Анафема — это отлучение от церкви. «Считается, что после провозглашения анафемы человек больше не пребывает в лоне церкви, а значит, не может спасти свою душу и наследует ад. Это формальная сторона», — поясняет украинский религиовед, директор Центра религиозной безопасности Дмитрий Горевой. Анафема — это своеобразная констатация факта, что человек пребывает за пределами христианского сообщества.

Изначально анафеме предавали еретиков, раскольников и лжеучителей. Со временем христианская церковь интегрировалась в политический ландшафт Византийской империи. Церковь начала использовать государственные методы влияния, а государство — церковные. Так в истории появились политические анафемы.

Истории известны достаточно громкие примеры политических анафем — в разное время от церкви были отлучены национальный герой Украины гетман Мазепа, предводитель восстания 1670-71 годов в России Степан Разин, кубинский лидер Фидель Кастро, а Владимира Ленина предали анафеме дважды. Один из последних примеров — это анафема Александру Лукашенко.

На практике анафема означает, что отлученный не может ни причаститься, ни исповедаться, ни приступить к любому церковному обряду. Анафему можно получить как при жизни, так и после смерти. Во втором случае душа отлученного лишается права на поминовение.

Анафема Лукашенко

В ноябре Белорусская православная автокефальная церковь предала анафеме Александра Лукашенко, который в течение 26 лет занимал пост президента Беларуси. У этой церкви есть приходы в США, Канаде, Западной Европе, при этом в самой Беларуси она не зарегистрирована как религиозная организация, хоть и имеет один приход.

«В случае с Лукашенко анафема не за ересь или нарушение церковного вероучения, а за попрания человеческого достоинства, пытки и массовые избиения людей», — объясняет Дмитрий Горевой.

В Архипастырском объявлении анафемы Александру Лукашенко он назван «диктатором, убийцей и мучителем народа белорусского».

«Церковь — институт духовный и аполитичный, наставляет паству сражаться за правду, и не может молча наблюдать за геноцидом белорусов, а должна согласно святому учению Христову быть совестью своего народа, что вынуждает нас объявить анафему», — говорится в объявлении анафемы.

В документе говорится, что Александр Лукашенко принадлежит к православной церкви по рождению, однако ему запрещается приступать к Таинствам Христовым, его запрещено упоминать в православных службах и молитвах до полного покаяния перед церковью и народом Беларуси.

Насколько это важно? «Сейчас анафема — это больше символ. Широкие массы не придают большого значения этому. Небольшому количеству верующих — очень небольшому — это еще важно. Насколько это важно для Лукашенко? Думаю, ему от этого ни холодно, ни жарко — он сам заявлял, что является «православным атеистом», — поясняет Дмитрий Горевой.

Белорусская православная автокефальная церковь — что это?

Важно ли, какая именно церковь предает анафеме того или иного человека? Да, это важно.

«БАПЦ считается раскольнической, но это полбеды. Киевский патриархат и патриарх Филарет тоже таким считался. Но суть в том, что у БАПЦ почти нет перспективы получить признание. У них очень мало приходов. Да, есть недовольные Московским патриархатом в Беларуси, но они не будут переходить из Белорусской православной церкви в БАПЦ — они скорее уйдут к католикам», — поясняет религиовед.

«Если бы Белорусская православная церковь (БПЦ) предала анафеме Лукашенко – это да, это был бы сильный ход и поставил бы на нем клеймо, плюс отвернул от него часть его электората», — добавляет Дмитрий Горевой.

Действительно, в Беларуси 58% населения считают себя верующими, при этом порядка 80% относят себя к Белорусской православной церкви — а это около 37% населения всей страны.

Белорусская православная церковь в августе опубликовала противоречивое обращение, в котором с одной стороны призвала «руководство страны» остановить насилие, а с другой стороны — прекратить противостояние.

 «Призываем всех простить обиды друг другу и сплотиться любовью к Богу и ближнему, чтобы сохранить родную Беларусь и передать ее последующим поколениям мирной, независимой и процветающей. Другого пути у нас нет. Провокаторов и подстрекателей призываем одуматься и прекратить провокации, направленные на дестабилизацию нашей страны и разделение нашего народа», — говорится в обращении.

