Христианские диссиденты в Беларуси, восточноевропейской стране, тесно связанной с Владимиром Путиным и Российской Федерацией, опубликовали сборник безответных обращений в Ватикан по поводу атмосферы репрессий в их стране, подчеркнув растущее разочарование в папской дипломатии.

Организация «Христианская визия» издала в октябре в Лондоне 60-страничную книгу, которая включает в себя обращение из тюремной камеры к Папе Франциску в августе 2021 года политзаключенного-католика Игоря Лосика, а также упоминает об обращении к Понтифику заключенного правозащитника Алеся Беляцкого, лауреата Нобелевская премия мира 2022 года.

В книгу также вошло большое письмо папе Франциску от лидера белорусской оппозиции в изгнании Светланы Тихановской от декабря 2020 года, в котором она просит папу вознести молитвы и сказать «подлинное слово правды и справедливости».

В августе 2020 года авторитарный руководитель Беларуси Александр Лукашенко в шестой раз получил власть в результате фальсифицированных выборов, что вызвало волну протестов, в которых были заметны голоса католиков.

Однако по указанию Рима церковь с тех пор в основном хранит молчание, что многие считают попыткой потакать режиму Лукашенко.

В ответ на слова Минско-Могилевского архиепископа Тадеуша Кондрусевича режим запретил лидеру церкви вернуться в страну после визита в соседнюю Польшу.

Вернуться Кондрусевичу, наконец, разрешили только на Рождество, после осмотрительных визитов в Беларусь архиепископа Пола Галлахера, министра иностранных дел Ватикана, и опытного ватиканского дипломата архиепископа Клаудио Гуджеротти.

Однако всего две недели спустя Кондрусевича отправили в отставку в связи с достижением им 75 лет, а на его место был назначен архиепископ Юзеф Станевский, более молодая и сговорчивая фигура.

Когда Лукашенко, первый и пока единственный глава государства постсоветской Беларуси, в 2020 году после 26 лет пребывания у власти был снова объявлен переизбранным, епископы католической церкви, составляющие около 15 процентов 9,4-миллионного населения, осудили последовавшие за этим репрессии в отношении политических оппонентов.

Новый посол Ватикана в Беларуси, архиепископ хорватского происхождения Анте Йозич, тем временем прибыл в Минск, столицу Беларуси. Он был известен своим участием в переговорах по спорному соглашению Рима с Китаем от 2018 года, которое дало коммунистическому правительству право голоса при назначении католических епископов.

И хотя с тех пор Йозич избегал интервью в СМИ и никак четко не обозначал своих намерений, многие белорусы считают, что он придерживался чрезмерно осторожного подхода в дипломатических контактах с режимом Лукашенко.

Несмотря на аресты по меньшей мере 10 священников и многих видных католиков-мирян, посольство Ватикана в Беларуси никак публично не отреагировало.

11 ноября  в нунциатуре на приеме, посвященном 30-летию дипломатических отношений, Йозич, напротив, с энтузиазмом говорил о том, как история отношений между Ватиканом и Беларусью «дополняется новыми замечательными страницами».

А когда 26 ноября скоропостижно скончался министр иностранных дел Беларуси Владимир Макей, которого лидеры оппозиции обвиняли в поддержке массовых репрессий, нунций отслужил в его честь особую мессу, чего не удостоился, например, Витольд Ашурок, политзаключенный католик, умерший в тюрьме от жестокого обращения в мае 2021 года.

По словам Наталли Василевич, представительницы группы “Христианская визия”, группа еще не получила никакого ответа от Ватикана по поводу книги, и такое игнорирование тяжело терпеть.

«Ситуация скорее ухудшается, чем улучшается, арестов и тюремных заключений становится все больше, поэтому важно, чтобы Ватикан как сильный моральный авторитет получал точную информацию, и что-то заявлял», — сказала она NCR.

«Папу или ватиканского дипломата никто не арестует за то, что они высказывают свое мнение», — отметила Василевич. — «Однако если смотреть из Беларуси, кажется, что Рим больше заинтересован в хороших отношениях с режимом Лукашенко».

Некоторые аналитики задаются вопросом, не пытается ли Ватикан воссоздать свою политику времен “холодной войны”, более известную как «Восточная политика», которая стремилась вовлечь советский мир в так называемые «малые шаги» и предлагала некоторое сотрудничество с репрессивными режимами в надежде на дипломатические уступки. Они также задаются вопросом, работает ли эта новая версия такой политики.

По разным оценкам, не менее 10 000 человек были задержаны за акции протеста против режима Лукашенко, который столкнулся с еще более жесткими санкциями со стороны Запада после того, как предоставил свою территорию для поддержки кровавого вторжения России в Украину.

Более 1400 политических заключенных, в том числе многочисленные католики, томятся в тюрьмах Беларуси, как отмечается в Резолюции Европарламента от 24 ноября, где перечислены «несовершеннолетние, инвалиды, пенсионеры и тяжелобольные», а также упоминаются и «систематические репрессии», направленные на то, чтобы заставить замолчать «все оставшиеся независимые голоса».

В августе в Минске принудительно закрыли католическую начальную школу. В сентябре знаковый храм столицы – Костел св. Симона и Елены, который в народе называют Красным костелом, закрыли после незначительного пожара, и власти потребовали вынести оттуда всё культовое имущество общины.

В открытом письме Лукашенко местные католики обвинили в пожаре «неустановленных лиц» и назвали закрытие церкви «неправильной и чрезмерной реакцией».

Тем не менее, милиция также разогнала богослужение и пригрозила арестом настоятелю храма кс. Владиславу Завальнюку, который возглавляет приход на протяжении 32 лет и является ветераном советской ссылки и принудительной психиатрии, который на закрытие храма ответил голодовкой.

Хотя несколько белорусских епископов призвали к возвращению Красного костела, нунциатура Анте Йозича сообщила польскому информационному агентству «Белсат», что никаких заявлений по этому поводу делать не будет.

Артем Ткачук, католический социальный работник и активист, настаивает на том, что необходима более жесткая позиция.

Из-за своих тесных связей с Россией у Беларуси мало выхода на международную арену. И после того, как католическая церковь высказалась, когда в сентябре 2021 года в белорусской официальной ежедневной газете «Минская правда» появилась оскорбительная антикатолическая карикатура, режим сделал газете должный выговор.

