«За што мяне затрымліваць? Я нічога кепскага не зрабіла», – так казала родным на свой дзень народзінаў Ірэна Бярнацкая, кіраўніца лідскага аддзялення незалежнага Саюзу палякаў у Беларусі. 24 сакавіка ёй споўнілася 55 гадоў, а на наступны дзень, 25 сакавіка, да яе дахаты прыйшлі сілавікі. Пасля ператрусу Ірэну прывезлі ў Менск, на допыт у Следчы камітэт, і пакінулі пад вартай у СІЗА-1. Як і іншых чальцоў Рады СПБ, яе затрымалі ў межах крымінальнай справы аб рэабілітацыі нацызму (ч. 3 арт. 130 Крымінальнага кодэксу). Усім пагражае да 12 гадоў пазбаўлення волі.

Дачка Ірэны Бярнацкай, Вераніка Півута, сядзіць за сталом і трымае ў руках першы ліст ад мамы. Ён прыйшоў якраз напярэдадні вялікага каталіцкага свята – Вялікадня.

«Галоўнае зараз – наладзіць сувязь з мамай. У лісце піша вельмі асабістае для нас, каб трымаліся разам, дапамагалі бацьку. Яна ўдзельнічае ў жывым ружанцу – просіць абавязкова перадаць таямнічку», – кажа Вераніка.

Яна зачытвае некалькі радкоў з ліста, напісаных Ірэнай:

«У мяне ўсё выдатна. Я вельмі вас люблю. Жывіце з Богам, трымайцеся разам. Маліцеся, я з вамі, – Вераніка спыняецца і не можа стрымаць слёзаў. – Не магу чытаць, – прызнаецца яна, але праз момант усё ж працягвае: – Жыць складана. Жыць трэба годна. Бог даў выпрабаванне, павінны годна яго прайсці. Даглядайце бабулю».

Вераніка кажа, што Ірэна нічога не напісала пра ўмовы ўтрымання ў турме.

«Сястра пабачыла ў лісце іншае. Піша мне: «Мама напісала ў лісце, каб мы на свята былі разам. Яна дала зразумець, што вам трэба з’язджаць», – Вераніка сумна пасміхаецца. – Мама вельмі просіць пісаць ёй. Гэта вельмі важна. Галоўнае, каб яна трымалася».

«Я жыву надзеяй, што маму адпусцяць»

Ірэна Бярнацкая нарадзілася ў вясковай сям’і. Бацька Адольф і маці Уладыслава – палякі, таму Ірэна выхоўвалася ў польскіх традыцыях і каталіцкай веры. Гэтак жа пасля выхоўвала сваіх дзяцей.

Ірэна мае вышэйшую адукацыю: спачатку вучылася ў Маладзечанскім тэхналагічным тэхнікуме, пасля – у Тэхналагічным універсітэце ў Маскве. Да 33 гадоў працавала на заводзе дзіцячых харчовых канцэнтратаў. Пайшла ў дэкрэтны адпачынак, і пасля яго ўжо не вярнулася на старое месца працы – занялася бізнесам: гандлявала на рынку, мела некалькі гандлёвых пунктаў, выязджала ў раёны. Вераніка ўзгадвае, як падчас развалу Савецкага Саюзу мама ездзіла ў Польшчу, Літву і вазіла радыятары, тэлевізары.

З цягам часу праз стан здароўя спадарыня Ірэна вымушаная была сысці з рынку.

Яна мае двух дачок-пагодак і сына.

«Мама спачатку нарадзіла сястру, праз год – мяне, а пасля – брата: у мяне з ім розніца 12 гадоў. У нас сям’я вернікаў, мы каталікі», – распавядае Вераніка.

Сястра Веранікі – доктарка, акушэр-гінеколаг. 18 сакавіка яна разам з малодшым сынам выехала ў Польшчу. Брат вучыцца і жыве ў Польшчы.

«Я з сям’ёй застаюся пакуль у Беларусі. У мяне ёсць свой кабінет падалагічных паслуг – працую з праблемнымі ступакамі. Пасля жнівеньскіх падзеяў тут праводзіліся мерапрыемствы салідарнасці, напрыклад, з доктаркай Людмілай Дотай. Яна сышла на забастоўку, змагаецца і гатовая ісці да канца. Нашая сям’я ўзяла над ёй шэфства, дапамагалі ёй, каб яна мела хаця б мінімальныя сродкі для існавання. Але не ведаю, ці мы пацягнем гэта ўсё, бо шмат выдаткаў ідзе на маміна пытанне», – распавядае Вераніка.Вераніка Півута, дачка Ірэны Бярнацкай, кіраўніцы лідскага аддзялення Саюзу палякаў у Беларусі. Фота: Белсат

Яна адзначае, што раней адключала тэлефон, каб адпачыць ад навінаў, цяпер жа ўвесь час гартае навінавую стужку ў надзеі, што нешта змянілася да лепшага.

«Я жыву надзеяй, што маму адпусцяць. Проста веру ў цуд. Я разумею сітуацыю, разумею, што яны сталі закладнікамі. Мама шчырая верніца, і гэта ўсё выпала нам для чагосьці. Але цуд абавязкова здарыцца, я ў гэта веру. Думаю, да суда справа не дойдзе», – разважае Вераніка.

Калі яна пачынае распавядаць пра маму, позірк робіцца цёплым, з’яўляецца лёгкая ўсмешка.

