15 июня 2023 г.

Феликс Корли, «Форум 18», и Ольга Глэйс, «Форум 18»

Режим опубликовал текст ограничительного проекта нового закона о религии, который предстоит обсудить несвободно избранному парламенту в сентябре, и который, как ложно утверждается, «не затрагивает» международные обязательства в области прав человека. Правозащитник и православный священник в эмиграции отец Александр Шрамко назвал его цель «как-то притушить любые очаги не только возможного сопротивления, но и любой неподконтрольной жизни», заявив, что законопроект «играет в формальную видимость законности».

2 июня режим обнародовал проект предлагаемого нового закона о религии, подготовленный уполномоченным по делам религий и национальностей Александром Румаком. На обсуждение было дано всего 10 дней, что минский центр правовой трансформации Lawtrend раскритиковал, учитывая «исключительное значение законопроекта для религиозной и общественной жизни». Предложенный новый закон рассмотрит несвободно избранный парламент в сентябре.

Режим покарал предыдущие общенациональные попытки гражданского общества улучшить действующий в настоящее время ограничительный закон о религии 2002 года. Беларусь не обращалась в Бюро по демократическим институтам и правам человека (БДИПЧ) ОБСЕ с просьбой провести юридическую экспертизу законопроекта 2023 года, «но мы были бы готовы сделать это, если бы нас попросили», – заявила «Форуму 18» представитель БДИПЧ Катя Андруш (см. ниже).

Обосновывая необходимость нового закона, уполномоченный по делам религий и национальностей Румак утверждал, что режим принял во внимание ряд других беларусских законов, а также законы о религии России, Казахстана, Таджикистана, Узбекистана, Кыргызстана и Азербайджана. Все эти законы о религии подвергались резкой критике со стороны правозащитников за несоблюдение юридически обязывающих международных обязательств в области прав человека. Режим также ложно утверждал, что законопроект «не затрагивает» международные обязательства в области прав человека (см. ниже).

Человек, поднявший трубку уполномоченного Румака и отказавшийся назвать свое имя, также отказался объяснить «Форуму 18», почему Румак сделал заведомо ложное заявление, и отказался обсуждать содержание законопроекта (см. ниже).

Многие люди, обеспокоенные влиянием предложенного нового закона о религии на свободу религии или убеждений, не хотели публично критиковать новый закон, «поскольку можно столкнуться с уголовной ответственностью», – сказал «Форуму 18» человек, который пожелал остаться анонимным, опасаясь репрессий со стороны государства (см. ниже).

Правозащитник и православный священник в эмиграции отец Александр Шрамко заявил, что режим «принимает новые законы, корректирует старые – все, чтобы как-то притушить любые очаги не только возможного сопротивления, но и любой неподконтрольной жизни», – написал он на сайте «Христианской визии». «Несколько абсурдно все это выглядит со стороны власти, которой «не до законов». Но ведь и зверям хочется быть похожими на людей, играя в формальную видимость законности» (см. ниже).

Предлагаемый новый закон (см. ниже), среди прочего:

– продолжит требовать от всех религиозных организаций получения госрегистрации, прежде чем им будет разрешено действовать;

– запретит «деятельность незарегистрированных религиозных организаций»;

– введет обязательную перерегистрацию в течение года для всех зарегистрированных религиозных организаций, параллельно с уже существующими требованиями к политическим партиям и другим общественным объединениям;

– введет еще более жесткие ограничения и условия регистрации;

– будет широко и произвольно использовать неопределенные термины «экстремизм», «терроризм» и «идеология беларусского государства» для оправдания ограничения свободы религии или убеждений и связанных с ними основных свобод;

– даст режиму новые полномочия по инспектированию и мониторингу религиозных организаций;

– предоставит режиму больше «легальных» возможностей для насильственной ликвидации религиозных организаций;

– усилит цензуру и ограничения на религиозную литературу и предметы, в том числе запретит образовательным учреждениям включать религиозную литературу в свои библиотеки;

– введет новые ограничения на религиозное образование религиозными организациями, а также усилит надзор режима за этим;

– попытается оградить религиозные организаций от участия в жизни общества в целом;

– введет новые ограничения на религиозную благотворительную деятельность (см. ниже).

Опубликован проект нового Закона о религии

2 июня режим опубликовал на правовом форуме проект предлагаемого нового закона о религии, подготовленный уполномоченным по делам религий и национальностей Александром Румаком. Законопроект был открыт для общественного обсуждения с 5 по 15 июня.

Минский Центр правовой трансформации Lawtrend раскритиковал сжатые сроки для публичного обсуждения, несмотря на «исключительную значимость законопроекта для религиозной и общественной жизни».

К 15 июня несколько человек представили письменные комментарии к предлагаемому новому закону на правовом форуме. Некоторые комментарии ставили под сомнение ряд формулировок проекта, не ставя под сомнение основополагающие принципы нового закона. Другие выступили с конкретной критикой ряда положений.

30 мая, перед публикацией для общественного обсуждения проекта предлагаемого закона, уполномоченный Румак вызвал лидеров зарегистрированных религиозных организаций для презентации текста. Среди присутствующих были православные, католические и протестантские лидеры.

Попытки гражданского общества улучшить закон о религии 2002 года наказаны

Новый закон призван заменить и ужесточить и так ограничительный Закон о религии 2002 года.