«Конечно, католическая церковь здесь в меньшинстве — ей не хватает веса своей сестринской церкви в Польше, и она вынуждена следовать инструкциям Святого Престола», — отметил Ткачук NCR.

«Но несмотря на современные распространенные разговоры о синодальности, здесь все выглядит совсем по-другому. В то время как Ватикан сосредотачивает внимание на официальной дипломатии и оказывает давление на местных епископов и священников, чтобы они подчинялись, католическое сообщество, похоже, не принимается во внимание», — сказал он.

Ткачук считает, что позиция Ватикана принизила значение Кондрусевича, которого ценил и которому доверял сам Папа Иоанн Павел II, и который рассматривается как важный свидетель истории во время и после краха коммунистического режима.

Василевич с этим согласна.

По ее словам, даже малейшее проявление протестной позиции может привести к аресту, поэтому возможно, «действовать подковёрно», действительно более разумно, как сейчас и делают многие католики. Но если условия в конечном счете изменятся, будут исследовать именно публичные свидетельства церкви, сказала она.

«Репрессии не означают контроль — и мы не обязательно должны сотрудничать с режимом, который просто полагается на силу», — сказал координатор «Христианского видения».

«Ватикан пришел к четкому выводу, что открытое высказывание может навредить местной католической общине, поэтому фактически встал на сторону режима, когда Кондрусевича отстранили от должности», — сказала она. «Тем не менее, несмотря на все усилия Рима, ничто не мешает режиму действовать против католиков, когда он того пожелает».

«Репрессии не означают контролируемости — и мы не обязательно должны сотрудничать с режимом, который полагается на грубую силу», — сказала координаторка «Христианской визии».

«Ватикан пришел к четкому выводу, что открытое высказывание позиции может навредить местной католической общине, поэтому фактически встал на сторону режима, когда Кондрусевича отстранили от должности», — отметила она. — «Тем не менее, несмотря на все усилия Рима, ничто не мешает режиму действовать против католиков, когда он того пожелает».

Некоторые наблюдатели настроены более оптимистично.

Когда католичка, мать пятерых детей, Ольга Золотарь, была задержана и подвергнута пыткам за то, что администрировала интернет-чат своего дома в Минске, Йозич навестил ее в тюрьме, оставив Библию и молитвенник. И когда в сентябре 2021 года были освобождены 13 политзаключенных, он приветствовал этот шаг как жест примирения.

Даже на праздничном приеме 11 ноября Йозич отметил, что некоторые «трудности» по-прежнему требуют «конкретных решений», и сказал, что Святой Престол «поддержит гражданское общество» и поможет «защитить права всех без исключения граждан».

В своем последнем послании на начало Адвента Кондрусевич также высказался более решительно, призвав к возвращению Минского Красного костела как «символа католической церкви в Беларуси», а также к «солидарности со страждущими и нуждающимися».

Ослабит ли это разочарование — другой вопрос.

Из последних репрессий режима против церкви — административный арест на 15 суток вице-декана Могилевского деканата кс. Виталия Чеботаря. Также к двум годам заключения в колонии была приговорена 69-летняя католичка, учительница на пенсии, Эмма Степулёнок — за “оскорбления представителя власти”.

В городе Бресте на западе Беларуси был арестован редактор греко-католического газеты “Царква” Игорь Барановский —  за «распространение экстремистских материалов». Известный греко-католический священник о. Игорь Кондратьев также был арестован.

Тем временем председатель Конференции католических епископов Беларуси епископ Олег Буткевич, вместо ответа на сборник обращений “Христианской визии”, потребовал от католического представителя группы о. Вячеслава Барка, который вынужден был просить убежища в Польше летом 2021 года, чтобы тот избегал дальнейших выступлений в СМИ.

25 ноября в дом родителей Барка в Витебске прибыла милиция, с пристрастием расспрашивая, употреблял ли священник наркотики и алкоголь и когда он планирует вернуться в Беларусь.

Как сообщает телеграмм-канал греко-католиков Беларуси, священник после выхода из изолятора отслужил божественную литургию.

Известно, что Барановского судили по статье 19.11 (Распространение экстремистских материалов) за публикацию, появившуюся в мае 2021 года на странице газеты «Царква» в Facebook, и в этой публикации содержалось видео «Белсата». При этом продукция издания «Белсата» признана «экстремистскими материалами» только в июле 2021 года.

Дела обоих рассматривал судья Андрей Грушко.

Оба Игоря уже двое суток провели в изоляторе, так как были задержаны 2 ноября.

Игорь Кондратьев родился в 1959 году в Красноярске в семье с немецкими, русскими, беларусскими и еврейскими корнями. Его беларусские предки были предположительно высланы в Сибирь за участие в восстании Калиновского. В сознательном возрасте пришел к вере, пережив, с его слов, «революцию совести». Выучил беларусский язык и переехал в Брест, где возглавляет греко-католическую общину святых Петра и Андрея. Иконописец.

После 9 августа 2020 года отец Игорь ежедневно выходил поддержать людей на митингах и тех, кто ждал своих близких у стен СИЗО и ИВС. 16 августа на многотысячной встрече с брестским мэром Александром Рогачуком священник призвал главу города немедленно освободить задержанных в ходе протестов. Председатель горисполкома согласился, а отец Игорь пошел к изолятору и был там всю ночь до утра, пока последний задержанный не вышел до свободу.

Прокуратура вынесла отцу Игорю предупреждение. Власти давили на священника, угрожая лишить общину регистрации.

По отзывам знакомых, отец Игорь — «интересный и искренний собеседник, человек, который любит свой край и стремится поддерживать в нем чистоту и порядок, как у себя в комнате».

Священник отбыл 10 суток ареста после того, как попал в поле зрения милиции на улице Советской в Бресте. В суде Ивацевичского района ему дали 10 суток ареста за участие в несанкционированной массовой акции.

Встречать отца Виталия кроме родных приехали другие священники Белорусской греко-католической церкви – Игорь Кондратьев из Бреста, Андрей Крот из Гродно и ивацевичский диакон Вячеслав Горчаков.

