On matters concerning Belarus, the Vatican traditionally maintains neutrality, avoids political statements and seeks solutions to problems through diplomatic means.

Local Church leaders’ reaction to the political crisis: shifting from neutrality to demands for justice

The stolen presidential elections of 9 August 2020 in Belarus were followed by peaceful protests all over the country and the extremely brutal police violence against the protestors. Thousands were detained and tortured, severely beaten and shot with flashbang grenades. The violence was increasing exponentially and provoked new waves of peaceful protests. 10 August, an unarmed 43-year-old protestor, Aliaksandr Taraykouski, was shot by the police in Minsk. 12 August, 25-year-old Aliaksandr Vikhor was detained and died without medical help.

In the midst of these tragic events, Minsk Metropolitan of the Catholic Church in Belarus, archbishop Tadeusz Kondrusiewicz, issued his first statement on 11 August^[1]. The position of the Belarusian church leader in that document was ambiguous. Although he referred to democratic protests as ‘peaceful’, he insisted, however, that “the blood was shed on both sides”. He called for “both parties of the conflict to stop the violence”. He also proposed “in order to overcome the crisis in society to urgently convene an emergency round table to decide the future of our Fatherland at it, and not at the barricades”.

Such rhetoric presupposed, firstly, that peaceful protests were not so peaceful; that the protestors bore responsibility for the violence to the same extent as the police. Secondly, it sounded like a condemnation of the protests (‘barricades’) as a means to decide “the future of the Fatherland”. This was in spite of the people’s failure to change the government by the regular democratic procedure of elections, which were severely abused and rigged; in spite of the protests remaining the last resort when other means proved to be unavailable.

Kondrusiewicz’s call for dialogue in a form of a ‘round table’ was inspired by the successful 1989 Round Table in Poland where the Catholic Church acted as a mediator between the authoritarian regime and opposition. It resulted in a peaceful transition of power and democratisation. This explains why maintaining neutrality between the two parties of the conflict was so important for Kondrusiewicz. However praiseworthy the idea of dialogue with the Catholic Church’s mediation, it was not transferable and implementable in the context of the Belarusian crisis. The semi-condemnation of protests by Metropolitan Kondrusiewicz sounded demoralising; it was unjustifiably weak in condemning and preventing police violence.

The initial escalation of violence was stopped not by the voice of the churches and church leaders but by the solidarity chain of Belarusian women dressed in white, holding flowers and smiling on 12 August 2020. Bishop Yuryj Kasabucki commented^[2] on this while addressing the Belarusian women:

You took the flowers, you came out, you stood, you showed the whole world what confused everyone – in our country and in all other countries. You came out, you started waving these flowers. Your smiles, your smiles – you just amazed everyone, everyone was shocked… You came out and you began defeating evil with good…

After all, if you went out and started fighting, struggling, it would not bear fruit. It has borne fruit because you came out and you overcame this evil with your goodness. You may not have known that but you defeated the devil with your goodness; the devil was also confused and did not know what to do next.

Thanks to the women’s chains of solidarity, the peaceful nature of the protests became obvious and stronger. On 14 August 2020, Kondrusiewicz shifted his focus and issued an updated, more balanced and realistic statement addressing now the representatives of the state authorities in Belarus – “those in power”^[3]. In this statement, the archbishop supported the protestor’s claims. He insisted that the protesters were “peaceful”, they were motivated by “seeking the truth about the presidential elections of 9 August”, and that it is the right of the people “to know the truth which shall not be sacrificed for the sake of someone’s political and opportunistic interests”. He also argued, that

the shed blood on the streets of our cities, the beatings of people who came to peaceful demonstrations because they wanted to know the truth, their cruel treatment and detention in inhuman conditions in prisons are a grave sin on the conscience of those who give criminal orders and commit violence.

While in his first statement Kondrusiewicz called on “both parties of the conflict to stop the violence”, in the second one he addressed the authorities “to begin a constructive dialogue with the society, to stop violence and urgently release all the innocent citizens detained at the peaceful demonstrations”. Moreover, on 18 August, the archbishop addressed the regime’s minister of internal affairs, Yuri Karayev^[4] asking him to allow pastoral visits to the detained after the presidential elections and to release all the detainees; he also asked for a meeting to discuss the ways of preventing violence in the future. On the same date, he prayed by the walls of a remand prison^[5] and launched an inter-religious prayer for the resolution to the crises in Belarus^[6].

The regime’s reaction to these activities of the Catholic archbishop followed soon. On 31 August 2020, he was prevented from entering the country on his way back from a private trip to Poland on the pretext of an invalid passport. Commenting on this incident Lukashenko accused Kondrusiewicz personally and the entire Catholic Church in Belarus of working against the state^[7]. At the same time, the results of the Christian Vision Group’s internet survey in January 2021 showed that nearly 99% of Catholics, including clergy, theologians and parish activists who mostly shared the agenda of the peaceful protests also supported metropolitan Tadeusz Kondrusiewicz’s address to Yuri Karayev concerning police violence^[8].

In September, following the ban on Kondrusiewicz’s return to the country, the regime got instead another outspoken leader of the Roman Catholic Church in Belarus. Auxiliary bishop Yuryi Kasabucki became the new voice of the church leadership. In the interview on 1 September 2020, he openly condemned the persecutions of the Catholic Church^[9]. On 5 September 2020, he lead the all-city Procession of the Cross in Minsk to raise awareness of these persecutions. At the event, he said a sermon openly condemning police violence and calling for peace, and praising the Belarusian female protestors^[10]. He often was outspoken on social networks when commenting on particular cases of unacceptable violence, injustice and persecutions.

One of those comments particularly outraged the authorities. The bishop criticised vandalising of the people’s memorial of Raman Bandarenka, a 31-year-old protestor murdered in Minsk in November 2020 by the gang of regime supporters. Lukashenko expressed his anger about the outspoken clergy of Catholic and Orthodox churches. On 18 November 2020, bishop Kasabucki and the press secretary of the Belarusian Orthodox Church, Fr Sergy Lepin, were summoned to the prosecutor general’s office. They were issued with a written warning. A week later, the investigative committee informed them of a linguistic examination of their social network posts. Even under constant control and pressure, bishop Kasabucki continued commenting on social networks expressing solidarity with persecuted people. On 18 November, after he supported TUT.BY, the largest independent Belarusian media, unknown people attacked the building of the curia of Minsk-Mahilioŭ archdiocese.

Due to an outspoken position, the Catholic Church in Belarus, its clergy, laity, communities and organisations experienced a range of intimidation, repressions, attacks and pressure^[11].

Vatican’s reactions to the Belarusian political crisis: generic words about dialogue, rejection of violence, respect for justice and human rights

The first reactions of the Holy See to the political crisis in Belarus took place in the first days after the elections. 13 August 2020, the Holy See’s Permanent Observer to the United Nations, archbishop Ivan Jurkovič, intervened during the debate at the session of the Human Rights Council on the situation of human rights in Belarus. At the beginning of the 2000s, Jurkovič was an apostolic nuncio in Belarus. He said that the Holy See “renews its appeal for a peaceful and just resolution to the tensions through sincere dialogue, the rejection of violence, and respect for justice and fundamental human rights”^[12].

Although the archbishop called the governing authorities to “exercise restraint and listen to the voices of their citizens and remain open to their just aspirations, assuring full respect for their civil and human rights”, he, first of all, called on demonstrators to “present their requests in a peaceful way”. This presumed that the peaceful character of the protests had to be the precondition for being listened to by the authorities and assigned the primary responsibility for the dialogue to the protestors. The call on protestors to present their requests in a peaceful manner presumed that the protestors were doing otherwise and had to be called to peace. This wording effectively questioned the peaceful character of the Belarusian protests and, therefore, played to the regime’s claims. By assigning demands first of all on protestors, by not admitting the essentially peaceful character of those protests, by putting peaceful protestors with their legitimate demands and their moral position on an equal footing with the authoritarian regime, which rigged the results of the election and had at its disposal repressive apparatus and structures of violence, the Vatican speaker provided the regime with an indulgence in relation to human rights abuses and refusal to listen to the protestors’ demands.

16 August 2020, after the Sunday Angelus at the St Peter’s Square, Pope Francis voiced^[13] his attention to “dear Belarus” in connection with “the post-electoral situation in that country.” The Pope entrusted Belarus to Madonna, the Queen of Peace, and called for “dialogue, the rejection of violence, respect for justice and rights” without naming the parties responsible for the political crisis. Effectively, the Pope provided the widest possible framework for the interpretation of his views. However, taking into consideration, firstly, that the demands of the democratic movement were based on ceasing violence, re-establishing justice and rule of law, and on the dialogue for the transit of power; and, secondly, the presence of the representatives of the Belarusian diaspora at the St Peter’s Square with white-red-white national flags associated with the democratic movement, and Pope waving to them from his balcony, – the mentioning of Belarus at Angelus could be interpreted as rather in favour of the democratic movement.

A month later, after archbishop Kondrusiewicz had been denied entry to the country and a special delegation from the Holy See travelled to Minsk to resolve this matter, Pope nuanced his statement. It was adjusted to archbishop Jurkovič’s statements. At Angelus on 13 September, when the Holy See delegation was in Belarus, Pope Frances elaborated on the situation of protest demonstrations, not naming Belarus specifically but meaning it neverteless^[14]. Firstly, he urged protestors to present their claims “peacefully, without succumbing to the temptation of aggression and violence.” Secondly, he called the authorities to “listen to the voice of their citizens and welcome their just aspirations assuring complete respect for human rights and civil liberties.” And thirdly, he invited churches to “do everything possible “in favour of dialogue”, and “in favour of forgiveness and reconciliation”.

In the case of Belarus, protestors acted in line with Pope’s call: they presented their claims in a peaceful manner. The authorities, however, neither assured respect for human rights nor listened nor welcomed people’s aspirations. In such a situation, the Pope’s idea for churches to support dialogue and reconciliation was unrealistic. Two parties involved in the Belarusian crisis – the regime and the people – were not on an equal footing from the moral point of view: one side demanded dialogue, while another was avoiding it answering to peaceful and legitimate demands with repressions, violence and suspension of the rule of law.

In the specific context of the Belarusian crisis, on purpose or by coincidence, the Pope’s words about dialogue and reconciliation resonated with Lukashenko’s proposal from 9 September voiced in his first large interview to Russian media since the beginning of the political crisis: “to turn the page over”^[15]. While in the middle of August the idea of dialogue was promoted by the democratic forces as a means for transformation of the political regime in Belarus, in September – after the regime had started reconsolidating and unfolding the machine of repression, and the leaders of the Coordination Council of Belarus were arrested and exiled – the idea of “dialogue” and “reconciliation” sounded rather as a synonym for curtailing the protest, normalising the situation on the regime’s conditions and enforcing the status quo.

To an extent, that was also a semi-condemnation of Kondrusiewicz’s position who, eventually, stood to the regime of Lukashenko and advocated for justice, human rights and suspension of violence; Kondrusiewicz grasped the meaning of the democratic protestors’ claims. Despite the fact that the archbishops words and actions found cordial support among Catholic laity and clergy, and from the faithful of other Churches (Orthodox laypeople organised a flashmob of solidarity with Kondrusiewicz), as well as from the democratic movement making Kondrusiewicz one of its the hero-figures, the Vatican did not appreciate that. It became apparent when the “problem of Kondrusiewicz” was finally solved between the Belarusian regime and the Holy See by Kondrusiewicz’s timely retirement.

Soon, the Vatican’s appeasement of the authoritarian regime became obvious to the Belarusian diaspora in Italy too. Remembering the first Angelus in August 2020 when they were allowed to come with white-red-white flags and received a warm welcome from the Pope, Belarusian attempted to bring a large, 30 square metres, flag to the Angelus on 8 November 2020. Before coming to St Peter’s Square, the group’s representatives went to security to inform about the flag and its dimension. After a thorough inspection, they were told that the flag would not be allowed at St Peter’s Square because it was a “Lukashenko opponents’ flag“, not the state flag. They were also prevented from bringing smaller flags and a banner with the word ‘Belarus’. After checking their documents, the Belarusian women, including pregnant ones, were asked to lift their shirts to ensure nothing was written on their bodies. This caused a great upset to the group^[16].

The next Holy See statement concerning Belarus was made following the forced landing of Ryanair flight on 26 May 2020. The western democracies reacted rapidly and strongly by adopting on 21 June the fourth package of sanctions in response to enduring repressions and the forced landing of a Ryanair flight “to initiate a genuine and inclusive national dialogue with broader society and to avoid further repression”^[17]. The Holy See’s statement was announced by Matteo Bruni, director of the Holy See press office: “The Holy See is following attentively steps undertaken by different subjects which are involved in the events happening in the country. Together with this, Vatican remains faithful to its commitment to promote democratic and peaceful solutions to the legitimate requests of the Belarusian people”^[18].

This new wording was more balanced. Firstly, it included the recognition of “different subjects” in the Belarusian political process, including democratic forces, not only the regime. Secondly, a new qualification for such forces – “democratic” – appeared in the statement. Thirdly, there is an idea of “legitimate requests of the Belarusian people” as part of the political process, which might be in conflict with the regime’s interests as something opposite to the Belarusian people’s interests. Finally, the Vatican positions itself as not only an observer which “follows attentively steps” of others but also as a contributor to solving the crisis ready to “promote” and, therefore, to be a participant in the process.

Kondrusiewicz’s case: reaction of the Vatican

When the head of the Conference of Catholic Bishops of Belarus, Metropolitan of Minsk archbishop Tadeusz Kondrusiewicz was prevented from entering the country on 31 August, after a series of his statements against violence and in support of justice, respect to human dignity and rights, the Vatican did not produce any official statements regarding such a blatantly hostile act against the Catholic Church in Belarus. Instead, it chose diplomatic means to deal with the situation. A delegation headed by archbishop Paul Richard Gallagher, Secretary for Relations with States of the State Secretariat of the Holy See, was sent to Minsk. Mons. Paul Butnaru became responsible for a specially established desk on Belarus in the Holy See Secretariat. The delegation also included archbishop Antonio Mennini, who was apostolic nuncio in Russia at the same time as Archbishop Kondrusiewicz was leading the Catholic Church in that country; there were tensions between the two of them.

The delegation was in Minsk on 11-14 September 2020. They met with the minister of foreign affairs, Uladzimir Makei^[19]. The delegation also met with Belarusian Catholic hierarchs and discussed “the way for the local Church to continue staying faithful to its identity and the Gospel mission, while also remaining an effective tool of social cohesion”^[20].

Initially, this visit led not to the return of Kondrusiewicz but to the arrival of the new apostolic nuncio to Belarus. The office of the apostolic nuncio in Belarus was vacant, although Croatian diplomat Ante Jozić had been appointed to this position in May 2020. His episcopal ordination was still pending since 2019: initially, he was seriously injured in a car accident in Croatia, then Covid-related restrictions on mass gatherings came in place. Soon after the Holy See delegation’s visit, Ante Jozić was ordained and arrived in Belarus. He became the only western diplomat to present credentials to Lukashenko as the country’s president in the midst of the regime’s legitimacy crisis after the disputed 2020 elections, secret inauguration and continued repressions 

In December, the Holy See undertook another step for solving Kondrusiewicz’s problem. Pope’s special envoy, archbishop Claudio Gugerotti, a nuncio in Belarus in 2011-2015, arrived in Minsk for a meeting with Lukashenko in presence of Uladzimir Makei that took place on 17 December. According to Vatican press-secretary Matteo Bruni, the purpose of this meeting was “to express the Holy Father’s concern about the current situation in the country”^[21]. The German-language edition of the Vatican News related this visit^[22] to Sviatlana Tsikhanouskaya’s letter to Pope Francis in which she asked “for Your holy prayers and Your genuine word of truth and justice, which will be a blessing for all of us”^[23].

However, it was Lukashenko who saw himself as a true beneficiary of that meeting: “I have always said that the current Pope Francis, from my point of view – I closely watched his predecessors, they were not bad people – but Francis is a people’s man. This is what fascinates me a lot”^[24].

Lukashenko was satisfied with the results of the negotiations and “considered meeting the request of the Pope of Rome possible”^[25]: Kondrusiewicz would be able to return to Belarus “despite a number of negative points associated with this person”, as the regime’s ministry of international affairs pointed out. Lukashenko archbishop Kondrusiewicz to return to Belarus on Christmas Eve. This decision was taken due to Lukashenko’s “deep respect to the Pope of Rome” and “very close, friendly, personal relations” with him.

On his return, Kondrusiewicz was not re-established as Minsk Archbishop. Just a few days later, “Pope of Rome Francis, a sincere person treating Belarus with love and admiration” accepted his resignation due to reaching the retirement age on 3 January 2021, the day of archbishop Kondrusiewicz’s 75th anniversary. Bishop Kazimir Wielokosielec, almost a year elder than Kondrusiewicz, was appointed as a temporary administrator of the Minsk-Mahilioŭ Archdiocese. Wielikosielec stayed in this position until September 2021 when Józef Staniewski got appointed as a new plenipotentiary archbishop^[26].

Belarusian experts Siarhei Ablameika and Piotr Rudkouski came to the same conclusion that, considering its capitulation to the regime and accepting the compromise, the Vatican choose the path of least resistance in the case of Kondrusiewicz^[27].

Clinking champagne glasses with the dictator: controversial nuncio Ante Jozić

On 3 November, while receiving archbishop Ante Jozić’s credentials, Lukashenko triumphantly admitted: “Belarus and the Vatican have a special relationship. In the international arena, we are consistently promoting such important initiatives as combating human trafficking, combating violence against children, protecting traditional family values.”^[28]

Nuncio reaffirmed “the Holy See’s support to deepening our relations. I will be open for dialogue and solving the remaining open issues for the good of the people of the country, not only of the Catholic Church, but all”. Lukashenko, before joyfully clinking glasses of champagne with Archbishop Jozić, praised Pope Francis: “I respect him [the Pope] endlessly, I met many of his predecessors, but this one is the best Pope of Rome”^[29].

In the context of persecutions of the Roman Catholic Church in Belarus and diplomatic isolation of Lukashenko by western democracies, and compared to the strong positions of the local Catholic hierarchy expressed since the beginning of the political crisis, this incident during the ceremony of presenting Nuncio’s credentials scandalised the Belarusian society and Catholics.