Митрополит Минский и Слуцкий, Патриарший экзарх всея Беларуси вообще сделал ряд противоречивых шагов — сначала он поздравил Лукашенко с победой на выборах, после — извинился за это поздравление, заявив, что  после просмотра видео о задержании протестующих «возмутился, ужаснулся и расстроился». В одном из обращений митрополит Павел призвал Лукашенко как гаранта Конституции «сделать все возможное, чтобы остановить насилие».

22 августа Лукашенко заявил, что церковь — не место для политики и пригрозил представителям разных конфессий. «Церкви, костелы — не для политики. Не идите на поводу у отщепенцев. Вам будет стыдно и позорно за то, какую вы, некоторые, позицию занимаете сейчас. И государство с безразличием смотреть на это не будет», — сказал он.

В итоге 25 августа Синод Русской православной церкви снял митрополита Павла с должности и назначил нового предстоятеля — епископа Борисовского Вениамина.

Отлученный от службы за критику патриарха Кирилла белорусский священник Александр Шрамко назвал Вениамина «откровенным Лукашистом». Еще до назначения Вениамин активно противостоял идее автокефалии Белорусской православной церкви, а характеристики религиоведов в его сторону достаточно однозначны: от «человека с русским миром в голове» до «православного ватника» и «белорусского Онуфрия» (Онуфрий — настоятель Русской православной церкви Московского патриархата в Украине — Я.Л.).

Украина: протесты и автокефалия

Некоторые исследователи считают, что протесты в Украине в 2014 году стали катализатором процессов, которые привели к появлению независимой от Москвы Церкви. Дмитрий Горевой поясняет, что идея независимой церкви была сильной и до Революции.

«Существовало две альтернативные, но не признанные церкви – Киевский патриархат и Украинская автокефальная православная церковь. Они были достаточно большими в рамках православия, но меньше, чем РПЦ в Украине. Для сравнения, две эти церкви по количеству общин, священников и епископов превосходили Антиохийский, Иерусалимский, Болгарский и Грузинский патриархаты, были больше Кипрской, Албанской, Польской и Чешской церквей», — рассказывает религиовед.

Официальная реакция церквей разных конфессий в начале протестов в Украине была слабой, хотя с самых первых дней на протестах были замечены многие священники разных конфессий. «Позже, когда начались первые стычки и насилие, церкви выступили против применения силы. Было несколько совместных заявлений всех конфессий. Католики ничем не отличались от других конфессий. Единственное, что Московский патриархат не участвовал в каких-либо активных заявлениях. Янукович ведь считался “их президентом”. Апогеем церковного участия стало то, что 20 февраля 2014 — в первый день расстрелов Небесной сотни — патриарх Филарет заявил о том, что перестает молится “за власть” — а это стандартная форма молитвы у всех православных», — поясняет Горевой.

Ситуация в Украине также отличалась вмешательством России. Одним из важных аспектов стала аннексия Крыма и оккупация Донбасса — если говорить прямо, то отмежевание от всего российского — в том числе РПЦ — было запросом части общества.

«Сначала епископов РПЦ в Украине призывали пойти на объединение с другими православными — их не стигматизировали, хотели объединить всех. Все же даже представители РПЦ в Украине — этнические украинцы. Однако они сами этого не захотели. Делали вид, что нейтральны, что они над конфликтом, а церковь поддерживает всех. Однако на деле это было не так», — говорит религиовед. В качестве примеров он приводит случаи, когда проукраински настроенных священников увольняли, а пророссийски настроенных — награждали.

«Они (представители РПЦ — Я.Л.) тесно сотрудничали с представителями оккупационных властей в Крыму и на Донбассе, но отказывались отпевать погибших украинских солдат, срывали мобилизацию (епископ Лонгин Жар на Буковине проводил агитационные кампании в 2014 году против призыва местных в украинскую армию). Да и в 2015 году стало известно, что под прикрытием привоза реликвии Дары Волхвов в Крым в январе 2014 году приехала делегация из России, которая вела переговоры о будущем захвате полуострова. То есть фактически представители РПЦ косвенно участвовали в этом», — добавляет эксперт.

Как выглядит конфессиональное разделение в Украине сейчас? На первом месте — Православная Церковь Украины (бывшая УПЦ КП + УАПЦ — церковь, получившая автокефалию в 2018 году) — к ней относят себя 32,2% верующих. На втором месте — УПЦ Московского Патриархата — 21,9%. Если посмотреть на статистику зарегистрированных храмов, то на первом месте окажется Православная церковь Московского патриархата.