В мае 2007 года католики, православные и протестанты подали общенациональную петицию об изменении закона о религии 2002 года из-за его неконституционности. Его организаторы заявили, что закон «нарушает права всех людей, даже атеистов». Стороннику петиции православному священнику отцу Александру Шрамко в мае 2007 года поддерживающая режим Беларусская православная церковь запретила священнослужительную деятельность.

Петицию подписали более 50 тысяч человек, и в марте-апреле 2008 года она была направлена в Конституционный суд, парламент, Администрацию президента, Верховный суд и Высший хозяйственный суд. Режим отклонил петицию, и в апреле 2008 года трое организаторов были оштрафованы почти на двойную среднемесячную зарплату.

Центр правовой трансформации Lawtrend и правозащитная группа «За свободу вероисповедания» разработали альтернативный закон о религии, соответствующий международному праву, но в октябре 2009 года Мингорисполком заблокировал попытки провести открытое обсуждение этого вопроса, запретив аренду конференц-залов.

Режим распорядился о скорейшем принятии проекта закона о религии, юридическая проверка не требуется

В Указе от 30 декабря 2022 года, подписанном Александром Лукашенко, указано, что Совет министров должен подготовить проект поправок к закону о религии к июню 2023 года, чтобы он был представлен в Палату представителей в сентябре.

Наблюдатели от Организации по безопасности и сотрудничеству в Европе (ОБСЕ) не признали ни одни выборы в Беларуси свободными и справедливыми, а режим жестоко подавил общенациональные протесты против фальсификации выборов.

Беларусь не обращалась за правовой экспертизой законопроекта в Бюро ОБСЕ по демократическим институтам и правам человека (БДИПЧ). «До сих пор БДИПЧ не получало запроса от беларусских властей на рассмотрение законопроекта, но мы были бы готовы сделать это, если бы нас попросили», – заявила пресс-секретарь БДИПЧ Катя Андруш в интервью «Форуму 18» 12 июня.

В марте 2022 года Совет Европы приостановил все отношения с Беларусью. В том числе участие в Европейской комиссии за демократию через право (Венецианской комиссии), которая по запросу предоставляет юридические заключения по проектам законов.

Обоснование новых ограничений

В своем обосновании якобы нужности нового закона, опубликованном 2 июня вместе с проектом, уполномоченный по делам религий и национальностей Александр Румак заявил о необходимости приведения его в соответствие с Конституцией, а также о «закрепление на законодательном уровне новых современных подходов во взаимоотношениях государства с религиозными организациями». Он не объясняет, что это за подходы.

Румак подчеркивает, что видит необходимость «корректировки» преамбулы для признания «особой роли» провластной Беларусской православной церкви (Московского Патриархата) в «историческом становлении и развитии духовных, культурных и государственных традиций беларусского народа, неотделимости от общей истории народа Беларуси других христианских, иудейских и исламских религиозных организаций».

Однако преамбула законопроекта, обнародованного 2 июня, мало чем отличается от преамбулы закона 2002 года. Основное изменение заключается в том, что Лютеранская церковь больше не будет упоминаться конкретно, а будет заменена общей категорией «другие направления христианства».

Уполномоченный Румак отмечает, что при подготовке нового закона режим учитывал ряд других беларусских законов, а также законы о религии России, Казахстана, Таджикистана, Узбекистана, Кыргызстана и Азербайджана. Все эти законы о религии подверглись резкой критике со стороны правозащитников за несоблюдение юридически обязывающих международных обязательств в области прав человека.

Румак заявил в обосновании нового закона, что режим хочет, среди прочего: не допустить, чтобы чиновники использовали свое служебное положение для влияния на людей в отношении их религиозных взглядов; запретить религиозным общинам использовать любую символику, кроме религиозной; запретить использование текстов и изображений, возбуждающих религиозную рознь и ненависть; запретить «деятельность религиозных организаций, направленную против суверенитета Республики Беларусь, ее конституционного строя и гражданского согласия».

Режим утверждает, что законопроект «не затрагивает» международные обязательства в области прав человека

В ноябре 2018 года Комитет Организации Объединенных Наций (ООН) по правам человека заявил в своих Заключительных замечаниях по Беларуси (CCPR/C/BLR/CO/5): «Государство-участник должно гарантировать эффективное осуществление свободы религии в соответствии с законом и в практике, в том числе путем отмены требования об обязательной государственной регистрации религиозных организаций, и должно воздерживаться от любых действий, которые могут ограничить эту свободу сверх узко толкуемых ограничений, допускаемых статьей 18 [«Свобода мысли, совести и религии»] Пакта [Международного пакта о гражданских и политических правах – МПГПП]». Допустимые ограничения изложены в Замечании общего порядка 22 Комитета по правам человека к статье 18 МПГПП.

Однако там, где в обосновании уполномоченного Румака говорится о «соответствии законопроекта международным договорам и иным международно-правовым актам», ложно утверждается, что «предмет правового регулирования проекта Закона не затрагивает международные договоры Республики Беларусь и иные международно- 7 правые акты, в частности, Всеобщую декларацию прав человека 1948 г., Международный пакт о гражданских и политических правах 1966 г. и т.д.».

Человек, поднявший трубку уполномоченного Румака и отказавшийся назвать свое имя, также отказался объяснить, почему Румак сделал заведомо ложное заявление, и отказался обсуждать содержание законопроекта. «Мы не комментируем законопроект», – сказал он «Форуму 18» 13 июня 2023 года, а затем положил трубку.

