В ней выходят заметки о событиях из прошлого, почему-то поздравления действующим клирикам с днями рождения и хиротонии — и то, что нас интересует сейчас. А именно информация об известных священнослужителях ХХ века.

Большинство этих людей жили в период гонений, репрессий и войн первой половины столетия. Многие из них подвергались арестам, заключениям в лагерях, пыткам. Многие были убиты. Они — жертвы.

А кем были палачи?

В Западной Беларуси субъектами насилия и жестокого обращения по отношению к местному гражданскому населению и православным священнослужителям выступали:

• карательные органы советской власти (как правило — НКВД), просоветское подполье и партизанское сопротивление,
• карательные органы нацистской Германии и сотрудники ее оккупационных администраций,
• вооруженное подполье Польской республики в эмиграции и отряды Армии Крайовой собственно во время ІІ мировой войны.

Все эти силы в той или иной степени, но с одинаковой жестокостью обращались с православным духовенством и заслуженно могут быть названы его мучителями.

Так вот, телеграм Гродненской епархии об этом пишет. Но, как говорится, есть нюанс.

Если речь идет о том, что тот или иной священнослужитель принял мученическую кончину от рук представителей советской власти — красноармейцев, чекистов, партизан и т.д. — то в тексте телеграм-поста палачи не упоминаются.

Смотрим ленту за сентябрь.

6 сентября. «1944 г. — в Гродно арестован преподобномученик Серафим Жировичский» (источник). Кем? Неизвестно!

Раньше эта икона находилась в гродненском соборе, теперь ее там нет

Под датой 9 сентября в рубрике размещен материал, посвященный дню памяти праведного Иоанна Гашкевича (Кормянского). «Своего младшего сына отец Иоанн предостерегал от отпадения в обновленческий раскол, что с ним и случилось (впоследствии по молитвам отца он покаялся, был арестован и расстрелян в Гомеле 11 января 1938 года)» (источник). Кем? Не указывается!

14 сентября. «1888 г. — родился протоиерей Никита Томчук. С 1931 г. — настоятель церкви Гродненского Рождество-Бородичного женского монастыря. 26 сентября 1944 года арестован» (источник). Опять же — кем?

22 сентября. «1939 г. — убит протоиерей Симеон Каминский» (источник). Так кто же убийцы? Снова тишина.

И в завершение — 29 сентября. «1939 г. — в Зельве убит протоиерей Давид Якобсон» (источник). Гиперссылка ведет на большую статью, где о виновных говорится достаточно четко: это были так называемые «первые советы», прокоммунистически настроенные местные жители, которые в первые дни присоединения Западной Беларуси к БССР, пользуясь безнаказанностью, занимались грабежами и убийствами.

Но ссылку надо еще открыть, информацией по ней надо заинтересоваться. А текст в канале, предельно краткий и сухой, не мотивирует рядового читателя «копать» дальше.

Налицо явное и сознательное нежелание нынешнего руководства Гродненской епархии прямо обозначать политическую принадлежность палачей Церкви к советскому государству и его репрессивным органам. 

И действительно, зачем зло называть злом? Оно ведь и обидеться может!

Гродненская епархия это уже проходила на резонансном примере икон новомучеников в Покровском кафедральном соборе. Когда никакие, самые авторитетные, научные экспертизы и уважаемые голоса не спасли их от замены на новые изображения.

Где палачей в буденовках уже не было.

Принципиальный в этом вопросе архиепископ Артемий (Кищенко) — в Царстве Небесном. А сменившему его архиепископу Антонию (Доронину), похоже, не до принципов.

Подробнее: Иконоборцы

Но вернемся в епархиальный телеграм-канал. Мы пропустили один сентябрьский пост. Он о священнике, которого убили НЕ красные. 

5 сентября. «Священник Иоанн Олехнович. Родился в 1886 г. в м. Докщицы [так в канале — И.К.]. <…> В 1921 г. окончил богословские курсы при Виленской духовной семинарии. Был рукоположен во священники. Служил в храме Рождества Пресвятой Богородицы д. Раковичи Щучинского р-на. 5 сентября 1943 г. был убит боевиками Армии Крайовой» (источник).

Здесь у администрации канала с принципиальностью всё в порядке. Никакой самоцензуры!

Справедливости ради, этот текст — репост из другого телеграм-канала, «В начале было Слово». Но оттуда он взят и размещен на епархиальном ресурсе без изменений и правок. Что вполне мог сделать админ, если бы получил указание. Как видим — не получил.

Всё потому, что в данном случае «правду говорить легко и приятно» (с). Ветераны Армии Крайовой телеграм-канал Гродненской епархии точно не читают.

В отличие от других «ветеранов» и не только.

Но мы знаем, что самой строгой проверяющей в финале станет История. И выставит она всем самые принципиальные оценки. И Гродненской епархии, и ее телеграм-каналу!

На фото: будущий священник Иоанн Олехнович с супругой Ольгой, которую убьют вместе с ним / old.orthos.org

Архиепископ осуждал ложь и насилие, благословлял мирный протест «женщин в белом» и призывал к покаянию всех, кто в те дни пролил кровь сограждан.

Обращение стало мегапопулярным среди верующих участников национального восстания. Его репостили и цитировали, им вдохновлялись. Архиепископа Артемия называли единственным честным иерархом в Белорусской Православной Церкви.

Режим отомстил владыке Артемию в 2021 году, отстранив его от управления епархией. В 2023 году опальный архиепископ скончался.

Предлагаем почтить память владыки и перечитать его пастырское слово. 

P.S. Старый сайт Гродненской епархии, который является первоисточником обращения, сейчас недоступен.

P.P.S. Священник Александр Кухта («Batushka ответит») посвятил этому епископскому обращению отдельный ролик.

На яго мужную пазіцыю дзяржава адрэагавала сваімі інструментамі для рэпрэсій. Уладыка Арцемій быў пазбаўлены кафедры рукамі епіскапату.

Але мы дакладна ведаем, што па ўсёй краіне людзі — нават тыя, хто расчараваўся ў царкве як інстытуцыі — узгадваюць сёння Уладыку за прыклад сумлення і адказнасці. Як епіскап ён пакінуў для нас, вернікаў і людзей нерэлегійных, вобраз свабоднага, мужнага і годнага праваслаўя.

10 February 2024

In the following input for 2024 report of the Special Rapporteur on Belarus to the Human Rights Council, which is focused on freedom of association, Christian Vision is going to focus on restriction of the collective, communal, corporate dimension of freedom of religion or belief, which is strongly undermined by the new legislation and by restrictive and repressive measures towards religious communities and religious leaders in Belarus.

Christian Vision for Belarus is a non-governmental organisation uniting clergy, theologians and activists of the Orthodox, Roman Catholic, Greek Catholic and Evangelical churches in Belarus and abroad. It was established in September 2020 to coordinate informational, analytical, human rights, social, cultural, diplomatic, scholarly and pastoral work in the context of the deepening political crisis in Belarus, and — from February 2022 — Russian aggression against Ukraine. The Christian Vision’s aims are: the preservation of dignity and human rights in Belarus; democratic development of the country; national revival; interfaith dialogue and cooperation; stopping repressions against civil society; observing the principles of the rule of law; justice and non-discrimination; establishing a just and stable peace in the region; encouraging national dialogue and international reconciliation. One of our main areas of activities is monitoring of the situation on freedom of religion or belief in general, as well as of cases of violation of this right, persecutions and discrimination against Belarusian Christian activists and communities, advocacy and support to victims of human rights violations.¹

Freedom of association and freedom of religion or belief are two rights which are closely intertwined, while the freedom of association is a prerequisite for the exercise of freedom of religion, and restrictions upon freedom of association result in violation of freedom of religion. Article 18 of the ICCPR protects the participation in the life of the community as the manifestation of the religion or belief of an individual member. Religious organisations are a special kind of association and serve as a conduit for exercising the right to freedom of religion or belief – in community with others. 

On the one hand, international standards of human rights defend freedom of religion, and therefore, the rights of religious association even more strongly that the freedom of association in general. While according to art. 22 of the International Covenant on Civil and Political Rights, “national security” may be a legitimate ground for restriction on the freedom of association, Art. 18 of the same treaty excludes this purpose. 

