и сотрудникам всех судебных инстанций, обязательный выход на пенсию в 67 лет. Тот же закон предусматривает, что Министерство Образования и Религий берет на себя все служебные расходы муфтиев. Согласно закону 1991 года, правительство, после согласования с комиссией старейшин Мусульманской общины, назначает в периферии Фракии трех муфтиев на десятилетний срок службы с возможностью его продления. Тот же закон позволяет главе округа назначать временных муфтиев до созыва вышеупомянутой комиссии. 

Стоит также упомянуть о полномочии официальных муфтиев Фракии совершать религиозный брак (никах), который Греческое государство признает законным. Для сравнения мусульманский религиозный брак в соседней Турции не имеет законной силы и может быть совершен только после заключения гражданского брака. 

4) Религиозная свобода и школьное образование

Значение преподавания религии для достижения целей общего образования подчеркивается целым рядом международных документов. В Рекомендации 1720 (2005) Парламентской Ассамблеи Совета Европы говорится, что знание религий является неотъемлемой частью знания истории человечества и культур (п. 8) и что хорошее общее знание религий содействует развитию терпимости, которая необходима для осуществления демократической функции гражданина (п. 1). Знания о религиях могут наделить молодежь инструментарием для полного понимания обществ, в которых они живут, и с которыми они могут столкнуться в жизни (п. 2). Образование касательно религий необходимо для борьбы с незнанием, стереотипами и ошибочными интерпретациями религиозной жизни, учитывая, что религиозная составляющая присутствует во многих проблемах, которым противостоит современное общество, как например нетерпимые к инакомыслию фундаменталистские движения, расизм, ксенофобия и этнические конфликты. Также через преподавание религиозных дисциплин продвигается культурное и социальное выражение различных религий (п. 2,6).

В таком же духе составлено и Толедское Руководство о принципах преподавания религий и верований в общеобразовательных школах, изданное под эгидой Организации по безопасности и сотрудничеству в Европе в 2007 году. В нем подчеркивается, что знания о религиях и верованиях могут повысить оценку значения уважения права каждого на религиозную свободу, способствовать развитию демократической функции гражданина, продвижению понимания социального многообразия и усилению сплоченности общества. Ценность этого знания в том, что оно дает возможность уменьшить количество конфликтов, причины которых проистекают из непонимания верований других людей, и поощрить уважение к их правам, а следовательно является существенной частью качественного образования. Также оно представляет собой важный инструмент для понимания значительной части истории, литературы и искусства, и может быть полезно для расширения культурных горизонтов личности и углубления в многообразие эпох прошлого и современности. Все это приводит к заключению о том, что знания о религиозных системах и верованиях полезны для всех членов общества, вне зависимости от их собственных убеждений. 

В греческой государственной системе образования преподавание религиозных дисциплин в начальных и средних школах началось уже в первые годы независимой государственности. Впервые уроки религиозного воспитания были введены в школьные программы в 1833 году. C “Баварского” правления при короле Оттоне и вплоть до конца 19 века формирование школьной программы предметов религиозного воспитания происходило под влиянием образцов программ стран Западной Европы.⁴ Надо сказать, что в самих странах Западной Европы, таких как, например, Германия и Испания, в этот период  преподавание религиозных дисциплин являлось частью основной школьной программы. Во Франции религиозное воспитание было заменено предметом Этики.  Деятели греческого просвещения подражали западным программам в этической составляющей религиозного воспитания, но стремились сохранить характер и особенности православной традиции, фундаментальной для греческого народа. Народ же со своей стороны воспринимал религиозное воспитание в школах как продолжение “священной грамоты” святого Косьмы Этолийского, который в годы турецкого владычества создавал церковно-приходские школы для детей. 

Согласно Конституции Греции в современной редакции с поправками 2008 года (ст. 16, п. 2), одной из целей общего базового образования является развитие религиозного сознания граждан. Именно поэтому дисциплины религиозного воспитания на основе православной традиции являются на сегодняшний день обязательной частью программы всех ступеней школьного образования. Характер и содержание преподаваемых курсов зависит от возраста учащихся. В младшей школе ученики знакомятся с годовым кругом праздников и их обычаями, в более старших классах изучается библейская история, предание Православной Церкви, происходит знакомство с другими религиозными традициями. Важную роль в построении программ играет воспитание уважения к религиозной инаковости. 

Еще в 1980-е годы известный греческий богослов, профессор Университета им. Аристотеля г. Салоники Никос Мацукас подчеркивал, что школьная дисциплина религиозного воспитания не должна отделяться от совокупности других предметов.⁵ Также общечеловеческий и межвременный характер религиозного воспитания, сообразующийся с общими целями образования, не должен приводить к пренебрежению конкретной исторической средой и церковной жизнью. Функции образования предполагают включение молодых людей в определенное историческую среду, в которой с одной стороны находится физическое пространство с технической и экономической инфраструктурой, а с другой стороны – духовное пространство с социальным измерением. Именно поэтому школьная дисциплина религиозного воспитания, освобожденная от идеологической “пропитки”, должна быть избавлена от катехетической направленности и использовать культурологический подход. 

В греческой системе образования, учитывая все вышесказанное, учащиеся школ получают религиозное воспитание, реализуя свое неотъемлемое право религиозной свободы. 