In the Christian Vision Group’s internet survey, 84% of Catholics and 76% of the Catholic clergy, theologians and parish activists who took part in the survey and mainly shared the agenda of the democratic movement were disappointed by the nuncio’s behaviour during the ceremony^[30]. In protest, a Roman Catholic deacon Yury Rashatko stood in front of the Minsk Archcathedral with a banner ‘Contradicitur!’ [objected]^[31].

Another controversy related to archbishop Jozić’s acting on behalf of the Roman Catholic Church in Belarus. Although he was not its representative, he signed the initiated by the regime appeal to Belarusians about peace and reconciliation. The appeal aimed to involve religious organisations in symbolic actions in support of Lukashenko and his policies for reestablishing social cohesion, enforcing the status quo and his legitimacy as a president, and suppressing the protests.

In the pre-Christmas appeal, Belarusian religious leaders wrote: “we address our word of love with emotion to every compatriot and call for peace, forgiveness and reconciliation; we urge you to forget your grievances and continue to build our common home again and together.”^[32] The appeal appeared in the context of the 2021 Year of National Unity and Cohesion announced by the regime. The appeal was signed by Metropolitan Veniamin (Tupeko) on behalf of the Orthodox Church; mufti Abu-Bekir Shabanovich – for the Muslim community; a representative of the Chabad-Lubavitch movement rabbi Shneur Zalman Daich – for the Jewish community. In absence of the head of the Roman Catholic Church in Belarus Metropolitan Tadeusz Kondrusiewicz, the appeal was signed not by local hierarchs, but by the apostolic nuncio archbishop Ante Jozić.

While at the beginning of his office of the apostolic nuncio Ante Jozić’s activities could be interpreted as supportive of the regime, the interest of the regime in his instrumentalisation decreased since Kazimierz Wielikosielec assumed the role of apostolic administrator in place of Tadeusz Kondrusiewicz. The role of loyal representative of the Catholic Church supportive of Lukashenko could now be played by a Belarusian bishop.

At the same time, Ante Jozić showed his care for political prisoners. On 3 June 2021, he visited Volha Zalatar, a political prisoner, Catholic volunteer and activist, mother of five children. He left the Bible and a prayer book for her. Zalatar was tortured during her arrest and detention, she was deprived of pastoral visits and religious literature. 70 Catholic priests signed an appeal to the investigative committee to end the criminal prosecution against Zalatar^[33].

During the festivities of the Bialyničy icon of the Mother of God, Ante Jozić publicly welcomed the release of 13 political prisoners in September 2021. He appealed to facilitate this process further for “the sake of the national reconciliation”^[34].

Relations with the democratic forces

The Belarusian democratic movement attempted to establish its own communication with the Vatican, to draw Pope’s attention to grave violations of human rights and terror against the civil society, and hostile incidents against the Roman Catholic community expecting the Holy See to raise its voice in favour of justice.

Sviatlana Tsikhanouskaya, the leader of the democratic movement, was the first political leader to respond to Francis’s Fratelli Tutti encyclical with an open letter, Fraternal Society: A Vision For a New Belarus^[35], accepting Pope’s invitation to dialogue. She drew His Holiness’s attention to the situation in Belarus, shared the democratic movement’s vision of social and political order based on justice, love, solidarity, respect for human dignity and dialogue. Sharing the Pope’s encouragement of dialogue, Tsikhanouskaya suggested it as a basis for overcoming the political crisis in Belarus. She asked the Pope:

But how should we build this dialogue? How can we demand justice if one party — the one that has weapons and power — is not going to return stolen votes or restore justice or stop violence and repression, but proposes only to “move on”, “to turn the page”, to accept injustice saying that it is necessary “to look to the future”? (§249)

This was Tsikhanouskaya’s request to the Vatican or a more clear position, but she has never received any reply. There were other letters with similar requests which also remained unanswered. Among them: From Mum of Francišak to Holy Father Francesco by Volha Sieviaryniec, the wife of an Orthodox believer, Christian politician and pro-life activist Paval Sieviaryniec^[36]; from Belarusian political prisoners’ wives and mothers^[37]; from Ihar Losik, a political prisoner and Catholic believer who went on hunger strike protesting against injustice against him. In his letter, Losik appealed to Pope to raise the voice not in support of him, but in support of truth and justice in the country^[38].

Fr Viachaslau Barok, one of the most outspoken clerics of the Roman Catholic Church in Belarus and a member of the working group Christian Vision Working Group who faced persecutions for his blogging on the situation of Belarus in the light of the Catholic teaching, also addressed to Pope Francis in a November 2020 video titled Pope Francis, How Do You See Yourself in Relation to Belarus^[39]. Similarly to Sviatlana Tsikhanouskaya, Fr Barok referred to the Fratelli Tutti encyclical. He asked its author, how – in the context of the parable of Good Samaritan, the central image of the encyclical – Pope sees himself in relation to the Belarusian people:

The aim of my appeal is to find an answer to the question: what shall we do to bring peace to Belarus? How to stop this war?

I have read your Encyclical, Fratelli Tutti, several times. I explained to others how relevant your message was for Belarus. However, I cannot find an answer to my own question of how it is possible to have a dialogue with those who do not want a dialogue. How the “architecture of peace” is possible without dialogue? Our Metropolitan Tadeusz Kondrusiewicz was expelled from the country as soon as he raised a question of dialogue.

I am losing faith that those who have had a taste of human blood can come to their senses and start talking.

At the same time, the one who proclaimed that “today is not the right time to observe laws” happily met with your envoy to Belarus, archbishop Ante Jozić. The regime propaganda happily spread the image of the nuncio and the person who publicly confessed to ordering the murder of innocent citizens drinking champagne together. This was too much for Belarusians.

Fr Barok received no answer from the Pope. However, two weeks later he was arrested for ten days, escorted to prison by people with machine guns and shepherd dogs. After half a year of persecution, he became a refugee in Poland.

None of the numerous addresses from the Christian Vision Group received formal replies from the Vatican. The representatives of the democratic community regularly inform the Vatican about the events in Belarus, about the cases of undue pressure on churches, religious leaders and laity, about violations of rights and freedoms; they report both on the most striking cases and on trends. The Vatican’s contacts with the democratic movement remain mostly non-public.

The only exception was the meeting of Sviatlana Tsikhanouskaya with the apostolic nuncio in France Celestino Migliore, a former nuncio in the Russian Federation, which took place in Paris on 17 September. The possibility of Tsikhanouskaya’s visit to the Vatican was discussed, however, such a visit has not happened at the end. 

Also, the activities of diplomatic representatives, such as facilitating pastoral visits to political prisoners or monitoring the human rights situation in the country, are not public.

Conclusion

The Belarusian democratic movement has demonstrated high expectations and hopes for the Pope of Rome and the Vatican to raise their voices in the unequivocal condemnation of violence and injustice caused by the Belarusian regime and in solidarity with the Belarusian people. In Belarus, the image of the political orientation of the Pope and the Vatican is still under the influence of Pope John Paul II, his statements and actions in support of democratic transit in Poland at the end of the 1980s and in solidarity with the Polish democratic movement. This is the standard against which all the actions of the current Pope and the Vatican establishment are compared with. Neutrality, muddy wording and visibility of good relations with the regime have led to the growing frustration and distrust.

Catholic theologians criticised such a strategy. For example, a Canada-based Irish theologian David Deane has a particular interest in this issue due to his special relations with the leader of democratic Belarus Sviatlana Tsikhanouskaya – he knew since her teenage year. Deane appreciates the Pope’s pastoral rather than political approach. He, however, insists, that “Pope Francis’ acquiescence with brutal dictatorial regimes, such as Belarus, bolsters these regimes and enables their horrors”. According to him, the strategy which worked for Bergoglio as an archbishop in Argentina, for the Pope it turns into an “ideological aversion to ideology”, which has massive costs for people living under totalitarian regimes, like the dictatorship in Belarus, which he continues to support”^[40]. Having the situation in Belarus close to his heart, Deane voices his disappointment in Pope Francis’ approach, especially regarding the “deal around Archbishop Tadeusz Kondrusiewicz”,^[41] especially as the Belarusian regime “is the precise inverse of the kind of social order Fratelli Tutti calls for”. Why Pope Francis has not criticized it remains incomprehensible for David Deane.

Lukashenko, on the other hand, expresses satisfaction with the Vatican’s position, which he can instrumentalise to his advantage. While Sviatlana Tsikhanouskaya asks the Pope for answers, Lukashenko in his address to Pope Francis thanks him for “the achieved level of understanding, which allows finding solutions to any issues in an atmosphere of trust” and for “disinterested help and readiness for compromise which evidence that the Holy See takes care of Belarusian faithful and is interested in strengthening the society”^[42].

^[1] Обращение архиепископа Тадеуша Кондрусевича в связи со сложной общественно-политической ситуацией в Беларуси, 11.08.2020, https://belarus2020.churchby.info/obrashhenie-v-svyazi-so-slozhnoj-obshhestvenno-politicheskoj-situaciej/

^[2] https://belarus2020.churchby.info/kazan-biskupa-yuryya-kasabuckaga-generalnaga-vikaryya-minska-magilyoўskaj-arxidyyacezii-5-09-2020/

^[3] Обращение архиепископа Тадеуша Кондрусевича к представителям государственной власти Республики Беларусь, 14.08.2020, https://belarus2020.churchby.info/obrashhenie-k-predstavitelyam-gosudarstvennoj-vlasti/

^[4] https://belarus2020.churchby.info/arcybiskup-tadevush-kandrusevich-xocha-asabista-sustrecca-z-ministram-karaevym-kab-abmerkavac-situacyyu/

^[5] https://catholic.by/3/news/belarus/12038-artsyb-skup-kandrusev-ch-pamal-sya-kalya-stsen-s-za-na-valadarskaga

^[6] https://catholic.by/3/news/belarus/12031-malitva-za-belarus-pramaya-translyatsyya-z-chyrvonaga-kastsjola

^[7] https://www.interfax.ru/world/724066

^[8] https://belarus2020.churchby.info/rezultaty-narodnogo-oprosa-po-issledovaniyu-religioznogo-soobshhestva-belarusi-i-protestax-chast-3-konsolidirovannye-katoliki-i-konstruktivnye-protestanty/

^[9] https://catholic.by/3/pub/interview/12116-b-skup-yuryj-kasabutsk-spetsyyal-nym-nterv-yu-catholic-by-fakty-gavorats-shto-adbyvaetstsa-perasled-kastsjola

^[10] https://belarus2020.churchby.info/kazan-biskupa-yuryya-kasabuckaga-generalnaga-vikaryya-minska-magilyoўskaj-arxidyyacezii-5-09-2020/

^[11] Natallia, Vasilevich. Persecution of the Catholic Church, Clergy and Laity in Belarus, https://belarus2020.churchby.info/persecution-of-the-catholic-church-clergy-and-laity-in-belarus/

^[12] https://www.vaticannews.va/en/vatican-city/news/2020-09/holy-see-jurkovic-un-human-rights-council-belarus.html

^[13] https://www.vaticannews.va/en/pope/news/2020-08/pope-francis-prays-for-lebanon-belarus-at-sunday-angelus.html

^[14] https://www.vaticannews.va/en/pope/news/2020-09/pope-francis-manifestations-protests-angelus-appeal.html

^[15] https://russian.rt.com/ussr/news/818401-grazhdane-belorussiya-lukashenko

^[16] https://www.facebook.com/100002569450259/posts/3354393474656268/?d=n

^[17] https://www.consilium.europa.eu/en/press/press-releases/2021/06/21/belarus-fourth-package-of-eu-sanctions-over-enduring-repression-and-the-forced-landing-of-a-ryanair-flight/

^[18] https://www.vaticannews.va/ru/vatican-city/news/2021-06/zayavlenie-zala-pechati-o-belarusi.html

^[19] https://www.vaticannews.va/ru/vatican-city/news/2020-09/vizit-v-belarus-sekretarya-po-svyazyam-s-gosudarstvami-gallahera.html

^[20] https://www.vaticannews.va/ru/vatican-city/news/2020-09/vizit-v-belarus-sekretarya-po-svyazyam-s-gosudarstvami-gallahera.html 

^[21] https://www.vaticannews.va/de/papst/news/2020-12/belarus-vatikan-franziskus-sorge-sonderbeauftragter-lukaschenko.html

^[22] https://www.vaticannews.va/de/papst/news/2020-12/belarus-vatikan-franziskus-sorge-sonderbeauftragter-lukaschenko.html

^[23] https://tsikhanouskaya.org/en/events/news/f46df99254de4dd.html

^[24] https://www.belta.by/president/view/lukashenko-vstretilsja-so-spetsposlannikom-papy-rimskogo-420557-2020/

^[25] https://mfa.gov.by/press/statements/a1d467f90fa0d4c0.html

^[26] https://press.vatican.va/content/salastampa/it/bollettino/pubblico/2021/09/14/0570/01230.html

^[27] https://belinstitute.com/be/article/adstauka-arcybiskupa-kandrusevicha-kampramis-ci-kapitulyacyya

^[28] https://www.belta.by/president/view/lukashenko-prinjal-veritelnye-gramoty-apostolskogo-nuntsija-i-poslov-shesti-gosudarstv-413820-2020/

^[29] http://www.ctv.by/vo-dvorce-nezavisimosti-proshla-ceremoniya-vrucheniya-veritelnyh-gramot-o-chyom-govoril-aleksandr

^[30] https://belarus2020.churchby.info/rezultaty-narodnogo-oprosa-po-issledovaniyu-religioznogo-soobshhestva-belarusi-i-protestax-chast-3-konsolidirovannye-katoliki-i-konstruktivnye-protestanty/

^[31] https://t.me/christianvision/69

^[32] https://belarus2020.churchby.info/religioznye-lidery-prizyvayut-zabyt-obidy-i-prodolzhit-stroit-nash-obshhij-dom/

^[33] https://belarus2020.churchby.info/christian-vision-statement-volha-zalatar/

^[34] https://catholic.by/3/news/belarus/13801-pradsta-nik-papy-frantsishka-belarusi-zaklikae-lady-paskoryts-pratses-amnistyi

^[35] https://belarus2020.churchby.info/sviatlana-tsikhanouskayas-letter-to-the-holy-father-francis/

^[36] https://belarus2020.churchby.info/from-mum-of-francisak-to-holy-father-francesco/

^[37] https://belarus2020.churchby.info/belarusian-political-prisoners-wives-and-mothers-wrote-a-letter-to-pope-francis/

^[38] https://belarus2020.churchby.info/politzaklyuchennyj-igor-losik-obratilsya-k-pape-rimskomu-franczisku-s-pismom/

^[39] https://www.youtube.com/watch?v=CajfYcdOQzg

^[40] https://www.daviddeane.org/post/a-dictator-friendly-pope-lukashenko-and-pope-francis

^[41] https://belarus2020.churchby.info/sviatlana-tsikhanouskayas-irish-childhood-friend-christians-of-belarus-are-responding-in-faith-hope-and-love-to-the-need-of-the-belarusian-people-for-freedom/

^[42] https://president.gov.by/ru/events/pozdravlenie-pape-rimskomu-francisku

В вопросах, касающихся Беларуси, Ватикан традиционно сохраняет нейтралитет, избегает политических заявлений и ищет решения проблем дипломатическим путем.

Реакция поместных церковных лидеров на политический кризис: переход от нейтралитета к требованиям справедливости

За фальсифицированными президентскими выборами 9 августа 2020 года в Беларуси последовали мирные акции протеста по всей стране и крайне жестокое насилие со стороны милиции в отношении протестующих. Тысячи были задержаны и подвергнуты пыткам, жестоко избиты и забросаны светошумовыми гранатами. Насилие росло в геометрической прогрессии и спровоцировало новые волны мирных протестов. 10 августа безоружный 43-летний протестующий Александр Тарайковский был застрелен милицией в Минске. 12 августа 25-летний Александр Вихор был задержан и скончался без медицинской помощи.

В разгар этих трагических событий 11 августа со своим первым заявлением выступил Минский митрополит Католической Церкви в Беларуси архиепископ Тадеуш Кондрусевич [1]. Позиция белорусского церковного лидера в этом документе была неоднозначной. Хотя он назвал демократические протесты «мирными», однако настаивал на том, что «кровь пролилась с обеих сторон». Он призвал «обе стороны конфликта прекратить насилие». Он также предложил «ради скорейшего преодоления кризиса в обществе … безотлагательно созвать экстренный круглый стол, чтобы за ним, а не на баррикадах, решать дальнейшую судьбу нашего Отечества».

Такая риторика предполагала, во-первых, что мирные протесты не были такими уж мирными; что протестующие несут ответственность за насилие в той же степени, что и милиция. Во-вторых, это звучало как осуждение протестов («баррикад») в качестве средства решения «будущего Отечества». И это несмотря на то, что народу не удалось сменить правительство с помощью обычной демократической процедуры выборов, которые были грубо нарушены и сфальсифицированы; несмотря на то, что протесты оставались последним средством, когда другие средства оказались недоступными.

Призыв Кондрусевича к диалогу в форме «круглого стола» был вдохновлен успешным Круглым столом 1989 года в Польше, где Католическая Церковь выступила посредником между авторитарным режимом и оппозицией, что привело к мирной передаче власти и демократизации. Это объясняет, почему сохранение нейтралитета между двумя сторонами конфликта было так важно для Кондрусевича. Какой бы похвальной ни была идея диалога при посредничестве Католической Церкви, она не была переносима и реализуема в условиях белорусского кризиса. Полуосуждение протестов митрополитом Кондрусевичем звучало деморализующе; он был неоправданно слаб в осуждении и предотвращении насилия со стороны милиции.