Concerning this the UN Human Rights Committee states in its CCPR General Comment No. 22: Article 18 (Freedom of Thought, Conscience or Religion), “that paragraph 3 of article 18 is to be strictly interpreted: restrictions are not allowed on grounds not specified there, even if they would be allowed as restrictions to other rights protected in the Covenant, such as national security” (par. 8). Siracusa Principles on the Limitation and Derogation Provisions in the International Covenant on Civil and Political Rights demand, that freedom of thought, conscience and religion shall be protected as a non-derogable right even in time of emergency threatening the life of the nation (par. 58). 

On the other hand, freedom of religious association, including freedom of religious or belief communities, which do not seek to be recognised as legal persons, as well as of religious and belief organisations which seek such recognition, is protected under both Articles 18 and 22 of the ICCPR. As the European Court of Human Rights stated in its Decision in the case of Hasan and Chaush v Bulgaria (2000), if the organisation of the religious community is concerned the freedom of religion or belief must be interpreted in the light of freedom of association, “which safeguards associative life against unjustified State interference”, and “were the organisational life of the community not protected” by the freedom of religion of belief, “all other aspects of the individual’s freedom of religion would become vulnerable” (par. 62).

In Belarus a new Law on Freedom of Conscience and Religious Organisations was adopted by a Law on Amending Laws on the Issues of Activities of Religious Organisations signed by Aliaksandr Lukashenka on 30 December 2023 and published on 5 January 2024. According to this Law on Amending, the new Law on Freedom of Conscience comes into force six months after its official publication, that means, from 5 July 2024 (Art. 7). After that all religious organisations, registered before 5 July 2024, are required to undergo a process of re-registration until 5 July 2025. (Art. 4) This law in comparison with its previous version, restricts freedom of religion even in a more severe way. This was also noticed in your report as the Special Rapporteur on the situation of human rights in Belarus, together with the Special Rapporteur on the rights to freedom of peaceful assembly and of association and the Special Rapporteur on freedom of religion or belief on 28 August 2023 (OL BLR 7/2023).

Firstly, the Law demands mandatory state registration of a religious organisation as a pre-condition to operate and exercise their freedom of religion or belief (Art. 15). All activities and even the very existence outside this framework are banned (Art. 15) and criminalised (Article 193.1 of the criminal code). As stated in the Report of the then Special Rapporteur on freedom of religion or belief, Heiner Bielefeldt, a provision of Article 18, par. 1 of the ICCPR clearly includes a collective, community dimension of the freedom of religion or belief, and therefore “registration should not be compulsory, i.e. it should not be a precondition for practising one’s religion, but only for the acquisition of a legal personality status” (UN Doc.A/HRC/19/60, par. 41). 

The freedom to manifest religion or belief in community belongs to individuals and therefore cannot be limited by a requirement of mandatory state registration. However, in the new law, as well as in its previous versions, communities which choose not to register, or do not meet requirements of registration, are outlawed and are at risk of criminal prosecution, which severely limits and violates both the right of the community itself and the right of its individual members to manifest their religion or belief. 

Secondly, for the state registration of the religious communities, which is the only way for them to acquire legal personality, and therefore the only way to act in a legal framework, excessive demands are posed in comparison with other non-commercial organisations, which is discriminatory against religious organisations. 

For non-commercial organisations of other kinds these demands are much lower. For example, to establish a “local public association” there is a minimum of ten members who are citizens of Belarus, without a requirement to live in the same locality (Art. 8 of the Law on Public Associations), while for a religious community the law demands at least twenty members who live in the same or neighbouring locality (Art. 13 of the Law on Freedom of Conscience). In the localities where fewer than twenty people of the same religious tradition are living, there is no legal possibility to register a religious community, and therefore in case of manifesting together their freedom of religion or belief are at risk of criminal prosecution.

While for a non-commercial association to create a union the law demands only two public associations without restriction on their locality (Art. 8 of the Law on Public Associations), for a religious union (association) of communities the respective law requires at least ten religious communities; for the republican union there is also a requirement that at least one of the community should have operated for a least thirty years since its state registration.

Thirdly, the law restricts individuals who are foreign citizens (Art. 13) as well as individuals who are included in the lists of organisations, formations, individual entrepreneurs and citizens involved in extremist activities (Art. 12) to be founding members and head of the religious organisations. 

Differentiation between domestic and foreign nationals “as regards their ability to exercise the right to freedom of religion through participation in the life of organised religious communities” according to the ECHR’s Decision in the case Moscow Branch of the Salvation Army v. Russia (Application no. 72881/01, par. 82) has no reasonable and objective justification. Depriving foreign citizens of the right to head religious organisations, undermines not only the right of them as individuals, but also the right of the religious or belief community to freely decide itself on its leadership.

Political prisoners, who are condemned under a range of criminal articles, including art. 342 of the criminal code (“Preparation of actions which gravely violate public order”), art. 368 of the criminal code (“Insulting the President of the Republic of Belarus”) are often at risk of being included in the mention list. Both Articles 342 and 368 were contested by the Venice Commission in its Opinion No. 1016/2020 on the compatibility with European standards of certain criminal law provisions used to prosecute peaceful demonstrators and members of the “Coordination Council”.

Christian Vision has identified at least 57 believers in the current list, ² including one Orthodox priest (Rev. Siarhei Rezanovich), one Baptist pastor (Vitali Chychmarou), one minister of the Orthodox Church (Yauheni Hlushkou), four ministers of Protestant churches – Lidziya Ivanova (“New Testament” Evangelical church), Andrei and Vera Mamoika (“New Land” Baptist church), Maksim Stasilevich (“Gethsemane” Evangelical church). All of the mentioned persons are deprived from the right to be founding members or head of a religious organisation.

Fourthly, the area where religious communities are allowed to operate is restricted to one or several neighbouring localities, where its members are registered as residents (Art. 13). Therefore, even if a community enjoys legal status in one locality, it is outlawed when operating in another locality.

Fifthly, legal grounds to withdraw state registration and to dissolve a religious organisation were expanded in the new law, and go beyond the strict criteria of par. 3 of Article 18 of the ICCPR. Even if there are legal grounds in compliance with the demands of the article, a withdrawal of legal personality status shall be applied only as the last resort, after the violations become grave and systematic and other measures previously used, taking into consideration that the consequences of such withdrawal would have on the legal status of a religious community. As you rightly point in your report as the Special Rapporteur on the situation of human rights in Belarus, together with the Special Rapporteur on the rights to freedom of peaceful assembly and of association and the Special Rapporteur on freedom of religion or belief on 28 August 2023 (OL BLR 7/2023) with reference to the Interim report of the Special Rapporteur on freedom of religion or belief (A/73/362, par. 17), “depriving a religious or belief community of legal status can have a tremendous impact on the collective aspects of the right to freedom of religion or belief, including the ability of adherents to practice their faith together with others — jeopardizing the viability of the community itself”. 

The legal grounds for dissolving a religious organisation (Art. 23) include, for example, political loyalty to the state authorities: activities which are going in contradiction with “the main directions of domestic and foreign policy”, (p.2, par.10 Art. 8), “discrediting of the Republic of Belarus” (p.3, par. 10 Art. 8), “other extremist activities” (p. 3, par. Art. 8) are forbidden. 

“Discrediting of the Republic of Belarus” is a term referring to a criminal offence, prosecuted under Article 369-1 of the Criminal Code and “extremist activities” are covered by the Law on Combating Extremism, which after amendment on 14 May 2021 expanded the notion of “extremism”. Both are very controversial terms because of their broad definition which include restrictions of freedom of conscience, of expression, association, and peaceful assembly, and can be used “to curtail the right to participate in political and public life” and “to punish dissenting views”, as stated in Prof. Hervé Ascenio’s Report on the serious threat to the OSCE human dimension in Belarus since 5 November 2020 (par. 42). They are used for politically motivated repressions also against believers and religious communities.

There are several examples when political disloyalty and expressing dissenting views were the ground for dissolving or threatening to dissolve a religious organisation which were used by the authorities to arbitrarily target religious leaders and communities.