При этом большинство — 43,1% верующих — называют себя «просто православными». «Эта группа — типичные секуляризованные постсоветские православные, которые не проявляют большой воцерковленности, имеют слабую религиозную практику и отсутствие религиозного воспитания. Но именно они являются самой большой группой среди православных. И именно они являются тем фактором, который вызывает противоречие между статистикой религиозных организаций и социологическими опросами», — так статистическое расхождение объясняет Дмитрий Горевой в колонке для RISU.

В Украине церковь не является юридическим лицом, поэтому «сверху» перевести всех в другую церковь невозможно. Юридическим лицом является местная община верующих.

«Когда тот или иной приход хочет перейти из РПЦ в ПЦУ, то на практике это выглядит так. Собираются члены общины, собирают кворум, голосуют, если 2/3 «за», тогда община переходит в ПЦУ. Решения принимают только сами верующие члены местной общины», — объясняет Горевой.

Церковь и религиозные организации в Украине отделены от государства. «Но священники есть в армии в качестве капеланов. Бывший президент Украины Петр Порошенко, понятно, поддерживал ПЦУ, а при Владимире Зеленском стараются более отстраненно ко всем относится. Это в стиле самого Зеленского – он достаточно светский человек, без религиозного воспитания или бекграунда. Греко-католики и ПЦУ поддерживают государство, а Московский Патриархат – против», — добавляет Горевой.

Как церкви реагируют на события в Беларуси?

Всего в Беларуси существует 25 религиозных конфессий. Около 80% верующих относят себя к православным, 15% считают себя католиками. Католическая церковь Беларуси открыто осудила насилие против протестующих. Еще на этапе предвыборной кампании в соцсетях появился флешмоб «Католик не фальсифицирует».

Глава Белорусского католического епископата митрополит Минский и Могилевский, архиепископ Тадеуш Кондрусевич приезжал к спецприемнику на Окрестина молиться за задержанных. С 31 августа Кондрусевича не впускают в страну, несмотря на то, что он гражданин Беларуси.  Позже стало известно, что паспорт Кондрусевича был аннулирован.

В Белорусской православной церкви осуждения насилия были скорее локальными. Архиепископ Гродненский и Волковысский Артемий оказался единственным из числа высших иерархов БПЦ, кто публично осудил действия силовиков. «Мы не говорим, какая там политика, какой политик, какая власть. Мы говорим о том, что совершается беззаконие. Наши люди просто звереют и терзают своих же братьев», — заявил он во время одной из проповедей. Впрочем, БПЦ поспешила дистанцироваться от заявления архиепископа, назвав его личным мнением по поводу происходящего.

В поддержку протестующих белорусов высказывались и зарубежные приходы. Так, предстоятель православной церкви Украины Киевского прихода митрополит Епифаний призвал белорусский народ защитить демократическое и независимое будущее своего государства и бороться за автокефалию Церкви.

Он также потребовал прекратить насилие и освободить задержанных невинных граждан Беларуси. К слову, почётный патриарх Православной церкви Украины Киевского прихода и епископ на покое Филарет в свое время был предан анафеме за раскольничество: в 1997 году он возглавил непризнанную церковь Киевского патриархата. Собор Русской православной церкви (РПЦ) отлучил его от церкви, наложив анафему. Филарет обжаловал ее. В 2018 году Священный синод Константинопольской православной церкви принял решение отменить эту анафему — было решено, что анафема была оглашена по недостаточному количеству причин и «по политическим соображениям». 

Литовская конфедерация епископов в августе пригласила верующих страны «объединиться в молитве за белорусских братьев, чтобы Господь благословил их марш к свободе». Это произошло накануне годовщины «Балтийского пути» — в 2020 году в Литве эту акцию посвятили солидарности с белорусами. Живая цепь выстроилась от Кафедральной площади Вильнюса до границы с Беларусью.

Лютеранский священник из Латвии Павел Левушкан рассказывает, что в разгар протестов во многих приходах священники молились за ситуацию в Беларуси, некоторые подписывали открытые письма в поддержку политзаключенных в Беларуси.