Первоначальную эскалацию насилия остановил не голос церквей и церковных деятелей, а цепь солидарности белорусских женщин, одетых в белое, с цветами в руках и улыбками на лицах, 12 августа 2020 года. Об этом вспомнил епископ Юрий Кособуцкий [2], обращаясь к белорусским женщинам:

«Вы взяли цветы, вы вышли, вы стали, вы показали всему миру то, что привело в растерянность всех людей. И в нашей стране, и во всех других странах мира. Вы вышли, вы стали махать этими цветочками. Ваши улыбки — вы просто этим всех поразили, все были в шоке. И тот план, который был, например, чтобы проливалась кровь, чтобы была эта война, чтобы крушили витрины — так, как во всех других странах. Там идет толпа, после нее такое, как саранча прошла по полю, ничего не остается. И тогда — ага, можно и войско ввести, и военный режим вводить, всё что угодно. Можно и из соседнего государства войско привести, если есть такие военные действия. Но вы вышли, и вы добром начали побеждать зло. Вы вышли, вы просто своими улыбками — и их стало больше, больше, больше. Почему? Потому что добро привлекает. Потому что, если бы вы вышли и начали биться, сражаться, это не принесло бы того успеха. Принесло успех то, что вы вышли и вы добром своим победили это зло. Вы, может, сами того не зная, вы своим добром победили дьявола, который тоже, наверное, растерялся и не знал, что дальше. Конечно, сейчас он действует и так далее. Потому что он хочет расколоть всех, но вот это добро, оно побеждает».

Благодаря цепям женской солидарности мирный характер протестов стал очевидным и устойчивым. 14 августа 2020 года Кондрусевич сместил акцент и выступил с обновленным, более взвешенным и реалистичным заявлением, адресованным теперь уже представителям государственной власти в Беларуси — «облеченным властью» [3]. В этом заявлении архиепископ поддержал претензии протестующего. Он настаивал на том, что протестующие были «мирными», они были мотивированы желанием «знать правду о состоявшихся 9 августа президентских выборах» и что это право народа «знать правду, которую нельзя приносить в жертву в угоду чьим-то политическим и конъюнктурным интересам». Он также утверждал, что «на улицах наших городов, избиение вышедших на мирные демонстрации людей, которые хотят знать правду, жестокое обращение с ними и содержание в нечеловеческих условиях в местах заключения — тяжкий грех на совести тех, кто отдаёт преступные приказы и творит насилие».

Если в первом заявлении Кондрусевич призвал «обе стороны конфликта прекратить насилие», то во втором он призвал власти «начать конструктивный диалог с обществом, прекратить насилие и незамедлительно освободить всех задержанных на мирных акциях невинных граждан». Более того, 18 августа архиепископ обратился к министру внутренних дел режима Юрию Караеву [4] с просьбой разрешить пастырские посещения задержанных после президентских выборов и освободить всех задержанных; он также попросил о встрече для обсуждения способов предотвращения насилия в будущем. В этот же день он молился у стен изолятора [5] и начал межрелигиозную молитву за разрешение кризисов в Беларуси [6].

Реакция режима на эти действия католического архиепископа последовала вскоре. 31 августа 2020 года ему не разрешили въехать в страну на обратном пути из частной поездки в Польшу под предлогом недействительного паспорта. Комментируя этот инцидент, Лукашенко обвинил лично Кондрусевича и всю Католическую Церковь в Беларуси в работе против государства [7]. В то же время результаты интернет-опроса, проведенного группой «Христианское видение» в январе 2021 года, показали, что почти 99% католиков, включая духовенство, богословов и приходских активистов, которые в основном разделяли повестку мирных протестов, также поддержали обращение митрополита Тадеуша Кондрусевича к Юрию Караеву о милицейском насилии [8].

В сентябре, после запрета на возвращение Кондрусевича в страну, вместо него режим получил другого откровенного лидера Римско-Католической Церкви в Беларуси. Новым голосом церковного руководства стал вспомогательный епископ Юрий Касабуцкий. В интервью от 1 сентября 2020 года он открыто осудил гонения на Католическую Церковь [9]. 5 сентября 2020 года он возглавил общегородской крестный ход в Минске, чтобы привлечь внимание к этим преследованиям. На мероприятии он произнес проповедь, открыто осуждающую милицейское насилие и призывающую к миру, а также восхваляющую белорусских протестующих женщин [10]. Он часто откровенно высказывался в социальных сетях, комментируя отдельные случаи недопустимого насилия, несправедливости и преследований.

Один из таких комментариев особенно возмутил власти. Епископ раскритиковал акт вандализма над народным мемориалом памяти Романа Бондаренко, 31-летнего протестующего, убитому в Минске в ноябре 2020 года бандой сторонников режима. Лукашенко выразил гнев по поводу откровенных высказываний духовенства Католической и Православной Церквей. 18 ноября 2020 года епископа Кособуцкого и пресс-секретаря Белорусской Православной Церкви отца Сергия Лепина вызвали в прокуратуру. Им было вынесено письменное предупреждение. Через неделю Следственный комитет сообщил им о лингвистической экспертизе их постов в социальных сетях. Даже находясь под постоянным контролем и давлением, епископ Кособуцкий продолжал писать в социальных сетях, выражая солидарность с преследуемыми людьми. 18 ноября, после того как он поддержал крупнейшее независимое белорусское СМИ TUT.BY, неизвестные напали на здание курии Минско-Могилевской архиепархии.

Католическая Церковь в Беларуси, ее духовенство, миряне, общины и организации из-за открытой позиции подверглись интенсивным запугиваниям, репрессиям, нападениям и давлению [11].

Реакция Ватикана на белорусский политический кризис: общие слова о диалоге, отказе от насилия, соблюдении справедливости и прав человека

Первая реакция Святого Престола на политический кризис в Беларуси пришлась на первые дни после выборов. 13 августа 2020 года постоянный наблюдатель Святого Престола при Организации Объединенных Наций архиепископ Иван Юркович выступил в ходе дебатов на сессии Совета по правам человека на тему ситуации с правами человека в Беларуси. В начале 2000-х Юркович был апостольским нунцием в Беларуси. Он сказал, что Святой Престол «возобновляет свой призыв к мирному и справедливому разрешению напряженности посредством искреннего диалога, отказа от насилия и соблюдения справедливости и основных прав человека» [12].

Хотя архиепископ призвал власти «проявлять сдержанность и прислушиваться к голосам своих граждан и оставаться открытыми для их справедливых устремлений, обеспечивая полное соблюдение их гражданских и человеческих прав», он, в первую очередь, призвал демонстрантов «выражать их просьбы мирным путем». Это предполагало, что мирный характер протестов должен был быть предпосылкой для того, чтобы власти прислушивались к ним, и возлагало основную ответственность за диалог на протестующих. Призыв к протестующим выражать свои требования мирным путем предполагал, что протестующие поступали иначе, и их нужно было призвать к миру. Эта формулировка фактически поставила под сомнение мирный характер белорусских протестов и, следовательно, сыграла на руку властям. Предъявляя требования в первую очередь к протестующим, не признавая по существу мирный характер этих протестов, ставя мирных протестующих с их законными требованиями и нравственной позицией в один ряд с авторитарным режимом, фальсифицировавшим результаты выборов и имеющим в своем распоряжении репрессивный аппарат и карательные органы, спикер Ватикана предоставил режиму послабление в отношении нарушений прав человека и отказа прислушиваться к требованиям протестующих.

16 августа 2020 г., после воскресной молитвы Angelus на площади Святого Петра, Папа Франциск озвучил [13] свое внимание к «дорогой Беларуси» в связи с «поствыборной ситуацией в этой стране». Папа посвятил Беларусь Мадонне, королеве мира, и призвал к «диалогу, отказу от насилия, уважению справедливости и прав», не называя виновных в политическом кризисе. По сути, Папа дал максимально широкие рамки для интерпретации своих взглядов. Однако принимая во внимание, во-первых, что требования демократического движения основывались на прекращении насилия, восстановлении справедливости и законности, а также на диалоге для транзита власти; и, во-вторых, присутствие на площади Святого Петра представителей белорусской диаспоры с бело-красно-белыми национальными флагами, ассоциирующимися с демократическим движением, и Папой, машущим им со своего балкона, — упоминание Беларуси на Angelus’е может интерпретироваться скорее в пользу демократического движения.

Месяц спустя, после того как архиепископу Кондрусевичу было отказано во въезде в страну, а для решения этого вопроса в Минск отправилась специальная делегация Святого Престола, Папа внес нюансы в свое заявление. Он был скорректирован с учетом заявлений архиепископа Юрковича. На Angelus’е 13 сентября, когда делегация Святого Престола находилась в Беларуси, Папа Франциск подробно остановился на ситуации с демонстрациями протеста, не называя конкретно Беларусь, но, тем не менее, имея в виду ее [14]. Во-первых, он призвал протестующих предъявлять свои требования «мирно, не поддаваясь искушению агрессии и насилия». Во-вторых, он призвал власти «прислушиваться к голосу своих граждан и приветствовать их справедливые стремления, обеспечивающие полное соблюдение прав человека и гражданских свобод». И в-третьих, он призвал церкви «сделать всё возможное» «во имя диалога» и «во имя прощения и примирения».

В случае с Беларусью протестующие действовали в соответствии с призывом Папы: они представили свои претензии в мирной форме. Власти, однако, не гарантировали соблюдение прав человека, не прислушивались и не приветствовали запросы людей. В такой ситуации идея Папы о том, чтобы церкви поддерживали диалог и примирение, была нереалистичной. Две вовлеченные в белорусский кризис стороны — режим и народ — с нравственной точки зрения были неравноправны: одна сторона требовала диалога, а другая уклонялась от него, отвечая на мирные и законные требования репрессиями, насилием и демонтажем верховенства закона.

В конкретном контексте белорусского кризиса намеренно или случайно слова Папы о диалоге и примирении перекликались с предложением Лукашенко от 9 сентября, озвученным в его первом большом интервью российским СМИ с начала политического кризиса: «перевернуть страницу» [15]. Если в середине августа идея диалога продвигалась демократическими силами как средство трансформации политического режима в Беларуси, то в сентябре — после того, как режим начал реконсолидироваться и разворачивать машину репрессий, а лидеры Координационного Совета Беларуси были арестованы либо изгнаны — понятия «диалог» и «примирение» звучали скорее как синонимы свертывания протеста, нормализации ситуации на условиях режима и закрепления статус-кво.

В какой-то степени это было также полуосуждением позиции Кондрусевича, который, в конце концов, вступил в противостояние с режимом Лукашенко и выступал за справедливость, права человека и прекращение насилия; Кондрусевич уловил смысл требований протестующих демократов. Несмотря на то, что слова и действия архиепископа нашли сердечную поддержку среди католических мирян и духовенства, верующих других Церквей (православные миряне организовали флешмоб солидарности с Кондрусевичем), а также демократического движения, сделавшего Кондрусевича одним из своих героев, Ватикан этого не оценил. Это стало очевидным, когда «проблема Кондрусевича» была окончательно решена между белорусским режимом и Святым Престолом незамедлительной отставкой Кондрусевича.

Вскоре умиротворение Ватиканом авторитарного режима стало очевидным и для белорусской диаспоры в Италии. Вспоминая первый Angelus в августе 2020 года, когда они смогли прийти с бело-красно-белыми флагами и встретили теплый прием Папы, белорусы попытались пронести на Angelus большой, в 30 квадратных метров, флаг 8 ноября 2020 года. Выйдя на площадь Святого Петра, представители группы отправились в службу безопасности, чтобы сообщить о флаге и его размерах. После тщательной проверки им сказали, что флаг на площади Святого Петра не пропустят, потому что это «флаг противников Лукашенко», а не государственный флаг. Им также запретили проносить флаги меньшего размера и транспарант со словом «Беларусь». После проверки документов белорусских женщин, в том числе беременных, попросили поднять рубашки, чтобы убедиться, что на их телах ничего не написано. Это сильно огорчило группу [16].

Следующее заявление Святого Престола в отношении Беларуси было сделано после вынужденной посадки рейса Ryanair 26 мая 2020 года. Западные демократии отреагировали быстро и решительно, приняв 21 июня четвертый пакет санкций в ответ на продолжающиеся репрессии и вынужденную посадку самолета Ryanair, «чтобы начать подлинный и инклюзивный национальный диалог с широкими слоями общества и избежать дальнейших репрессий» [17]. Заявление Святого Престола было обнародовано Маттео Бруни, директором Зала печати Ватикана: «Святой Престол внимательно следит за шагами, предпринятыми различными деятелями, которые вовлечены в происходящие в стране события. При этом Ватикан остается верным своему обязательству содействовать достижению демократических и мирных решений в ответ на законные требования белорусского народа» [18].
Эта новая формулировка была более сбалансированной. Во-первых, это было признание «разных субъектов» белорусского политического процесса, в том числе демократических сил, а не только режима. Во-вторых, в заявлении появилась новая квалификация таких сил — «демократические». В-третьих, налицо представление о «законных требованиях белорусского народа» как части политического процесса, что может противоречить интересам режима как чему-то противоположному интересам белорусского народа. Наконец, Ватикан позиционирует себя не только как наблюдатель, который «внимательно следит» за чужими шагами, но и как субъект, содействующий разрешению кризиса, готовый «продвигать» и, следовательно, быть участником процесса.

Дело Кондрусевича: реакция Ватикана

Когда главе Конференции католических епископов Беларуси митрополиту Минскому архиепископу Тадеушу Кондрусевичу 31 августа был запрещен въезд в страну после ряда его заявлений против насилия и в поддержку справедливости, уважения человеческого достоинства и прав, Ватикан не делал никаких официальных заявлений по поводу столь откровенно враждебного действия против Католической Церкви в Беларуси. Вместо этого он выбрал дипломатические средства для урегулирования ситуации. В Минск была направлена делегация во главе с секретарем по связям с государствами Государственного секретариата Святого Престола архиепископом Полом Ричардом Галлахером. Монсеньор Поль Бутнару стал ответственным за специально созданный отдел по Беларуси в Секретариате Святого Престола. В состав делегации входили также архиепископ Антонио Меннини, который был Апостольским нунцием в России в то время, когда архиепископ Кондрусевич руководил Католической Церковью в этой стране; между ними возникали трения.

Делегация находилась в Минске 11-14 сентября 2020 года. Они встретились с министром иностранных дел Владимиром Макеем [19]. Делегация также встретилась с белорусскими католическими иерархами и обсудила, «как поместной Церкви сохранить верность своей идентичности и евангельской миссии, оставаясь при этом эффективным орудием социальной сплоченности» [20].

Первоначально этот визит привел не к возвращению Кондрусевича, а к приезду в Беларусь нового Апостольского нунция. Должность Апостольского нунция в Беларуси была вакантной, хотя в мае 2020 года на эту должность был назначен хорватский дипломат Анте Йозич. Его епископская хиротония всё еще ожидалась с 2019 года: сначала он серьезно пострадал в автокатастрофе в Хорватии, затем последовали связанные с коронавирусом ограничения на массовые собрания. Вскоре после визита делегации Святого Престола Анте Йозич был рукоположен и прибыл в Беларусь. Он стал единственным западным дипломатом, вручившим Лукашенко верительные грамоты как президенту страны в разгар кризиса легитимности режима после спорных выборов 2020 года, тайной инаугурации и продолжающихся репрессий.

В декабре Святой Престол предпринял еще один шаг для решения проблемы Кондрусевича. Спецпредставитель Папы, архиепископ Клаудио Гуджеротти, нунций в Беларуси в 2011-2015 годах, прибыл в Минск на встречу с Лукашенко в присутствии Владимира Макея, которая состоялась 17 декабря. По словам пресс-секретаря Ватикана Маттео Бруни, целью этой встречи было «выразить озабоченность Святейшего Отца сложившейся ситуацией в стране» [21]. Немецкоязычное издание Vatican News связало этот визит [22] с письмом Светланы Тихановской к Папе Франциску, в котором она просила «Ваших святых молитв и Вашего подлинного слова истины и справедливости, которое будет благословением для всех нас». [23].

Однако именно Лукашенко видел себя истинным бенефициаром этой встречи: «Я всегда говорил, что нынешний Папа Римский Франциск, с моей точки зрения — я внимательно наблюдал за его предшественниками, они были неплохими людьми, — но Франциск — народный человек. Вот это меня очень прельщает» [24].

Лукашенко остался доволен результатами переговоров и «счел возможным пойти навстречу просьбе Папы Римского» [25]: Кондрусевич сможет вернуться в Беларусь, «несмотря на ряд негативных моментов, связанных с этой персоной», как отметили в Министерстве иностранных дел. Архиепископ Лукашенко Кондрусевич вернется в Беларусь в канун Рождества. Это решение было принято благодаря «глубокому уважению Лукашенко к Папе Римскому» и «очень тесным, дружеским, личным отношениям» с ним.

По возвращении Кондрусевич не был восстановлен в качестве минского архиепископа. Буквально через несколько дней «Папа Римский Франциск, искренний человек, с любовью и восхищением относящийся к Беларуси», принял его отставку в связи с достижением пенсионного возраста 3 января 2021 года, в день 75-летия архиепископа Кондрусевича. Епископ Казимир Велокоселец, почти на год старше Кондрусевича, был назначен временным администратором Минско-Могилевской архиепархпии. Великоселец оставался на этой должности до сентября 2021 года, когда новым полномочным архиепископом был назначен Юзеф Станевский [26].

Белорусские эксперты Сергей Абламейко и Петр Рудковский пришли к такому же выводу, что, учитывая капитуляцию перед режимом и принятие компромисса, Ватикан выбрал в случае с Кондрусевичем путь наименьшего сопротивления [27].

Чокаться шампанским с диктатором: неоднозначный нунций Анте Йозич

3 ноября, принимая верительные грамоты архиепископа Анте Йозича, Лукашенко торжествующе признал: «Особые отношения связывают Беларусь и Ватикан. На международной арене мы вместе последовательно продвигаем такие важные инициативы, как борьба с торговлей людьми, противодействие насилию в отношении детей, защита традиционных семейных ценностей» [28].
Нунций подтвердил «поддержку Святого Престола на укрепление наших отношений. Буду открытым для диалога и решения вопросов, которые еще остаются открытыми, на благо народа этой страны. Не только Католической Церкви, а всех». Лукашенко перед тем, как радостно чокнуться шампанским с архиепископом Йозичем, похвалил Папу Франциска: «Я бесконечно уважаю его [Папу], я встречался со многими его предшественниками, но это лучший Папа Римский» [29].