«Мама вельмі адкрыты чалавек, які гатовы заўсёды дапамагчы іншаму. Нават калі яна з чымсьці не згодная, яна выкажацца, зробіць заўвагу, закліча да сумлення, але дапаможа. Напрыклад, мама катэгарычна не прымае людзей, якія падтрымліваюць дзейную ўладу. Але калі такі чалавек прыйдзе і папросіць дапамогі, па-хрысціянску адгукнецца. Мы і самі такія ж. Я, напрыклад, пасля жнівеньскіх падзеяў перастала абслугоўваць у сваім кабінеце тых, хто звязаны з катаваннямі і збіваннем людзей на вуліцах, хто падтрымлівае рэпрэсіі», – распавядае Вераніка.Ірэну Бярнацкую затрымалі 25 сакавіка ў межах крымінальнай справы пра рэабілітацыю нацызму. Ліда, Беларусь. Фота: Белсат

«Мама не можа ўседзець у хаце»

Да Ірэны Бярнацкай кіраўніком аддзялення СПБ у Лідзе быў пан Тадэвуш. Пры ім асабліва ніякай актыўнай дзейнасці не было, і пра Саюз у горадзе мала хто ведаў.

«Мама тады казала: «Але чаму так? Давайце збіраць людзей, давайце нешта рабіць». Яна спачатку дапамагала Тадэвушу – арганізоўвала навучанне польскай мове ў горадзе, праводзіла іншыя ініцыятывы. А пасля сама стала кіраўніцай», – распавядае Вераніка.

Паводле яе, Ірэна – чалавек ідэйны, чалавек руху, яна не можа ўседзець у хаце, ёй увесь час трэба чымсьці займацца. У хаце яна не глядзіць тэлевізара, слухае і глядзіць толькі польскамоўныя праграмы. З сям’ёй перапісваецца ў паведамленнях па-польску. Але лісты з-за кратаў піша па-расейску, бо па-польску не прапусцяць.

Ірэна Бярнацкая разам з некалькімі жанчынамі займалася сацыялізацыяй дзяцей з дзіцячага дому, якія выйшлі ў дарослае жыццё, але цалкам да яго не прыстасаваныя. Аднак большасць гэтых дзяцей усё ж пачалі весці асацыяльны лад жыцця. Засталася толькі адна дзяўчына, і вось з ёй спадарыня Ірэна працавала, вучыла яе самастойнаму жыццю.

«Напрыклад, ездзілі і дапамагалі ёй гатаваць, бо дзяўчына нават не ведала, што такое сырое яйка – яна ўсё жыццё бачыла толькі вараныя. А яйкі з крамаў біла і выкідвала, думаючы, што яны сапсаваныя», – узгадвае Вераніка.

Ірэна Бярнацкая таксама займалася дзецьмі і дарослымі з інваліднасцю. Пры аддзяленні Саюзу палякаў у Лідзе ёсць сем’і з дзецьмі-інвалідамі, для якіх спадарыня Ірэна арганізоўвала паездкі, дапамагала з інваліднымі вазкамі і хадункамі. У школе дапамагала дзецям гуманітаркай. Актыўна дапамагала ў мясцовым касцёле.

«Апошні раз 23 сакавіка мама арганізавала вялікую прыборку ў касцёле, да свята, нібыта нешта прадчувала. Таксама яна ўдзельнічала ў аднаўленні старых помнікаў. Я пра ўсю ейную актыўнасць нават і не ведаю. Часам незнаёмыя людзі мяне пытаюць: «А вы дачка Ірэны Бернацкай? Вой, а мы яе ведаем, разам рабілі тое ці тое». Мама даволі вядомая асоба ў нашым горадзе. Хтосьці, вядома, можа не любіць яе за крытыку і просталінейнасць. Мама той чалавек, які заўсёды ўсё кажа ў вочы. Калі нешта не так, яна кажа, што думае. Мы самі па сабе актыўныя, мы ніколі не пройдзем побач і не заплюшчым вочы на беззаконне. У нас характар гарачы, мяне разрывае, калі бачу несправядлівасць. Сястра такая ж», – кажа Вераніка.

«Мама падняла ружанец да вачэй міліцыянта і казала пра сумленне і грэх»

«Пасля жнівеньскіх падзеяў мы ўсе, акрамя нашых мужчынаў, маем адміністратыўкі. Мама мае больш за ўсіх – тры», – распавядае Вераніка. Першая адміністратыўная справа стала вельмі гучнай: за малітву каля касцёлу.

«Пасля збіцця людзей 9–11 жніўня на вуліцы выйшлі жанчыны. Гэта была серада, 12 жніўня. Мы выйшлі таксама, і мама тады сказала, што ўсё, што нас выратуе, гэта малітва», – узгадвае Вераніка.

Група людзей сабралася на вуліцы каля фарнага касцёлу і пачала маліцца за Беларусь Пампейскай навэннай (малітва цягам 58 дзён). Кожны дзень да іх прыязджалі патрульныя машыны і папярэджвалі аб несанкцыянаваным масавым мерапрыемстве. Здымалі на камеру, назіралі, але нікога не чапалі. Але па тварах ужо ведалі, хто ходзіць і моліцца. 1 верасня міліцыянты прыехалі і пачалі здымаць усіх на відэа. Жанчыны, якія маліліся, сталі адварочвацца, пачалася сварка. Падышлі мужчыны, і міліцыя пачала іх затрымліваць. Падбеглі жанчыны з ружанцамі, Ірэна Бярнацкая і яшчэ адна жанчына паднялі ружанцы да вачэй міліцыянтаў і пачалі гаварыць пра сумленне і грэх. Пасля гэтага Ірэну выклікалі ў пракуратуру і склалі пратакол.