Отдельным примером реализации религиозной свободы в сфере образования в Греции является специфика работы школ мусульманского меньшинства Фракии, где преподается дисциплина религиозного воспитания основанная на Коране и исламской традиции. В Специальной Педагогической Академии Салоник, государственном высшем учебном заведении, готовящем преподавателей для школ мусульманского меньшинства, одним из основных предметов является исламоведение. Таким образом Греческое государство осуществляет подготовку учителей школ мусульманского меньшинства к преподаванию дисциплины религиозного воспитания с содержанием, соответствующим запросам их учеников. 

Также ученики, которые являются христианами, но принадлежат к другим конфессиям, или исповедуют другие религии, имеют право быть освобожденными от посещения уроков религиозного воспитания. Римо-католики и протестанты имеют право на преподавание дисциплины религиозного воспитания в соответствии с их вероисповеданием и традицией. 

Кроме того, согласно ст. 13 Конституции Греции родители обладают правом воспитывать детей согласно своим религиозным убеждениям. Это родительское право защищает ст. 18 Международной Конвенции о правах человека, а также Европейская Конвенция о правах человека. 

Выводы

Итак, подводя итог вышесказанному, можно заключить, что религиозная свобода, которую защищает Конституция Греции, обеспечивается на государственном уровне в области отношений государства с Православной Церковью как преобладающей религией, а также в области обязательного общего образования, что выражается в подходе к преподаванию дисциплины религиозного воспитания для учеников различного вероисповедания с особенным вниманием к школам мусульманского меньшинства. 

Православная Церковь имеет возможности высказывать видение государственных и общественных реалий, основанное на христианском вероучении. Государство предоставляет православным верующим все законные возможности сообразовывать свою жизнь как личностей и как граждан со своей верой, однако выполняет свои обязанности обеспечения прав и свобод по отношению ко всем гражданам вне зависимости от вероисповедания. Ярким примером практического применения религиозной свободы в области церковно-государственных отношений может служить непризнание Православной Церковью гражданского брака, заключаемого государственными органами, в то время как государство признает законными браки, заключаемые в религиозных общинах традиционных религий. 

Что касается действия права религиозной свободы в греческой системе общего образования, то оно находит свое практическое и функциональное применение в дифференцированном подходе к преподаванию дисциплины религиозного воспитания. Преподаваемые в заведениях среднего образования Греции религиозные знания призваны защитить каждого ученика от возможного заблуждения касательно религиозных вопросов, развить способность понимания основ религиозной жизни, дать возможность выбора собственной религиозной идентичности, которая является одной из важнейших составляющих личности человека. 

Религиозная свобода, является правом, которое касается не только отдельных верующих, но и традиционных религиозных институтов. Будучи одним из таких институтов, Православная Церковь имеет собственную оценку прав человека как одной из реалий жизни современного общества. Официальный документ Святого и Великого Собора Православной Церкви 2016 года “Миссия Православной Церкви в современном мире” заявляет: “Православная Церковь исповедует, что любой человек, независимо от цвета кожи, религии, расы, пола, национальности, языка, создан по образу и по подобию Божию и является равноправным членом человеческого сообщества. Следуя этой вере, Православная Церковь не приемлет дискриминацию по всем вышеперечисленным признакам, предполагающую различие в достоинстве между людьми”.

Пример Греции в применении принципа свободы религии мог бы быть полезен для Беларуси. Особенно в области образования. Вследствие советского прошлого дисциплина религиозного воспитания как таковая отсутствует в школьных программах Беларуси. В то же время Православная Церковь, поддерживая государственную риторику о “традиционных ценностях”, заключает договоры о различных формах сотрудничества с государственными учреждениями образования, претендуя на особый статус, относительно других христианских конфессий. Православные священнослужители посещают школы с уроками и лекциями, что может, несомненно, нести духовную пользу учащимся. Однако отсутствуют утвержденные программы, в соответствии с которыми проводятся подобные уроки, а также контроль наличия у священнослужителей педагогической квалификации, которая является необходимой предпосылкой для проведения уроков в государственных учебных заведениях. Также не берется в расчет возможное наличие учащихся, чьи семьи принадлежат к другим конфессиям или даже к другим религиям, соответственно их право на свободу религии таким образом может ущемляться. 

_____________________

1. Σαρίπολος Ν., Σύστημα του Συνταγματικού Δικαίου, Γ΄,1923, σ. 296.
2. Κ. Βαβούσκου, Εγχειρίδιον Εκκλησιαστικού Δικαίου, δ΄εκδ., Θεσσαλονίκη, 1986, σ. 246.
3. Giuseppe Motta (2013). Less than Nations: Central-Eastern European Minorities after WWI. Cambridge Scholars Publishing. p. 365.
4. ργυριάδου Ι., “Έκθεσις περί έν Αθήναις γυμνσίων και ελληνικών σχολείων”, Προς το επί της Δημόσιας εκπαιδεύσεως υπουργείων, Αθήνα, 1876, σ. 25-26.
5. Ν.Α. Ματσούκα, Θεολογική θεώρηση των σκοπών του θρησκευτικού μαθήματος, Μυστήριον επί των ιερώς κεκοιμημένων και άλλα μελετήματα, εκδ. Π. Πουρναράς, Θεσσαλονίκη 1992, σ. 104-124.

Опубликовано в рамках проекта Посольства Королевства Нидерланды в Варшаве при поддержке Netherlands Fund for Regional Partnerships/Human Rights Fund.