В контексте гонений на Римско-Католическую Церковь в Беларуси и дипломатической изоляции Лукашенко со стороны западных демократий, а также на фоне сильных позиций местной католической иерархии, выраженных с начала политического кризиса, этот инцидент во время церемонии вручения верительных грамот нунция возмутил белорусское общество и католиков.

В интернет-опросе, проведенном группой «Христианское видение», 84% католиков и 76% католического духовенства, богословов и приходских активистов, принявших участие в опросе и в основном разделявших повестку демократического движения, были разочарованы поведением нунция во время церемонии [30]. В знак протеста католический диакон Юрий Решетко встал перед Минским архикафедральным костелом с транспарантом «Contradicitur!» [Возражаю!] [31].

Дискуссионными были также действия архиепископа Йозича от имени Римско-Католической Церкви в Беларуси. Хотя он и не был ее представителем, но подписал инициированное режимом обращение к белорусам о мире и примирении. Призыв был направлен на привлечение религиозных организаций к символическим акциям в поддержку Лукашенко и его политики по восстановлению социальной монолитности, укреплению статус-кво и его легитимности как президента, а также подавлению протестов.

В предрождественском обращении белорусские религиозные деятели писали: «Мы обращаем наше слово любви с переживанием к каждому соотечественнику и призываем к миру, к прощению и примирению; призываем забыть обиды и продолжить строить наш общий дом снова и вместе». Обращение подписали митрополит Вениамин (Тупеко) от имени Православной Церкви; муфтий Абу-Бекир Шабанович — от мусульманской общины; представитель движения Хабад-Любавич раввин Шнеер Залман Дойч — от еврейской общины. В отсутствие главы Римско-Католической Церкви в Беларуси митрополита Тадеуша Кондрусевича обращение подписали не местные иерархи, а Апостольский нунций архиепископ Анте Йозич.

Хотя в начале своего пребывания на посту Апостольского нунция деятельность Анте Йозича можно было интерпретировать как поддержку режима, интерес режима к его инструментализации уменьшился, поскольку роль апостольского администратора вместо Тадеуша Кондрусевича принял Казимир Великоселец. Роль лояльного представителя Католической Церкви, поддерживающего Лукашенко, теперь мог сыграть белорусский епископ.

В то же время Анте Йозич проявлял заботу о политзаключенных. 3 июня 2021 года он посетил Ольгу Золотарь, политзаключенную, католическую волонтерку и активистку, мать пятерых детей. Он оставил ей Библию и молитвенник. Золотарь подвергалась пыткам во время ареста и содержания под стражей, ее лишали пастырских посещений и религиозной литературы. 70 католических священников подписали обращение в следственный комитет о прекращении уголовного преследования Золотарь [33].

Во время празднования в честь Белыничской иконы Божией Матери Анте Йозич публично приветствовал освобождение 13 политзаключенных в сентябре 2021 года. Он призвал и дальше способствовать этому процессу «ради национального примирения» [34].

Отношения с демократическими силами

Белорусское демократическое движение пыталось наладить собственную связь с Ватиканом, привлечь внимание Папы к грубым нарушениям прав человека и террору против гражданского общества, враждебным инцидентам против римско-католической общины, ожидая, что Святой Престол возвысит голос за справедливость.

Светлана Тихановская, лидер демократического движения, была первым политическим лидером, который ответил на энциклику Франциска Fratelli Tutti открытым письмом «Братское общество: видение новой Беларуси» [35], приняв приглашение Папы к диалогу. Она обратила внимание Его Святейшества на ситуацию в Беларуси, разделяя присущее демократическому движению видение общественного и политического устройства, основанного на справедливости, любви, солидарности, уважении человеческого достоинства и диалоге. Разделяя призыв Папы к диалогу, Тихановская предложила его в качестве основы для преодоления политического кризиса в Беларуси. Она спросила Папу:

«Но как строить этот диалог? Как требовать справедливости, если одна сторона — та, у которой есть оружие и власть, не собирается ни возвращать украденные голоса, ни восстанавливать справедливость, ни останавливать насилие и репрессии, но предлагает “двигаться дальше”, предлагает “перевернуть страницу”, предлагает смириться с несправедливостью, говоря, что нужно “смотреть в будущее”?» (§249).

Это был запрос Тихановской к Ватикану на более четкую позицию, но ответа она так и не получила. Были и другие письма с подобными просьбами, которые также остались без ответа. Среди них: «От мамы Франтишка к Святому Отцу Франческо» Ольги Северинец, жены православного верующего, христианского политика и борца за жизнь Павла Северинца [36]; от жен и матерей белорусских политзаключенных [37]; от Игоря Лосика, политзаключенного и католического верующего, объявившего голодовку в знак протеста против несправедливости по отношению к нему. В своем письме Лосик призвал Папу возвысить голос не в его поддержку, а в поддержку правды и справедливости в стране [38].

Отец Вячеслав Барок, один из самых откровенных клириков Римско-Католической Церкви в Беларуси и член рабочей группы «Христианское видение», подвергшийся преследованиям за свой блог о ситуации в Беларуси в свете католического учения, также обратился к Папе Франциску в ноябре 2020 года в видеоролике под названием «Папа Франциск, кем Вы видите себя по отношению к Беларуси?» [39]. Как и Светлана Тихановская, отец Барок ссылался на энциклику Fratelli Tutti. Он спросил ее автора, каким — в контексте притчи о добром самаритянине, центральном образе энциклики, — Папа видит себя по отношению к белорусскому народу:

«Цель моего обращения — найти ответ на вопрос: что нам делать, чтобы в Беларуси был мир? Как остановить эту войну?

Я читал Вашу энциклику Fratelli Tutti несколько раз. Я объяснил другим, насколько Ваш посыл актуален для Беларуси. Однако я не могу найти ответ на свой вопрос, как можно вести диалог с теми, кто не хочет диалога. Как возможна «архитектура мира» без диалога? Наш митрополит Тадеуш Кондрусевич был выслан из страны, как только он поднял вопрос о диалоге.

Я теряю веру в то, что те, кто вкусил человеческой крови, могут прийти в себя и заговорить.

При этом тот, кто провозгласил, что «сегодня не до законов», радостно встретился с Вашим посланником в Беларуси архиепископом Анте Йозичем. Пропаганда режима радостно распространяла образ нунция и человека, публично признавшегося в заказе убийства невинных граждан, вместе пьющих шампанское. Для белорусов это было слишком».

Отец Барок не получил ответа от Папы. Однако через две недели его арестовали на десять суток и доставили в тюрьму люди с автоматами и овчарками. После полугода преследований он стал беженцем в Польше.

Ни на одно из многочисленных обращений группы «Христианское видение» официальных ответов из Ватикана не последовало. Представители демократического сообщества регулярно информируют Ватикан о событиях в Беларуси, о случаях неправомерного давления на церкви, религиозных деятелей и мирян, о нарушениях прав и свобод; они сообщают как о самых ярких случаях, так и о тенденциях. Контакты Ватикана с демократическим движением остаются в основном непубличными.

Единственным исключением стала встреча Светланы Тихановской с Апостольским нунцием во Франции Челестино Мильоре, бывшим нунцием в Российской Федерации, которая состоялась в Париже 17 сентября. Обсуждалась возможность визита Тихановской в Ватикан, однако в итоге такого визита не произошло.

Кроме того, деятельность дипломатических представителей, как-то: содействие пастырским посещениям политзаключенных или мониторинг ситуации с правами человека в стране, не является публичной.

Вывод

Белорусское демократическое движение продемонстрировало большие надежды и упования на то, что Папа Римский и Ватикан возвысят свои голоса в безоговорочном осуждении насилия и несправедливости, совершаемых белорусским режимом, и в знак солидарности с белорусским народом. В Беларуси образ политической ориентации Папы и Ватикана до сих пор находится под влиянием Папы Иоанна Павла II, его заявлений и действий в поддержку демократического транзита в Польше в конце 1980-х годов и в знак солидарности с польскими демократами. Это эталон, с которым сравниваются все действия нынешнего Папы и ватиканского истеблишмента. Нейтралитет, мутные формулировки и видимость хороших отношений с режимом привели к растущему разочарованию и недоверию.

Католические богословы критиковали такую стратегию. Например, живущий в Канаде ирландский теолог Дэвид Дин проявляет особый интерес к этой проблеме в связи с его особыми отношениями с лидером демократической Беларуси Светланой Тихановской, которую он знал еще с подросткового возраста. Дин ценит пастырский, а не политический подход Папы. Однако он настаивает на том, что «уступчивость Папы Франциска жестоким диктаторским режимам, таким как белорусский, поддерживает эти режимы и способствует их ужасам». По его словам, стратегия, которая сработала для Бергольо как архиепископа в Аргентине, для Папы оборачивается «идеологическим отвращением к идеологии», что имеет огромные издержки для людей, живущих при тоталитарных режимах, подобных диктатуре в Беларуси, которую он продолжает поддерживать» [40]. Принимая близко к сердцу ситуацию в Беларуси, Дин выражает разочарование в подходе Папы Франциска, особенно в отношении «сделки вокруг архиепископа Тадеуша Кондрусевича» [41], тем более что белорусский режим «является полной противоположностью такого общественного строя, к которому призывает Fratelli Tutti». Почему Папа Франциск не выступил с критикой режима Лукашенко, для Дэвида Дина остается непонятным.

Лукашенко же выражает удовлетворение позицией Ватикана, которую он может использовать в своих интересах. Пока Светлана Тихановская просит ответов у Папы, Лукашенко в обращении к Папе Франциску благодарит его за «достигнутый уровень взаимопонимания, позволяющий находить решения любых вопросов в атмосфере доверия» и за «бескорыстную помощь и готовность к компромиссу, которые свидетельствуют, что Святой Престол заботится о белорусских верующих, заинтересован в укреплении общества» [42].

Ссылки

^[1] Обращение архиепископа Тадеуша Кондрусевича в связи со сложной общественно-политической ситуацией в Беларуси, 11.08.2020, https://belarus2020.churchby.info/obrashhenie-v-svyazi-so-slozhnoj-obshhestvenno-politicheskoj-situaciej/

^[2] https://belarus2020.churchby.info/kazan-biskupa-yuryya-kasabuckaga-generalnaga-vikaryya-minska-magilyoўskaj-arxidyyacezii-5-09-2020/

^[3] Обращение архиепископа Тадеуша Кондрусевича к представителям государственной власти Республики Беларусь, 14.08.2020, https://belarus2020.churchby.info/obrashhenie-k-predstavitelyam-gosudarstvennoj-vlasti/

^[4] https://belarus2020.churchby.info/arcybiskup-tadevush-kandrusevich-xocha-asabista-sustrecca-z-ministram-karaevym-kab-abmerkavac-situacyyu/

^[5] https://catholic.by/3/news/belarus/12038-artsyb-skup-kandrusev-ch-pamal-sya-kalya-stsen-s-za-na-valadarskaga

^[6] https://catholic.by/3/news/belarus/12031-malitva-za-belarus-pramaya-translyatsyya-z-chyrvonaga-kastsjola

^[7] https://www.interfax.ru/world/724066

^[8] https://belarus2020.churchby.info/rezultaty-narodnogo-oprosa-po-issledovaniyu-religioznogo-soobshhestva-belarusi-i-protestax-chast-3-konsolidirovannye-katoliki-i-konstruktivnye-protestanty/

^[9] https://catholic.by/3/pub/interview/12116-b-skup-yuryj-kasabutsk-spetsyyal-nym-nterv-yu-catholic-by-fakty-gavorats-shto-adbyvaetstsa-perasled-kastsjola

^[10] https://belarus2020.churchby.info/kazan-biskupa-yuryya-kasabuckaga-generalnaga-vikaryya-minska-magilyoўskaj-arxidyyacezii-5-09-2020/

^[11] Natallia, Vasilevich. Persecution of the Catholic Church, Clergy and Laity in Belarus, https://belarus2020.churchby.info/persecution-of-the-catholic-church-clergy-and-laity-in-belarus/

^[12] https://www.vaticannews.va/en/vatican-city/news/2020-09/holy-see-jurkovic-un-human-rights-council-belarus.html

^[13] https://www.vaticannews.va/en/pope/news/2020-08/pope-francis-prays-for-lebanon-belarus-at-sunday-angelus.html

^[14] https://www.vaticannews.va/en/pope/news/2020-09/pope-francis-manifestations-protests-angelus-appeal.html

^[15] https://russian.rt.com/ussr/news/818401-grazhdane-belorussiya-lukashenko

^[16] https://www.facebook.com/100002569450259/posts/3354393474656268/?d=n

^[17] https://www.consilium.europa.eu/en/press/press-releases/2021/06/21/belarus-fourth-package-of-eu-sanctions-over-enduring-repression-and-the-forced-landing-of-a-ryanair-flight/

^[18] https://www.vaticannews.va/ru/vatican-city/news/2021-06/zayavlenie-zala-pechati-o-belarusi.html

^[19] https://www.vaticannews.va/ru/vatican-city/news/2020-09/vizit-v-belarus-sekretarya-po-svyazyam-s-gosudarstvami-gallahera.html

^[20] https://www.vaticannews.va/ru/vatican-city/news/2020-09/vizit-v-belarus-sekretarya-po-svyazyam-s-gosudarstvami-gallahera.html 

^[21] https://www.vaticannews.va/de/papst/news/2020-12/belarus-vatikan-franziskus-sorge-sonderbeauftragter-lukaschenko.html

^[22] https://www.vaticannews.va/de/papst/news/2020-12/belarus-vatikan-franziskus-sorge-sonderbeauftragter-lukaschenko.html

^[23] https://tsikhanouskaya.org/en/events/news/f46df99254de4dd.html

^[24] https://www.belta.by/president/view/lukashenko-vstretilsja-so-spetsposlannikom-papy-rimskogo-420557-2020/

^[25] https://mfa.gov.by/press/statements/a1d467f90fa0d4c0.html

^[26] https://press.vatican.va/content/salastampa/it/bollettino/pubblico/2021/09/14/0570/01230.html

^[27] https://belinstitute.com/be/article/adstauka-arcybiskupa-kandrusevicha-kampramis-ci-kapitulyacyya

^[28] https://www.belta.by/president/view/lukashenko-prinjal-veritelnye-gramoty-apostolskogo-nuntsija-i-poslov-shesti-gosudarstv-413820-2020/

^[29] http://www.ctv.by/vo-dvorce-nezavisimosti-proshla-ceremoniya-vrucheniya-veritelnyh-gramot-o-chyom-govoril-aleksandr

^[30] https://belarus2020.churchby.info/rezultaty-narodnogo-oprosa-po-issledovaniyu-religioznogo-soobshhestva-belarusi-i-protestax-chast-3-konsolidirovannye-katoliki-i-konstruktivnye-protestanty/

^[31] https://t.me/christianvision/69

^[32] https://belarus2020.churchby.info/religioznye-lidery-prizyvayut-zabyt-obidy-i-prodolzhit-stroit-nash-obshhij-dom/

^[33] https://belarus2020.churchby.info/christian-vision-statement-volha-zalatar/

^[34] https://catholic.by/3/news/belarus/13801-pradsta-nik-papy-frantsishka-belarusi-zaklikae-lady-paskoryts-pratses-amnistyi

^[35] https://belarus2020.churchby.info/sviatlana-tsikhanouskayas-letter-to-the-holy-father-francis/

^[36] https://belarus2020.churchby.info/from-mum-of-francisak-to-holy-father-francesco/

^[37] https://belarus2020.churchby.info/belarusian-political-prisoners-wives-and-mothers-wrote-a-letter-to-pope-francis/

^[38] https://belarus2020.churchby.info/politzaklyuchennyj-igor-losik-obratilsya-k-pape-rimskomu-franczisku-s-pismom/

^[39] https://www.youtube.com/watch?v=CajfYcdOQzg

^[40] https://www.daviddeane.org/post/a-dictator-friendly-pope-lukashenko-and-pope-francis

^[41] https://belarus2020.churchby.info/sviatlana-tsikhanouskayas-irish-childhood-friend-christians-of-belarus-are-responding-in-faith-hope-and-love-to-the-need-of-the-belarusian-people-for-freedom/

^[42] https://president.gov.by/ru/events/pozdravlenie-pape-rimskomu-francisku

«Отношения Минска и Ватикана всегда основывались на богатой истории и глубоком уважении. Опыт последних месяцев ярко подтверждает, что достигнутый уровень понимания позволяет нам находить решения любых вопросов в атмосфере доверия. Ваши бескорыстная помощь и готовность к компромиссу свидетельствуют, что Святой Престол заботится о белорусских верующих, заинтересован в укреплении общества», — говорится в поздравлении, опубликованном на официальном сайте Лукашенко.

По словам Лукашенко, единство взглядов в Беларуси и Ватикане способствует совместным инициативам по сохранению региональной стабильности и межконфессионального диалога, формирует основу для поддержки в международных организациях.

«Полностью согласен с вашими словами о братстве, которое представляет собой протянутую навстречу руку. Сейчас в Беларуси мы отстаиваем именно ценности братства: мир, справедливость и уважение. Каждому, кто разделяет эти идеалы, мы всегда готовы отдать часть своего сердца и кусок ароматного хлеба со знаком Креста», — подчеркивается в тексте. Таков своеобразный ответ Лукашенко на энциклику Папы Франциска Fratelli Tutti, посвященную братству и социальной дружбе.

Напомним, что в декабре 2020 года Светлана Тихановская обратилась к Папе с письмом, вдохновленным энцикликой Fratelli Tutti, в котором рассказала о социальных корнях протестов в Беларуси и участии христиан в движении за перемены, испросив у Понтифика «святых молитв и <…> истинного слова правды и справедливости». Ответа на письмо не последовало.

Молчание Папы Франциска о событиях в Беларуси подвергается критике в христианском мире. «Я был очень разочарован лидерскими качествами Папы Франциска относительно Беларуси. Папа Франциск обладает большими дарами во многих областях, но его самоощущение состоит в том, что он желает быть пастырем, дружелюбным примиряющим голосом, и не стремится занимать сильную политическую позицию. В политическом плане он противоположен Иоанну Павлу II. Он дипломат, прагматик; некоторые могут даже сказать, что он утилитарист. В католическом социальном учении роль государства заключается в содействии благу или, по крайней мере, в предоставлении людям свободы стремиться к благу. Режим Лукашенко — полная противоположность этому! Он подавляет людей и ограничивает их способность искать благо. По сути, это диаметральная противоположность тому социальному порядку, к которому призывает энциклика Fratelli Tutti», — отмечает, к примеру, канадский католический богослов Дэвид Дин.