«Выклікалі толькі яе адну. На судзе далі штраф 800 рублёў. Пасля гэтага мама абскарджвала рашэнне ў абласным судзе, і ў матывавальнай частцы ўжо паўсюль значылася, што мама – старшыня аддзелу незарэгістраванага СПБ у Лідзе», – адзначае Вераніка.

Другі пратакол быў складзены на Ірэну Бярнацкую ў кастрычніку. У нядзелю 25 кастрычніка яна была ў касцёле, пасля службы сустрэлася там з хлопчыкам Уладзікам – ён з інваліднасцю. Яны паразмаўлялі наконт вазка. У гэты дзень традыцыйна сабраўся мітынг каля касцёлу. Ён стаў апошнім у Лідзе – тады забралі практычна ўсіх. Спадарыню Ірэну, якая ішла разам з хлопчыкам побач з калонай людзей, таксама затрымалі.

Трэці пратакол склалі на Ірэну Бярнацкую за падзеі 18 студзеня, калі выносілі прысуд вядомаму лідскаму актывісту Вітольду Ашурку. Нехта ў зале суда крыкнуў «Жыве Беларусь!», і схапілі ўсіх, хто там быў, у тым ліку спадарыню Ірэну. Яе аштрафавалі на 50 базавых.

«Калі б мы прапанавалі маме з’ехаць, яна б сказала «не»

24 сакавіка, за дзень да затрымання, у Ірэны Бярнацкай быў дзень народзінаў. «Мы прыехалі яе павіншаваць, і зразумела, у гэты вечар не чыталі навінаў. А тады пайшла інфармацыя па тэлеграм-каналах, што на Анджэліку Борыс і групу асобаў заведзеная крымінальная справа паводле арт. 130. Можна было б выказаць здагадку, што могуць быць затрыманыя ўсе кіраўнікі аддзяленняў Саюзу палякаў. Але калі б мы нават прачыталі гэтую навіну тады і прапанавалі маме з’ехаць, яна б сказала «не». Яна нарадзілася і ўсё жыццё пражыла тут. І казала: «Чаму я мушу з’язджаць, калі нічога кепскага не зрабіла?» – узгадвае Вераніка.

На панядзелак яна рыхтуе новую перадачу для мамы: медыкаменты. У камеры спадарыні Ірэны 6 чалавек, таму разлічвае на ўсіх.

«Я пацікавілася, можа, у кагосьці ў камеры няма каму перадаваць перадачкі, і мы маглі б яшчэ 30 кг збіраць? Але мама праз адваката перадала, што не трэба, усяго ва ўсіх хапае. Адзінае, папрасіла грошы, каб купіць вады. Я пералічыла ёй у першы ж дзень арышту, яна яшчэ, пэўна, не ведала пра іх. Мне распавядалі, што каштарысы там, як і ў краме, можа, якіх тры капейкі розніца. Гэта добра, будзем разумець, як што разлічваць. Яшчэ засталося тэлевізар завезці», – кажа Вераніка.

Яна адзначае, што хоць у іх сям’я, якая выхоўвалася на польскіх традыцыях, але яны нарадзіліся тут, на беларускай зямлі. У іх засталася польская культура і мова, якія яны стараюцца захоўваць.

«У гэтай усёй сітуацыі ўсё ў руках Пана Бога, як ён пакіруе… Калі ён даў такое выпрабаванне нашай сям’і, значыць, мы мусім яго прайсці», – падсумавала Вераніка.

Пісаць лісты спадарыні Ірэне можна на адрас з пазначэннем поўнага імя, прозвішча, імя па бацьку: Ірэне Адольфаўне Бярнацкай, СІЗА № 1, вул. Валадарскага, д. 2, 220030, г. Менск.

Белсат

Анафема — это отлучение от церкви. «Считается, что после провозглашения анафемы человек больше не пребывает в лоне церкви, а значит, не может спасти свою душу и наследует ад. Это формальная сторона», — поясняет украинский религиовед, директор Центра религиозной безопасности Дмитрий Горевой. Анафема — это своеобразная констатация факта, что человек пребывает за пределами христианского сообщества.

Изначально анафеме предавали еретиков, раскольников и лжеучителей. Со временем христианская церковь интегрировалась в политический ландшафт Византийской империи. Церковь начала использовать государственные методы влияния, а государство — церковные. Так в истории появились политические анафемы.

Истории известны достаточно громкие примеры политических анафем — в разное время от церкви были отлучены национальный герой Украины гетман Мазепа, предводитель восстания 1670-71 годов в России Степан Разин, кубинский лидер Фидель Кастро, а Владимира Ленина предали анафеме дважды. Один из последних примеров — это анафема Александру Лукашенко.

На практике анафема означает, что отлученный не может ни причаститься, ни исповедаться, ни приступить к любому церковному обряду. Анафему можно получить как при жизни, так и после смерти. Во втором случае душа отлученного лишается права на поминовение.