Как рассказал священник Виталий Быстров “Першаму Рэгіёну”, условия в изоляторе в Ивацевичах были приемлемыми, к нему хорошо относились сотрудники. Сидеть, говорит, пришлось с хорошими людьми, “политических” в это время не было. В камере было хорошее освещение, священник говорит, что читал по расписанию Библию, а также “Архипелаг ГУЛАГ” советского диссидента Александра Солженицына.

Напомним, в суде священник Виталий Быстров не признавал своей вины, он пояснял, что просто шел по улице Советской в Бресте после службы в местной церкви и остановился посмотреть, когда задерживали местного велосипедиста.

Примечательно, что материалы дела в отношении священника начали сотрудники брестского ГУБОПиК. Об этом в суде рассказал ивацевичский участковый, который доводил дело до суда. То есть, представители управления по борьбе с организованной преступностью и коррупцией занимались административкой по участию священника в массовой акции.

1reg.by

Сённяшні “Госць Рацыі” – берасцейскі краязнаўца, які спазнаў досвед 30-суткавага арышту за ўдзел у масавых мерапрыемствах Ігар Бараноўскі, які распавядае пра досвед, атрыманы за кратамі, пратэсты і рэакцыі ўлады на іх.

Ігар Бараноўскі: Свае пачуцці пасля арышту я выклаў у посце ў фэйсбуку, найперш падзякаваўшы ўсім за салідарнасць. І гэта самы галоўны досвед мой. Раней я ведаў гэта тэарэтычна, а адседзеўшы двойчы па 15 сутак у Берасці і ў ізалятары ў Століне, я гэтую салідарнаць адчуў на сабе. І гэта мяне больш за ўсё ўразіла. Што б не рабіла ўлада, якая здзяйсняе рэпрэсіі, нашая салідарнасць – гэта галоўнае і яе трэба развіваць, мацаваць і падтрымліваць. І тады мы будзем непераможныя.

Давялося мне ў адной з камер сядзець з доктарам-анэстэзіёлагам. Другі хлопец быў інжынер-праграміст буйной ІТ-кампаніі. Трэці быў – дальнабойнік, у якога раней была маленькая кавярня ў цэнтры Берасця. Гэта наша сучасная Беларусь, гэта патэнцыял Беларусі, які кідаюць за краты. Што можна сказаць пра гэта? У нас было шмат тэмаў цікавых для гаворак, але непрыемна, што мы вось так бавілі час. І гэтая ўлада лічыць, што яна штосьці добрае робіць для гэтай краіны, кідаючы людзей у вязніцы. Месяц у мяне, канешне ж, сышоў у пустую.

Пра тое, што я вынес з гэтага: канешне ж, я даведаўся, што людзі, якія са мной сядзелі, – гэта будучыня Беларусі. Гэта важны досвед. І я зразумеў, што ўсё, на чым трымаецца гэта сістэма – гэта сіла, гвалт і часам няпраўда, якую яны самі паміж супрацоўнікаў пашыраюць і спрабуюць на наіўных людзей яе закінуць. Але мае погляды яны толькі ўмацаваліся. Ясны факт, трошкі больш асцярожным будзеш. Не хочацца марнаваць час на пустое сядзенне, калі можна рабіць у гэты час карысныя рэчы.

РР: Вы прыхаджанін уніяцкай царквы.

Ігар Бараноўскі: Я адзін з заснавальнікаў грэка-каталіцкай царквы ў Берасці. І хіба можа хрысціянін быць абыякавым, калі ў кагосьці гора? Не, канешне. Тым больш, калі трагічная смерць. Вось прыклад – я выпадкова аказаўся не ў тым месцы і атрымаў 30 сутак, а Раман Бандарэнка аказаўся вінаватым у тым, што яго пабілі. І пра гэта (тое, што хрысціянін у падобных сітуацыях ня можа быць абыякавым) я гаварыў падчас сустрэчы з многімі следчымі ў ізалятары, у тым ліку з Самасюком – намеснікам начальніка Ленінскага РАУС. У нас у краіне гуманітарны і прававы крызіс. Сілавыя структуры робяць усё, што хочуць. І гэта ім сыходзіць з рук. Яшчэ не было ніякіх судоў. Тыя, хто страляў, забіваў людзей, як у Берасці, як у Менску, яны чамусьці аказаліся непакаранымі. А тысячы збітых людзей. Хто іх біў? Дагэтуль нікога не прыцягнулі да адказнасці. Смерць Рамана Бандарэнкі – знакавая, як смерць ксяндза Ежы Папялушкі ў Польшчы. Я думаю, яна зварухнула пачуцці ўсіх нармальных людзей. І яна паказала, дзе зло, а дзе – не. І калі пачалі прыбіраць кветкі ад крыжа каля касцёлу ў Берасці – загад паступіў ад уладаў, гэта ганьба! Бо лістапад – гэта месяц малітваў за ўсіх памерлых. Ён загінуў за свае перакананні. І гэты боль, гэты смутак людзі прынеслі да крыжа, запалілі лампадкі, прынеслі жывыя кветкі. Наш святар выказаў прапанову памаліцца, і мы, як вернікі грэка-каталіцкай царквы Берасця, адгукнуліся і прыйшлі. І не толькі грэка-католікі, а вернікі розных канфесій. І мы маліліся ў гэты дзень, бо людзей на вуліцы проста так могуць збіць і забіць. Я ведаю, што ёсць наступствы, ёсць папярэджанне грэка-каталіцкай парафіі за актыўную дзейнасць святара айца Ігара Кандрацьева.

Цалкам гутарка ў далучаным гукавым файле.

Беларускае Радыё Рацыя, Берасце

Частка 7. Беларусь – краіна, свабодная ад рэлігійнай нецярпімасці.