«Играя в формальную видимость законности»

Многие люди, обеспокоенные влиянием предлагаемого нового закона о религии на свободу религии или убеждений, не хотели публично критиковать новый закон. «Мы не высказываемся публично с критикой, – сказал «Форуму» 18 один человек после публикации текста законопроекта, – поскольку можно столкнуться с уголовной ответственностью».

Правозащитник и православный священник отец Александр Шрамко, который сейчас живет в Литве, считает предложенный новый закон частью продолжающегося репрессивного режима против общества. «Принимает новые законы, корректирует старые – все, чтобы как-то притушить любые очаги не только возможного сопротивления, но и любой неподконтрольной жизни, – написал он 13 июня на сайте «Христианской визии». – Несколько абсурдно все это выглядит со стороны власти, которой «не до законов». Но ведь и зверям хочется быть похожими на людей, играя в формальную видимость законности».

Отец Шрамко говорит, что для религиозной политики режима «характерно настороженное отношение к религии, стремление держать ее в максимальной изоляции от общества».

Отец Шрамко утверждает, что новые положения предлагаемого нового закона «в основном имеют цель усилить строгость этих положений и поставить деятельность религиозных организаций под максимальный контроль государства, вплоть до требований соответствия идеологии и политики режима».

Большинство членов религиозных общин, с которыми беседовал Форум 18, с осторожностью комментировали предложенный новый закон, заявляя, что последствия станут ясны только после его реализации. «Слишком рано говорить о том, к каким результатам это приведет, – сказал «Форуму 18» 8 июня пастор пятидесятнической церкви, пожелавший остаться неизвестным из-за страха репрессий со стороны государства. – Это зависит от правоприменительной практики».

Некоторые правозащитники, занимавшиеся вопросами свободы религии или убеждений, отвергли важность предлагаемого нового закона. Один из них указал, что, учитывая общее подавление режимом осуществления всех прав человека, более строгий новый закон «не так важен». «Ситуация в любом случае настолько плоха, что это кардинально ее не изменит», – сказал этот человек «Форуму 18».

Конференция католических епископов опубликовала свои комментарии к предложенному новому закону на своем сайте поздно вечером 12 июня. Отмечено, что предлагаемые изменения в закон о религии «устанавливают новые, принципиально изменяющие существующие, подходы» к государственному регулированию в сфере права на свободу совести и вероисповедания.

«Религиозные организации Католической Церкви в Беларуси могут столкнуться с определенными трудностями при выполнении некоторых новел предлагаемого законопроекта, – добавили в епископате, – что могло бы осложнить динамику государственно-конфессиональных отношений в нашем государстве».

Беларусская православная церковь входит в число многих религиозных общин, которые, похоже, не делали публичных комментариев. «Принимая во внимание особую важность обсуждаемого законопроекта, – отмечалось на ее сайте 13 июня, – многие священнослужители и миряне направили в адрес Беларусской Православной Церкви свои обоснованные замечания и предложения к его тексту». Там добавили, что все эти замечания «будут учтены» и направлены уполномоченному.

Ряд религиозных общин заялвяет, что они все еще изучают предложенный новый закон. Баптистский союз рассматривает его и представит любые «замечания или предложения» непосредственно уполномоченному Румаку, сообщил «Форуму 18» 9 июня его зампредседателя Александр Брановицкий.

Точно так же член Церкви Иисуса Христа Святых последних дней (известной как мормоны) сообщил «Форуму 18», что юристы общины все еще изучают проект нового закона.

Некоторые религиозные лидеры заявили «Форуму 18», что предлагаемый новый закон может мало измениться по сравнению с действующим. «Мы не знаем, какая редакция закона будет принята и как он будет работать, – заявил 8 июня «Форуму 18» глава лютеранской общины Гродно Игорь Григус. – Может быть, автономным религиозным общинам даже будет проще приглашать иностранцев».

Пятидесятнический пастор заявил, что «хотя новый закон ориентирован на ограничительные меры, он объединяет существующую практику, а некоторые формулировки даже лучше, чем в предыдущем законе».

Обязательное разрешение властей на осуществление свободы религии или убеждений остается

Предлагаемый новый закон по-прежнему будет требовать, чтобы все религиозные общины получали госрегистрацию, прежде чем им разрешат действовать. Статья 16 конкретно запрещает «деятельность незарегистрированных религиозных организаций». В действующем Законе говорится, что единственными религиозными организациями, которые могут «беспрепятственно» осуществлять свою свободу религии и убеждений, являются зарегистрированные государством религиозные организаций в утвержденных государством местах отправления культа или других местах.

Любая деятельность незарегистрированных или ликвидированных религиозных общин может повлечь за собой уголовное преследование по статье 193-1 Уголовного кодекса. Она наказывает «организацию или участие в деятельности незарегистрированной политической партии, фонда, гражданской или религиозной организации» штрафом или лишением свободы на срок до двух лет. Статью 193-1 исключили из УК в июле 2019 года, но восстановили почти без изменений в январе 2022-го.