12 December 2023 the Supreme Court took a final decision on liquidation of the Full Gospel church “New Life” following recognition of some of the materials published on its media and social media as “extremist”, namely, a video entitled “Position of Christians of the New Life Church” against the political persecution, terror and violence published in 2020,³ and a post on the church’s Instagram profile dated 17 August 2020, which contained photos of church members who stood in front of the church in a prayer chain on 16 August 2020, accompanied by a message advocating for Christians standing against violence. On 23, 25, 28 and 31 August 2023 different courts classified the church’s Instagram, the specified video on its YouTube, official website, Facebook, Telegram, VKontakte page, alongside a YouTube video titled “Pastor Viachaslau Hancharenka condemns violence and calls on the authorities to repent!” as “extremist materials”.⁴

Another instance is a warning no. 02-02/812 issued on 27 November 2020 by the Plenipotentiary for Religious and Ethnic Affairs to the Belarusian Orthodox Church.⁵ In the warning it was pointed out that the Church had allegedly violated article 16 of the Constitution and Article 8 of the Law On Freedom of Conscience and Religious Organizations of the Republic of Belarus, and in accordance with Article 37 of the mentioned law, repeated violations within a year may lead to the body which registered the religious organisation to apply to the court for the liquidation of that organisation and, consequently, banning its activities in the Republic of Belarus. On 17 December 2020 this warning with instruction to fulfil the requirements was redirected by the Primate of the Belarusian Orthodox Church Metropolitan Veniamin (Tupeka) of Minsk to the late Archbishop of Hrodna Artemy (Kishchanka), who publicly spoke out several times against election fraud and violence: in a statement on 14 August 2020; in a sermon on 16 August 2020; in a sermon on Forgiveness Sunday on 14 March 2021.⁶

Following the 2020 events, the Belarusian regime started to purge the media space, identifying independent media, websites, Telegram channels, social networks, as well as symbols associated with peaceful protest, as “extremist materials.” This led to administrative prosecution under Article 19.11 of the Code of Administrative Offences, including individuals who share information from such information sources, or information that contains logos of these information sources. Websites, channels and social media accounts linked to Belarusian religious figures and communities are systematically recognised as extremist materials. Currently, the list of extremist materials includes media linked to a Roman Catholic priest Viachaslau Barok, Orthodox Archbishop of Hrodna and Vaŭkavysk Artemy (Kishchanka), a Belarusian Greek Catholic newspaper Tsarkva, Full Gospel Church New Life, Ecumenical group Christian Vision, Catholic Telegram-channel Rerum Novarum, Catholic journalist and activist Maksim Hacak, Belarusian Orthodox parish in Vilnius (Ecumenical Patriarchate), Orthodox theologian Natallia Vasilevich, anti-war ecumenical channel Christians against war!⁷

Sixthly, Art. 4 of the Law on the Amending Laws on the Issues of Activities of Religious Organisations requires re-registration for all religious organisations which are already registered prior to the new Law on Freedom of Conscience entering into force. If the registered religious organisation fails to reregister, it loses its legal status even if it previously enjoyed it. Re-registration requires the same procedure as the registration of a new organisation. That means, that the new law in fact withdraws the status of a legal entity and demands to register anew.

Seventhly, religious organisations are limited in their activities and participation in public life, there is a restriction under par. 7 Article 8, which states “religious organisations are prohibited to participate in political activities”, although par. 6 Art. 8 gives to the religious organisation the right “to participate in life of society, in solving current social problems of society.” First of all, the ban of the religious organisation to participate in political activities is not legitimate. Secondly, there is no differentiation given between the participation in the “life of society” and in “political activities”, which opens the possibility to arbitrarily consider public activities of a religious organisation as political and punish them.

Eighthly, since the beginning of the current political crisis in 2020, the authorities intimidate, detain, and threaten religious leaders and their respective communities, the communities are the subject of hate-speech and defamation by state propaganda.⁸ Since September 2020 Christian Vision identified 19 Orthodox, 25 Roman Catholic, 5 Greek Catholic, 25 Protestant priests, pastors and ministers who experienced searches, detentions, trials, arrests, criminal persecution, fines, tortures and threats.⁹ From the most recent cases, Volha Chamadanova, the head of the main department of ideological work and youth affairs of Minsk City Executive Committee, and in 2020, press secretary of the Ministry of Internal Affairs, speaking to the assembly of clergy of Minsk diocese on 20 December 2023 in Minsk openly threatened “ideologically alien clergy” with detention and imprisonment. According to her, over the course of a year, the authorities monitored more than 500 religious communities, in the process preventing the spread of “extremist” literature, and also revealed that in churches they prayed for Ukraine’s victory in the war.

Conclusion. The new Law on Freedom of Conscience, aimed at regulating religious activities in the Republic of Belarus, is repressive and discriminatory in nature, and does not comply with the international obligations undertaken by the Republic of Belarus to guarantee the right to freedom of religion, in particular Art. 18 of the International Covenant on Civil and Political Rights. It also severely restricts freedom of association, protected under Art. 22 of ICCPR.

The provisions of the Law are aimed at strict control, including control of the political and ideological loyalty of religious organisations that are allowed to operate in the Republic of Belarus. Other organisations, as well as persons engaged in religious activities without registration, will be at risk of prosecution, including criminal prosecution. The vagueness of such concepts as “extremist activity” and “ideology of the Belarusian state” makes it possible to arbitrarily deny registration to religious organisations, as well as to liquidate them.

The tightening of repressive measures against religious activity is a consequence of the general policy of the Belarusian regime to control civil society, ensure its loyalty and eliminate any protest or independent activity.

10 февраля 2024 года «Христианская визия» подала материалы для доклада Специальной докладчицы по ситуации с правами человека в Беларуси Совету по правам человека ООН за 2024 год, посвященный свободе ассоциации. В своих материалах «Христианская визия» обращает внимание на то, что свобода ассоциации и свобода религии и убеждений неразрывно связаны между собой, и как нарушение одного из прав подрывает основы реализации другого права. Доклад был подан на английском языке, мы предлагаем вам перевод на русский язык.

10 февраля 2024 года

В представленном докладе для Специальной докладчицы по ситуации с правами человека в Беларуси Совету по правам человека за 2024 год, посвященном свободе объединений, «Христианская визия» собирается сосредоточиться на ограничениях коллективного, общинного, корпоративного измерения свободы религии или убеждений, которое серьёзно подрывается новым законодательством, а также на ограничительных и репрессивных мерах в отношении религиозных общин и религиозных лидеров в Беларуси.

«Христианская визия для Беларуси» — неправительственная организация, объединяющая духовенство, богословов и активистов православной, римско-католической, греко-католической и евангелических церквей в Беларуси и за рубежом. Она был создана в сентябре 2020 года для координации информационной, аналитической, правозащитной, социальной, культурной, дипломатической, научной и пастырской работы в условиях углубляющегося политического кризиса в Беларуси, а с февраля 2022 года — российской агрессии против Украины. Целями «Христианской визии» являются: защита достоинства и прав человека в Беларуси; демократическое развитие страны; национальное возрождение; межконфессиональный диалог и сотрудничество; прекращение репрессий против гражданского общества; соблюдение принципов верховенства закона; справедливость и недискриминация; установление справедливого и стабильного мира в регионе; поощрение национального диалога и межнационального примирения. Одним из основных направлений нашей деятельности является мониторинг ситуации со свободой религии или убеждений в целом, а также случаев нарушения этого права, преследований и дискриминации белорусских христианских активистов и общин, адвокация и поддержка жертв нарушения прав человека¹.

Свобода ассоциации и свобода религии или убеждений — это два права, которые тесно переплетаются между собой, при этом свобода ассоциации является предпосылкой для осуществления свободы религии, а ограничения свободы ассоциации приводят к нарушению свободы религии. Статья 18 МПГПП защищает участие в жизни общины как проявление религии или убеждений отдельного члена. Религиозные организации представляют собой особый вид объединений и служат каналом осуществления права на свободу религии или убеждений – совместно с другими.

С одной стороны, международные стандарты прав человека защищают свободу религии и, следовательно, права религиозных объединений даже сильнее, чем свободу объединений в целом. Хотя согласно ст. 22 Международного пакта о гражданских и политических правах, «национальная безопасность» может быть законным основанием для ограничения свободы объединений, ст. 18 того же договора исключает эту цель.

По этому поводу Комитет ООН по правам человека заявляет в своем Замечании общего порядка № 22: статья 18 (Свобода мысли, совести или религии), «что положения пункта 3 статьи 18 должны толковаться строго: не признаются никакие основания для установления ограничений, кроме тех, которые конкретно предусмотрены, даже если такие ограничения разрешаются в отношении других прав, защищаемых Пактом, в частности по соображениям государственной безопасности» (пар. 8). Сиракузские принципы о положениях, касающихся ограничения и умаления прав в Международном пакте о граждан требуют, чтобы свобода мысли, совести и религии защищалась как право, отступление от которого не допускается, даже во время чрезвычайного положения, угрожающего жизни нации (п. 58).