Нашыя госці:

Cястра Таццяна Гмыза – рыма-каталіцкая манахіня, сястра эўхарыстыка SJE (Вільня)

Архібіскуп Святаслаў (Логін) – прадстаяцель Беларускай аўтакефальнай праваслаўнай Царквы, архіепіскап Навагрудскі (ЗША)

Айцец Аляксандр Шрамко – святар Беларускай праваслаўнай Царквы (Мінск)

Айцец Ян Майсейчык – пробашч Беларускай грэка-каталіцкай парафіі ў Антвэрпене, Бельгія

Рабін Рыгор Абрамовіч – Галоўны рабін Рэлігійнага аб’яднання абшчын прагрэсіўнага іудаізму ў Беларусі (Мінск)

Мадэратарка секцыі: Таццяна Крыхтова – вучоны-тэолаг, навуковая супрацоўніца Лабараторыі сацыялогіі рэлігіі Свята-Ціханаўскага універсітэта (Масква)

Зваротная сувязь: contact@belaruscongress.org Прэсс-служба: pressbelarusians@gmail.com

Таццяна Крыхтова: Хотелось бы спросить, как ваши конфессии приняли перемены, которые происходят в нашей стране, как вы реагируете на происходящие события и что для вас сейчас является наиболее актуальным?

Cястра Таццяна Гмыза: Паколькі мы служым Богу ў людзях, іх праблемы канешне не абыходзяць стараною і нас. У той сітуацыі, якая склалася ў нашай краіне мы не можам заплюшчыць вочы і сказаць, што нас не кранае тое, што адбываецца, мы не бачым гэтых праблемаў. Таму Касцёл не маўчыць, Касцёл заўсёды стаіць на баку тых, каго пераследуюць, хто церпіць, заўсёды ў розны спосаб стараецца падтрымаць гэтых людзей. І канешне, як ужо добра вядома, Касцёл сам таксама зазнае выпрабаванні. Напрыклад тое, што цяпер не дазваляюць вярнуцца на радзіму мітрапаліту Тадэвушу Кандрусевічу. Як сказаў наш біскуп Юры Касабуцкі падчас свайго казання, гэта спроба напужаць і закрыць рот усяму Касцёлу, каб ён не казаў тое, што думае. Гэта ідзе на ўвесь Касцёл, не толькі на мітрапаліта. Касцёл заўсёды павінен быць з тымі, каму мы служым. Для мяне асабіста з’яўляюцца прыкладам святары, якія заўсёды былі побач з людзьмі. Напрыклад, святары з вёскі Росіца, дзе падчас Другой сусветнай вайны забівалі людзей. Двум святарам дазволілі жыць, дазволілі быць свабоднымі, але яны былі да канца са сваім народам, са сваімі парафіянамі, да смерці, яны аддалі жыццё разам з імі. Для мяне гэта з’яўляецца прыкладам. І тое што Касцёл цяпер таксама не маўчыць, кажа, церпіць – гэта, можна сказаць, пазіцыя Касцёла.

Айцец Аляксандр Шрамко: Что касается Православной церкви, здесь сложнее, то здесь несколько сложнее, потому что нет единой позиции. Как вы знаете, так же как и по отношению к митрополиту Тадеушу Кондрсевичу, были предприняты меры и к руководству Православной церкви. Митрополит Павел проявил частично сочувствие к пострадавшим, заявил о том, что надо, чтобы это всё расследовалось. Он это заявил осторожно, но, тем не менее, это стало причиной того, что его заменили на другого митрополита. Благодаря тому, что у нас всё взаимосвязано, руководство церковное и государственное, поэтому пошли по другому пути, не так, как с митрополитом Тадеушем Кондрусевичем. Но тоже попробовали сделать так, чтобы изменить настроения в руководстве Церкви. В результате поставили митрополита Вениамина, который, хотя начинал вроде бы с разговоров о диалоге и о том, что Церковь должна быть нейтральна по отношению к сторонам, на самом деле занял довольно ясную провластную позицию. Но ему противостоит, во-первых, архиепископ Артемий Гродненский, который открыто высказался в поддержку протестов и выступил против насилия, в Гродненской епархии священники и многие священники, которые может быть не всегда это говорят вслух, но всегда поддерживают. Насколько я знаю, в сообществе священников в принципе настроение такое, что все настроены против существующей власти, пусть не всегда публично, поддерживают протесты и поддерживают священников, в том числе экономически, которые оказались под давлением властей. Например, в Гомеле священника Владимира Дробышевский на два срока посадили в изолятор. Отцу Александру Богдану дважды дали предупреждение. Есть и другие, которых возможно ещё не судили, но какое-то давление оказывают. Настроение в подавляющем большинстве церковной среды в том, чтобы поддержать протестующих. В сознательной церковной среде, мне трудно сказать, что думают многие люди, которые только ходят в церковь и больше ничего. Их очень много, которые просто готовы ходить в церковь, хотя вообще не знают что там и как там, и даже, может быть, и не интересуются позицией Церкви. А вот люди, которые сознательно участвуют в политической жизни, сознательно проявляют свою веру публично, рефлексируют на эту тему, те в большинстве поддерживают движение, которое сейчас в Беларуси. Тем более что оно, как многие отмечают, показало лучшие стороны народа. Вопреки тому, что пропаганда говорит, будто выходят какие-то “отморозки”, наоборот, у людей появилась какая-то солидарность, теплота по отношению друг к другу. Отношения между людьми стали более христианскими даже на улице. Вот вышла моя тёща восьмидесятилетняя, и ей неожиданно молодой человек подарил цветы. Какая-то сердечность между людьми появилась. Почти каждый вечер возле моего дома устраиваются всякие представления, люди собираются с детьми, общаются, чай вместе пьют. Это соединяет людей и делает их отношения, прямо скажем, более христианскими. Поэтому нормальный человек, который себя считает христианином, не может этого не замечать, если он не превратил свою веру в идеологию поддержки власти в любом случае. Кроме того, есть такая группа Координационного совета “Христианское видение”, там есть представители разных конфессий, но довольно много, наверное, преобладают православные.