Запрет и наказание за осуществление свободы религии или убеждений без разрешения властей противоречит международному праву, как указано в Руководящих принципах Венецианской комиссии ОБСЕ / Совета Европы в отношении правосубъектности религиозных организаций. В нем отмечается, что: «Разрешение государства не может быть условием осуществления свободы религии или убеждений. Свобода религии или убеждений, независимо от того, проявляется ли она отдельно или совместно с другими, публично или в частном порядке, не может подлежать предварительной регистрации или других подобных процедур, поскольку она принадлежит людям и сообществам как правообладателям и не зависит от официального разрешения».

Член Международного союза церквей ЕХБ, которые не обращаются за разрешением государства на осуществление свободы религии или убеждений, 12 июня заявил «Форуму 18», что их общины «продолжат делать то, что мы делаем», независимо от того, какой новый закон будет принят.

2 июня судья оштрафовал баптиста МСЦ ЕХБ Владимира Бурштына, которому за 70, на сумму, превышающую среднюю месячную пенсию, за встречу на улице в Дрогичине с другими баптистами с целью делиться своей верой.

Обязательная перерегистрация

Статья 3 заключительных положений предлагаемого нового закона требует от всех зарегистрированных религиозных организаций привести свои уставы в соответствие с положениями нового закона и подать заявку на перерегистрацию в течение года. Представляется, что если религиозные организации не пройдут обязательную перерегистрацию, вся их деятельность станет незаконной.

Принудительная перерегистрация, связанная с отказом в существующем правовом статусе организации, является незаконной в соответствии с международным правом. Как отмечается в Руководящих принципах Венецианской комиссии ОБСЕ/Совета Европы в отношении правосубъектности религиозных или конфессиональных сообществ: «В случаях, когда вводятся новые положения в систему, регулирующую доступ к правосубъектности религиозных или конфессиональных сообществ, адекватные переходные правила должны гарантировать права в тех случаях, когда законы имеют обратную силу… (например, требуют повторного обращения за статусом юридического лица в соответствии с вновь введенными критериями), государство обязано продемонстрировать, что такие ограничения соответствуют критериям, изложенным в части I настоящих Методических рекомендаций» (Часть 1 описывает допустимые ограничения свободы религии или убеждений, которые не включают произвольные требования перерегистрации организаций).

Религиозные организации являются второй группой организаций (после политических партий, которые должны были подать заявку на перерегистрацию до июня 2023 года), которым необходимо пройти «тотальную перерегистрацию», отмечает Центр правовой трансформации Lawtrend. Политические партии также должны были подать заявку на перерегистрацию в течение года.

После принятия в 2002 году закона о религии религиозным организациям было дано два года до ноября 2004-го для прохождения обязательной перерегистрации. В то время режим препятствовал попыткам многих религиозных организаций получить госрегистрацию.

По состоянию на 1 января 2023 года, по данным аппарата уполномоченного, госрегистрацию имели 3590 религиозных организаций: 3417 индивидуальных общин и 173 более крупных организации.

Почти все религиозные лидеры, с которыми разговаривал «Форум 18», указывали на то, что многие религиозные организации столкнутся с проблемами при перерегистрации. Православный священник в эмиграции отец Александр Шрамко опасается, что когда религиозные организации будут обращаться за перерегистрацией, «те из них, кто неугоден властям, ее могут не пройти».

«У нашей общины в Минске, которая находится в процессе регистрации, могут быть проблемы, так как она немногочисленна и трудно найти больше членов», – сказал «Форуму 18» глава лютеранской общины в Гродно Игорь Григус.

Руководитель Духовного управления мусульман Беларуси Али Воронович прокомментировал, что во многих местах невозможно найти необходимое количество членов для регистрации общины. «Многие общины в селах и малых городах перестанут существовать, и это касается не только мусульманских общин», – сказал он «Форуму 18» 8 июня.

Член Церкви Иисуса Христа Святых последних дней также выразил обеспокоенность положениями о регистрации: «Это может быть проблемой не только для нас».

Еще более жесткие ограничения на регистрацию

Статья 13 предлагаемого нового закона по-прежнему требует, чтобы лидеры зарегистрированных религиозных организаций были гражданами Беларуси, но добавляет, что они также должны быть постоянными жителями Беларуси.

Лицам, состоящим в «Перечне организаций и физических лиц, причастных к террористической деятельности» или «Перечне граждан Беларуси, иностранных граждан или лиц без гражданства, причастных к экстремистской деятельности», будет запрещено быть руководителями или учредителями зарегистрированных религиозных организаций.

Режим ведет несколько подобных списков, нацеленных на кого угодно: любую организацию, любой документ, любое сообщение или любой сайт, который не нравится режиму, например, «Республиканский список экстремистских материалов» (см. ниже).

Статья 16 требует, чтобы зарегистрированные религиозные организации уведомляли регистрирующий орган о назначении нового лидера в течение 10 дней. В зависимости от типа религиозной организации (например, республиканские религиозные организации, монастыри и т.п.) регистрирующим органом является либо уполномоченный, либо местные власти.

Религиозные общины (самый низкий уровень зарегистрированной религиозной организации) должны будут предоставить с заявлением о регистрации не только свой устав, но и свидетельство, подтверждающее место осуществления их деятельности (что может быть затруднено в небольших городах и селах). Им также необходимо будет представить список из 20 или более членов-учредителей с указанием для каждого даты рождения, гражданства, адреса, места работы или учебы, номера телефона и подписи.

Многие люди не хотят предоставлять такую информацию режиму, который совершает серьезные нарушения прав человека в отношении людей, которыми он управляет.