Дэвид Дин, католический богослов ирландского происхождения, доцент Атлантической школы теологии (Галифакс, Канада), даёт интервью группе Координационного Совета “Христианское видение”. Он рассказывает о своем опыте общения со Светланой Тихановской, делится мыслями о движении за демократию в Беларуси и женском политическом активизме, а также объясняет, почему разочарован действиями Ватикана. 

«Христианское видение»: Расскажите, пожалуйста, как Вы познакомились со Светланой в Ирландии, каков был ваш опыт общения с ней и другими «детьми Чернобыля»?

Дэвид Дин: В 1990-х — начале 2000-х годов были установлены отношения между тем регионом Ирландии, откуда родом я, и беларусскими Микашевичами. Некоторые дети из Микашевичей приезжали в Ирландию на летние каникулы. Тогда и состоялась моя первая встреча со Светланой. Она жила в нашем доме. Я учился в университете, поэтому виделся с ней, когда возвращался домой на выходные.

Она была типичным беларусским подростком. Мы были очень впечатлены интеллектом и уровнем развития детей. Все дети, с которыми мы познакомились, особенно девочки, были чрезвычайно умными и развитыми.

А через пару лет стало ясно, что многих младших детей очень тянет к Свете. Многие скучали по родителям, был языковой барьер, еда и тому подобные вещи были такие непривычные. Интересно, что они тяготели к Свете как к человеку, способному быть посредником между ними и принимающими семьями. Света естественным образом стала лидером для младших беларусских детей в Ирландии. Поэтому в последующие годы ее наняли официальным переводчиком. Она была типичной девушкой-подростком, одновременно застенчивой и веселой, и она была не из тех, кто рвется в лидеры. Но, тем не менее, у нее имелись определенные лидерские качества, которые естественным образом привлекали к ней младших детей. Это много говорило о ней — уже тогда.

ХВ: Верно ли, что именно Ваш отец организовал проект «Чернобыльская линия жизни» (Chernobyl Lifeline)?

ДД: Совершенно верно. У истоков этой организации стояла женщина по имени Эди Роуч. Она первая привезла беларусских детей в Ирландию на лето. Мой отец начинал в филиале ее организации. Но у него было много связей в ирландском МИДе, поэтому он смог привезти больше детей в нашу местность. Его организация базировалась в городке Роскрей, и там начался ее значительный рост.

Каждое лето Роскрей освещался присутствием всех этих детей, их было около трехсот за лето. Они действительно открыли глаза городу. В то время Ирландия была чрезвычайно замкнутой, иммиграции в страну не было. Напротив, мы были нацией эмигрантов. Так что люди в Роскрей не привыкли к иностранцам. Дети и их переводчики принесли очень большие и очень позитивные перемены. В наши дни, если вы поедете в этот городок, то найдете предприятия, в которых основным языком будет русский, найдете «polski sklep» с товарами со всей Восточной Европы. Сейчас в Роскрей довольно много культур, и дети-чернобыльцы были первой волной этого мультикультурализма. Это было захватывающе. Для меня тоже — когда дети привозили подарки, я просил значки коммунистической эпохи, с Лениным и другими символами. Для меня как студента это было экзотично и круто.

ХВ: А сами Вы бывали в Беларуси?

ДД: Да, один раз в 1990-х. Это было связано с тем, что мой отец организовывал «Чернобыльскую линию жизни». Мы все поехали в Беларусь, конечно, в Минск, и в Микашевичи, а потом был дальний путь в Новополоцк, в местный университет. Мы просто путешествовали, встречаясь и разговаривая с людьми, познавая реалии. Это было здорово — дружелюбие, доброта людей к нам, очень крепкая водка. Это был яркий, чудесный опыт.

ХВ: Вы общались со Светланой с тех пор?

ДД: Да, время от времени обменивались сообщениями в социальных сетях. Просто какие-то лайки и комментарии к семейным фото в Instagram. Но мой отец поддерживал со Светланой регулярные контакты, и я узнавал новости ее жизни через отца. А потом, внезапно, год или полтора назад папа сказал мне: «Знаешь, что Светин муж Сергей арестован? Похоже, Света собирается занять его место на выборах».

ХВ: Нет, это было меньше года тому назад! Кажется, вечность прошла, но это было только начало лета!

ДД: Ого, поразительно! Кажется, это было так давно! Если честно, я был очень удивлен, когда услышал, чем занимается Света. Она, очевидно, всегда была очень умным человеком и прирожденным лидером, но это просто не укладывалось мне в голову. Я писал ей несколько раз, и всё с ней происходило так стремительно. Так здорово видеть, как всё продвигается, как она взяла на себя эту огромную роль. И так удивительно, что она стала «магнитом» для всех этих одаренных людей! Столько ярких людей, приверженных новой, лучшей Беларуси, вовлечены в это движение! И Света, и движение в целом невероятно впечатляют.

Это вдохновляющая история. Не только для Беларуси, но и в глобальном плане. Интерес к ней здесь, в Канаде, был огромен. Непосредственно сейчас он меньше, но у нас в Атлантической школе теологии 17 марта состоится мероприятие со Светой, и мы постараемся вернуть интерес к «сентябрьскому» уровню. История, нарратив — захватывающие.

ХВ: В сентябре, всего месяц спустя после начала протестов в Беларуси, вы сказали в интервью о Светлане Тихановской: «Она не считает себя лидером, потому что не соответствует шаблону, — но это токсичный шаблон. Мы должны перенять ее образ». Теперь, полгода спустя, мы видим, что ни люди не прекратили протесты, ни режим не прекратил их терроризировать. Раздаются голоса разочарования в мирном протесте. Что Вы думаете о шансах ненасильственного сопротивления «токсичной» власти?

ДД: Соблазн попытки «победить» состоит в том, чтобы перенимать средства и методы репрессивного режима. Я думаю, история предельно ясно показывает, что как только мы призна́ем нормативный статус ранее существовавших форм лидерства и начнем использовать эти формы для свержения режима, мы создадим нечто подобное и столь же репрессивное. Один из очевидных примеров — Французская революция. Она внедрила, как бы «переписывая», режимное насилие, и результатом стала эпоха террора. Если взять нашу ситуацию в Ирландии, то мы свергли колониальный гнет в южной части страны, но «переписали» те самые формы угнетения, которые стремились свергнуть. Случилась гражданская война, и после этого у нас была очень репрессивная страна, в которой всё еще было угнетение, только угнетены были уже другие люди. Замена одного режима другим режимом с теми же методами и логикой ничего хорошего не принесет. Если мы копируем угнетателей, то проигрываем, даже если нам кажется, что «выигрываем», потому что мы просто меняем шило на мыло. Примеров тому бесчисленное множество.

Таким образом, возникает вопрос — как добиться реальных перемен, не используя методы и средства репрессивного режима? Моя цель как христианина – жить и действовать, как Христос, независимо от последствий. Это постоянный вопрос в Библии, вопрос, с которым израильтяне сталкиваются в Вавилоне. Как нам петь песнь Господню на земле чужой? [Пс. 136:4] Как можно оставаться верным тому, что хорошо и правильно, даже если нет гарантий победы?

Мне кажется, ненасильственные методы, находящиеся в согласии с волей Божией, лучше всего подходят для реальных и устойчивых перемен! Но на это нужны время и силы. И это станет испытанием как для беларусского народа, так и для международного сообщества. Действительно ли мы стремимся к переменам? Если мы всерьез готовы к этому, я верю, что перемены произойдут. Но это очень сложно по целому ряду причин. Например, Беларусь находится на стыке Европы и России и поэтому часто может быть полем для политического футбола, в который играют обе стороны. На движение будут давить со всех сторон, и ему нужно будет постоянно сопротивляться искушению пойти на компромисс. 

Но это еще один действительно захватывающий момент в движении за перемены! Движение за свободу Беларуси не желает продаваться ни Востоку, ни Западу. Ни российские, ни западные модели не доказали, что работают на создание того общества, к которому мы стремимся. Итак, Света и окружающие ее люди изобретают альтернативные модели, основанные не на российских или западных образцах, а на том, что лучше для Беларуси. Беларусский народ ищет настоящих перемен, а не просто смены одного лидера на другого, который олицетворяет ту же идеологию.

Вот мой ответ тем, кто разочаровался в мирных протестах. Если вы действительно хотите перемен, вы должны воплотить их в жизнь и прожить их. Верность этому дает наилучшие шансы на «победу», но даже если это не так — это единственная надежда, поскольку заимствовать подход репрессивного режима просто чревато риском «победить», фактически ничего не меняя.

Это одна из интересных вещей, которые происходят во всей Восточной Европе прямо сейчас. Кому-то может не нравиться то, что происходит в Венгрии или Польше, но налицо множество людей, которые изобретают альтернативные виды социального порядка. Они говорят: «Так выглядит Благо, и мы не будем просто делать то, что делают типичные правительства — охранять наши границы, иметь хорошую армию и так далее, мы попытаемся изменить наш социальный порядок в направлении Блага. Конечно, проблема в том, что не все согласны с тем, как выглядит Благо. И свое видение этого нельзя навязывать. Но что меня интересует, так это то, что все эти движения в Восточной Европе переосмысливают реалии и пытаются мыслить нестандартно, тогда как Западная Европа и Северная Америка просто повторяют одни и те же методы с небольшими различиями. Возьмем, к примеру, США. Соединенные Штаты поляризованы не из-за огромной разницы в политической идеологии между демократами и республиканцами, а из-за огромной разницы в том, как каждая сторона изображается СМИ по разные стороны баррикад. Хотя Fox News утверждает, что демократы — коммунисты, а все остальные заявляют, что республиканцы — фашисты, реальная разница между ними незначительна. Независимо от того, кто победит, одна капиталистическая элита заменяется другой капиталистической элитой. Система предлагает симулякр свободы. Люди думают, что у них есть возможность выбирать. Каждая из сторон считает, что борется с силами зла, но это иллюзия. Это симулякр. Секулярный капитализм продолжается, независимо от того, кто победит, и на самом деле мало что меняется. Тем временем народ Беларуси не просто хочет сменить президента, он хочет изменить то, что делает президент и как он действует. Он хочет реальных перемен.

ХВ: Вы уже затронули христианскую тему. Политический кризис в Беларуси побудил христиан всех традиций выступить против насилия и пересмотреть свою роль в общественной и политической жизни. Это происходит в секуляризованном постсоветском контексте, который сильно отличается от ирландского, белорусы не очень привыкли к политической активности церквей. Что Вы как богослов можете сказать о вовлечении христиан в политику?

ДД: Христианство не предлагает плана для светского национального государства. Христиане призваны в общении со Христом заботиться о бедных и нуждающихся. Они едины со Святым Духом, Который есть сама надежда. И это означает, что христиане часто решительно реагируют на политические обстоятельства. Например, в свержении коммунистического режима в Румынии одной из ключевых фигур стал реформатский пастор Ласло Тёкеш. Он был последовательным критиком Чаушеску, Чаушеску арестовал его, и это стало поворотным моментом. Точно так же, если вы посмотрите на США, то увидите Мартина Лютера Кинга-младшего, баптистского пастора, а вместе с ним духовенство и монахов на маршах в Сельме. Почему религиозные люди часто оказываются в авангарде подобных радикальных движений? Я хотел бы думать, что это потому, что у них есть культура бесстрашия, основанная на традиции мучеников, которая позволяет им и даже воодушевляет их противостоять угнетению. Христиане Беларуси с верой, надеждой и любовью откликаются на потребность беларусского народа в свободе. Это впечатляет.

У Юргена Хабермаса есть интересный взгляд на одну область, в которой христианство отличается от марксизма, что может помочь нам понять, почему попытки христиан работать на перемены  продолжаются тысячелетия. Для Хабермаса одна из проблем позднего коммунизма состоит в том, что существует модель того, как должно выглядеть хорошее коммунистическое государство, — модель, которая движет ранним коммунизмом и революционными силами. Но по прошествии десятилетий эта идеальная система начинает расходиться с действительностью. Люди смотрят вокруг и говорят: «Это не то, что нам обещали!» Итак, обещанное общество паразитирует на нынешнем обществе, которое обещанного общества не отражает. Напротив, для Хабермаса в христианстве надежда никогда не становится паразитической, потому что надежда всегда понимается как пребывающая в пути. Она в процессе, и ее полнота всегда эсхатологична. Следовательно, она не паразитирует на живой реальности, вместо этого она побуждает тех, кто ей причастен, продолжать работать для Царства, которое лишь слегка просвечивает в Евхаристии и подобных сакраментальных моментах. Возможно, это одна из причин того, почему христианство такое «долгоиграющее», почему оно по-прежнему является такой мощной силой в жизни людей спустя 2000 лет после своего революционного начала. Оно может содействовать надежде, оно может содействовать радикальности, оно может содействовать видению. Это то, что могут сделать беларусские церкви: они могут быть смелее, предлагая альтернативы, выдвигая мучеников, людей, которые будут готовы пострадать, чтобы жить в новом мире, осуществить который их просил Христос. Это случалось много раз раньше. Посмотрите на преодоление рабства в Соединенных Штатах — искру зажгли такие люди, как Джон Браун и Нат Тёрнер. По сути, это были «Христа ради юродивые», которые были настолько преданы Христу, что хотели свергнуть угнетение и создать новый мир. Вот почему я так разочарован, когда церковные организации, например Ватикан, просят людей приглушить критику репрессивного режима. 

ХВ: Отсюда такой вопрос. Политический кризис в Беларуси совпал с выходом в свет энциклики Папы Франциска Fratelli Tutti, где речь идет в том числе о политике. В декабре Светлана Тихановская направила Папе Франциску открытое письмо, основанное на этой энциклике, и предложила ему выступить против насилия в Беларуси. Однако ответа не последовало, и в целом Папа лишь кратко упомянул Беларусь в августе. Это вызвало критику со стороны некоторых беларусских католиков и других христиан. Как бы вы объяснили такое отношение и что Вы можете предложить христианам, которые не согласны с их церковным руководством?

ДД: Я был очень разочарован лидерскими качествами Папы Франциска относительно Беларуси. Папа Франциск обладает большими дарами во многих областях, но его самоощущение состоит в том, что он желает быть пастырем, дружелюбным примиряющим голосом, и не стремится занимать сильную политическую позицию. В политическом плане он противоположен Иоанну Павлу II. Он дипломат, прагматик; некоторые могут даже сказать, что он утилитарист. В католическом социальном учении роль государства заключается в содействии благу или, по крайней мере, в предоставлении людям свободы стремиться к благу. Режим Лукашенко — полная противоположность этому! Он подавляет людей и ограничивает их способность искать благо. По сути, это диаметральная противоположность тому социальному порядку, к которому призывает энциклика Fratelli Tutti, но по какой-то причине Папа Франциск не стал критиковать это.

В частности, меня встревожила сделка в отношении архиепископа Тадеуша Кондрусевича. В пресс-релизе правительства Лукашенко, разрешающем Кондрусевичу вернуться, говорилось, что «препятствия для его возвращения устранены». Что это были за препятствия? Эти «препятствия» заключались в том, что архиепископ критиковал режим! А через два дня его отправляют на пенсию. Итак, мне кажется, что, как и в случае с Китаем, Папа Франциск заключил сделку с Лукашенко, которая может позволить местному духовенству как-то ободрять людей, «похлопывать по плечу», оказывать некую пастырскую заботу. Но что действительно необходимо Папе — так это осудить диктаторский режим Лукашенко так, чтобы это было актом международного давления и помогло католикам и другим христианам в Беларуси занять более жесткую протестную  позицию.

Я понимаю, как трудно Папе Франциску поступить именно так. Если бы он что-то сказал о Лукашенко, то многие епископы стали бы его спрашивать: «Да, но почему вы не выступаете против того-то или того-то, что меня так волнует?» Он не желает подвергать себя такой критике, но цена, которую он за это платит, — это уступки режиму Лукашенко.

Впрочем, он не первый Папа, который так поступает. Был госсекретарь Ватикана Тарчизио Бертоне — по сути, премьер-министр Ватикана при папе Бенедикте XVI — и он был очень близок с Лукашенко. Он решительно выступил против санкций, которые были применены к диктатору. Вот почему тогда и сейчас Лукашенко говорит о своих «хороших отношениях и партнерстве» с Ватиканом. Для меня это катастрофа. Мы нуждаемся в большем радикализме со стороны епископов, кардиналов и особенно Папы, если собираемся быть верными призыву Иисуса Христа.

Вы спросили о тех, кто не согласен с их церковным руководством — я бы сказал, что история Церкви полна имен таких людей, как Жанна д’Арк, которые были жестко осуждены Церковью в свое время, а позже были канонизированы Церковью. Я бы посоветовал людям черпать вдохновение у Жанны д’Арк и ей подобных, а также у ранних христианских мучеников, в понимании того, что верность Царству Божьему — это настойчивый призыв. Ненасильственное сопротивление во всех его формах — это то, к чему Христос призывает нас в Евангелиях. Сегодня мы христиане только благодаря христианским мученикам первых трех веков. Если бы эти люди не стремились быть верными Евангелию, несмотря на давление репрессивного режима, нас бы здесь не было.

Да, мне это легко говорить, находясь в комфорте Новой Шотландии в Канаде! Я вне зоны риска и отдаю себе отчет в том, что мои слова могут показаться пустыми. Но нам нужно хранить верность нашим матерям и отцам в вере. И я, честно говоря, не думаю, что у Папы Франциска возникнут проблемы с мирно протестующими священниками и епископами. Епископы служат in persona Christi, поэтому им просто нужно спросить себя: «Что бы сделал Иисус?» Будет ли Иисус сотрудничать с репрессивным режимом, предназначение которого — разрушить надежды, сердца и души граждан? Если нет, то им нужно противостоять этому режиму в надежде создать другую Беларусь. Это их долг, и я не думаю, что, по крайней мере в долгосрочной перспективе, у Церкви возникнут проблемы с этим.