Архібіскуп Святаслаў (Логін): Пратэстоўцы выходзяць за праўду, за законнасць, гэта тое, чаму вучаць хрысціян. Таму зразумела, што нашая Беларуская аўтакефальная праваслаўная царква з першых жа дзён падтрымала гэтых пратэстоўцаў. Нашая царква не мае рэгістрацыі ў Беларусі, адна з рэлігіяў, якая забаронена ў Беларусі на сёння. Але мы ўсё ж маем там нашым святароў, вернікаў, маем службы. Маем дзейнасць, яна невялікая, хача ахоплівае розныя гарады Беларусі. Але ж нашыя святары і вернікі, зразумела, прымалі ўдзел у розных мірных акцыях, асабліва калі паміналі забітых. Хацеў бы таксама сказаць, што гэтыя падзеі ў Беларусі вельмі аб’ядналі розныя рэлігіі і канфесіі. Напрыклад, мы вельмі вітаем пазіцыю Рыма-каталіцкай царквы, асабліва мітрапаліта Кандрусевіча. Каталіцкая царква адразу пачала праводзіць міжканфесійныя малітвы за Беларусь, у якім прымалі ўдзел і нашыя царкоўнаслужыцелі. Ад гэтага пацярпеў і сам мітрапаліт Кандрусевіч. Я сам ведаю, што такое забарона на ўезд у Беларусь. Я яе маю ўжо пяць гадоў, у 2017 годзе змог пабываць у Беларусі. Мая маці жыве ў Смаленску і яе я, зразумела, таксама не магу ўбачыць. Гэтыя падзеі аб’ядналі розных людзей і розныя рэлігіі.

Айцец Ян Майсейчык: Калі адказваць на пытанне, што змянілася ўнутры нашай канфесіі ў сувязі з падзеямі апошніх месяцаў, то вельмі проста адказаць – нічога не змянілася. Таму што Беларуская грэка-каталіцкая царква арыентаваная на беларускую культуру і ўвесь час адчувае таксама ціск і дыскрымінацыю ў пэўным сэнсе. Таму пачуццё справядлівасці вельмі абвостранае ў кожнага беларускага грэка-каталіка. І калі адбыліся тыя брутальныя падзеі пасля выбараў, канешне, усе вернікі і святарства вельмі бурна на гэта адрэагавалі разам з народам. Беларускія вернікі не могуць мірыцца з тою несправядлівасцю, якая адбываецца ў нас у краіне на сённяшні дзень. Папярэднія суразмоўцы добра адзначылі падзеі, фігурантаў, аб’екты траўлі і пераследаванняў. Мы ведаем, што на сённяшні дзень рэдактар беларускай грэка-каталіцкай газеты “Царква” Ігар Бараноўскі знаходзіцца за кратамі. Айцец Ігар Кандрацьеў дыскрымінаваны рознымі пагрозамі, так што ён вымушаны “фільтраваць” свае выступы і знаходзіцца ў прыціснутым стане. Роля БГКЦ ў спробах аднавіць справядлівасць, я лічу, даволі высокая, нягледзячы на тое, што нашая канфесія даволі малая ў Беларусі. Але спадзяемся, што Бог пачуе нашы малітвы разам з братамі праваслаўнымі, рыма-каталікамі, габрэйскай і мусульманскай супольнасцямі, якія ўсе, я веру, вераць у справядлівасьць і намагаюцца яе аднавіць. І гэтая справядлівасць будзе адноўленая.

Рабін Рыгор Абрамовіч: Спасибо, что дали мне возможность сказать. Я немного могу сказать о протестующих. Я понимаю, что религия должна стоять на расстоянии, так скажем, от политики, хотя бы потому, что согласно уставу мы не занимаемся никакй политикой. Наверное, я последний человек, который должен был в этом участвовать. Но, раз уж я здесь, было очень важно выслушать коллег, это первое, а второе – сказать, что как бы мы ни удалялись от происходящего, называем ли мы это политикой, протестами, сложностями, процессом историческим, но вот двое моих лидеров молодёжной еврейской общины были просто схвачены ещё за сутки до выборов. Ещё до протестов, до того, что происходило в августе. За то, что у них были на руках белые ленточки, попали под арест. И мы задумались. Они не выходили на протест, ничего такого не делали, за что можно было бы сказать, что есть такой закон, есть правило о массовых мероприятиях, они его нарушили и пошли против правил. Это первый момент, о котором мы все задумались – и те, кто голосовали за Лукашенко, и те, кто голосовали за Тихановскую. Как уже было сказано коллегами, межконфессиональный мир – это одно из больших достояний Беларуси, это то, что ни в коем случае нельзя потерять. Наш диалог – это то, что мы можем “экспортировать”, показывать, как на протяжении веков все мы жили вместе. Конечно, нельзя сказать, что всё до конца мирно происходило, но это гордость, это то, что очень важно нам. В завершение моего обращения скажу, что к большому моему сожалению, я и рад бы отойти от этого и заниматься религиозной деятельностью, как и должен, но приходится учитывать, что во время мирных акций, протестов перекрывается движение, плохо работает Интернет. Поэтому когда мы обращаемся в коронавирусную пандемию к нашим пожилым людям через Интернет, мы учитываем, что приблизительно в это время он будет плохо работать. Мы звоним и говорим: давайте перенесём службу на другое время, или давайте раньше закончим, чтобы люди могли вернуться, потому что станции метро будут закрываться. Это всё нехорошо, и хочется только вместе сказать молитву за то, чтобы мы продолжали строить мирную Беларусь, где мы общаемся друг с другом и слышим друг друга, несмотря на то, что по-разному голосовали, по-разному выражаем мнение. Чтобы мы находили общее, общие точки где, как сегодня, мы слышим и слушаем друг друга.

Он бывает почти на всех митингах, на одном из них даже выступал. Добивался освобождения задержанных из СИЗО. Сам священник говорит, что его долг как гражданина и христианского пастыря быть рядом со своим народом. Хотя кому-то во власти, быть может, это не нравится.

— Я считаю, что вся эта ложь, фальсификации – это война против Бога, — отмечает в интервью «Салідарнасці» священник. — А после всех этих арестов кандидатов и обычных граждан, еще перед выборами, я принял решение обозначить свою гражданскую позицию. Предполагаю, что Светлану Тихановскую, эту милую, прекрасную женщину, оставили в числе кандидатов в президенты лишь потому, что не отнеслись к ней серьезно.

Всю первую неделю после выборов священник в черной сутане каждый день ходил по центральным улицам Бреста, встречал здесь разных людей, в том числе милиционеров, омоновцев, пытался с ними говорить. При этом он, по его же рассказам, не почувствовал, что собеседники из силовых структур адекватно реагировали на его слова.

— В первые дни вообще ничего не отвечали, только недоверчиво смотрели на меня исподлобья. Были, правда, несколько милиционеров, которые сказали, что им стыдно, — вспоминает священник.