Как отмечается в Руководящих принципах Венецианской комиссии ОБСЕ/Совета Европы о правосубъектности религиозных или конфессиональных сообществ: «Любая процедура, предоставляющая религиозным или конфессиональным общинам доступ к статусу правосубъектности, не должна устанавливать обременительных требований. Примеры обременительных требований, которые не являются обоснованными в соответствии с международным правом, включают, но не ограничиваются следующим: заявление о регистрации должно быть подписано всеми членами религиозной организации и содержать их полные имена, даты рождения и места жительства».

Предлагаемый новый закон не распространяется на религиозные общины, в состав которых входит менее 20 совершеннолетних граждан, необходимых для подачи заявления о регистрации.

Религиозные организации должны предоставить в своем заявлении обширную информацию при регистрации, если они были «ранее неизвестны в Беларуси». Она должна включать происхождение и «практику поклонения» их веры, а также их отношение к семье и браку, здоровью их последователей и «выполнению государственных обязанностей». Заявки от таких общин будут направляться в аппарат уполномоченного для проведения религиоведческой «экспертизы», которая может длиться до полугода.

В Замечании общего порядка № 22 Комитета ООН по правам человека к статье 18 («Свобода мысли, совести и религии») МПГПП говорится, что Комитет «с обеспокоенностью рассматривает любую тенденцию к дискриминации в отношении какой-либо религии или убеждений по любым причинам, включая тот факт, что они вновь созданы».

В Руководящих принципах Венецианской комиссии ОБСЕ/Совета Европы о правосубъектности религиозных или конфессиональных сообществ отмечается: «Государство должно уважать автономию религиозных или конфессиональных сообществ при выполнении своего обязательства по предоставлению им доступа к правосубъектности… государства должны соблюдать свои обязательства, гарантируя, что национальное законодательство оставляет на усмотрение самой религиозной общины право решать… существенное содержание своих убеждений… В частности, государство должно воздерживаться от существенного, а не формального пересмотра устава и характера религиозной организации».

Организации более высокого уровня делятся на республиканские и местные религиозные организации, каждая из которых требует регистрации уполномоченным.

Статья 15 требует, чтобы республиканские религиозные организации имели не менее 15 членских общин во всех семи регионах страны (против 10 в действующем Законе), по крайней мере, одна из которых имела госрегистрацию не менее 30 лет. В своем обосновании уполномоченный Румак заявляет, что целью нового закона является изменение процедуры регистрации, «ограничив при этом возможности создания республиканского религиозного объединения». Он не пояснил, почему государство стремится ограничить количество организаций, имеющих право подать заявку на получение статуса республиканской религиозной организации.

Это схоже с законом о политических партиях и других общественных объединениях 2023 года, который значительно затрудняет создание таких групп, особенно в национальном масштабе.

Местные религиозные организации должны иметь не менее 10 религиозных общин в одном или нескольких соседних регионах.

Только республиканские или местные организации будут иметь право основывать монастыри, миссии и религиозные учебные заведения, которые сами будут нуждаться в госрегистрации.

«Экстремизм»

Фионнуала Ни Аолейн, Спецдокладчик ООН по вопросу о поощрении и защите прав человека и основных свобод в условиях борьбы с терроризмом, отметила в своем отчете за январь 2020 г. (A/HRC/43/46/Add.1) после посещения Казахстана: «Контр-террористические и экстремистские режимы предоставляют властям чрезмерную свободу действий для преследования и принуждения замолчать тех, кто мирно ставит под сомнение установленный порядок, включая представителей гражданского общества, правозащитников, профсоюзных деятелей, журналистов, блоггеров и членов маргинализированных сообществ или сообществ, законно исповедующих свои религиозные убеждения. Подавляющее внимание к экстремизму не имеет оправдания в соответствии с международным правом».

В общем отчете Ни Аолейн за февраль 2020 года о влиянии на права человека политики и практик, направленных на предотвращение насильственного экстремизма и противодействие ему, (A/HRC43/46) этот тезис повторяется, в нем говорится, что все «государства, которые регулируют «экстремизм» в своих законах, политике, программах или практиках должны отменять те положения, которые не имеют силы в международном праве, а внутреннее право должно соответствовать принципам законности, необходимости и соразмерности».

В предлагаемом новом законе широко используется термин «экстремистский», который широко используется в других законах, как отметила запрещенная беларусская правозащитная группа Human Constanta 5 июня, наряду с международными правозащитными группами Access Now, Article 19 и Всемирной организацией против пыток (OMCT).

«Своду беларусских законов о «борьбе с экстремизмом» не хватает точности, и они предоставляют властям неограниченную свободу действий для ограничения свободы выражения мнений и других прав человека», – отметили правозащитные группы в обращении к спецдокладчику ООН по ситуации с правами человека в Беларуси Анаис Марин.

Режим называет «экстремистским» чрезвычайно широкий спектр деятельности. Human Constanta регулярно документирует такие случаи, в последнем обзоре за январь-март 2023 года администратор группы в соцсетях был приговорен к трем годам тюремного заключения за распространение образовательной информации о беларусском языке.

Также в число религиозных единиц, запрещенных местными судами как «экстремистские» в конце 2022 года и добавленных в «Республиканский список экстремистских материалов» Министерства информации, входят греко-католический новостной сайт и интервью на YouTube с католическим священником, который бежал в соседнюю Польшу в 2021 году, чтобы избежать судебного преследования.