Анафема Лукашенко

В ноябре Белорусская православная автокефальная церковь предала анафеме Александра Лукашенко, который в течение 26 лет занимал пост президента Беларуси. У этой церкви есть приходы в США, Канаде, Западной Европе, при этом в самой Беларуси она не зарегистрирована как религиозная организация, хоть и имеет один приход.

«В случае с Лукашенко анафема не за ересь или нарушение церковного вероучения, а за попрания человеческого достоинства, пытки и массовые избиения людей», — объясняет Дмитрий Горевой.

В Архипастырском объявлении анафемы Александру Лукашенко он назван «диктатором, убийцей и мучителем народа белорусского».

«Церковь — институт духовный и аполитичный, наставляет паству сражаться за правду, и не может молча наблюдать за геноцидом белорусов, а должна согласно святому учению Христову быть совестью своего народа, что вынуждает нас объявить анафему», — говорится в объявлении анафемы.

В документе говорится, что Александр Лукашенко принадлежит к православной церкви по рождению, однако ему запрещается приступать к Таинствам Христовым, его запрещено упоминать в православных службах и молитвах до полного покаяния перед церковью и народом Беларуси.

Насколько это важно? «Сейчас анафема — это больше символ. Широкие массы не придают большого значения этому. Небольшому количеству верующих — очень небольшому — это еще важно. Насколько это важно для Лукашенко? Думаю, ему от этого ни холодно, ни жарко — он сам заявлял, что является «православным атеистом», — поясняет Дмитрий Горевой.

Белорусская православная автокефальная церковь — что это?

Важно ли, какая именно церковь предает анафеме того или иного человека? Да, это важно.

«БАПЦ считается раскольнической, но это полбеды. Киевский патриархат и патриарх Филарет тоже таким считался. Но суть в том, что у БАПЦ почти нет перспективы получить признание. У них очень мало приходов. Да, есть недовольные Московским патриархатом в Беларуси, но они не будут переходить из Белорусской православной церкви в БАПЦ — они скорее уйдут к католикам», — поясняет религиовед.

«Если бы Белорусская православная церковь (БПЦ) предала анафеме Лукашенко – это да, это был бы сильный ход и поставил бы на нем клеймо, плюс отвернул от него часть его электората», — добавляет Дмитрий Горевой.

Действительно, в Беларуси 58% населения считают себя верующими, при этом порядка 80% относят себя к Белорусской православной церкви — а это около 37% населения всей страны.

Белорусская православная церковь в августе опубликовала противоречивое обращение, в котором с одной стороны призвала «руководство страны» остановить насилие, а с другой стороны — прекратить противостояние.

 «Призываем всех простить обиды друг другу и сплотиться любовью к Богу и ближнему, чтобы сохранить родную Беларусь и передать ее последующим поколениям мирной, независимой и процветающей. Другого пути у нас нет. Провокаторов и подстрекателей призываем одуматься и прекратить провокации, направленные на дестабилизацию нашей страны и разделение нашего народа», — говорится в обращении.

Митрополит Минский и Слуцкий, Патриарший экзарх всея Беларуси вообще сделал ряд противоречивых шагов — сначала он поздравил Лукашенко с победой на выборах, после — извинился за это поздравление, заявив, что  после просмотра видео о задержании протестующих «возмутился, ужаснулся и расстроился». В одном из обращений митрополит Павел призвал Лукашенко как гаранта Конституции «сделать все возможное, чтобы остановить насилие».

22 августа Лукашенко заявил, что церковь — не место для политики и пригрозил представителям разных конфессий. «Церкви, костелы — не для политики. Не идите на поводу у отщепенцев. Вам будет стыдно и позорно за то, какую вы, некоторые, позицию занимаете сейчас. И государство с безразличием смотреть на это не будет», — сказал он.

В итоге 25 августа Синод Русской православной церкви снял митрополита Павла с должности и назначил нового предстоятеля — епископа Борисовского Вениамина.

Отлученный от службы за критику патриарха Кирилла белорусский священник Александр Шрамко назвал Вениамина «откровенным Лукашистом». Еще до назначения Вениамин активно противостоял идее автокефалии Белорусской православной церкви, а характеристики религиоведов в его сторону достаточно однозначны: от «человека с русским миром в голове» до «православного ватника» и «белорусского Онуфрия» (Онуфрий — настоятель Русской православной церкви Московского патриархата в Украине — Я.Л.).

Украина: протесты и автокефалия

Некоторые исследователи считают, что протесты в Украине в 2014 году стали катализатором процессов, которые привели к появлению независимой от Москвы Церкви. Дмитрий Горевой поясняет, что идея независимой церкви была сильной и до Революции.

«Существовало две альтернативные, но не признанные церкви – Киевский патриархат и Украинская автокефальная православная церковь. Они были достаточно большими в рамках православия, но меньше, чем РПЦ в Украине. Для сравнения, две эти церкви по количеству общин, священников и епископов превосходили Антиохийский, Иерусалимский, Болгарский и Грузинский патриархаты, были больше Кипрской, Албанской, Польской и Чешской церквей», — рассказывает религиовед.

Официальная реакция церквей разных конфессий в начале протестов в Украине была слабой, хотя с самых первых дней на протестах были замечены многие священники разных конфессий. «Позже, когда начались первые стычки и насилие, церкви выступили против применения силы. Было несколько совместных заявлений всех конфессий. Католики ничем не отличались от других конфессий. Единственное, что Московский патриархат не участвовал в каких-либо активных заявлениях. Янукович ведь считался “их президентом”. Апогеем церковного участия стало то, что 20 февраля 2014 — в первый день расстрелов Небесной сотни — патриарх Филарет заявил о том, что перестает молится “за власть” — а это стандартная форма молитвы у всех православных», — поясняет Горевой.