Отец Игорь говорит, что ему жаль омоновцев, которые зверски относились к людям. Он считает, что это не их природа, что они получили приказ запугать, проявлять такую запредельную жестокость, чтобы люди спрятались и больше не высовывались.

На самом многочисленном за всю историю Бреста митинге 16 августа (на площади тогда собралось более 30 тысяч человек), в присутствии мэра, прокурора и начальника областного УВД отец Игорь выступил с яркой пламенной речью.

Сам он говорит об этом так:

— Я требовал у председателя горисполкома пойти со мной в СИЗО и освободить задержанных во время протестов. И Александр Рогачук на самом деле пошел. Не ногами, но он пошел фактически. Отправившись в свой кабинет, он начал звонить в Минск, руководителям силовых структур, чтобы решить вопрос с задержанными. Когда я убедился, что председатель занимается этим вопросом, пошел к изолятору вместе с другими протестующими. Мы были там до трех часов ночи, пока не выпустили последних задержанных.

В целом отец Игорь хорошо отзывается о брестском мэре, считает его человеком доброй воли. При этом напоминает: все, кто стоит у власти – священники, руководители предприятий, городов и президенты, должны быть слугами народа.

— Они – нанятые менеджеры. К сожалению, очень многие люди этого не понимают, считают что они чуть ли не выше Бога. Так, конечно же, быть не должно, — уверен служить церкви.

По его мнению, многие спекулируют, цитатой из Библии, говоря, что «всякая власть от Бога».

— На самом же деле власть – это дар от Бога. Но, равно, как деньги можно потратить на что-то хорошее или плохое, так и этот дар можно использовать не по назначению. Дар власти нужен для того, чтобы тот, кого выбрали люди, и тот, кого поставил Бог, служил этим людям, заботился о них, защищал и, конечно, любил. Если же человек, обладающий  властью, использует ее в своих собственных интересах, тем более, если он кого-то терроризирует, запугивает, устраивает репрессии, он становится узурпатором.

В этом случае кто-то должен подсказать правителю, что он не прав, кто-то должен его поправить, считает священник.

— Если это невозможно, народ должен его уволить. Любая власть действительно от Бога. И дар власти – огромная ответственность, которую не каждый человек может понести. Поэтому ее нужно разделять, советоваться. И очень опасная вещь – вертикаль, когда все только назначаются. Это как раз привело к тому, что мы имеем сейчас… Знаете, я очень сочувствую Александру Лукашенко, потому что у него фактически нет друзей, которые могли бы дать ему честный, искренний совет, сказать, что пришло время уйти, — говорит отец Игорь.

И признается, что согласен с Черчиллем: в том смысле, что демократия не является идеальной формой правления, но ничего лучшего человечество пока не придумало.

— Я думаю, что наша страна должна встать на демократический путь развития и занять достойное место среди цивилизованных стран. Ментально, судя по последним событиям, к этому абсолютно готовы, – говорит собеседник.

И добавляет по поводу национальных символов и единстве христиан Беларуси:

— Душа моя радуется, когда я вижу, как развеваются бело-красно-белые флаги. Это христианский знак, христианские цвета. На том самом митинге 16 августа, когда люди приветствовали друг друга словами «Жыве Беларусь!», один человек ответил: «Жыве з Богам!». Это очень меня порадовало. Я думаю, что такую позицию могли бы разделять представители всех христианских конфессий, которые есть в Беларуси — и православные, и католики, и протестанты.

Отец Игорь уверен: будущее Беларуси станет светлым, поскольку абсолютное большинство граждан страны — светлые и очень добрые люди, искренне желающие перемен.

— Ели мы хотим, чтобы наше государство было правовым, как записано в Конституции, нужно, чтобы любое мнение имело право на существование. И вообще, разные мнения нас обогащают. Я не хочу, чтобы все ходили строем, — говорит 65-летний священник.

Он верит, что доживет до того момента, когда Беларусь обретет справедливую, честную власть. 

— Потому что люди почувствовали, что они – свободные, умные, талантливые, достойные того, чтобы жить лучше, и, самое главное, чтоб, как говорил классик, «людзьми звацца».

На вопрос, не боитесь ли вы, что вас, как архиепископа Кандрусевича, могут не впустить в Беларусь в случае выезда за границу, он лишь улыбается:

— Так я никуда не выезжаю и не собираюсь в ближайшее время.

Гораздо больше отца Игоря беспокоит два предупреждения — от прокуратуры и облисполкома — за организацию несанкционированных мероприятий. В них намек на то, что суд может приостановить регистрацию прихода.

— Однако я убежден: церковь должна называть все своими именами. Даже, когда это небезопасно, — говорит отец Игорь.

Сергей Покровский, Салідарнасць

Грэка-каталіцкі святар Ігар Кандрацьеў стаў адным з твараў Брэста праз сваю прысутнасць на мірных акцыях, дзе ён суцяшаў і падтрымліваў людзей, дапамагаў звольніць затрыманых, спрабаваў размаўляць з сілавікамі. Парафія Святых Братоў-Апосталаў Пятра і Андрэя – адзін з найбуйнейшых беларускамоўных асяродкаў у горадзе. Айцец Ігар заўсёды, калі ёсць магчымасць, размаўляе па-беларуску. Дарэчы, сёлета мінула 25 гадоў ягонага служэння ў Брэсце.

За апошні месяц айцец Ігар заўважыў дзіўную рэч: рускамоўныя, якіх у Брэсце многа, сталі старацца хоць нешта, акрамя «Жыве Беларусь!», гаварыць па-беларуску. У той жа час і беларускамоўныя, якія ўвесь час прынцыпова размаўлялі па-беларуску, сталі свабодней пераходзіць на рускую мову ў размове з іншымі. Мы паспрабавалі знайсці адказ, чаму так адбываецца.

«Сын выбраў быць яўрэем»

«У мяне чатыры крыві па 25%, – расказвае айцец Ігар, – руская, беларуская, нямецкая і яўрэйская. Жах!»

Па-беларуску размаўляла бабуля – татава маці. Спявала беларускія песні. Было гэта ў Сібіры.