Замминистра информации Игорь Бузовский, который также является заместителем председателя «Республиканской экспертной комиссии по оценке символики, атрибутики и информационной продукции на наличие (или отсутствие) в них признаков экстремизма», заявлял «Форуму 18» в январе 2023 года, что «это делается исключительно на основании закона».

Однако Бузовский отказался обсуждать запрет греко-католического сайта «Царква» или других религиозных изданий: «Вы говорите об одном сайте – я бы не хотел говорить по памяти. Вам нужно подать заявление официально». Он отказался обсуждать что-либо еще о том, почему запрещены религиозные публикации, и положил трубку.

Новые полномочия режима по проверке и мониторингу религиозных организаций

В настоящее время осуществляется надзор КГБ за верующими, а также мониторинг и ограничение деятельности религиозных организаций со стороны уполномоченного по делам религий и национальностей и других государственных органов.

Статья 40 предлагаемого нового закона предусматривает продолжение прямого государственного надзора за соблюдением закона зарегистрированными религиозными организациями. Его по-прежнему будут осуществлять аппарат уполномоченного и местные власти.

Предлагаемый новый закон потребует от местных администраций создания комиссий для проверки соблюдения закона религиозными организациями. Уполномоченный подготовит типовой устав для таких комиссий.

Предлагаемый новый закон предоставит регистрирующим органам (уполномоченному или местным властям) широкие права по проверке религиозных организаций. В частности, право требовать любые документы, которые они желают видеть, включая документы, «подтверждающие численность ее учредителей»; и «направлять своих представителей для присутствия на проводимых религиозной организацией мероприятиях, религиозных обрядах, в воскресных религиозных школах».

Регистрирующие органы могут привлечь «меры ответственности в соответствии с законом» по результатам своих проверок.

Статья 27 запрещает миссионерскую деятельность и материалы, противоречащие «закону и идеологии беларусского государства». «Идеология беларусского государства» не поясняется.

В своем обосновании уполномченный Румак говорит, что новый закон «усилит права регистрирующих органов проверять деятельность религиозных организаций в соответствии с их уставами» для определения того, соответствует ли она закону о религиях. Румак отмечает, что новый закон расширит ответственность религиозных организаций за нарушения закона, в том числе «при осуществлении экстремистской деятельности и попытках возрождения нацизма, незаконной миссионерской деятельности и т.д.».

Больше «законных» возможностей для властей насильно закрывать религиозные организации

Неустранение «нарушения» в течение шести месяцев или повторное «нарушение» в течение года будет по-прежнему позволять чиновникам обращаться в суд для ликвидации (фактически запрета) религиозной организации. Еще до любого судебного заседания о ликвидации чиновники смогут приостановить деятельность религиозной организации, что сделает все ее действия незаконными. Такая приостановка не может быть оспорена в судебном порядке.

В своем обосновании Румак подчеркивает расширение возможностей государства ликвидировать зарегистрированные религиозные общины и тем самым объявить любую их деятельность незаконной. По его словам, в новом проекте учтены случаи таких ликвидаций:

– «при несоответствии деятельности религиозных организаций основным направлениям внутренней и внешней политики, концепции национальной безопасности,

– неоднократного непредставления (два и более раза) религиозной организацией в установленный срок сведений об изменении данных, необходимых для внесения изменений в Государственный реестр религиозных организаций,

– не устранения в течение шести месяцев нарушений, послуживших основанием для вынесения письменного предупреждения,

– либо совершения таких нарушений повторно в течение года после вынесения указанного предупреждения и т.д.»

В статье 43 уточняется, что нарушения Закона о религии по-прежнему влекут за собой наказание. Он определяет гораздо более широкий круг действий, за которые предусмотрено наказание, чем в действующем законе. К ним относятся «осуществление экстремистской деятельности и деятельности, направленной на реабилитацию нацизма», а также «осуществление миссионерской деятельности с нарушением требований, установленных настоящим законом».

В обосновании предлагаемого нового закона уполномоченный Румак говорит, что в случае принятия нового закона о религии необходимо будет изменить различные другие законы. Однако он не называет среди этих законов ни Уголовный кодекс, ни КоАП.

Продолжающиеся ограничения на религиозную литературу

Статья 23 предлагаемого нового закона дает уполномоченному право назначать религиоведческую «экспертизу» любой религиозной литературы или предметов «в целях недопущения распространения религиозной литературы и иных материалов, содержащих информацию, разжигающую национальную, религиозную, расовую вражду и иные экстремистские проявления».

Это в значительной степени продолжит существующую обязательную предварительную государственную цензуру и ограничения на распространение большей части религиозной литературы и предметов, которые действуют параллельно с угрозой запрета текстов или сайтов как предположительно «экстремистских».

Новое положение заключается в том, что учебным заведениям будет запрещено включать религиозную литературу в свои библиотеки. В соответствии с действующим законом о религии образовательные учреждения могут размещать религиозные книги в своих библиотеках, если они прошли цензуру со стороны уполномоченного.

«Возникает вопрос – будут ли происходить изъятия Библий, Коранов и прочих священных книг из университетских библиотек?» – отмечает Конференция католических епископов в своих комментариях к предлагаемому новому закону.

Статья 28 разрешает только зарегистрированным религиозным организациям производить, ввозить, вывозить или распространять «религиозную литературу, иные печатные, аудио- и видеоматериалы, а также другие предметы религиозного назначения».