С другой стороны, свобода религиозной ассоциации, включая свободу религиозных общин или общин, придерживающихся определенных убеждений, которые не претендуют на признание в качестве юридических лиц, а также свободу религиозных и конфессиональных организаций, добивающихся такого признания, защищается статьями 18 и 22. МПГПП. Как заявил Европейский суд по правам человека в своем решении по делу Хасан и Чауш против Болгарии (2000 г.), если речь идет об организации религиозной общины, свобода религии или убеждений должна интерпретироваться в свете свободы ассоциации, «которая защищает деятельность объединений от необоснованного вмешательства государства» и «если организационная жизнь общины не была бы защищена» свободой религии и убеждений, «все другие аспекты свободы религии для отдельных лиц были бы уязвимыми» (пар. 62).

В Беларуси новый Закон «О свободе совести и религиозных организациях» был принят на основе Закона «О внесении изменений в законы по вопросам деятельности религиозных организаций», подписанного Александром Лукашенко 30 декабря 2023 года и опубликованного 5 января 2024 года. Согласно этому Закону о внесении изменений, новый Закон о свободе совести вступает в силу через шесть месяцев после его официального опубликования, то есть с 5 июля 2024 года (ст. 7). После этого все религиозные организации, зарегистрированные до 5 июля 2024 года, должны пройти процедуру перерегистрации до 5 июля 2025 года. (Статья 4) Этот закон, по сравнению с предыдущей редакцией, ограничивает свободу вероисповедания еще более жестко. Это также было отмечено в вашем докладе Специальной докладчицы по вопросу о ситуации с правами человека в Беларуси совместно со Специальным докладчиком по вопросу о правах на свободу мирных собраний и ассоциаций и Специальной докладчицей по вопросам свободы религии и убеждений от 28 августа 2023 года. (OL BLR 7/2023).

Во-первых, Закон требует обязательной государственной регистрации религиозной организации как предварительного условия для ее деятельности и реализации свободы религии или убеждений (ст. 15). Всякая деятельность и даже само существование вне этих рамок запрещены (ст. 15) и криминализированы (ст. 193.1 УК). Как указано в докладе тогдашнего Специального докладчика по вопросам свободы религии и убеждений Хайнера Билефельдта, положение статьи 18, пар. 1 МПГПП явно включает коллективное, общинное измерение свободы религии или убеждений, и поэтому «регистрация не должна быть обязательной, т.е. она не должна быть предварительным условием для исповедания религии, а только для приобретения статуса юридического лица». (UN Doc.A/HRC/19/60, пар. 41). 

Свобода исповедовать религию или убеждения совместно принадлежит отдельным лицам и поэтому не может быть ограничена требованием обязательной государственной регистрации. Однако в новом законе, как и в его предыдущих редакциях, общины, которые решили не регистрироваться или не отвечают требованиям регистрации, поставлены вне закона и подвергаются риску уголовного преследования, что серьезно ограничивает и нарушает как право самой общины, так и права ее отдельных членов исповедовать свою религию или убеждения.

Во-вторых, к государственной регистрации религиозных общин, которая является для них единственным способом приобретения правосубъектности, а значит, и единственным способом действовать в правовых рамках, предъявляются завышенные требования по сравнению с другими некоммерческими организациями, что дискриминирует религиозные организации.

К некоммерческим организациям других видов эти требования значительно ниже. Например, для создания «местного общественного объединения» необходимо наличие минимум десяти членов, являющихся гражданами Беларуси, без требования проживать в одном населенном пункте (ст. 8 Закона об общественных объединениях), а для религиозной общины закон требует не менее двадцати членов, проживающих в том же или смежном населенном пункте (ст. 13 Закона о свободе совести). В населенных пунктах, где проживает менее двадцати человек одной религиозной традиции, нет юридической возможности зарегистрировать религиозную общину, а потому в случае совместного исповедания религии или убеждений им грозит уголовное преследование.

Если для создания союза некоммерческим объединением закон требует наличия только двух общественных объединений без ограничения места их нахождения (ст. 8 Закона об общественных объединениях), то для религиозного союза (объединения) общин соответствующий закон требует не менее десять религиозных общин; для республиканского союза также установлено требование, чтобы хотя бы одна из общин должна действовать не менее тридцати лет с момента ее государственной регистрации.

В-третьих, Закон запрещает лица, являющихся иностранными гражданами (ст. 13), а также лицам, внесенных в перечни организаций, формирований, индивидуальных предпринимателей и граждан, причастных к экстремистской деятельности (ст. 12), выступать в качестве учредителей и руководителей религиозных организаций.

Дифференциация между гражданами Республики Беларусь и иностранными гражданами «в отношении их возможности осуществлять право на свободу вероисповедания посредством участия в жизни организованных религиозных общин» согласно Решению ЕСПЧ по делу Московское отделение Армии Спасения против России (Заявление № 72881/01, п. 82) не имеет разумного и объективного обоснования. Лишение иностранных граждан права возглавлять религиозные организации подрывает не только право их как отдельных личностей, но и право религиозной или конфессиональной общины свободно определять свое руководство.

Политзаключенные, осужденные по ряду уголовных статей, в том числе по ст. 342 УК РБ («Организация и подготовка действий, грубо нарушающих общественный порядок»), ст. 368 УК РБ («Оскорбление Президента Республики Беларусь») часто рискуют попасть в упомянутый список. Обе статьи 342 и 368 были оспорены Венецианской комиссией в Заключении № 1016/2020 о совместимости некоторых положений уголовного права, используемых для преследования мирных демонстрантов и членов «Координационного совета» с европейскими стандартами.

«Христианская визия» выявила в текущем списке не менее 57 верующих², в том числе одного православного священника (свящ. Сергей Резанович), одного баптистского пастора (Виталий Чичмаров), одного служителя Православной церкви (Евгений Глушков), четырех служителей протестантских церквей – Лидия Иванова (евангелическая церковь «Новый Завет»), Андрей и Вера Мамойка (баптистская церковь «Новая Земля»), Максим Стасилевич (церковь ХВЕ «Гефсимания»). Все указанные лица лишены права быть учредителями или руководителями религиозной организации.

В-четвертых, территория, на которой допускается деятельность религиозных общин, ограничивается одним или несколькими смежными населенными пунктами, в которых их члены зарегистрированы в качестве жителей (ст. 13). Таким образом, даже если община имеет легальный статус в одной местности, ее деятельность в другой местности находится вне закона.

В-пятых, в новом законе правовые основания для лишения государственной регистрации и ликвидации религиозной организации расширены и выходят за рамки строгих критериев ч. 3 статьи 18 МПГПП. Даже при наличии правовых оснований, соответствующих требованиям статьи, лишение статуса правосубъектности применяется только в крайнем случае, после того, как нарушения станут серьезными и систематическими, и ранее применялись иные меры, принимая во внимание последствия, которые окажет лишение государственной регистрации на правовой статус религиозной общины. Как вы справедливо отметили в своем докладе в качестве Специальной докладчицы по ситуации с правами человека в Беларуси совместно со Специальным докладчиком по вопросу о правах на свободу мирных собраний и ассоциаций и Специальной докладчицы по вопросам свободы религии и убеждений от 28 августа 2023 года (OL BLR 7/2023) со ссылкой на промежуточный доклад Специального докладчика по вопросу о свободе религии или убеждений (A/73/362, пар. 17), «лишение религиозной общины или общины, основанной на убеждениях, правового статуса может иметь огромные последствия для коллективных аспектов права на свободу религии или убеждений, включая возможность приверженцев исповедовать свою веру вместе с другими, что ставит под угрозу жизнеспособность самого сообщества».

К правовым основаниям роспуска религиозной организации (ст. 23) относится, например, политическая лояльность к государственной власти: деятельность, идущая в противоречии с «основными направлениями внутренней и внешней политики» (ч. 2 п. 2). 10 ст. 8), «дискредитация Республики Беларусь» (п. 3 п. 10 ст. 8), «иная экстремистская деятельность» (п. 3 п. ст. 8) запрещаются.