Ситуация в Украине также отличалась вмешательством России. Одним из важных аспектов стала аннексия Крыма и оккупация Донбасса — если говорить прямо, то отмежевание от всего российского — в том числе РПЦ — было запросом части общества.

«Сначала епископов РПЦ в Украине призывали пойти на объединение с другими православными — их не стигматизировали, хотели объединить всех. Все же даже представители РПЦ в Украине — этнические украинцы. Однако они сами этого не захотели. Делали вид, что нейтральны, что они над конфликтом, а церковь поддерживает всех. Однако на деле это было не так», — говорит религиовед. В качестве примеров он приводит случаи, когда проукраински настроенных священников увольняли, а пророссийски настроенных — награждали.

«Они (представители РПЦ — Я.Л.) тесно сотрудничали с представителями оккупационных властей в Крыму и на Донбассе, но отказывались отпевать погибших украинских солдат, срывали мобилизацию (епископ Лонгин Жар на Буковине проводил агитационные кампании в 2014 году против призыва местных в украинскую армию). Да и в 2015 году стало известно, что под прикрытием привоза реликвии Дары Волхвов в Крым в январе 2014 году приехала делегация из России, которая вела переговоры о будущем захвате полуострова. То есть фактически представители РПЦ косвенно участвовали в этом», — добавляет эксперт.

Как выглядит конфессиональное разделение в Украине сейчас? На первом месте — Православная Церковь Украины (бывшая УПЦ КП + УАПЦ — церковь, получившая автокефалию в 2018 году) — к ней относят себя 32,2% верующих. На втором месте — УПЦ Московского Патриархата — 21,9%. Если посмотреть на статистику зарегистрированных храмов, то на первом месте окажется Православная церковь Московского патриархата.

При этом большинство — 43,1% верующих — называют себя «просто православными». «Эта группа — типичные секуляризованные постсоветские православные, которые не проявляют большой воцерковленности, имеют слабую религиозную практику и отсутствие религиозного воспитания. Но именно они являются самой большой группой среди православных. И именно они являются тем фактором, который вызывает противоречие между статистикой религиозных организаций и социологическими опросами», — так статистическое расхождение объясняет Дмитрий Горевой в колонке для RISU.

В Украине церковь не является юридическим лицом, поэтому «сверху» перевести всех в другую церковь невозможно. Юридическим лицом является местная община верующих.

«Когда тот или иной приход хочет перейти из РПЦ в ПЦУ, то на практике это выглядит так. Собираются члены общины, собирают кворум, голосуют, если 2/3 «за», тогда община переходит в ПЦУ. Решения принимают только сами верующие члены местной общины», — объясняет Горевой.

Церковь и религиозные организации в Украине отделены от государства. «Но священники есть в армии в качестве капеланов. Бывший президент Украины Петр Порошенко, понятно, поддерживал ПЦУ, а при Владимире Зеленском стараются более отстраненно ко всем относится. Это в стиле самого Зеленского – он достаточно светский человек, без религиозного воспитания или бекграунда. Греко-католики и ПЦУ поддерживают государство, а Московский Патриархат – против», — добавляет Горевой.

Как церкви реагируют на события в Беларуси?

Всего в Беларуси существует 25 религиозных конфессий. Около 80% верующих относят себя к православным, 15% считают себя католиками. Католическая церковь Беларуси открыто осудила насилие против протестующих. Еще на этапе предвыборной кампании в соцсетях появился флешмоб «Католик не фальсифицирует».

Глава Белорусского католического епископата митрополит Минский и Могилевский, архиепископ Тадеуш Кондрусевич приезжал к спецприемнику на Окрестина молиться за задержанных. С 31 августа Кондрусевича не впускают в страну, несмотря на то, что он гражданин Беларуси.  Позже стало известно, что паспорт Кондрусевича был аннулирован.

В Белорусской православной церкви осуждения насилия были скорее локальными. Архиепископ Гродненский и Волковысский Артемий оказался единственным из числа высших иерархов БПЦ, кто публично осудил действия силовиков. «Мы не говорим, какая там политика, какой политик, какая власть. Мы говорим о том, что совершается беззаконие. Наши люди просто звереют и терзают своих же братьев», — заявил он во время одной из проповедей. Впрочем, БПЦ поспешила дистанцироваться от заявления архиепископа, назвав его личным мнением по поводу происходящего.

В поддержку протестующих белорусов высказывались и зарубежные приходы. Так, предстоятель православной церкви Украины Киевского прихода митрополит Епифаний призвал белорусский народ защитить демократическое и независимое будущее своего государства и бороться за автокефалию Церкви.

Он также потребовал прекратить насилие и освободить задержанных невинных граждан Беларуси. К слову, почётный патриарх Православной церкви Украины Киевского прихода и епископ на покое Филарет в свое время был предан анафеме за раскольничество: в 1997 году он возглавил непризнанную церковь Киевского патриархата. Собор Русской православной церкви (РПЦ) отлучил его от церкви, наложив анафему. Филарет обжаловал ее. В 2018 году Священный синод Константинопольской православной церкви принял решение отменить эту анафему — было решено, что анафема была оглашена по недостаточному количеству причин и «по политическим соображениям». 