«Мы в данном случае присоединяемся к акциям и требованиям белорусских братьев и сестер, считая, что им виднее ситуация внутри страны. Мы морально поддерживаем их и выражаем свою солидарность с требованиями соблюдать демократические нормы и права человека», — говорит он.

А что в странах Балтии?

При этом священник отмечает, что в балтийском регионе и в Латвии громких анафем в обозримом прошлом не было. Это можно объяснить тем, что в Латвии доминируют лютеранская и католическая церковь, а 79% литовцев считают себя католиками. Католическая церковь отказалась от практики анафемы еще в 80-ых годах прошлого века.

Эстония и вовсе считается самой нерелигиозной страной Европы — здесь в Бога верят только 14% населения.

«У меня нет информации, чтобы нечто подобное происходило. Возможно, потому, что православная церковь здесь не слишком участвует в политике. А главенствующие лютеранская и католическая церкви не практикуют анафему в качестве инструмента давления. Все же это слишком серьезный церковный акт, чтобы использовать его в политических интересах. Хотя случались заявления по политическим вопросам. Например, от конференции католических епископов. В 2012 году во время референдума о статусе русского языка в Латвии католические епископы обратились к пастве с просьбой голосовать против русского языка как второго государственного. Это вызвало неоднозначную и даже негативную реакцию со стороны русскоязычных прихожан церкви, которые посчитали, что церковь необоснованно приняла одну из сторон в сложной межэтнической ситуации в стране», — рассказывает Павел Левушкан.

Он добавляет, что анафема — это «внутрицерковное заявление о том, что тот или иной человек, или группа людей, отпали от церкви в силу догматических разногласий или проповеди еретических учений», а статистическое количество верующих значительно отличается от реального.

«По моей субъективной оценке, реальное число регулярно участвующих в жизни церкви следует делить на 2-2,5. Это те, кто как минимум раз в месяц посещают храм и участвуют несколько раз в году в таинствах. В каждой церкви свои критерии членства: например, в католической церкви учитывают тех, кто причащался минимум раз в году, в лютеранской — небольшие членские взносы», — поясняет Павел Левушкан.

Яна Лешкович, Новая Газета – Балтия

The protests and discontent of Belarusians over the falsification of the results of the presidential election have seriously stirred up Eastern Europe.

Belarus—which was considered a reserve of the Soviets and the Soviet Union, where the chief virtues were stability and the absence of sudden movements—today does not disappear from the pages of the world press. In this article, we will examine the religious dimension of the protest, the positions of various churches, and the interfaith situation in Belarus.

​Religious Landscape in Belarus

The confessional background of Belarus differs from that of Ukraine, although they have some similar and related features. First, our neighbors in Belarus are more atheistic than we are in Ukraine. Belarus has a strong nostalgia for the USSR, and this is reflected in the religious sector. The process of de-secularization and spiritual rebirth in the 1990s was developing much slower and reached a lesser scale than in Ukraine, Russia, or Moldova. From the few opinion polls that are rarely conducted in Belarus, we have learnt that about 60% of citizens consider themselves believers. At the same time, the share of those who belong to one of the faiths is almost 95%. In other words, some people do not believe in God but consider themselves to belong to one of the churches. This means that confessional affiliation indicates not so much spirituality or religiosity as cultural and/or political identity.

The main religious groups in Belarus are Orthodox, Roman Catholics, Pentecostals, and Baptists. According to the number of registered communities, the interface balance is as follows: Orthodox–1567 (49%); Pentecostals–512 (16%); Roman Catholics–479 (15%); Baptists–286 (9%); Adventists–73 (2%); and Charismatics–55 (2%). There are also other religious minorities, including old believers, Greek Catholics, Lutherans, Jehovah’s Witnesses, Jews, and Sunni Muslims. 

According to sociological surveys, most recently conducted in 2010 to 2012, Orthodox affiants made up 81 to 83% of the population and Catholic affiants 10 to 12%, with other religions ranging from 1.5 to 6%. As we can see, the number of Orthodox people in the opinion poll exceeds their share in the religious infrastructure. The proportion of Catholics is more or less the same. At the same time, the Protestant sector is almost invisible in social surveys, although in total it covers nearly a third of all registered religious communities in Belarus. Therefore, we can conclude that Catholics are more conscientious believers, and their confessional identity reflects religious behavior. Orthodox people do not identify themselves by belonging to the Belarusian Orthodox Church-Moscow Patriarchate (BOC-MP) but rather indicate a cultural aspect, belonging to the East Slavic group of Orthodox peoples. This represents a kind of “cultural Orthodoxy” inherent in the post-Soviet space. 