Религиозная литература, аудио- и видеоматериалы не должны «противоречить идеологии беларусского государства и содержать пропаганду войны, социальной, национальной, религиозной и расовой вражды и иной экстремистской деятельности». «Идеология беларусского государства» не поясняется.

В настоящее время религиозные общины должны представлять всю ввозимую религиозную литературу или материалы «для ведения миссионерской и иной некультовой деятельности» уполномоченному для принятия решения о назначении религиоведческой «экспертизы». Вся такая литература или материалы по-прежнему должны будут содержать полное название зарегистрированной религиозной организации и ее религиозную принадлежность.

Только религиозным организациям по-прежнему будет разрешено распространять печатные, аудио- и видеоматериалы о религии и по-прежнему только в своих помещениях или, если они получат разрешение от местных администраций, в других помещениях.

Конференция католических епископов отметила, что эти ограничения на распространение ставят «религиозную литературу в дискриминационное положение в сравнении с иной литературой, которая может распространяться через специализированные книжные магазины».

Коммерческим организациям по-прежнему будет запрещено издавать религиозную литературу или производить предметы религиозного культа.

Религиозное образование под контролем режима

Статья 10 предлагаемого нового Закона налагает новые ограничения на религиозное образование детей и взрослых. Зарегистрированные религиозные организации смогут предоставлять такое образование только в том случае, если это предусмотрено их уставами, и только в помещениях, которыми они владеют или арендуют, кроме случаев, когда эти арендуемые помещения принадлежат учебным заведениям, организациям и предпринимателям, предоставляющим образование.

«Это может поставить в затруднительное положение как сельские приходы, так и молодые городские общины, ведущие строительство собственных зданий в новых городских районах», – гласит комментарий от 15 июня под законопроектом на правовом портале, подписанный как «Гродненская епархия БПЦ».

Религиозное просвещение взрослых, молодежи и детей, а также связанные с ним материалы не должны «противоречить идеологии общепризнанных традиционных ценностей беларусского государства и оправдывать пропаганду войны, социальной, национальной, религиозной и расовой вражды».

Дети смогут принимать участие в этих занятиях только с подписанным заявлением от родителей или опекунов.

Религиозные организации должны будут ежегодно до 31 октября отчитываться перед местными властями по месту их регистрации о «религиозном просвещении детей, посещающих воскресные религиозные школы» по форме, устанавливаемой Министерством образования и уполномоченным.

В своем обосновании уполномоченный Румак также разъясняет новые требования к религиозным организациям ежегодно отчитываться перед государством о религиозных занятиях для детей. «Это позволит эффективнее контролировать деятельность воскресных религиозных школ религиозных организаций и в тоже время располагать сведениями о их фактической работе», – написал он.

Статья 41 предлагаемого нового закона расширит основания для официальных письменных предупреждений религиозным организациям, чтобы предупредить тех, кто не предоставляет отчеты о религиозных занятиях для детей.

Положения предлагаемого нового Закона, касающиеся религиозного образования, свидетельствуют про «всю настороженность режима по отношению к любому неподконтрольному влиянию на умы, особенно молодежи», отметил православный священник в эмиграции отец Шрамко.

Конференция католических епископов выразила обеспокоенность тем, что заявления родителей или опекунов детей о посещении религиозных занятий, проводимых религиозными организациями, могут быть предметом проверки со стороны чиновников. «В перспективе, на религиозные общины может быть возложена обязанность предоставления контролирующим органам поименного списка обучаемых детей с приложением письменных заявлений их родителей», – отмечают в епископате. Это заставит родителей и детей раскрывать свою религиозную принадлежность, добавили там, что является незаконным в соответствии с международным законодательством о правах человека.

Как говорится в Замечании общего порядка 22 Комитета ООН по правам человека к статье 18 Международного пакта о гражданских и политических правах («Свобода мысли, совести и религии»): «Никто не может быть принужден к раскрытию своих мыслей или приверженности к религии или убеждениям».

Чиновники получат право посещать и наблюдать за уроками религиозного просвещения для детей. Конференция католических епископов называет это право «избыточным и неконструктивным», особенно если оно осуществляется без предварительного согласия и без одобрения религиозных лидеров.

Отец Юрий Санько, пресс-секретарь Конференции католических епископов, сообщил «Форуму 18» 13 июня, что чиновники – в основном из местных исполкомов – уже требовали сообщать, сколько детей учится в классах религиозного образования, но до сих пор не требовали имена этих детей или их родителей.

Проверки режимом католических приходов проходили с марта 2021 года, иногда с последующими преследованиями священников. Прокуроры, а также чиновники местных отделов идеологии по требованию прокуроров требовали от священников отчеты, катехизические планы и другую внутреннюю информацию о приходской жизни.

Религиозное просвещение детей и взрослых должно будет вестись на государственных языках (беларусском или русском). Конференция католических епископов отмечает, что, поскольку Беларусь является полиэтническим государством, это положение лишит этнические меньшинства права преподавать свою веру на родном языке.

Отделение религиозных общин от участия в жизни общества

Ни в предлагаемом новом законе, ни в обосновании уполномоченного Александра Румака конкретно не упоминаются попытки помешать зарегистрированным религиозным организациям участвовать в жизни общества в целом. Тем не менее, несколько предложенных положений, по-видимому, призваны обеспечить это, возможно, из-за многочисленных протестов против фальсификации выборов и поддержки режимом нового вторжения России в Украину в 2022 году. Многие из этих положений сформулированы расплывчато, что позволит чиновникам произвольно решать, должна ли деятельность религиозной организации привести к ликвидации или наказанию.