«Калі я быў малы, мне здавалася, што яна размаўляла проста па-вясковаму. Я не ведаў, што ёсць беларуская мова. Нават не памятаю, ці я вызначаў яе як вясковую, – проста нейкая іншая мова.

Беларуская – мова маёй душы.

Спевы я з маленства памятаю. У мяне ёсць сваякі ў Беларусі, я часам прыязджаў сюды, нават у школе вучыўся. Ужо ў сталым узросце я ўспомніў, што мая бабуля заўсёды размаўляла па-беларуску, і гэта было штосьці надзвычайнае. Гадоў 26 таму, напэўна, я запеў упершыню тую песню: «Як служыў я ў пана першае лета, заслужыў я ў пана курачку за гэта…» Гэта была частка маёй душы, майго дзяцінства. «Купалінка» – такое адчуванне, што штосьці зусім натуральнае для мяне.

Сёння я б сказаў наконт беларускай мовы, што яна для мяне проста натуральная. Я размаўляю па-руску, па-польску. Калі знаходжуся некалькі дзён у Польшчы, пераходжу на гэту мову і ў думках. Але беларуская мова – гэта мова майго далёкага, несвядомага дзяцінства, і сёння гэта мова маёй душы».

Айцец Ігар з жонкай Вольгай Аляксандраўнай вывучаюць іўрыт. Часам звяртаюцца да Бібліі ў арыгінале. Вольга Аляксандраўна пераклала на беларускую, у асноўным з іўрыта, больш за 200 духоўных песень. Яны спяваюцца ў многіх цэрквах, у тым ліку пратэстанцкіх.

«Мой старэйшы сын выбраў быць яўрэем і стаў ім. Гэта ягоная мова, ягоны спосаб».

Сакральная мова – беларуская

Грэка-каталіцкая царква фактычна першая ў Беларусі пачала праводзіць набажэнствы па-беларуску, нават калі яшчэ не былі зарэгістраваны парафіі. І нават яшчэ ў эміграцыі.

«Айцец Аляксандр Надсан падрыхтаваў усе пераклады, і калі стала магчымым зарэгістравацца, мы ўжо мелі літургічныя тэксты, якія сталі выкарыстоўваць. Потым рыма-каталікі падцягнуліся, пратэстанты, некаторыя праваслаўныя.

Набажэнствы ў нас праводзяцца па-беларуску. Заўсёды. Вядома, я магу адслужыць і па-царкоўнаславянску, і па-руску, і па-ўкраінску ці па-польску. Хтосьці размаўляе і па-руску, і мой прынцып: калі чалавек кепска разумее беларускую мову, я адразу пераходжу на рускую, і ні для каго няма праблемы. Але я заўважыў, што для мяне мова спантаннай малітвы, сакральная мова – беларуская».

Паводле слоў айца Ігара, ёсць нямала людзей, якія размаўляюць па-руску, але маліцца імкнуцца па-беларуску.

«Многія з нас вывучылі яе ужо ў свядомым узросце. Адмыслова чыталі кніжкі, каб яна стала для нас звыклай мовай, нашых класікаў чыталі. Не тое, што я ўспомніў бабуліну мову і пачаў гаварыць».

Ёсць нямала людзей, якія размаўляюць па-руску, але маліцца імкнуцца па-беларуску.

Фактычна першым «настаўнікам» беларускай мовы для айца Ігара стала Біблія ў перакладзе Васіля Сёмухі. Потым – Васіль Быкаў. А таксама Рыгор Барадулін, з якім шмат гадоў звязвала сяброўства.

«Мы з ім сустракаліся прыкладна раз у год. Ён хацеў часам паспавядацца. Хоць старэйшы за мяне, але як святара заўсёды ставіў мяне трошкі вышэй. Для мяне была вельмі каштоўнай такая ўвага».

Барадулін, як і Васіль Быкаў (з якім айцец Ігар не быў асабіста знаёмы), належалі да грэка-каталіцкай супольнасці ў Мінску. Зараз да яе належыць і Уладзімір Арлоў.

У штодзённай практыцы дапамагаў рэдактар газеты «Царква» і краязнаўца Ігар Бараноўскі.

«І вось калі для кагосьці беларуская мова была вясковая, сёння яна, наадварот, стала мовай шляхетнай. Мовай людзей адукаваных, інтэлігентных. Гэта мова нашай сапраўднай эліты. І сёння гэта літаратурная мова – не проста нейкія гаворкі, трасянка, – якая склалася ў тым выглядзе, які мы маем сёння, за некалькі дзесяцігоддзяў».

«Стала добрай “фішкай” быць беларусам»

Адна з прычын увагі грэка-каталікоў да беларускай мовы ў тым, што сённяшняя палітыка Каталіцкай царквы – малітва на роднай мове ў кожнай краіне. Евангелле трэба несці мовай таго, да каго звяртаешся. Вядома, застаюцца класічныя мовы – лацінская, грэчаская. Па-другое, на думку айца Ігара, калі мы хочам, каб душа чалавека мянялася, мы шукаем тую ягоную прыродную, натуральную мову, якой чалавек не проста карыстаецца, а жыве.

«Здаецца, што да душы лягчэй дастукацца, калі размаўляць і маліцца на той глыбіннай мове, якая ў ёй застаецца. Вядома, беларуса можна паспрабаваць «сапсаваць», каб ён перайшоў на польскую, украінскую ці рускую мову, і праз некалькі пакаленняў ёсць магчымасць яго і знішчыць, але, калі мы хочам яго ўваскрэсіць, трэба шукаць той глыбінны фундамент, якім з’яўляюцца мова, спевы, мелодыі, танцы, фальклор…»

Тое, што сёння выпускаюць шмат рэчаў, адзежы з нацыянальнай сімволікай, спачатку было нязвычным, а зараз вельмі натуральнае і пасуе нашым людзям – яны робяцца яшчэ больш прыгожымі, сцвярджае айцец Ігар. Калі ў Польшчы белага і чырвонага пароўну, то ў нас белага ў два разы больш: мы больш светлыя.