In addition to religious diversity, there are also trends toward regional peculiarities. For example, the degree of religious infrastructure in the eastern Mogilyov and Gomel regions is lower than the western ones, Brest and Grodno. This situation is similar to that in Ukraine, where the industrial East is much more secular than the agricultural West. Besides, Belarus itself is a very urbanized country, which also partly explains the lower level of religiosity. The western part of modern Belarus—which is Grodno, most of the Brest, north of Minsk, and west of Vitebsk regions—was part of the second Polish-Lithuanian Commonwealth before WWII. These aspects also affected the religious composition of the population and the number of parishes.

​Religious Responses to the Protests

Belarusian Catholics have adopted the most active and entirely consistent position. A week before the election, they announced the campaign “A Catholic Never Frames Up.” After the election, when the first clashes took place, society was addressed by chairman of the Conference of Catholic Bishops of Belarus, Archbishop-Metropolitan Tadeusz Kondrusiewicz. In particular, he called for negotiations and said: “Let your hands, created for peaceful labor and fraternal greetings, not raise weapons or stones.”

Bishop of Vitebsk Oleg Butkevich spoke much more openly. He said: “These regular elections caused a crisis in our society, which led to an aggravation of the election campaign and yet to an incorrect vote count… Systems based on blood have never been strong in history, and justice has always returned what had been done to those who violated all human (not to mention God’s) norms!” Also, Catholic priests in the city of Zhodino took to the streets along with the protesters.

The position of the Orthodox Church was different. Patriarch Kirill of Moscow and Metropolitan Pavel, head of the BOC-MP, “cordially congratulated” Lukashenka on his election victory on August 10. Orthodox Belarusians were outraged by the behavior of their church leadership. Part of the clergy and faithful, as well as Catholics, made an initiative group against fraud. The priest that was providing pastoral guidance to riot police appealed to them not to fulfill criminal orders.

On August 13, the first multi-confessional procession was held. Orthodox, Catholics, and Protestants attended. The first two groups carried icons, and the last two carried Bibles.

The BOC-MP publicly disavowed the procession, causing outrage of its faithful, who wrote an open letter to Metropolitan Pavel. The next day, he joined them and also called on the authorities to do everything possible to stop the bloodshed. 

​An Outside Perspective

The confessional situation in Belarus is somewhat similar to Ukraine, with a secularized East and more religious West. Belarus has its own Galicia in the form of the Grodno region, where the majority of people are Catholics. There are also regions with a large proportion of Protestants. Ukraine and Belarus were together in the Orthodox Metropolia of Kyiv, and both accepted the Union of Brest. And the emergence of Stundists occurred in the Ukrainian-Belarusian border of Volyn and Polesia.

There are important differences, though. For example, Ukraine has the experience of democracy, a lively native language, a large population of those who do not miss the Soviet Union, and a socially active Greek Catholic Church, as well as influential Orthodox churches. Ukraine has behind it two big revolutions and a lot of smaller “maidans,” and we also, unfortunately, have the annexation of territories and a war with a neighboring nuclear power.

Belarusians are only at the beginning of their long and thorny path. What is happening now in the religious sphere is reminiscent of “The Winter That Changed Us,” the Euromaidan Protests. As Archimandrite Cyril Hovorun aptly notes: Belarusians have outgrown their own churches. That is why they get angry when the hierarchs do not meet their expectations, but they are pleased when they receive support. Hence, they organize interfaith solidarity processions from below, without waiting for a blessing from above. They are only at the beginning and have to go their own way. They are to learn it the hard way.

Editor’s Note: This post is adapted from an article of the same title originally published by the Religious Information Service of Ukraine on August 18, 2020.

Dmytro Horyevoy is a religious journalist and project manager at the Ukrainian Catholic University. He contributes to Radio Free Europe/Radio Liberty, Current Time, and Belsat TV. Horyevoy is also co-founder and chief editor of Cerkvarium, a religious website, and director of the Religious Security Centre, a Ukrainian NGO. 

Berkley Center for Religion, Peace & World Affairs