«Дискредитация Республики Беларусь» — термин, относящийся к уголовному преступлению, преследуемому по статье 369-1 Уголовного кодекса, а «экстремистская деятельность» подпадает под действие Закона о противодействии экстремизму, который после внесения поправок от 14 мая 2021 года расширил понятие «экстремизм». Оба термина являются очень спорными из-за их широкого определения, которое включает ограничения свободы совести, выражения мнений, ассоциаций и мирных собраний и может использоваться «для ограничения права на участие в политической и общественной жизни» и «для наказания инакомыслящих», как отмечено в докладе профессора Эрве Асенио о серьезной угрозе человеческому измерению ОБСЕ в Беларуси с 5 ноября 2020 года (пар. 42). Они используются для политически мотивированных репрессий, в том числе против верующих и религиозных общин.

Есть несколько примеров, когда политическая нелояльность и выражение инакомыслия служили основанием для ликвидации или угрозы ликвидации религиозной организации, которые использовались властями для произвольного преследования религиозных лидеров и общин.

12 декабря 2023 года Верховный суд принял окончательное решение о ликвидации церкви Полного Евангелия «Новая Жизнь» после признания экстремистскими некоторых материалов, опубликованных в ее СМИ и социальных сетях, а именно видео под названием «Позиция христиан церкви ”Новая жизнь”» против политических преследований, террора и насилия, опубликованная в 2020 году³, а также пост в профиле церкви в Instagram от 17 августа 2020 года, содержащий фотографии членов церкви, стоявших перед церковью в молитвенной цепочке 16 августа 2020 г., сопровождаемое посланием, призывающим христиан выступать против насилия. 23, 25, 28 и 31 августа 2023 года разные суды признали «экстремистскими материалами» Instagram церкви, указанное видео на ее YouTube, официальный сайт, Facebook, Telegram, страницу ВКонтакте, а также видео на YouTube под названием «Пастор Вячеслав Гончаренко осуждает насилие и призывает власть покаяться!»⁴.

Другой пример — предупреждение № 02-02/812 выданное 27 ноября 2020 года Уполномоченным по делам религий и национальностей в адрес Белорусской Православной Церкви⁵. В предупреждении указывалось, что Церковь якобы нарушила статью 16 Конституции и статью 8 Закона Республики Беларусь «О свободе совести и религиозных организациях», и в соответствии со статьей 37 указанного закона неоднократно допущение нарушений в течение года может привести к тому, что орган, зарегистрировавший религиозную организацию, обратится в суд с заявлением о ликвидации этой организации и, как следствие, о запрете ее деятельности на территории Республики Беларусь. 17 декабря 2020 года это предупреждение с указанием выполнить требования было перенаправлено Предстоятелем Белорусской Православной Церкви митрополитом Минским Вениамином (Тупека) покойному архиепископу Гродненскому Артемию (Кищенко), который несколько раз публично выступал против фальсификаций на выборах и насилия: в заявлении от 14 августа 2020 г.; в проповеди 16 августа 2020 г.; в проповеди в Прощеное воскресенье 14 марта 2021 года⁶.

После событий 2020 года белорусский режим начал зачистку медиапространства через признание независимых СМИ, веб-сайтов, Telegram-каналов, социальных сетей, а также символов, связанных с мирным протестом, «экстремистскими материалами». В результате под административное преследование по ст. 19.11 КоАП попадают лица, которые пересылают информацию с данных источников информации, либо информацию, которая содержит логотипы данных источников информации. Сайты, каналы и социальных сетях, связанные с белорусскими религиозными деятелями и сообществами, систематически признаются экстремистскими материалами. В настоящее время в списке экстремистских материалов значатся СМИ, связанные с римско-католическим священником Вячеславом Барком, православным архиепископом Гродненским и Волковыскским Артемием (Кищенкой), белорусской греко-католической газетой «Царква», Церковью Полного Евангелия «Новая жизнь», экуменической группой «Христианская визия», католический Telegram-канал «Rerum Novarum», католический журналист и активист Максим Гацак, Белорусский православный приход в Вильнюсе (Вселенский Патриархат), православная теологиня Наталля Василевич, антивоенный экуменический канал «Христиане против войны!»⁷.

В-шестых, по ст. 4 Закона «О внесении изменений в законы по вопросам деятельности религиозных организаций» требует перерегистрации для всех религиозных организаций, которые уже зарегистрированы до вступления в силу нового Закона о свободе совести. Если зарегистрированная религиозная организация не прошла перерегистрацию, она теряет свой юридический статус, даже если ранее его имела. Перерегистрация требует той же процедуры, что и регистрация новой организации. Это значит, что новый закон фактически лишает статуса юридического лица все религиозные организациии требует пройти регистрацию заново.

В-седьмых, религиозные организации ограничены в своей деятельности и участии в общественной жизни, существует ограничение, предусмотренное пар. 7 Статьи 8, в которой говорится, что «религиозным организациям запрещается участвовать в политической деятельности», хотя пар. 6 Статьи 8 дает религиозной организации право «участвовать в общественной, в решении актуальных социальных проблем общества». Прежде всего, запрет религиозной организации участвовать в политической деятельности не является легитимным. Во-вторых, не проводится разграничения между участием в «жизни общества» и в «политической деятельности», что открывает возможность произвольно считать любую публичную деятельность религиозной организации политической и наказывать за нее.

В-восьмых, с начала нынешнего политического кризиса в 2020 году власти запугивают, задерживают и угрожают религиозным лидерам и общинам, общины становятся объектом разжигания ненависти и клеветы со стороны государственной пропаганды⁸. С сентября 2020 года Христианская визия выявила 19 православных, 25 римско-католических, 5 греко-католических, 25 протестантских священников, пасторов и служителей, которые подверглись обыскам, задержаниям, судам, арестам, уголовным преследованиям, штрафам, пыткам и угрозам⁹. Из последних примеров – начальница главного управления идеологической работы и по делам молодежи Мингорисполкома, а в 2020 году пресс-секретарь МВД Ольга Чемоданова, выступая перед собранием духовенства Минской епархии 20 декабря 2023 года в Минске открыто пригрозила «идеологически чуждому духовенству» задержанием и тюремным заключением. По ее словам, в течение года власти провели мониторинг более 500 религиозных общин, предотвращая распространение “экстремистской” литературы, а также выявили, что в церквях молились за победу Украины в войне.

Заключение. Новый Закон о свободе совести, направленный на регулирование религиозной деятельности в Республике Беларусь, носит репрессивный и дискриминационный характер и не соответствует международным обязательствам, взятым на себя Республикой Беларусь по обеспечению права на свободу религии, в частности ст. 18 Международного пакта о гражданских и политических правах. Он также жестко ограничивает свободу ассоциации, защищенную ст. 22 МПГПП.

Положения Закона направлены на строгий контроль, в том числе за политической и идеологической лояльностью религиозных организаций, которым разрешено действовать в Республике Беларусь. Другие организации, а также лица, занимающиеся религиозной деятельностью без регистрации, могут подвергнуться риску преследования, в том числе уголовного. Неясность таких понятий, как «экстремистская деятельность» и «идеология белорусского государства», позволяет произвольно отказывать религиозным организациям в регистрации, а также ликвидировать их.

Ужесточение репрессивных мер против религиозной деятельности является следствием общей политики белорусского режима по контролю над гражданским обществом, обеспечению его лояльности и устранению любой протестной или независимой деятельности.

На иконах в самом деле были сцены насилия: суда над священномучеником Вениамином (Казанским), митрополитом Петроградским (1922) и самосуда над священномучеником Владимиром (Богоявленским), митрополитом Киевским (1918). У палачей на головах — узнаваемые фуражки и буденовки с красными звездами.

Иконы, созданные под руководством Антона Дайнеко в мастерских Свято-Елисаветинского монастыря, свидетельствовали о преступлениях коммунистического режима. Прямо, четко и однозначно.

Всего таких икон в соборе было 8, теперь осталось 6, на которых изображены:

– убийство священномученика Гермогена (Долганова), епископа Тобольского (1918);

– убийство священномученика Иоанна (Поммера), архиепископа Рижского (1934);

– казнь священномученика Петра (Полянского), митрополита Крутицкого (1937);

– казнь священномученика Павлина (Крошечкина), архиепископа Могилёвского (1937);

– казнь священномученика Иоанна (Пашина), епископа Туровского (1938);

– арест преподобномученика Серафима (Шахмутя), архимандрита Жировичского (1944). Кстати, арестован будущий святой был в Гродно, за спиной у персонажа в синей фуражке НКВД виден силуэт Покровского собора.