Литовская конфедерация епископов в августе пригласила верующих страны «объединиться в молитве за белорусских братьев, чтобы Господь благословил их марш к свободе». Это произошло накануне годовщины «Балтийского пути» — в 2020 году в Литве эту акцию посвятили солидарности с белорусами. Живая цепь выстроилась от Кафедральной площади Вильнюса до границы с Беларусью.

Лютеранский священник из Латвии Павел Левушкан рассказывает, что в разгар протестов во многих приходах священники молились за ситуацию в Беларуси, некоторые подписывали открытые письма в поддержку политзаключенных в Беларуси.

«Мы в данном случае присоединяемся к акциям и требованиям белорусских братьев и сестер, считая, что им виднее ситуация внутри страны. Мы морально поддерживаем их и выражаем свою солидарность с требованиями соблюдать демократические нормы и права человека», — говорит он.

А что в странах Балтии?

При этом священник отмечает, что в балтийском регионе и в Латвии громких анафем в обозримом прошлом не было. Это можно объяснить тем, что в Латвии доминируют лютеранская и католическая церковь, а 79% литовцев считают себя католиками. Католическая церковь отказалась от практики анафемы еще в 80-ых годах прошлого века.

Эстония и вовсе считается самой нерелигиозной страной Европы — здесь в Бога верят только 14% населения.

«У меня нет информации, чтобы нечто подобное происходило. Возможно, потому, что православная церковь здесь не слишком участвует в политике. А главенствующие лютеранская и католическая церкви не практикуют анафему в качестве инструмента давления. Все же это слишком серьезный церковный акт, чтобы использовать его в политических интересах. Хотя случались заявления по политическим вопросам. Например, от конференции католических епископов. В 2012 году во время референдума о статусе русского языка в Латвии католические епископы обратились к пастве с просьбой голосовать против русского языка как второго государственного. Это вызвало неоднозначную и даже негативную реакцию со стороны русскоязычных прихожан церкви, которые посчитали, что церковь необоснованно приняла одну из сторон в сложной межэтнической ситуации в стране», — рассказывает Павел Левушкан.

Он добавляет, что анафема — это «внутрицерковное заявление о том, что тот или иной человек, или группа людей, отпали от церкви в силу догматических разногласий или проповеди еретических учений», а статистическое количество верующих значительно отличается от реального.

«По моей субъективной оценке, реальное число регулярно участвующих в жизни церкви следует делить на 2-2,5. Это те, кто как минимум раз в месяц посещают храм и участвуют несколько раз в году в таинствах. В каждой церкви свои критерии членства: например, в католической церкви учитывают тех, кто причащался минимум раз в году, в лютеранской — небольшие членские взносы», — поясняет Павел Левушкан.

Яна Лешкович, Новая Газета – Балтия

The protests and discontent of Belarusians over the falsification of the results of the presidential election have seriously stirred up Eastern Europe.

Belarus—which was considered a reserve of the Soviets and the Soviet Union, where the chief virtues were stability and the absence of sudden movements—today does not disappear from the pages of the world press. In this article, we will examine the religious dimension of the protest, the positions of various churches, and the interfaith situation in Belarus.

​Religious Landscape in Belarus

The confessional background of Belarus differs from that of Ukraine, although they have some similar and related features. First, our neighbors in Belarus are more atheistic than we are in Ukraine. Belarus has a strong nostalgia for the USSR, and this is reflected in the religious sector. The process of de-secularization and spiritual rebirth in the 1990s was developing much slower and reached a lesser scale than in Ukraine, Russia, or Moldova. From the few opinion polls that are rarely conducted in Belarus, we have learnt that about 60% of citizens consider themselves believers. At the same time, the share of those who belong to one of the faiths is almost 95%. In other words, some people do not believe in God but consider themselves to belong to one of the churches. This means that confessional affiliation indicates not so much spirituality or religiosity as cultural and/or political identity.

The main religious groups in Belarus are Orthodox, Roman Catholics, Pentecostals, and Baptists. According to the number of registered communities, the interface balance is as follows: Orthodox–1567 (49%); Pentecostals–512 (16%); Roman Catholics–479 (15%); Baptists–286 (9%); Adventists–73 (2%); and Charismatics–55 (2%). There are also other religious minorities, including old believers, Greek Catholics, Lutherans, Jehovah’s Witnesses, Jews, and Sunni Muslims. 

According to sociological surveys, most recently conducted in 2010 to 2012, Orthodox affiants made up 81 to 83% of the population and Catholic affiants 10 to 12%, with other religions ranging from 1.5 to 6%. As we can see, the number of Orthodox people in the opinion poll exceeds their share in the religious infrastructure. The proportion of Catholics is more or less the same. At the same time, the Protestant sector is almost invisible in social surveys, although in total it covers nearly a third of all registered religious communities in Belarus. Therefore, we can conclude that Catholics are more conscientious believers, and their confessional identity reflects religious behavior. Orthodox people do not identify themselves by belonging to the Belarusian Orthodox Church-Moscow Patriarchate (BOC-MP) but rather indicate a cultural aspect, belonging to the East Slavic group of Orthodox peoples. This represents a kind of “cultural Orthodoxy” inherent in the post-Soviet space. 