ХВ: Вы упомянули Жанну д’Арк, одну из самых известных святых женщин. Также в сфере Ваших исследовательских интересов — наследие Хильдегарды Бингенской, средневековой немецкой монахини и мистического богослова. Роль женщин в беларусских протестах велика: мир видел массовые женские шествия, лицо беларусской революции — Светлана Тихановская. Каков Ваш взгляд на женский активизм и лидерство в политике и Церкви в XXI веке?

ДД: Отличный вопрос. Для начала, я дилетант в том, что касается беларусского общества. У меня просто много беларусских друзей, и я очень интересуюсь этой страной. Возможно, многое сильно изменилось, но, как мне кажется, еще в 1990-е годы в Беларуси господствовала культура, которая поощряла мальчиков, причем иногда за счет девочек. Думаю, тому было две причины. Во-первых, советский образ руководителя был образом сурового грубого мужчины. Именно это пытался изобразить Сталин и другие после него — брутальный мужик из народа. Во-вторых, это смешение лидерства и маскулинности усугублялось тем фактом, что в Беларуси в процентном отношении погибло больше людей во время Второй мировой войны, чем в любой другой стране. Я видел статистику, которая говорила, что если вы родились мужчиной в Беларуси между мировыми войнами, то продолжительность вашей жизни составляла около 23 лет. Из-за этого в 1950-1970-х годах мужчин просто не хватало! Даже в 2015 году на 100 беларусских женщин приходилось всего 86 мужчин. Этот «дефицит» еще больше усилил мужское привилегированное положение. Культурные последствия этого можно было увидеть, например, в 2016 году, когда Лукашенко говорил, что Хиллари Клинтон не может победить на выборах в США, потому что она женщина.

И вот на этом фоне происходят замечательные вещи. Я думаю, что Света и бесчисленное множество других беларусских женщин мечтают о свободной, открытой и инклюзивной Беларуси, где у одаренных граждан есть возможность процветать. Я помню, как разговаривал о Лукашенко с некоторыми беларусскими детьми — им было девять, десять, одиннадцать лет, и в разговоре чувствовался настоящий страх. Даже тогда! Света не хочет этого для своих детей. Итак, во-первых, у вас есть огромное количество матерей, вовлеченных в движение, матерей, которые хотят для своих детей другой Беларуси, и, во-вторых, у вас есть огромное количество женщин, которые отвергают традиционную, грубую, гипер-маскулинную форму лидерства. Они используют новые и другие модели лидерства, и это внушает надежду всему миру.

Как это связано с религиозными вопросами? Что ж, в церквях во всём мире гораздо больше женщин, чем мужчин, женщины, по статистике, гораздо более религиозны, чем мужчины. Да, во многих церквях «наверху» преобладают мужчины, но молится за богослужениями женщин больше, чем мужчин. И это, я думаю, связано со способностью надеяться, дальновидностью, готовностью придумывать радикальные альтернативы. Мужчины, возможно, менее склонны к изменениям, потому что система уже работает для нас нормально.

Некоторые циники могут сказать, что женский характер беларусского протеста — это просто «бренд», сконструированный для западной аудитории. Но я думаю, что само по себе беларусское протестное движение является движением сопротивления патриархальному репрессивному отказу от перемен. Если бы вы составляли список Пап-женщин, результатом был бы ноль, но если перечислять женщин-мучениц в Церкви, получатся сотни, тысячи! Что это говорит нам о способности женщин радикально откликнуться на призыв к новому миру? Это говорит, что женщины всегда были в авангарде реальных и устойчивых перемен. Движение за беларусскую демократию воплощает этот призыв к реальным и устойчивым переменам. Так что оно должно захватить воображение людей во всём мире. Света и ее движение — пример искренней попытки вообразить и воплотить в жизнь иной вид социального порядка. И если это не то, что заслуживает поддержки, то что тогда заслуживает?

Дэвід Дзін, каталіцкі багаслоў ірландскага паходжання, дацэнт Атлантычнай школы тэалогіі (Галіфакс, Канада), дае інтэрв’ю групе Каардынацыйнай Рады “Хрысціянская візія”. Ён распавядае аб сваім знаёмстве са Святланай Ціханоўскай, дзеліцца думкамі пра рух за дэмакратыю ў Беларусі і жаночы палітычны актывізм, а таксама тлумачыць, чаму расчараваны дзеяннямі Ватыкана.

«Хрысціянская візія»: Раскажыце, калі ласка, як Вы пазнаёміліся са Святланай Ціханоўскай у Ірландыі, які быў ваш досвед стасункаў з ёю і іншымі «дзецьмі Чарнобыля»?

Дэвід Дзін: У 1990-х — пачатку 2000-х гадоў былі ўсталяваныя адносіны паміж тым рэгіёнам Ірландыі, адкуль я родам, і беларускімі Мікашэвічамі. Некаторыя дзеці з Мікашэвічаў прыеязджалі ў Ірландыю на летнія вакацыі. Тады і адбылася мая першая сустрэча са Святланай. Яна жыла ў нашым доме. Я вучыўся ва ўніверсітэце, таму бачыўся з ёю, калі вяртаўся дадому на выходныя.

Яна была тыповым беларускім падлеткам. Мы былі вельмі ўражаныя інтэлектам і ўзроўнем развіцця дзяцей. Усе дзеці, з якімі мы пазнаёміліся, асабліва дзяўчынкі, былі надзвычай разумныя і развітыя.

А праз пару гадоў стала ясна, што многіх малодшых дзяцей вельмі цягне да Светы. Многія сумавалі па бацьках, быў моўны бар’ер, ежа і таму падобныя рэчы былі такія нязвыклыя. Цікава, што яны імкнуліся да Светы як да чалавека, здольнага быць пасярэднікам паміж імі і прымаючымі сем’ямі. Света натуральным чынам зрабілася лідэрам для малодшых беларускіх дзяцей у Ірландыі. Таму ў наступныя гады яе нанялі афiцыйным перакладчыкам. Яна была тыповай дзяўчынай-падлеткам, адначасова сарамлівай і вясёлай, і яна была не з тых, хто рвецца ў лідэры. Але, тым не менш, у яе меліся пэўныя лідэрскія якасці, якія натуральным чынам прыцягвалі да яе малодшых дзяцей. Гэта шмат казала пра яе — ужо тады.

ХВ: Ці праўда, што менавіта Ваш бацька арганізаваў праект «Чарнобыльская лінія жыцця» (Chernobyl Lifeline)?

ДД: Менавіта так. Ля вытокаў гэтай арганізацыі стаяла жанчына па імені Эдзі Роўч. Яна першая прывезла беларускіх дзяцей у Ірландыю на лета. Мой бацька пачынаў у філіяле яе арганізацыі. Але ў яго было шмат сувязяў у ірландскім МЗС, таму ён змог прывезці больш дзяцей у нашу мясцовасць. Яго арганізацыя грунтавалася ў мястэчку Раскрэй, і там пачаўся яе значны рост.

Кожнае лета Раскрэй асвятлялася прысутнасцю ўсіх гэтых дзяцей, каля трохсот за лета. Яны сапраўды адкрылі вочы гораду. У той час Ірландыя была надзвычай замкнёнай, іміграцыі ў краіну не было. Наадварот, мы былі нацыяй эмігрантаў. Так што людзі ў Раскрэй не прывыклі да іншаземцаў. Дзеці і іх перакладчыкі прынеслі вельмі вялікія і вельмі пазітыўныя перамены. У наш час, калі вы паедзеце ў гэты гарадок, то знойдзеце прадпрыемствы, у якіх асноўнай мовай будзе руская, знойдзеце «polski sklep» з таварамі з усёй Усходняй Еўропы. Зараз у Раскрэй даволі шмат культур, і дзеці-чарнобыльцы былі першай хваляй гэтага мультыкультуралізму. Гэта было захапляльна. Для мяне таксама — калі дзеці прывозілі падарункі, я прасіў значкі камуністычнай эпохі, з Леніным і іншымі сімваламі. Для мяне як студэнта гэта было экзатычна і крута.

ХВ: А самі Вы бывалі ў Беларусі?

ДД: Так, адзін раз у 1990-х. Гэта было звязана з тым, што мой бацька арганізоўваў «Чарнобыльскую лінію жыцця». Мы ўсе паехалі ў Беларусь, вядома, у Мінск, і ў Мікашэвічы, а потым была доўгая дарога ў Наваполацк, у мясцовы ўніверсітэт. Мы проста падарожнічалі, сустракаючыся і размаўляючы з людзьмі, спазнаючы рэаліі. Гэта было здорава — прыязнасць, дабрыня людзей да нас, вельмі моцная гарэлка. Гэта быў яркі, цудоўны досвед.

ХВ: Вы падтрымлівалі сувязь са Святланай з тых часоў?

ДД: Так, час ад часу абменьваліся паведамленнямі ў сацыяльных сетках. Проста нейкія лайкі і каментары да сямейных фота ў Instagram. Але мой бацька падтрымліваў са Святланай рэгулярныя кантакты, і я даведваўся пра навіны яе жыцця праз бацьку. А потым, раптам, год ці паўтары таму тата сказаў мне: «Ведаеш, што Свецін муж Сяргей арыштаваны? Падобна, што Света збіраецца заняць яго месца на выбарах».

ХВ: Не, гэта было менш за год таму назад! Здаецца, вечнасць прайшла, але гэта быў толькі пачатак лета!

ДД: Ого, нічога сабе! Здаецца, гэта было так даўно! Шчыра кажучы, я быў вельмі здзіўлены, калі пачуў, чым займаецца Света. Яна, відавочна, заўсёды была вельмі разумным чалавекам і прыроджаным лідэрам, але гэта проста не ўкладвалася мне ў галаву. Я пісаў ёй некалькі разоў, і ўсё з ёй адбывалася так імкліва. Так выдатна бачыць, як усё рухаецца наперад, як яна ўзяла на сябе гэтую велізарную ролю. І так дзіўна, як яна стала «магнітам» для ўсіх гэтых таленавітых людзей! Столькі яркіх людзей, прыхільных да новай, лепшай Беларусі, уцягнутыя ў гэты рух! І Света, і рух у цэлым неверагодна ўражваюць.

Гэта натхняльная гісторыя. Не толькі для Беларусі, але і ў глабальным плане. Цікавасць да яе тут, у Канадзе, была велізарная. Прама цяпер яна меншая, але ў нас у Атлантычнай школе тэалогіі 17 сакавіка адбудзецца мерапрыемства са Светай, і мы пастараемся вярнуць цікавасць да «вераснёвага» ўзроўню. Гісторыя, наратыў — захапляльныя.

ХВ: У верасні, усяго праз месяц пасля пачатку пратэстаў у Беларусі, Вы сказалі ў інтэрв’ю пра Святлану Ціханоўскую: «Яна не лічыць сябе лідэрам, таму што не адпавядае шаблону, — але гэта таксічны шаблон. Нам трэба пераняць яе вобраз». Цяпер, праз паўгады, мы бачым, што ні людзі не спынілі пратэсты, ні рэжым не перастаў тэрарызаваць людзей. Раздаюцца галасы расчаравання ў мірным пратэсце. Што Вы думаеце пра шанцы негвалтоўнага супраціву «таксічнай» уладзе?

ДД: Спакуса спробы «перамагчы» заключаецца ў тым, каб пераймаць сродкі і метады рэпрэсіўнага рэжыму. Я думаю, гісторыя абсалютна ясна паказвае, што як толькі мы прызна́ем нарматыўны статус форм лідэрства, якія існавалі раней, і пачнем выкарыстоўваць гэтыя формы для зрынання рэжыму, то створым нешта падобнае і такое ж рэпрэсіўнае. Адзін з відавочных прыкладаў — Французская рэвалюцыя. Яна ўкараніла, як бы «перапісаўшы», рэжымны гвалт, і атрымалася эпоха тэрору. Калі ўзяць нашу сітуацыю ў Ірландыі, то мы зрынулі каланіяльны прыгнёт у паўднёвай частцы краіны, але «перапісалі» тыя самыя формы прыгнёту, якія імкнуліся зрынуць. Адбылася грамадзянская вайна, і пасля гэтага ў нас была вельмі рэпрэсіўная краіна, у якой усё яшчэ быў прыгнёт, толькі прыгнечаныя былі ўжо іншыя людзі. Замена аднаго рэжыму на іншы рэжым з тымі ж метадамі і логікай нічога добрага не прынясе. Калі мы капіруем прыгнятальнікаў, то прайграем, нават калі нам здаецца, што «перамагаем», таму што мы проста мяняем шыла на мыла. Прыкладаў таму незлічонае мноства.

Такім чынам, узнікае пытанне — як дамагчыся рэальных перамен, не выкарыстоўваючы метады і сродкі рэпрэсіўнага рэжыму? Мая мэта як хрысціяніна – жыць і дзейнічаць, як Хрыстос, незалежна ад наступстваў. Гэта пастаяннае пытанне ў Бібліі, пытанне, з якім ізраільцяне сутыкаюцца ў Вавілоне. Як нам спяваць Гасподнюю песню на зямлі чужой? [Пс. 136:4] Як можна заставацца верным таму, што добра і правільна, нават калі няма гарантыяў перамогі?

На мой погляд, негвалтоўныя метады, якія знаходзяцца ў згодзе з воляй Божай, лепш за ўсё падыходзяць для рэальных і ўстойлівых перамен! Але на гэта патрэбныя час і сілы. І гэта стане выпрабаваннем як для беларускага народа, так і для міжнароднай супольнасці. Ці сапраўды мы імкнемся да перамен? Калі мы сур’ёзна гатовыя да гэтага, я веру, што перамены адбудуцца. Але гэта вельмі складана па цэлым шэрагу прычын. Па-першае, Беларусь знаходзіцца на стыку Еўропы і Расіі і таму часта можа быць полем для палітычнага футбола, у які гуляюць абодва бакі. На рух будуць ціснуць з усіх бакоў, і яму трэба будзе пастаянна супраціўляцца спакусе пайсці на кампраміс.

Але гэта яшчэ адзін сапраўды захапляльны момант у руху за перамены! Рух за свабоду Беларусі не жадае прадавацца ні Ўсходу, ні Захаду. Ні расійскія, ні заходнія мадэлі не даказалі, што яны працуюць на стварэнне таго грамадства, да якога мы імкнемся. Такім чынам, Света і людзі, якія яе акружаюць, вынаходзяць альтэрнатыўныя мадэлі, заснаваныя не на расійскіх ці заходніх узорах, а на тым, што лепш для Беларусі. Беларускі народ шукае сапраўдных перамен, а не проста змены аднаго лідэра на іншага, які ўвасабляе тую ж ідэалогію.

Вось мой адказ тым, хто расчараваўся ў мірных пратэстах. Калі вы сапраўды хочаце перамен, вы павінны ўвасобіць іх у жыццё і пражыць іх. Вернасць гэтаму дае найлепшыя шанцы на «перамогу», але нават калі гэта не так — гэта адзіная надзея, паколькі пазычаць падыход рэпрэсіўнага рэжыму наўпрост нясе рызыку «перамагчы», фактычна нічога не змяняючы.

Гэта адна з цікавых рэчаў, якія адбываюцца ва ўсёй Усходняй Еўропе прама цяпер. Некаторым можа не падабацца тое, што адбываецца ў Венгрыі або Польшчы, але мы бачым мноства людзей, якія ўяўляюць альтэрнатыўныя віды сацыяльнага парадку. Яны кажуць: «Так выглядае Дабро, і мы не будзем проста рабіць тое, што робяць тыповыя ўрады — ахоўваць нашы межы, мець добрую армію і гэтак далей, мы паспрабуем змяніць наш сацыяльны парадак у напрамку Дабра». Вядома, праблема ў тым, што не ўсе згодныя з тым, як выглядае Дабро. І сваё бачанне яго нельга навязваць. Але што мяне цікавіць, дык гэта тое, што ўсе гэтыя рухі ва Ўсходняй Еўропе пераасэнсоўваюць рэаліі і спрабуюць думаць нестандартна, у той час як Заходняя Еўропа і Паўночная Амерыка проста паўтараюць адны і тыя ж метады з невялікімі адрозненнямі. Возьмем, да прыкладу, ЗША. Злучаныя Штаты палярызаваныя не з-за велізарнай розніцы ў палітычнай ідэалогіі паміж дэмакратамі і рэспубліканцамі, а з-за велізарнай розніцы ў тым, як кожны бок малюецца СМІ па розныя бакі барыкад. Хоць Fox News сцвярджае, што дэмакраты — камуністы, а ўсе астатнія заяўляюць, што рэспубліканцы — фашысты, рэальная розніца паміж імі нязначная. Незалежна ад таго, хто пераможа, адна капіталістычная эліта замяняецца іншай капіталістычнай элітай. Сістэма прапануе сімулякр свабоды. Людзі думаюць, што ў іх ёсць магчымасць выбіраць. Кожны з бакоў лічыць, што змагаецца з сіламі зла, але гэта ілюзія. Гэта сімулякр. Секулярны капіталізм працягваецца, незалежна ад таго, хто пераможа, і насамрэч мала што мяняецца. Тым часам народ Беларусі не проста хоча змяніць прэзідэнта, ён хоча змяніць тое, што робіць прэзідэнт і як ён дзейнічае. Ён хоча рэальных перамен.

ХВ: Вы ўжо закранулі хрысціянскую тэму. Палітычны крызіс у Беларусі заахвоціў хрысціян усіх традыцый выступіць супраць гвалту і перагледзець сваю ролю ў грамадскім і палітычным жыцці. Гэта адбываецца ў секулярызаваным постсавецкім кантэксце, які моцна адрозніваецца ад ірландскага, беларусы не вельмі прывыклі да палітычнай актыўнасці цэркваў. Што Вы як багаслоў можаце сказаць аб уцягненні хрысціян у палітыку?