«Мова кожнай нацыі адлюстроўвае душу. Кожны чалавек непадобны да іншага. І кожная нацыя непадобная. Я б вельмі не хацеў, каб усе людзі былі аднаго ўзросту і ўсе грэка-каталікі. Знішчыць аднаго чалавека – гэта знішчыць сусвет. А знішчыць мову – гэта не ведаю, колькі сусветаў знішчыць. Не хочацца быць беднымі. Калі мы застанёмся беларусамі, мы можам узбагачаць усю планету. На вялікі жаль, нават беларуская дыяспара за мяжой перастае быць беларускай. Яны становяцца рускімі, ці палякамі, ці ўкраінцамі. Але сёння я гляджу на акцыі салідарнасці за мяжой – і наадварот, да беларусаў далучаюцца іншыя нацыянальнасці, лічыцца добрай “фішкай” быць беларусам».

Кожны чалавек непадобны да іншага. І кожная нацыя непадобная. Я б вельмі не хацеў, каб усе людзі былі аднаго ўзросту і ўсе грэка-каталікі.

Сёння, у часы глабалізацыі, палова свету размаўляе па-англійску, але гэты працэс выглядае ўсё ж такі па-іншаму: людзі могуць вольна гаварыць па-англійску, але захоўваюць і сваё. Гэтаму трэба вучыцца і нам.

Можна размаўляць на беларускай і быць «саўком»

Айцец Ігар лічыць, што ў першую чаргу народ змяняе дух свабоды, які ёсць у сённяшнім асяроддзі. Гэта радасны дух – многія зараз у захапленні. Магчыма, таму і лягчэй стала людзям пераходзіць з мовы на мову. Знікла варожасць, размова па-беларуску пазбаўляецца ад налёту пратэсту.

Толькі свабодны чалавек можа ўвайсці ў дасканалыя адносіны з Богам. А потым усё да гэтага падцягнецца.

«Я сёння ўбачыў, што не мова выхоўвае гэтых людзей, а, наадварот, дух свабоды. Магчыма, потым мы зможам дарасці да таго, што трэба будзе і мова, і культура, і ўсё астатняе, але на фундаменце гэтай свабоды. Мы размаўлялі з многімі людзьмі (падчас акцый – аўт.), і там не было магчымасці звяртацца з доўгімі казаннямі, і казанні былі вельмі кароткія. Лейтматывам усіх размоў было тое, што толькі свабодны чалавек здольны любіць. І гэта зразумела ўсім людзям. Яны сёння гэта адчулі не тэарэтычна, не праз логіку, а як неабходнасць. І дасканалая форма звяртання да Бога – праслаўленне Бога – можа быць толькі на мове любові. І можна зрабіць выснову: толькі свабодны чалавек можа ўвайсці ў дасканалыя адносіны з Богам. А потым усё да гэтага падцягнецца».

Свабоднаму чалавеку будзе не проста лягчэй, а натуральна шукаць свае карані, вывучыць мову продкаў, шанаваць яе. Дзеці не нараджаюцца адразу выхаванымі. А постсавецкі чалавек, на думку айца Ігара, не надта выхаваны. Для таго каб быць выхаваным, ён спачатку павінен быць свабодным. Стаць Чалавекам з вялікай літары на фундаменце таго, што Бог стварыў чалавека свабодным.

«Вядома, мова – гэта важна. Калі яна наложыцца на свабоднага чалавека – супер, а калі чалавек – раб, то ўжо не важна, ці ён беларус, ці немец і на якой мове размаўляе. Можна і камп’ютар навучыць любой мове, і ён будзе перакладаць – трошкі смешна, вядома».

Думаць, што калі ўсе перайдуць на беларускую мову, то адразу ўсё аўтаматычна наладзіцца, беспадстаўна. Можна размаўляць на любой мове і быць «саўком».

«Беларусы разумеюць усіх»

Ужо стала традыцыяй, што амаль ўсе героі рубрыкі звяртаюць увагу на тое, што беларуская мова дапамагае разумець чужаземцаў. Айцец Ігар называе гэта практычнасцю.

«Калі мы за мяжой сустракаемся са славакамі ці сербамі і спрабуем па-англійску ці па-польску ці шукаць штосьці яшчэ, у нас не атрымліваецца. Калі мы з нашым славакам будзем размаўляць кожны на сваёй мове – проста павольна – у нас атрымліваецца паразумецца».

Беларуская ў нейкім сэнсе ўніверсальная. Рускія звычайна не разумеюць на слых ні беларускую, ні польскую, ні тым больш славацкую ці чэшскую. Чэхі ці палякі таксама з большага не разумеюць рускіх. А беларусы разумеюць усіх: рускіх, палякаў, славакаў, украінцаў… Таму, хто ведае беларускую мову, досыць лёгка вывучыць любую славянскую.

«Нават калі нас арыштоўваюць, мы павінны ставіцца да гэтага з гумарам»

«Добры ў нас народ, я проста ў захапленні, – дзеліцца айцец Ігар. – Праўду кажучы, ім лёгка кіраваць. У нас у царкве, я ведаю, трэба проста не перашкаджаць, і самі ўсё зробяць. Я думаю, што і ва ўсім нашым грамадстве людзям трэба проста не перашкаджаць – і яны зробяць і бізнес, і ўсё астатняе. Не так многа нацый, якім проста дазволь быць свабоднымі дзецьмі Божымі – і яны ўсё зробяць вельмі добра. А кіраўнік будзе атрымліваць толькі задавальненне. Мне здаецца, што наш сапраўдны лідар нацыі павінен заўсёды ўсміхацца, расказваць нейкія анекдоты. Сапраўдны беларус павінен быць усмешлівым. Калі я на сваіх казаннях ніводнага анекдота не расказаў, могуць спытаць: «Што ў айца там здарылася?»

У нас жылі беларусы, украінцы, рускія, палякі, літоўцы, многа яўрэяў. І ўсё гэта перамяшалася, стала адным. Ёсць такі народ – адэсіты. Гэта тыя, хто пераехаў з Берасця туды ў XIX стагоддзі. Наш народ павінен на многія свае праблемы адказваць з гумарам. Нават калі нас арыштоўваюць за тое, што мы, з іх пункту гледжання, робім штосьці, што яны не дазваляюць, мне здаецца, што і да гэтага мы таксама павінны ставіцца з гумарам. Можа, і яны нарэшце зразумеюць гумар таго, што адбываецца».

Марыя Маляўка, “Брестская газета“