Дмитрий Корнеенко, православный христианин из Витебска, отправил на e-mail гродненской епархиальной канцелярии вопрос о судьбе исчезнувших икон. И получил ответ: это всё «ремонтно-реставрационные работы». А заодно и упрек: мол, сколько уже раз эти иконы «перемещали» туда-сюда в рамках «ремонтно-реставрационных работ», и никого это не волновало.

Повод для волнений у многих верующих возник уже в 2020 году, когда кампанию против икон начала доносчица Ольга Бондарева.

Но атака на иконы началась гораздо раньше.

Как это было, расскажут документы 2012 года.

Это история о том, как государство давило на Церковь, используя для этого представителей самой Церкви.

***

В ноябре 2012 года в Гродно приехала с проверкой комиссия Управления делами Белорусской Православной Церкви. Ревизоров было шестеро, среди них — епископ Вениамин (Тупеко), нынешний митрополит Минский, и архимандрит Антоний (Доронин), нынешний архиепископ Гродненский. Комиссия была подотчетна Патриаршему Экзарху всея Беларуси митрополиту Филарету (Вахромееву, 1935 — 2021), который на тот момент уже сильно сдал и тяжело болел.

Свой визит комиссия начала с облисполкома, где пообщалась с заместителем главы региона Игорем Жуком и начальником отдела по делам религий Игорем Поповым. Их претензии она и предъявила Гродненскому архиепископу Артемию (Кищенко). Претензий было несколько, в том числе якобы вызывающая роскошь жизни духовенства, нежелание дружить с БРСМ, высокие цены треб (вызванные во многом тем, что в мае 2012 года облисполком завысил для приходов тарифы на коммунальные услуги до размеров, применяемых к коммерческим организациям). И вот здесь в документах впервые появляются эти слова — «расстрельный ряд».

«…Размещение на колоннах Свято-Покровского кафедрального собора г. Гродно икон, с изображением исторически достоверных сцен насилия безбожной власти над православными мучениками. В обществе фигурирует выражение, которое стало нарицательным, — «расстрельный ряд». Поступают жалобы, как от пожилых прихожан, так и от туристов, посещающих город и кафедральный собор».

Признав сюжеты икон «исторически достоверными» и обойдясь без каких-либо вопросов к иконам по существу, комиссия всё же «попросила» Синод БПЦ принять решение: быть этим иконам в соборе или нет.

Экспертную оценку, по мнению комиссии, должен был высказать Архитектурно-художественный совет Минской епархии. При том что коммуникация между епархиями в Православной Церкви — это строгая горизонталь: ни одна епархия, пусть даже и столичная, не имеет права вмешиваться в жизнь другой.

Разбирательства на Синоде БПЦ могли повлечь за собой серьезные перемены в Гродненской епархии, включая отставку архиепископа Артемия. Иерарх вместе с солидарными священнослужителями решил пойти на принцип, и в Синод было отправлено обращение епархиального ответа, разъяснявшее ситуацию. Копия легла на стол Патриарху Московскому и всея Руси Кириллу.

В первых же строках своего рапорта на имя Патриарха архиепископ утверждал, что выводы комиссии «антицерковные». Ибо — ничем не прикрытый госзаказ, пассивное исполнение воли чиновников, ментально оставшихся жить в СССР.

«Вызывает особое опасение, что деструктивные настроения в отношении Церкви находят поддержку у некоторых иерархов Белорусского Экзархата, которые в соответствии со своим саном и христианским именем должны были бы их пресекать», — писал архиепископ Артемий. В обращении епархиального совета говорилось: «Этот ряд [«расстрельный» — ред.], который вызывает раздражение у некоторых товарищей, ни больше ни меньше — слава и похвала нашей Русской Православной Церкви».

Нам неизвестно, дал ли в итоге свою оценку иконам Архитектурно-художественный совет Минской епархии. Зато у нас на руках два заключения от топовых личностей в тогдашней системе духовного образования Русской Православной Церкви. Ректор Православного Свято-Тихоновского гуманитарного университета (Москва), декан факультета церковных художеств этого же вуза, два профессора Санкт-Петербургской духовной академии. И еще известный историк Андрей Зубов — в те времена человек вполне системный, профессор МГИМО, член Межсоборного присутствия РПЦ (нечто вроде интеллектуального пула с совещательными функциями при Патриархе). После 2014 года, когда он выступил против аннексии Крыма, — уже персона нон грата.

Оба заключения положительные. Вопросов к канонической, художественной, исторической, этической сторонам — нет.

В 2012 году, возможно, благодаря развязанной в кулуарах активности, удалось отстоять и иконы, и в целом внутреннюю политику, проводимую в епархии архиепископом Артемием.

В 2020 году режим продемонстрировал, что видит в людях такой же «расстрельный ряд» — стоит этим людям вспомнить про свое конституционное право менять власть. Архиепископ Артемий заступился за людей и тем самым подписал себе как правящему архиерею отсроченный приговор. Менее чем через год его сместили — руками иерархов Церкви, готовых ради «конструктивных отношений» сдать государству всё и вся.

Иностранцы, заходившие в гродненский собор, говорили, что иконы мучеников ХХ века позволяют надеяться, что РПЦ — это не филиал КГБ. Сейчас это уже не очевидно.

Мы продолжаем следить за развитием событий. Продолжение следует.

Заглавное фото: икона с изображением ареста Серафима Жировичского / ikona-skiniya.com

Предложение для резолюции Европейского Парламента об отношениях с Беларусью 2023/2041(INI), пункт J

????“…поскольку режим Лукашенко продолжает маргинализировать этнические, религиозные и сексуальные меньшинства, в частности литовские и польские этнические общины, преследуя их лидеров, таких как Анджей Почобут, закрывая литовские и польские учебные заведения, ликвидируя образование на их родных языках и уничтожая польские мемориальные кладбища;
поскольку он также продолжает репрессировать религиозные общины и отдельных лиц, тем самым нарушая право на свободу религии и убеждений;
поскольку многочисленные римско-католические, протестантские, православные и греко-католические священники и пасторы подвергались различным формам преследования, начиная от штрафов и заканчивая длительным тюремным заключением;

поскольку Белорусская Православная Церковь во многих случаях служит интересам режима, в том числе поддерживая агрессивную войну России против Украины;

поскольку покойный архиепископ Гродненский Артемий (Кищенко), который был единственным иерархом подчиненной Москве Белорусской Православной Церкви – Белорусского Экзархата – осудившим насилие, примененное режимом Лукашенко в отношении мирных протестующих в 2020-м году, был отправлен на покой, во время которой он подвергался притеснениям, которые отразились на его здоровье и ускорили его смерть;…”

(Пункт 32, раздел “Суверенитет Беларуси и защита ее языка и национальной культуры”)

????“[Европейский Парламент]
…решительно осуждает преследование религиозных общин в Беларуси, в том числе преследование как священнослужителей, так и мирян, которые в своей религиозной деятельности отказываются поддерживать позицию режима Лукашенко и выражают несогласие с его политикой;
осуждает в этой связи приговор православному священнику Сергею Резановичу, его жене и сыну, осужденных к 16-и годам лишения свободы, давление на покойного православного архиепископа Артемия (Кищенко), а также регулярные аресты представителей духовенства, в том числе заключение под стражу в мае 2023 года католических священников Вячеслава Адамовича, Андрея Кулика и Александра Шевцова, а также катехизатора Владислава Белодеда;
осуждает также конфискацию церквей у католиков в Минске и запрет любой политической деятельности в рамках протестантской евангелизации;…”

Война России против Украины, которая также ведется с территории Беларуси, вызвала разногласия среди православных верующих. Однако, за некоторыми исключениями, Православная церковь хранит молчание и продолжает сотрудничать с государством. От этого страдает социальный облик церкви, а часть священников и верующих отворачивается от нее.