In addition to religious diversity, there are also trends toward regional peculiarities. For example, the degree of religious infrastructure in the eastern Mogilyov and Gomel regions is lower than the western ones, Brest and Grodno. This situation is similar to that in Ukraine, where the industrial East is much more secular than the agricultural West. Besides, Belarus itself is a very urbanized country, which also partly explains the lower level of religiosity. The western part of modern Belarus—which is Grodno, most of the Brest, north of Minsk, and west of Vitebsk regions—was part of the second Polish-Lithuanian Commonwealth before WWII. These aspects also affected the religious composition of the population and the number of parishes.

​Religious Responses to the Protests

Belarusian Catholics have adopted the most active and entirely consistent position. A week before the election, they announced the campaign “A Catholic Never Frames Up.” After the election, when the first clashes took place, society was addressed by chairman of the Conference of Catholic Bishops of Belarus, Archbishop-Metropolitan Tadeusz Kondrusiewicz. In particular, he called for negotiations and said: “Let your hands, created for peaceful labor and fraternal greetings, not raise weapons or stones.”

Bishop of Vitebsk Oleg Butkevich spoke much more openly. He said: “These regular elections caused a crisis in our society, which led to an aggravation of the election campaign and yet to an incorrect vote count… Systems based on blood have never been strong in history, and justice has always returned what had been done to those who violated all human (not to mention God’s) norms!” Also, Catholic priests in the city of Zhodino took to the streets along with the protesters.

The position of the Orthodox Church was different. Patriarch Kirill of Moscow and Metropolitan Pavel, head of the BOC-MP, “cordially congratulated” Lukashenka on his election victory on August 10. Orthodox Belarusians were outraged by the behavior of their church leadership. Part of the clergy and faithful, as well as Catholics, made an initiative group against fraud. The priest that was providing pastoral guidance to riot police appealed to them not to fulfill criminal orders.

On August 13, the first multi-confessional procession was held. Orthodox, Catholics, and Protestants attended. The first two groups carried icons, and the last two carried Bibles.

The BOC-MP publicly disavowed the procession, causing outrage of its faithful, who wrote an open letter to Metropolitan Pavel. The next day, he joined them and also called on the authorities to do everything possible to stop the bloodshed. 

​An Outside Perspective

The confessional situation in Belarus is somewhat similar to Ukraine, with a secularized East and more religious West. Belarus has its own Galicia in the form of the Grodno region, where the majority of people are Catholics. There are also regions with a large proportion of Protestants. Ukraine and Belarus were together in the Orthodox Metropolia of Kyiv, and both accepted the Union of Brest. And the emergence of Stundists occurred in the Ukrainian-Belarusian border of Volyn and Polesia.

There are important differences, though. For example, Ukraine has the experience of democracy, a lively native language, a large population of those who do not miss the Soviet Union, and a socially active Greek Catholic Church, as well as influential Orthodox churches. Ukraine has behind it two big revolutions and a lot of smaller “maidans,” and we also, unfortunately, have the annexation of territories and a war with a neighboring nuclear power.

Belarusians are only at the beginning of their long and thorny path. What is happening now in the religious sphere is reminiscent of “The Winter That Changed Us,” the Euromaidan Protests. As Archimandrite Cyril Hovorun aptly notes: Belarusians have outgrown their own churches. That is why they get angry when the hierarchs do not meet their expectations, but they are pleased when they receive support. Hence, they organize interfaith solidarity processions from below, without waiting for a blessing from above. They are only at the beginning and have to go their own way. They are to learn it the hard way.

Editor’s Note: This post is adapted from an article of the same title originally published by the Religious Information Service of Ukraine on August 18, 2020.

Dmytro Horyevoy is a religious journalist and project manager at the Ukrainian Catholic University. He contributes to Radio Free Europe/Radio Liberty, Current Time, and Belsat TV. Horyevoy is also co-founder and chief editor of Cerkvarium, a religious website, and director of the Religious Security Centre, a Ukrainian NGO. 

Berkley Center for Religion, Peace & World Affairs

Сёння суразмоўца Святланы Калінкінай і Віталя Цыганкова – каталіцкі актывіст Арцём Ткачук, які разам з паплечнікамі запусціў інфармацыйную кампанію «Фальсіфікацыя – цяжкі грэх». Мэта кампаніі – нагадаць вернікам, што несумленнасць пры падліку галасоў парушае і свецкія, і рэлігійныя законы.

«Шмат хто ўспрымае палітыку па-за мараллю. Маўляў, палітыка маральным правілам не належыць. Фальсіфікацыі выбараў таксама папалі пад гэтае ўспрыманне, хоць гэта насамрэч ніякая не палітыка. Можа быць, нашая акцыя выведзе гэтую матэрыю з табу палітызаванасці і ўвядзе ў нармальнае рэчышча: каталік павінен шчыра лічыць, павінен змагацца за праўду», – выказаўся ў студыі «Размова VoxPopuli» каталіцкі актывіст Арцём Ткачук.

Белсат

Мы горача верым і адчуваем, што такая малітоўная падтрымка, падтрымка ў выглядзе малітвы з заклікам да сумленнасці і неабыякавасці павінна загучаць ва ўсіх касцёлах і капліцах нашай Беларусі.

Малітва да Святога Духа, моц эўхарыстычнай ахвяры на Божым алтары, моц ружанцовай малітвы і іншыя малітоўныя практыкі натхнялі і ўмацоўвалі многія народы ў важныя гістарычныя моманты, ядналі людзей у духу.