ДД: Хрысціянства не прапануе план для свецкай нацыянальнай дзяржавы. Хрысціяне закліканы ў зносінах з Хрыстом клапаціцца пра бедных і тых, хто жыве ў нястачы. Яны адно з Духам Святым, Які ёсць сама надзея. І гэта азначае, што хрысціяне часта рашуча рэагуюць на палітычныя абставіны. Напрыклад, у зрынанні камуністычнага рэжыму ў Румыніі адной з ключавых фігур стаў рэфармацкі пастар Ласла Цёкеш. Ён быў паслядоўным крытыкам Чаўшэску, Чаўшэску арыштаваў яго, і гэта стала паваротным момантам. Гэтаксама, калі вы паглядзіце на ЗША, то ўбачыце Марціна Лютэра Кінга-малодшага, баптысцкага пастара, а разам з ім духавенства і манахаў на маршах ў Сельме. Чаму рэлігійныя людзі часта апынаюцца ў авангардзе падобных радыкальных рухаў? Я хацеў бы думаць, што гэта таму, што ў іх ёсць культура бясстрашнасці, заснаваная на традыцыі пакутнікаў, якая дазваляе ім і нават натхняе іх супрацьстаяць прыгнёту. Хрысціяне Беларусі з верай, надзеяй і любоўю адгукаюцца на патрэбу беларускага народа ў свабодзе. Гэта ўражвае.

У Юргена Хабермаса ёсць цікавы погляд на адну сферу, у якой хрысціянства адрозніваецца ад марксізму, што можа дапамагчы нам зразумець, чаму спробы хрысціян працаваць на перамены працягваюцца на працягу тысячагоддзяў. Для Хабермаса адна з праблем позняга камунізму заключаецца ў тым, што існуе мадэль таго, як павінна выглядаць добрая камуністычная дзяржава, — мадэль, якая рухае раннім камунізмам і рэвалюцыйнымі сіламі. Але праз дзесяцігоддзі гэтая ідэальная сістэма пачынае разыходзіцца з рэчаіснасцю. Людзі глядзяць навокал і кажуць: «Гэта не тое, што нам абяцалі!» Такім чынам, абяцанае грамадства паразітуе на цяперашнім грамадстве, якое абяцанага грамадства не адлюстроўвае. Тым часам, паводле Хабермаса ў хрысціянстве надзея ніколі не робіцца паразітычнай, таму што надзея заўсёды разумеецца як тое, што знаходзіцца на шляху. Яна ў працэсе, і яе паўната заўсёды эсхаталагічная. Такім чынам, яна не паразітуе на жывой рэальнасці, замест гэтага яна натхняе тых, хто да яе датычны, працягваць працаваць для Царства, якое толькі злёгку прасвечваецца ў Еўхарыстыі і падобных сакраментальных момантах. Магчыма, гэта адна з прычын таго, чаму хрысціянства такое «доўгайграючае», чаму яно па-ранейшаму з’яўляецца такой магутнай сілай у жыцці людзей праз 2000 гадоў пасля свайго рэвалюцыйнага пачатку. Яно можа садзейнічаць надзеі, яно можа садзейнічаць радыкальнасці, яно можа садзейнічаць бачанню. Гэта тое, што могуць зрабіць беларускія цэрквы: яны могуць быць смялейшымі, прапаноўваючы альтэрнатывы, вылучаючы пакутнікаў, людзей, якія будуць гатовыя пацярпець, каб жыць у новым свеце, ажыццявіць які іх прасіў Хрыстос. Гэта здаралася шмат разоў раней. Паглядзіце на пераадоленне рабства ў Злучаных Штатах — іскру запалілі такія людзі, як Джон Браўн і Нат Цёрнер. Па сутнасці, гэта былі «дзеля Хрыста юродзівыя», якія былі настолькі адданыя Хрысту, што хацелі зрынуць прыгнёт і стварыць новы свет. Вось чаму я бываю так расчараваны, калі царкоўныя арганізацыі, напрыклад Ватыкан, просяць людзей прыглушыць крытыку рэпрэсіўнага рэжыму.

ХВ: Адсюль такое пытанне. Палітычны крызіс у Беларусі супаў з выхадам у свет энцыклікі Папы Францішка Fratelli Tutti, дзе ідзе гаворка ў тым ліку пра палітыку. У снежні Святлана Ціханоўская накіравала Папу Францішку адкрыты ліст, заснаваны на гэтай энцыкліцы, і прапанавала яму выступіць супраць гвалту ў Беларусі. Аднак адказу не было, і ў цэлым Папа толькі коратка згадаў Беларусь у жніўні. Гэта выклікала крытыку з боку некаторых беларускіх католікаў і іншых хрысціян. Як бы Вы патлумачылі такое стаўленне і што вы можаце прапанаваць хрысціянам, якія не згодныя з іх царкоўным кіраўніцтвам?

ДД: Я быў вельмі расчараваны лідэрскімі якасцямі Папы Францішка адносна Беларусі. Папа Францішак валодае вялікімі дарамі ў многіх галінах, але яго самаадчуванне заключаецца ў тым, што ён жадае быць пастырам, прыязным міратворчым голасам, і не імкнецца займаць моцную палітычную пазіцыю. У палітычным плане ён супрацьлеглы Яну Паўлу II. Ён дыпламат, прагматык; некаторыя могуць нават сказаць, што ён утылітарыст. У каталіцкім сацыяльным вучэнні роля дзяржавы заключаецца ў садзейнічанні дабру або прынамсі ў даванні людзям свабоды імкнуцца да дабра. Рэжым Лукашэнкі — поўная супрацьлегласць гэтаму! Ён прыгнятае людзей і абмяжоўвае іх здольнасць шукаць дабро. Па сутнасці, гэта дыяметральная супрацьлегласць таму сацыяльнаму парадку, да якога заклікае энцыкліка Fratelli Tutti, але па нейкай прычыне Папа Францішак не стаў крытыкаваць гэта.

У прыватнасці, мяне ўстрывожыла здзелка ў дачыненні арцыбіскупа Тадэвуша Кандрусевіча. У прэс-рэлізе ўрада Лукашэнкі, што дазваляў Кандрусевічу вярнуцца, гаварылася, што «перашкоды для яго вяртання ліквідаваныя». Што гэта былі за перашкоды? Гэтыя «перашкоды» заключаліся ў тым, што арцыбіскуп крытыкаваў рэжым! А праз два дні яго адпраўляюць на пенсію. Такім чынам, мне здаецца, што, як і ў выпадку з Кітаем, Папа Францішак заключыў здзелку з Лукашэнкам, якая можа дазволіць мясцовым святарам неяк падбадзёрваць людзей, «паляпваць па плячы», аказваць нейкую пастырскую апеку. Але што сапраўды неабходна Папу — гэта асудзіць дыктатарскі рэжым Лукашэнкі так, каб гэта было актам міжнароднага ціску і дапамагло католікам і іншым хрысціянам у Беларусі заняць больш жорсткую пратэстную пазіцыю.

Я разумею, як цяжка Папу Францішку паступіць менавіта так. Калі б ён нешта сказаў пра Лукашэнку, то многія біскупы сталі б у яго пытацца: «Так, але чаму вы не выступаеце супраць вось гэтага або вось таго, што мяне так хвалюе?» Ён не жадае падвяргаць сябе такой крытыцы, але кошт, які ён за гэта плаціць, — гэта саступкі рэжыму Лукашэнкі.

Зрэшты, ён не першы Папа, які так паступае. Быў дзяржсакратар Ватыкана Тарчызіа Бертонэ — па сутнасці, прэм’ер-міністр Ватыкана пры Папу Бэнэдыкту XVI — і ён быў вельмі блізкі да Лукашэнкі. Ён рашуча выступіў супраць санкцый, прымененых да дыктатара. Вось чаму тады і цяпер Лукашэнка кажа пра свае «добрыя адносіны і партнёрства» з Ватыканам. Для мяне гэта катастрофа. Мы маем патрэбу ў большым радыкалізме з боку біскупаў, кардыналаў і асабліва Папы, калі збіраемся быць вернымі закліку Ісуса Хрыста.

Вы спыталі пра тых, хто не згодны з іх царкоўным кіраўніцтвам — я б сказаў, што гісторыя Царквы поўная імёнаў такіх людзей, як Жана д’Арк, якія былі жорстка асуджаныя Царквой у свой час, а пазней былі кананізаваныя Царквой. Я б параіў людзям натхняцца Жанай д’Арк і падобным да яе, а таксама раннімі хрысціянскімі мучанікамі, у разуменні таго, што вернасць Царству Божаму — гэта настойлівы заклік. Негвалтоўны супраціў ва ўсіх яго формах — гэта тое, да чаго Хрыстос заклікае нас у Евангеллях. Сёння мы хрысціяне толькі дзякуючы хрысціянскім мучанікам першых трох стагоддзяў. Калі б гэтыя людзі не імкнуліся быць вернымі Евангеллю, нягледзячы на ​​ціск рэпрэсіўнага рэжыму, нас бы тут не было.

Так, мне гэта лёгка казаць, знаходзячыся ў камфорце Новай Шатландыі ў Канадзе! Я па-за зонай рызыкі і ўсведамляю, што мае словы могуць здацца пустымі. Але нам трэба захоўваць вернасць нашым маці і бацькам у веры. І я, шчыра кажучы, не думаю, што ў Папы Францішка паўстануць праблемы са святарамі і біскупамі, якія мірна пратэстуюць. Біскупы служаць in persona Christi, таму ім проста трэба спытаць сябе: «Што б зрабіў Ісус?» Ці будзе Ісус супрацоўнічаць з рэпрэсіўным рэжымам, прызначэнне якога — разбурыць надзеі, сэрцы і душы грамадзян? Калі не, то ім трэба супрацьстаяць гэтаму рэжыму ў надзеі стварыць іншую Беларусь. Гэта іх абавязак, і я не думаю, што прынамсі ў доўгатэрміновай перспектыве, Царква будзе нешта мець супраць гэтага.

ХВ: Вы згадалі Жанну д’Арк, адну з самых вядомых святых жанчын. Таксама ў сферы Вашых даследчых інтарэсаў — спадчына Хільдэгарды Бінгенскай, сярэднявечнай нямецкай манахіні і містычнага багаслова. Роля жанчын у беларускіх пратэстах вялікая: свет бачыў масавыя жаночыя шэсці, твар беларускай рэвалюцыі — Святлана Ціханоўская. Які Ваш погляд на жаночы актывізм і лідэрства ў палітыцы і Царкве ў XXI стагоддзі?

ДД: Цудоўнае пытанне. Для пачатку, я дылетант у тым, што тычыцца беларускага грамадства. У мяне проста шмат беларускіх сяброў, і я вельмі цікаўлюся гэтай краінай. Магчыма, шмат што моцна змянілася, але, як мне здаецца, яшчэ ў 1990-я гады ў Беларусі панавала культура, якая заахвочвала хлопчыкаў, прычым часам за кошт дзяўчынак. Думаю, таму было дзве прычыны. Па-першае, савецкі вобраз кіраўніка быў вобразам суровага грубага мужчыны. Менавіта гэта спрабаваў паказаць Сталін і іншыя пасля яго — брутальны мужык з народу. Па-другое, гэтае змяшанне лідэрства і маскуліннасці ўзмацнялася тым фактам, што ў Беларусі ў працэнтных адносінах загінула больш людзей падчас Другой сусветнай вайны, чым у любой іншай краіне. Я бачыў статыстыку, якая казала, што калі вы нарадзіліся мужчынам у Беларусі паміж сусветнымі войнамі, то працягласць вашага жыцця складала каля 23 гадоў. З-за гэтага ў 1950-1970-х гадах мужчын проста не хапала! Нават у 2015 годзе на 100 беларускіх жанчын прыходзілася ўсяго 86 мужчын. Гэты «дэфіцыт» яшчэ больш узмацніў мужчынскае прывілеяванае становішча. Культурныя наступствы гэтага можна было ўбачыць, напрыклад, у 2016 годзе, калі Лукашэнка казаў, што Хілары Клінтан не можа перамагчы на ​​выбарах у ЗША, таму што яна жанчына.

І вось на гэтым фоне адбываюцца выдатныя рэчы. Я думаю, што Света і незлічонае мноства іншых беларускіх жанчын мараць аб свабоднай, адкрытай і інклюзіўнай Беларусі, дзе ў таленавітых грамадзян ёсць магчымасць для росквіту. Я памятаю, як размаўляў пра Лукашэнку з некаторымі беларускімі дзецьмі — ім было дзевяць, дзесяць, адзінаццаць гадоў, і ў гутарцы адчуваўся сапраўдны страх. Нават тады! Света не хоча гэтага для сваіх дзяцей. Такім чынам, па-першае, у вас ёсць вялікая колькасць маці, уцягнутых ў рух, маці, якія хочуць для сваіх дзяцей іншай Беларусі, і, па-другое, у вас ёсць вялікая колькасць жанчын, якія аспрэчваюць традыцыйную, грубую, гіпер-маскулінную форму лідэрства. Яны выкарыстоўваюць новыя і іншыя мадэлі лідэрства, і гэта абуджае надзею ва ўсім свеце.

Як гэта звязана з рэлігійнымі пытаннямі? Што ж, у цэрквах ва ўсім свеце значна больш жанчын, чым мужчын, жанчыны, па статыстыцы, значна больш рэлігійныя, чым мужчыны. Так, у многіх цэрквах «наверсе» пераважаюць мужчыны, але моліцца за набажэнствамі жанчын больш, чым мужчын. І гэта, я думаю, звязана са здольнасцю спадзявацца, дальнабачнасцю, з гатоўнасцю прыдумляць радыкальныя альтэрнатывы. Мужчыны, магчыма, менш схільныя да змен, таму што сістэма ўжо працуе для нас нармальна.

Некаторыя цынікі могуць сказаць, што жаночы характар ​​беларускага пратэсту — гэта проста «брэнд», сканструяваны для заходняй аўдыторыі. Але я думаю, што сам па сабе беларускі пратэстны рух з’яўляецца рухам супраціву патрыярхальнай рэпрэсіўнай адмове ад перамен. Калі б вы складалі спіс Папаў-жанчын, вынікам быў бы нуль, але калі пералічваць жанчын-пакутніц у Царкве, атрымаюцца сотні, тысячы! Што гэта кажа нам пра здольнасць жанчын радыкальна адгукацца на заклік да новага свету? Гэта сведчыць, што жанчыны заўсёды былі ў авангардзе рэальных і ўстойлівых перамен. Рух за беларускую дэмакратыю ўвасабляе гэты заклік да рэальных і ўстойлівых перамен. Так што ён павінен захапіць свядомасць людзей ва ўсім свеце. Света і яе рух — прыклад шчырай спробы ўявіць і ўвасобіць у жыццё іншы від сацыяльнага парадку. І калі гэта не тое, што заслугоўвае падтрымкі, то што тады заслугоўвае?

David Deane, Catholic theologian of Irish origin, associate professor at the Atlantic School of Theology (Halifax, Canada) gives an interview to the “Christian Vision” group of the Coordination Council. He talks about his encounter with Sviatlana Tsikhanouskaya, shares his thoughts on the movement for democracy in Belarus and women’s political activism, and also explains why he is disappointed with the actions of the Vatican.

“Christian Vision”: Could you please tell how you met Sviatlana in Ireland, what was your experience of hosting her and other “Chernobyl kids”?

David Deane: In the 1990s and early 2000s a relationship was established between the part of Ireland I was from and Mikashevichy, in Belarus. A number of children from Mikashevichy would come to Ireland to spend their summers. That was the first time that I met Sviatlana. She stayed at our house. I was in university, so I met her when I’d be home for a weekend.

She was a typical Belarusian teenager. We were tremendously impressed with the intelligence and the standard of education of the children. All the kids who came across, particularly the girls, were extremely intelligent and well educated.

And after a couple of years, it became clear that a number of the younger children were very much drawn to Sveta. Many missed their parents, there was a language barrier, and the food etc. was all so strange to them. Interestingly, they gravitated to Sveta as the person who would mediate between them and their host families. Sveta, naturally, became a leader for the younger children in Ireland. And, because of that, she was hired in the subsequent years as an official translator. She was a typical teenage girl, both shy and fun-loving, and she wasn’t someone who would put herself forward as the leader. But nonetheless, she had certain leadership qualities that naturally drew younger children to her. That said a lot about who she was, even then.

CV: Speaking about that, is it right that it was your father who organized this “Chernobyl Lifeline” project?

DD: That’s exactly right. The first form of this organization was established by a woman called Adi Roche. She was the first Irish person to bring kids from Belarus to Ireland to spend summers there. My father started as one branch of her organization. But he had a lot of political contacts in Ireland in the Department of Foreign Affairs, so he was able to bring in more children to our area. His organization was based in the little town Roscrea and it grew significantly from there.

Each summer Roscrea would be lit up by the presence of all these kids, around three hundred per summer. They really opened the eyes of the town. At that time Ireland was extremely inward-looking and there wasn’t any immigration. Instead, we were a nation of emigrants. Because of this the people in Roscrea were not used to foreigners. The kids and their interpreters made a very big, and a very positive difference. These days, if you were to go to that little town, you’ll find businesses where Russian would be the main language, you’ll find a “Polski sklep” with goods from all over Eastern Europe. Roscrea is quite multicultural now, and Chernobyl kids were the first wave of that multiculturalism. It was very exciting. For me too, as the kids would bring across gifts and I would ask for little pins from the communist era, with Lenin and other symbols. That was exotic and cool for me as a college student.

CV: Have you been to Belarus yourself?

DD: Yes, I’ve been to Belarus once, it was in the 1990s. It was connected to my father organizing the “Chernobyl Lifeline”. We all went to Belarus, obviously to Minsk, and to Mikashevichy, and then we went on a long journey to Navapolatsk, to the university there. We were just travelling around meeting and speaking with people, getting a sense of things. It was wonderful – the friendliness, the charity the people showed to us, the extremely potent vodka. It was a dramatic and wonderful experience.

CV: Did you keep in touch with Sviatlana since then?

DD: Yes, we have exchanged occasional messages via social media. Just some ‘likes’ and comments on family pictures on Instagram. But my dad has been in regular contact with her and I would get updates on her life through my dad. And then, all of a sudden, a year ago or year and a half ago my dad told me “You know, Sveta’s husband Siarhei has been arrested? it looks like Sveta is going to take his place on the ballot”.