Со смертью архиепископа Артемия (Кищенко) 22 апреля 2023 года Беларусь лишилась единственного православного епископа, занимавшего откровенно критическую позицию. Артемий, возглавлявший Гродненскую и Волковысскую епархии с 1996 по 2021 год, осудил подавление властями протестов против фальсификации президентских выборов в Беларуси в 2020 году. В известной проповеди 16 августа 2020 года он сказал, что власти «должны встать на колени за все фальсификации, за эту ложь». Он призвал виновных прекратить насилие: «Вы поступаете не по Евангелию! Вы подняли руку на Христа! И вам не будет прощения! И дело ваше никогда не устоит!» В предыдущие 20 лет он довольно открыто занимал критическую позицию по отношению к государству и был единственным епископом Белорусской православной церкви (БПЦ), осудившим военную агрессию России против Украины¹.

В своем выступлении на открытии пленарного заседания Конференции европейских церквей (КЕЦ) 14 июня в Таллинне лидер белорусской оппозиции в изгнании Светлана Тихановская почтила архиепископа Артемия. Она процитировала письмо Артемия патриарху Кириллу от 9 июня 2021 года, в котором архиепископ писал: «Наши миряне — порядочнее и честнее всех нас, архиереев, которые, наверное, давно забыли, как должны поступать верующие люди!» Артемий один из тех епископов, которые «не забыли этого»².

Архиепископ Артемий обратился к патриарху через день после того, как Священный синод БПЦ против воли Артемия обратился в Священный синод Русской Православной Церкви (РПЦ) с заявлением о его отставке. БПЦ подчиняется Московскому Патриархату и, следовательно, должна принимать кадровые решения, утвержденные на уровне ее руководства, что РПЦ в данном случае и сделала незамедлительно. В письме Артемий осудил руководство БПЦ за молчание и сотрудничество с государством. Он считал решение Священного синода об его отставке «канонически несостоятельным, политически мотивированным и принятым не во благо Церкви, а в угоду утратившим легитимность гражданским властям»³. Его надежде, что Кирилл отклонит это решение, не суждено было сбыться. Ведь различия между ними были настолько велики, что Кирилл даже не счел нужным написать хотя бы несколько строк о смерти архиепископа Артемия⁴.

Преданные правде миряне и священники

Совершенно иная ситуация уровне других православных групп. В отличие от церковного руководства, бесчисленное количество мирян, а также священников участвовали и продолжают участвовать в массовых протестах против фальсификации выборов в 2020 году и в усилиях по созданию демократической Беларуси. Среди арестованных, подвергнувшимся пыткам и осужденных протестующих есть много верующих всех конфессий. Священнослужители немедленно отреагировали на события, предоставляя убежище демонстрантам, посещая задержанных и помогая им, несмотря на риск самим подвергнуться преследованию со стороны судебных органов⁵. Этот разрыв между убежденными верующими и молчаливым руководством, продолжающим сотрудничать с правительством, наносит ущерб репутации БПЦ в обществе. Разочарованные верующие отворачиваются от церкви, а некоторые присоединяются к другим конфессиям.

Социальная ситуация вновь ухудшилась с началом войны в Украине. Теперь беларусов преследуют уже не только за то, что они протестуют против режима, но и за то, что они выступают против войны. При этом они, в свою очередь, критикуют политическое руководство, которое предоставило беларусскую территорию в распоряжение российских вооруженных сил в качестве района дислокации, и откуда до сих пор обстреливают Украину ракетами.[на данный последний обстрел Украины с территории Беларуси проводился осенью 2022 г. – прим.переводчика.]

Преследования со стороны спецслужб коснулись и нескольких священнослужителей БПЦ. Свящ. Михаил Маруго был арестован на антивоенной демонстрации и приговорен к двухнедельному аресту. Свящ. Андрей Ноздрин был уволен со всех должностей из-за его взглядов касательно Украины. Протоиерей Петр Прокопцов отказался освящать российскую военную технику на аэродроме, используемом российскими войсками для нанесения авиаударов по Украине. Первоначально отправившись в паломничество в Литву, он был отозван угрозами начальства и допрошен КГБ, находясь по давлением. Затем он окончательно покинул страну. Его запретили в  священстве⁶.

Особенно драматичным является дело отца Владислава Богомольникова, которого приговорили к 100 суткам заключения. Он находился в печально известном следственном изоляторе на ул. Окрестина в Минске, где его здоровье резко ухудшилось, что спровоцировало протесты в том числе и за пределами Беларуси⁷. Только спустя более чем три месяца ему были предъявлены обвинения, и он был отпущен под залог.

Критики и сторонники войны

Из БПЦ уходят не только миряне, но также и священнослужители. Протоиерей Георгий Рой и иерей Александр Кухта переехали в Литву из-за угрозы преследования со стороны властей Беларуси. Они тоже поддерживали протесты и критиковали войну против Украины. Поскольку БПЦ является экзархатом РПЦ, которая открыто поддерживает войну, их моральные убеждения сделали их служение [в этой структуре – пер.] более несовместимой с их совестью. Они просили Вселенского патриарха Варфоломея принять их в свою юрисдикцию. 6 апреля 2023 года пат. Варфоломей удовлетворил их просьбу, а БПЦ немедленно наказала их запретом на совершение богослужений⁸. В Литве два священника нашли поддержку: пятеро литовских священнослужителей также были приняты Вселенским Патриархатом после лишения сана Литовской православной епархией, входящей в состав РПЦ. Они также являются решительными противниками войны⁹.

Однако оппозиционно настроенное духовенство практически одиноко в Беларуси. Например, при церквях работают военно-патриотические клубы для молодежи. Они призваны якобы воспитывать у мальчиков любовь к своей стране, готовность к военной службе, воспринимать православные ценности, а также сделать из них «настоящих мужчин». Участников обучают несколько раз в неделю таким предметам, как рукопашный бой, физкультура, военные знания, оказание первой помощи, а также православному вероучению. Клубами руководят священнослужители, тогда как тренеры приходят из силовиков. В социальных сетях они публикуют патриотические, пророссийские посты, в том числе с буквой «Z», русским символом войны. Новостной портал «Медиазона» насчитал около 20 таких военно-патриотических клубов в Беларуси¹⁰.

Свято-Елисаветинский женский монастырь в Минске особенно активно поддерживает войну. Недавно он организовал концерт под лозунгом «Своих не бросаем» для сбора пожертвований для российских солдат. На сцене были портреты выходцев из Донбасса, в том числе военных и гражданских лидеров так называемой «Донецкой народной республики». Во время крестного хода монастыря можно было увидеть букву Z, а также монахиню, позирующую с российским флагом и буквой Z. Кроме того, монастырь усердно собирает пожертвования для русской армии¹¹.

Нет альтернативы молчание?

В последние годы атмосфера репрессий в Беларуси значительно усилилась. Голоса Православной церкви, выступающие с критикой, подвергаются давлению со стороны их руководства и преследуются государством. Даже епископы не являются неприкасаемыми, о чем свидетельствует увольнение архиепископа Артемия, чтобы было ясно, какие последствия ожидают инакомыслящих. Этим можно объяснить молчание и якобы дистанцирование от политики, однако оправдать это ввиду драматических событий невозможно. В то же время имеется слишком много примеров активного сотрудничества с государственными органами, включая МВД, пограничную службу или Минобороны, открытой поддержки войны.

Учитывая статус БПЦ как экзархата РПЦ, поведение церковных лидеров неудивительно. РПЦ, и в частности патриарх Кирилл, открыто поддерживают военную агрессию России. Поэтому не стало неожиданностью, тот факт, что руководство БПЦ не критикует войну. В конце концов, митрополит Вениамин (Тупеко) в качестве белорусского экзарха также является членом Священного Синода РПЦ. Однако есть и обратные примеры церквей, которые являются частью Московского патриархата, но не следуют его военной политике, о чем свидетельствуют дебаты внутри и вокруг Балтийских православных церквей.

Судя по всему, церкви, находящиеся в подчинении РПЦ, также могут дистанцироваться от ее позиции. Решающее отличие, вероятно, состоит в том, что православные церкви в странах Балтии действуют в демократических государствах, в которых открыто требуется антивоенная позиция¹². БПЦ, с другой стороны, находится в авторитарном государстве, и репрессивные режимы всегда пытались контролировать верующих, как напомнила Светлана Тихановская в своем вступительном слове в Таллине: «Диктатуры пытаются заставить замолчать церковных лидеров или даже получить от них одобрение и оправдание преступлений. И, к сожалению, им это часто удается».

To His Holiness Kirill

Patriarch of Moscow and All Rus’

From Archbishop Artemy

of Hrodna and Vaŭkavysk

REPORT

9 June 2021 No. 9-621/1

Your Holiness!