Таму менавіта звяртаемся да святароў, як да нашых духоўных правадыроў, якія дапамогуць аб’яднаць наш народ у духу малітвы і Хрыстовай любові адзін да аднаго асабліва ў гэты час.

Таксама заахвочваем падчас нядзельных казанняў узняць тэму справядлівых выбараў і ўдзелу ў іх каталіцкіх вернікаў – паводле Божага закону, які большы за загады часовай дзяржаўнай улады. Адзначыць, што паводле вучэння касцёла, вернікі павінны ўдзельнічаць ў палітычных і грамадскіх працэсах, браць адказнасць на сябе.

Горача прагнем, каб гэта малітоўная падтрымка агарнула ўсю нашу Бацькаўшчыну, а таксама і беларусаў Замежжа, якія з усіх куткоў свету змогуць таксама разам з намі маліцца анлайн. Будзем разам маліцца за магчымасць здзейсніць правільны выбар, быць і ў малітве, і ў справе адданымі сынамі і дочкамі сваёй Айчыны.

Запрашаем:

– Цэлебраваць св. Імшу ў інтэнцыі сумленных выбараў і добрай будучыні для народа
– Падчас казанняў уздымаць тэму выбараў, свядомага і адказанага ўдзелу ў іх вернікаў – згодна з Божым законам
– Рабіць рэпосты з нашай старонкі, пісаць ў сацсетках каментары, распаўсюдзіць інфармацыю аб кампаніі праз парафіяльныя групы ў Вайберы і сацсетках
– Размясціць на парафіяльных дошках абвестак інфармацыю аб кампаніі за сумленныя выбары.

Гэта і ёсць наша каталіцкая перадвыбарчая праграма – маліцца за сумленныя, свабодныя і справядлівыя выбары.

Старонка ініцыятывы на Фэйсбуку

О том, как возникла идея и в чем ее суть, рассказал «Флагштоку» один из организаторов акции Артём Ткачук:

– Эта идея, можно сказать, пришла из ниоткуда. Мы с гомельчанином Павлом Можейко (администратор сайта catholic.life) рассуждали о событиях, которые сейчас происходят в стране. В ходе дискуссии возник вопрос, как к происходящему относиться католикам?

Артём Ткачук подчеркивает, что кампания не носит политический характер:

– Одно дело, когда законодательство нарушает некоторые наши заповеди. Например, законодательно аборты разрешены, а с точки зрения костела аборт – это грех. И тут мы не будем подчиняться законодательству. В таких случаях для нас заповеди важнее.

Ну, а конкретный случай выборов — совсем иное дело. Людям, которые работают в избирательных комиссиях, законодательство доверяет исполнить конкретную функцию — эти люди должны честно и беспристрастно подсчитать голоса, то есть констатировать факт. Если же люди нечестно считают голоса, искажают действительность на избирательных участках, это грех против восьмой заповеди — «не обмани», а также это грех против пятой заповеди — «не укради», потому что человек в таком случае крадет волю людей.

Католик ходит в костел, занимается самообразованием, он рассуждает. Когда смотрит на действительность, он видит, что с точки зрения костела — это грех. Это полностью не политическая акция, мы просто призываем католиков, которые работают в комиссиях, исполнять требования законодательства и если у них есть основания полагать, что там будут проходить фальсификации, брать самоотвод, и не участвовать в этом.

Артём Ткачук отмечает, что основная цель кампании состоит в том, чтобы донести до католиков Беларуси, что участие в фальсификациях — это грех:

– Мы рассуждали с другими католиками, и пришли к выводу, что столько лет в Беларуси говорят о фальсификациях, неверном подсчете голосов, ни одни выборы не были признанными международным сообществом. Если открыть списки членов избирательных комиссий, особенно на западе страны, там много католических имен и фамилий. Мы пришли к выводу, что, возможно, этим людям никто не донес, что католический костел считает это грехом.

В костеле одним из условий исповеди является твердое обещание исправиться. Например, если на исповеди я признался в краже, то я не получу отпущение грехов, пока не верну то, что украл. Если человек был в избирательной комиссии, и видел, что там происходили фальсификации, и он собственноручно в этом участвовал, то он грешил против восьмой заповеди. Он должен исповедоваться и исправить содеянное. То есть анонимно или публично сообщить, что такой факт имел место.

Артём Ткачук убежден, недавнее решение Мингорисполкома об увеличении аренды земельного участка, на котором в Минске расположен Красный костел, никак не связано с кампанией «Католик не фальсифицирует».

– Неверно связывать ситуацию Красного костела с президентским выборами. Это часть большой проблемы, которая существует уже не одно десятилетие. Много костелов и исторических объектов не находятся в собственности костела. Сейчас идут разговоры про конкордат — ряд документов и соглашений между Ватиканом и властями, в которых очень четко все прописано. Среди прочего Конкордат закрепляет положение, согласно котором все костёлы должны перейти в собственность католической церкви. Таким образом, Конкордат требует от властей закрепить за костёлом на бумаге огромный пласт свободы в плане законодательства. Разумеется, белорусским властям уже на протяжении нескольких лет не хочется выдавать такого разрешения.

В гомельском Костеле Рождества Девы Марии нам подтвердили, что знают о кампании «Католик не фальсифицирует», но в то же время подчеркнули, что это частная инициатива прихожан. Священнослужители поддерживают инициативу с теологической позиции, признавая, что фальсификация на выборах является грехом.

Флагшток