CV: No, it was less than a year ago! It seems like a long time but it was only the beginning of the summer!

DD: Wow, amazing! It seems so long ago! To be honest, I was very surprised when I heard what Sveta was doing. Sveta was obviously very intelligent and a natural leader, but it just didn’t match up in my head. So I messaged her a few times and everything was happening so quickly for her. It’s so great to see how everything has progressed, how she has taken on this immense role. It’s also amazing to note how she has been a magnet for all these gifted people! So many brilliant people who are committed to a new and better Belarus have been attracted to this movement! Both Sveta and movement on the whole is incredibly impressive.

It’s an inspirational story. Not just in Belarus, but also globally. The interest here in Canada has been massive. Right now, it’s ebbing, but we at Atlantic School of Theology have an event with Sveta on March 17th and we’re going to try to get it back to ‘September’ levels of interest. The story, the narrative, is a compelling one.

CV: In September, when the protests in Belarus lasted for a month only, you said in an interview about Sviatlana Tsikhanouskaya – “She thinks that she’s not a leader because she doesn’t fit the mould – but the mould is toxic. We should adopt her mould”. Now, half a year later, we see that neither the people stopped protesting nor the regime stopped terrorizing them. There are voices of disappointment in the peaceful protest. What do you think about the chances of non-violent resistance against “toxic” power?

DD: The temptation in trying to “win” is to adopt the means and methods of the oppressive regime. I think history is very clear that once we concede normative status to the forms of leadership that have existed and we use those very forms to overthrow the regime, what we’ll do is instantiate something similar and equally oppressive. One of the obvious examples of this is the French Revolution. It embodies and reinscribes coercive violence and what we get is the reign of terror. If you look at my own Irish situation, we overthrew the colonial oppression in the southern part of the country, but we reinscribed the very forms of oppression we sought to overthrow. There was a civil war and after that we had a very repressive country in which there was still oppression, just with different kinds of people oppressed than were being oppressed before. Replacing one regime with another regime with the same methods and logic will not bring any good. If you mirror the oppressors then you fail, even if you seem to “win”, as you simply replace like with like. That’s what happens in countless examples.

So, the question emerges – how do you bring real change without using the methods and the means of the oppressive regime? As a Christian, the goal for me is to live and act like Christ, irrespective of the consequences. This is the constant question in the Bible, the question that the Israelites face in Babylon. How do we sing the Lord’s song in the strange land? How can you remain faithful to what’s good and right even if it won’t win?

Now, for me, the non-violent methods that are in keeping with God’s will are also best placed to bring about real and lasting change! But it will take time and it will take virtue. And it will test both the Belarusian people and the international community. Are we really committed to change? If our level of commitment is sufficient, I believe change will happen. But it is very difficult for a whole host of reasons. First, Belarus is at the interface of Europe and Russia and so can often be a political football that gets played between both sides. The movement will be pressured on all sides and it will need to constantly resist the temptation to buckle.

But that’s another really exciting thing about the movement for change! The movement for Belarusian freedom is not willing to sell out to either East or West. Neither Russian models nor Western models have proven that they work to bring about the kind of society that we seek. And so, Sveta, and the people around her, are imagining alternative models based neither on Russian nor Western models, but, instead, on what’s best for Belarus. The Belarusian people are looking for genuine change, not just change from one leader to another leader that embodies the same kind of ideology.

So that’s my response to those disappointed in peaceful protests. If you really want change, then you have to embody and live the change you want to see. Faithfulness to this offers the best chance of “winning”, but even if it didn’t – it’s the only hope, as to mirror the approach of the oppressive regime is simply to risk “winning” without actually changing anything.

This is one of the interesting things happening all over Eastern Europe right now. Some people might hate what’s happening in Hungary or Poland, but what you see there is a host of peoples who are imagining alternative kinds of social orders. They say, “this is what the Good looks like, and we’re not simply going to do what typical governments do – safeguard our borders, have a good military and so on, we’re going to try to move our social order in the direction of the Good”. Now, again, the problem here is that not everybody agrees what the Good looks like. And you can’t force it. But what interests me is that all these movements in Eastern Europe are reimagining things and trying to think outside the box, whereas Western Europe and North America are just recycling the same methods with slight differences. Take the United States for example. The United States is polarized not because of a massive difference in political ideology between the Democrats and the Republicans, but because of a massive difference in how each side are depicted by a polarized media. While Fox news claims the democrats are communist and everyone else claims the republicans are fascist, the actual difference between them is negligible. No matter who wins, one capitalist elite is replaced by another capitalist elite. The system offers a simulacrum of freedom. People think they’re enfranchised. Each side believes they’re fighting the forces of evil, but it’s an illusion. It’s a simulacrum. Secular capitalism proceeds as before no matter who wins and very little actually changes. In contrast, the people of Belarus don’t just want to change the president, they want to change what a president does and how a president acts. It wants real change.

CV: You have already touched the Christian theme. The political crisis in Belarus has motivated the Christians of all traditions to speak up against the violence and to rethink their role in the social and political life. This is happening in the secularized post-soviet context that is quite different from the Irish one, Belarusians are not very used to the political activity of the churches. What can you say as a theologian about the Christian involvement into politics?

DD: Christianity doesn’t offer a blueprint for a secular nation state. Christians are shaped in relationship to Christ to care about the poor and those in need. They are one with the Holy Spirit, who is hope itself. And these things mean that Christians often respond strongly to political circumstance. For example, in the overthrow of the communist regime in Romania, one of the key sparks was the reformed pastor László Tőkés. He was a consistent critic of Ceausescu, Ceausescu arrested him, and it was a turning point. Similarly, if you look at the USA, you see Martin Luther King Jr, a Baptist pastor, and alongside him clergy and other religious people at the marches in Selma. Why are religious people often at the forefront of radical movements like this? I’d like to think it is because they have a culture of fearlessness, from the tradition of the martyrs, which enables them and, indeed, encourages them, to stand up to oppression. The Christians of Belarus are responding in faith, hope, and love, to the need of the Belarusian people for freedom. This is exciting.

Jurgen Habermas has an interesting take on one area where Christianity differs from Marxism that may help us understand why Christian attempts to work for change have lasted millenia. For Habermas, one of the problems in late communism is that there is a model of what a good communist state ought to look like – a model that drives early communism and revolutionary forces. But as the decades wear on, this ideal system comes to haunt the actuality. People look around and say, “This isn’t what we were promised!”. And so, the promised society turns parasitic on the current society, which doesn’t reflect the promised society. In contrast, for Habermas, with Christianity the hope never turns parasitic, because the hope is always understood as being on its way. It’s in process and its fullness is always eschatological. Therefore it doesn’t turn parasitic upon the lived reality, instead it encourages those within it to keep working for the kingdom, which breaks in only lightly, in the eucharist and similar sacramental moments. This is, perhaps, one of the reasons why Christianity has had such longevity, that it’s still such a powerful force in people’s lives 2000 years after the initial revolutionary movement. It can contribute hope, it can contribute radicality, it can contribute vision. This is what the Belarusian churches can do, they can be more fearless in offering alternatives, in providing martyrs, people who will be willing to suffer in order to live into the new world, which they are asked by Christ to bring about. This has happened many times before. Look at the overcoming of slavery in the United States – the spark was lit by people like John Brown and Nat Turner. These were, essentially, “Jesus freaks” who were so committed to Christ that they wanted to overthrow oppression and bring the new world into being. This is why I’m so disappointed when a Church body, for example the Vatican, asks people to tone down their critique of an oppressive régime.

CV: This leads up to another question. The Belarusian political crisis coincided with the publication of the encyclical Fratelli Tutti by Pope Francis, which deals with politics. In December Sviatlana Tsikhanouskaya sent an open letter to Pope Francis, based on this encyclical, and invited him to speak up against violence in Belarus. However, there was no answer and in general the Pope only briefly mentioned Belarus in August. This raised critique among some of the Belarusian Catholics and other Christians. How would you explain such an attitude and what can you propose to the Christians who disagree with their ecclesial leadership?

DD: I have been very disappointed with Pope Francis’ leadership in relation to Belarus. Pope Francis has great gifts in many areas, but his self-understanding is that he is going to be a pastor, a friendly reconciling voice, and he’s not going to adopt strong political positions. In terms of politics he is the opposite of John Paul II. He’s a dealmaker, a pragmatist; some might even say he’s utilitarian. Within Catholic social teaching, the role of the State is to facilitate the good, or at the very least, it needs to provide the freedom for people to pursue the good. Lukashenka’s régime is the precise opposite of this! It represses people and limits their capacity to seek the good. As such, it is the precise inverse of the kind of social order Fratelli Tutti calls for, yet, for some reason, Pope Francis has not criticized it.

Most specifically, the deal around Archbishop Tadeusz Kondrusiewicz has troubled me. The press-release by Lukashenka’s government allowing Kondrusiewicz to return said that “the obstacles to his return have been removed”. Now what were those obstacles? Those “obstacles” were his criticism of the regime! And two days later he is retired. So, it seems to me that, like with China, Pope Francis has done a deal with Lukashenka, which can enable priests on the ground to provide, you know, a hand on the shoulder, a pat on the back, or some pastoral care. But what’s really needed from the Pope is to denounce Lukashenka’s dictatorial regime in such a way that it brings international pressure and empowers Catholics and other Christians in Belarus to take a stronger stand against it.

I understand how difficult it is for Pope Francis to do what is right here. If he was to say something about Lukashenka, then he would have many bishops saying “Yes, but how come you don’t speak out against this or that cause that I really care about”. He’s not willing to bring this critique on himself, but the price he’s paying for this is acquiescing with Lukashenka’s regime.

Now, he’s not the first Pope to do it. There was a Vatican Secretary of State Tarcisio Bertone – essentially the Prime Minister of the Vatican under Pope Benedict XVI’s papacy – and he was very close to Lukashenka. He spoke out strongly against sanctions that were being levied against him. This is why then and now Lukashenka speaks about his “good relationships and partnership” with the Vatican. That, to me, is a disaster. We need more radical leadership from bishops, cardinals, and especially the Pope, if we are going to be faithful to our call from Jesus Christ.

You asked about those who disagree with their ecclesial leadership – I would say that the history of the Church is filled with people like Joan of Arc who were strongly condemned by the Church at the time and who, later on, were canonized by the Church. I would encourage people to take inspiration from Joan of Arc and others, but also from the early Christian martyrs in realizing that faithfulness to the Kingdom of God is the compulsive call. Non-violent resistance in all its forms is what Christ calls us to in the Gospels. We are Christians today only because of the Christian martyrs of the first three centuries. If those people were not willing to be faithful to the Gospel despite the pressure from an oppressive régime, then we wouldn’t be here today.

Now it’s easy for me to say this in the comfort of Nova Scotia, in Canada! There’s no risk to me and I’m aware that this might sound hollow. But we need to be faithful to our mothers and fathers in the faith. And I honestly don’t think that Pope Francis would have any problems with priests and bishops peacefully protesting. Bishops serve in persona Christi, so they just need to ask themselves “What would Jesus do?”. Would Jesus cooperate with the oppressive regime, which is designed to destroy the hopes, the hearts, and the souls of citizens? If not then they need to resist this régime in the hopes of creating a different Belarus. That’s what they need to do, and I don’t think that, long term at least, the Church would have any problem with that.

CV: You have mentioned Joan of Arc, one of the most famous female saints. Also among your research interests there is the heritage of Hildegard of Bingen, the medieval German nun and mystical theologian. The role of women in the Belarusian protests is a major one – the world has seen the massive female rallies, the face of the Belarusian revolution is Sviatlana Tsikhanouskaya. What is your perspective on the female activism and leadership in the politics and in the Church in XXI century?

DD: That’s an amazing question. First, I’m an amateur when it comes to Belarusian society. I’m just someone who has many Belarusian friends and has a great interest in the country. This has probably changed significantly, but, in my opinion, back in the nineties, Belarus was a culture that really encouraged boys and did so, sometimes, at the expense of girls. I think there were two reasons for this. First, the Soviet model of leadership was the no nonsense man, the “rough around the edges” male figure. This is what Stalin tried to portray and others after him – a boorish, male, man of the people. Second, this conflation of leadership and maleness was exacerbated by the fact that, per capita, Belarus suffered more deaths in the Second World War that any other nation. I saw a stat that if you were born male in Belarus between the world wars your life expectancy was somewhere around 23 years. Because of this, in the 1950s-1970s there were simply not enough men to go around! Even as late as 2015 there were only 86 Belarusian men to every 100 Belarusian women. This “scarcity” further increased the privileged role that men had. The cultural consequences of this could be seen, for example, in 2016 when Lukashenka commented that Hillary Clinton couldn’t win the U.S. election because she’s a woman.

That’s the backdrop to these remarkable things that are happening. I think that Sveta, and countless other women in Belarus want a free, open, inclusive Belarus that can allow its gifted citizens the opportunity to flourish. I remember talking to some of the Belarusian children about Lukashenka when they were nine, ten, or eleven, and there was real fear in speaking about him. Even then! Sveta doesn’t want that for her children. So, one, you have a huge amount of mothers who are involved in the movement, mothers who want a different Belarus for their children, and two, you have a huge amount of women who are rejecting a traditional, boorish, hyper-masculine form of leadership. They’re embracing new and different models of leadership, and this is offering hope throughout the world.

How does this relate to the religious elements? Well, the churches, globally, are far more female than male, woman are, statistically, much more likely to be religious than men. Yes, at “the top” many churches are male-dominated, but in terms of the pews there are more women than men. And this, I think, is connected to a capacity for hope, for vision, a willingness to imagine radical alternatives. Men are, perhaps, less inclined to change because the system already works OK for us.

Someone might be cynical and say that the Belarusian protest has been branded as women led for the Western audience. But I think the movement itself is a movement of resistance against a patriarchal repressive refusal to change. If you were to list female Popes, you would have zero, but if you were to list female martyrs in the Church you’ve got hundreds, thousands! What does that tell us about the capacity for women to respond radically to a call for a new world? It tells us that women have always been at the forefront of real and lasting change. The movement for Belarusian democracy embodies this call for real and lasting change. As such, the movement should capture the imagination of people around the world. Sveta and the movement represent a genuine attempt to both imagine, and bring into being, a different kind of social order. Now, if that is not something we can get behind, then what is?

Closer attention to the metaphor shows its sinister elements. A field hospital cares for those wounded in battle. It fixes them up and throws them right back into the fight that butchered them. It doesn’t do anything to stop the battle. In fact, it enables the war to continue, offering up a continuous stream of treated soldiers to the front.

This reading of the metaphor matters because tending to the wounded while acquiescing in the cause of their wounds has become a hallmark of Pope Francis’ papacy.

Pope Francis, friend of the poor and the marginalized, the soft, cuddly face of the Catholic Church, has consistently played nice with dictatorships. While some of his predecessors were a thorn in the side of totalitarianism (most famously Pope John Paul II) Pope Francis enables and bolsters it.

The most recent example is perhaps the most egregious. Alexander Lukashenko has been the brutal dictator of Belarus for over a quarter of a century. He arrests citizens without trial and tortures them. He has killed and jailed his political opponents. In the months after last August’s election, he repressed peaceful protests with savagery.

In response to this, Sviatlana Tsikhanouskaya, widely regarded as the real winner of the election, asked Pope Francis to condemn the brutal regime. But Pope Francis did not. Instead, on December 21st, he provided a significant “victory” for Lukashenko. Lukashenko had exiled the leader of the Catholic Church in Belarus, Archbishop Tadeusz Kondrusiewicz, after Kondrusiewicz condemned him. Incredibly, the Vatican did not criticize Lukashenko for this. Instead, Pope Francis sent envoys to meet with Lukashenko’s regime to discuss the conditions under which Archbishop Kondrusiewicz might be allowed back. The promises they made were satisfactory and, with great fanfare, Lukashenko announced on December 21st, that, after a personal request from Pope Francis, “there were no more obstacles” to Archbishop Kondrusiewicz’s return. Those obstacles, originally, were the Archbishop’s support for opposition to the dictator. These obstacles, after Pope Francis’ intervention, are no more.

Such acquiescence is nothing new. To be fair to Pope Francis, it should be noted that former Vatican secretary of state, Cardinal Tarcisio Bertone was a strong ally of Lukashenko under the pontificate of Benedict XVI, criticizing the sanctions that many countries brought to bear on the dictator. Increasing evidence of Lukashenko’s brutality, however, has been accompanied by an even closer relationship under Pope Francis. Last month, amid a storm of international condemnation of his dictatorship, Lukashenko was confident to proclaim, “Belarus and the Vatican enjoy special relations”.

Such close relations between Pope Francis and totalitarian regimes is far from unique. His playbook in Belarus has mirrored his approach to China. Francis struck a deal with China in 2018 that allowed the Vatican to appoint bishops in China as long as these bishops were approved by the Chinese communist party beforehand. This deal led Cardinal Joseph Zen to claim that the Vatican was “selling out the catholic Church in China”. But no matter. Francis’ goal is not to change brutal dictatorial regimes, it is to maintain a presence on the ground in the hopes of being able to offer a helping hand here and there. It was not to challenge totalitarian regimes – as, after all, who is he to judge? – it is to acquiesce with them.

Pope Francis remains a media darling for his non-judgemental and pastoral approach. An apolitical approach grounded in his claim that “realities are greater than ideas”, a principle he shared with Argentinian dictator Juan Peron for whom practical care for worker’s needs mattered far more than ideological principles, such as the right of a person to vote. In Argentina, this approach served him well as, under a series of dictatorships, he could maintain a pastoral presence without ruffling any feathers.

Pope Francis calls ordinary Christians to care less about ideological issues and, instead, care for people, and love them where they are. But Pope Francis is not an ordinary Christian. He is a world leader. He is no longer the pastor who kept his mouth shut under dictatorships. As a world leader, Pope Francis’ acquiescence with brutal dictatorial regimes, such as Belarus, bolsters these regimes and enables their horrors. Francis is loved because he offers a simple pastoral presence. But he must remember that, whether he likes it or not, he is no longer a simple pastor. He is the Pope and his ideological aversion to ideology has massive costs for people living under totalitarian regimes, like the dictatorship in Belarus, which he continues to support.

David Deane