I consider it necessary to address you with explanation of my position in the context of recent events in the social and political life of Belarus.

On 9 August 2020, presidential elections took place in the Republic of Belarus. Their preparation, execution and announcement of the results caused numerous complaints from the candidates, their teams, observers, media and, most importantly, the broad grassroots mass of the Belarusian civil society. The news space was rapidly filled with evidence of the non-admission and forcible removal of observers from polling stations, of a clearly unrealistic number of those who voted in advance, of the failure by members of electoral commissions to comply with the unequivocal legal requirement of displaying voting results at polling stations. Consequently, the citizens of Belarus — those who, according to the Constitution, have the right to choose their own government — felt deceived and insulted!

The events that followed the closure of the polling stations shocked and horrified us all! The batons of riot police, the internal troops, and the special forces of the Ministry of Internal Affairs fell on the people who were peacefully protesting the deceit. Then bullets and grenades flew at them too. The country froze in a silent cry from the scale of violence and cruelty! The pre-trial detention centre on Akrescina Street in Minsk has become a place of terrible tortures and torment, the cry from which was heard also by the priests who responded to human sufferings as pastors and volunteers. In our Cathedral in Hrodna, priests and laity — at the risk of becoming victims of violence themselves — sheltered everyone who sought safety under the cover of the church!

In those days, on 14 August, I addressed the believers of the Hrodna diocese and all people of good will with a message where I directly named the reason for what had happened then — the violation of Truth. Truth in its broad sense — as the Truth of Christ and as a principle on which a person who knows the Truth of Christ builds one’s life. Obviously, it is precisely the departure from the Truth in spiritual and personal life that led to tragic consequences in the civil life of our country!

This Address and my sermon on 16 August in the Cathedral were my only public statements on this subject. Together with the clergy, we came to the decision that we do not interfere in politics, we do not encourage believers to be ‘for’ or ‘against’ certain political subjects, we do not analyse their programs. At the same time, we cannot look indifferently at the events taking place, at the suffering of people from unmotivated violence, at injustice in the courts, the persecution of all dissidents and dissenters. And we have the right to raise our voice in defence of the persecuted.

This position was fully coherent with the Appeal to the People of the Republic of Belarus on Ending the People’s Confrontation adopted by the Synod of the BOC on 15 August 2020. In particular, the Appeal said: “We believe and hope that the leadership of the country, which is rightfully called upon to respect and protect its people, will stop the violence, hear the voices of the suffered and innocent victims, and will bring those who have shown atrocity and cruelty to the lawful judgment and prosecution”.

Why are His Eminence Metropolitan and other members of the Synod silent about this document, as if it never existed? They sign new cooperation agreements with the same Ministry of Internal Affairs without even hinting that the problem of taking responsibility for violence must be addressed in the first place? Or are they ashamed now for the ‘momentary weakness’ they showed when they nevertheless managed to call a spade a spade: lies — lies, cruelty — cruelty, murder — murder? But can it really be shameful for Christians, and even more so for the hierarchs of the Church, to act exactly according to the commandment of Christ: “Let your word be ‘Yes, Yes’ or ‘No, No’; anything more than this comes from the evil one” (Matthew 5:37)? Your Holiness, the words of your Christmas Address on 7 January 2021 were of great hope for the Orthodox Christians in Belarus; you called on the Belarusian authorities to resolve current matters “without putting off for long what causes tension in society.” Sadly, Your Holiness’s call was not heeded, the dialogue of the authorities with society did not begin in earnest; instead, the flywheel of violence began to sway with even strongly viciousness!

Only recently, at the end of May, another suicide provoked by the investigating authorities’ pressure shocked Belarus. Seventeen-year-old  Dzmitry Stakhouski stepped towards his death from the sixteenth floor of his student dormitory in Minsk choosing such a terrible freedom to imprisonments for taking part in the protest. A spontaneous memorial appeared at the place of his death: flowers, candles, and lamps. The police patrol on duty requested the dormitory concierge to remove it. She refused explaining that she was a believer and would not act contrary to the voice of her conscience! Our laity are more decent and honest than all of us, bishops, who, perhaps, have long forgotten what people of faith should act like!

I am saying all this while thinking of the Orthodox Church in Belarus, with concern about how it will emerge from the current situation. Will it remain a community of people faithful to Christ and his Gospel who can testify about Him honestly and courageously, defend truth and freedom; or, having lost all its reputation and good name, will it finally slide into servility and loyalty to the state for which the ‘silent’ Church is a quite convenient asset?

And these worries are not just a figure of speech. During the entire period of the current crisis, a lot of thoughtful, sincere, and honest people have left our Church. They either simply stopped being members of our parishes, or openly declared their readiness to convert to Roman Catholicism. Their main motive is the ‘silence’ of our Church about the state’s cruelty and repressions towards citizens. They cannot comprehend the deafness and blindness of us, archpastors, who found a convenient excuse in the form of ‘neutrality’ while the groans, weeping and torment of people in courts and prisons continue to this day.

A vivid expression of such a ‘migratory’ mood was an inscription left by unknown people on the fence of one of the Minsk churches in the Christmas period. It read: “Thank you, fathers, now I know that my Christmas is on 25 December”. I think comments here are superfluous!

The impressions of people who on 13 November went to the funeral service for 32-year-old  activist Raman Bandarenka to the Roman Catholic Archcathedral in Minsk — due to the absence of such in the Orthodox Cathedral — were especially painful to read. When Bandarenka was a Minsk College of Architecture and Art student, he made wall paintings for the pilgrims refectory at the convent in Žyrovičy. His name is on a memorial sign there. Our Orthodox young man was brutally murdered for no reason in his own courtyard and posthumously slandered, and it were Catholics who prayed for him, led by their Bishop Juryj Kasabucki. His deep and heartfelt words about the murdered man and about what Christian faithful should think of the murder were also heard by many Orthodox believers. And to our shame and disgrace, some of them said: “Today Juryj Kasabucki was the Christian Bishop of Minsk”! If this is not a loss for the BOC, then what is? And how can we justify them before God? By the fact that praise from the state for the ‘correct’ behaviour during the crisis is dearer to us than fallen souls?

And yet, the Orthodox Church still retains its authority among the Belarusian people. This authority rests not on us, the hierarchs, but on fidelity to Christ in communion with whom people want to remain even in spite of our officially servile behaviour. Although the latter does not go unnoticed by the views of bright, worthy and deeply believing representatives of the civil society, such as Paval Sieviaryniec and Paval Latushka. Their appeals to Metropolitan Veniamin, made in the most correct and respectful tone, while being clear and going right to the core of the issues raised, had a wide response in church circles. Unfortunately, the same cannot be said about the answers, which either were not given at all, or they were rather attempts to avoid answering the questions asked. This contributes to weakening of the image of our Church in a segment of society that is not indifferent to us.

The other camp represented by the authorities and groups associated with the authorities constantly attack our diocese and its clergy. It happens in forms that are very far from civilised and respectful communication, and rather reminiscent of provocations and insults! In the Telegram channels controlled by them, priests are presented as money-lovers, collaborationists, populists, traitors sold out to the “West”, rebels, etc. People from a peculiar and obscure organisation Infospetsnaz who had never before been noticed in zealous and prayerful visits to the Cathedral “suddenly” got terribly offended by the impossibility of receiving spiritual consolation from the icons of the New Martyrs! It is unbearable for them to see people with red stars as executioners on those icons! We tried to give calm and intelligible answers and explanations to all those attacks: those people are our Christians too!

God sees, I did not have and do not have other intentions and aspirations than to be a bishop of my Church and teach people to be faithful to God in all circumstances of earthly life. I constantly referred to the example of our New Martyrs and pointed out that their confession is their unparalleled feat made possible because of their rejection of opportunism. And, at the same time, this is their payment for the Orthodox Church’s opportunism in the previous period of history! And now, when we are in a situation of an important choice again, I have been and will continue urging not to make the mistakes of the past, lest we not again have to pay a terrible price for the right for freedom to be with Christ!

I consider the decision of the Synod of the Belarusian Exarchate to be canonically untenable, politically motivated, and adopted not for the benefit of the Church, but to please the civil authorities that have lost their legitimacy. I hope for the decision of Your Holiness to restore justice.

Kindly asking for Your Holiness Blessing

Archbishop of Hrodna and Vaŭkavysk

                                                                                    + Artemy

Original text