В статью 8 включается положение: «В местах богослужений не допускаются использование любой символики, кроме религиозной, проведение собраний, митингов, пикетирования, предвыборной агитации и иных массовых мероприятий, в том числе политического характера, пропаганда войны, социальной, национальной, религиозной и расовой вражды, а также выступления, призывы, оскорбляющие представителей органов государственной власти, должностных лиц и отдельных граждан, представителей других вероучений и их последователей».

Статья 8 предлагаемого нового Закона запрещает деятельность религиозных организаций или их представителей, направленную «против суверенитета Республики Беларусь, ее конституционного строя и гражданского согласия либо сопряжена с нарушением прав и свобод граждан, а также препятствует исполнению гражданами их государственных, общественных, семейных обязанностей или наносит вред их здоровью и нравственности».

«Культовое имущество» не может быть использовано в иных целях, кроме предусмотренных уставом зарегистрированной религиозной организации, «в том числев политических целях, а также террористической и иной экстремистской деятельности».

Среди причин обращения государства в суд с целью ликвидации зарегистрированного религиозного объединения, указанного в статье 24, можно назвать осуществление «экстремистской» деятельности, а также «несоответствие деятельности религиозных организаций основным направлениям внутренней и внешней политики, концепции национальной безопасности».

Как говорится в Замечании общего порядка 22 Комитета ООН по правам человека к статье 18 МПГПП, национальная безопасность не является допустимой причиной для ограничения свободы религии или убеждений.

В статье 43 перечислены виды деятельности религиозных объединений, влекущие за собой наказание, в том числе «экстремистская деятельность и деятельность, направленная на реабилитацию нацизма». Предполагаемые и бездоказательные утверждения о «нацизме» используются режимом для нападок на все, что ему не нравится, например, на протесты против фальсификации выборов.

«Я не понимаю, почему в законе упоминаются нацизм, экстремизм и запрещенные символы, – сказал «Форуму 18» пятидесятнический пастор. – Трудно сказать, какое отношение церковь имеет к этим понятиям».

Режим пытается помешать отдельным лицам и религиозным организациям петь гимн «Магутны Божа», ложно утверждая, что он связан с нацизмом. Гимн восходит к 1940-м годам и был безуспешно предложен в качестве нового государственного гимна в 1995 году.

С августа 2020 года этот гимн часто поют протестующие против фальсификации выборов и насилия со стороны режима. Католический епископ Юрий Кособуцкий спросил в июле 2021 года: «А что не так с нашим любимым религиозным гимном?» Он добавил, что гимн «стал молитвой, используемой в богослужении католиков, православных и протестантов, а в последнее время этот гимн поют люди, не отождествляющие себя ни с какой религией».

В апреле 2022 года милиция предупредила православного священника отца Андрея Ноздрина, и его церковь перевела его в отдаленный приход после того, как он публично выступил против возобновления вторжения России в Украину и роли Беларуси в этом, а его прихожане исполнили гимн «Магутны Божа». Милиция «расспрашивала меня о моих высказываниях относительно Украины и о том, почему мы поем в храме «Магутны Божа». Они даже разговаривали с моими соседями и друзьями, но никаких уголовных правонарушений не нашли», – сказал отец Ноздрин «Форуму 18» в мае 2022 года. Ему также угрожали уголовным преследованием по ст. 130-1 УК («Реабилитация нацизма»).

Отец Ноздрин отметил, что всем известно, что в своих проповедях и в других местах он всегда настаивал на том, что: «христианин не может говорить, что то, что происходит в Украине, хорошо, и должен понимать, что убийство – это грех». Он утверждал, что будет продолжать учить этим христианским принципам.

Новые ограничения на религиозную благотворительность

Статья 30 предлагаемого нового закона позволит зарегистрированным религиозным организациям вести «благотворительную и общественную деятельность». Им будет разрешено создавать детские дома с разрешения местной администрации.

Однако при описании юридических лиц или подразделений, которые зарегистрированное религиозное лицо может создать для благотворительной деятельности, в проекте перечислены только юридические лица «по оказанию социальных услуг пожилым гражданам, инвалидам, социальной реабилитации граждан, зависимых от психоактивных веществ». Представляется, что поэтому религиозным общинам не будет позволено создавать группы для проведения благотворительной деятельности с другими группами нуждающихся.

Действующий закон не устанавливает таких ограничений, но это не помешало режиму блокировать и закрывать религиозные благотворительные и другие инициативы социальной справедливости.

В январе 2022 года управление гуманитарной деятельности Администрации президента отказало протестантской церкви в Витебской области в приеме партии гуманитарной помощи (включая инвалидные коляски, одежду, обувь и мебель), отправленной из других регионов Европы.

В начале 2021 года Департамент гуманитарной деятельности отказал благотворительной организации «Каритас» Минской католической архиепархии в приеме иностранных средств для поддержки проекта помощи малоимущим и бездомным. Проект был направлен на поддержку около 700 нуждающихся продуктами питания, а также растениями и животными для выращивания в пищу.

В феврале 2013 года режим лишил законного статуса приют «Дом Марии» для 13 бездомных, которым руководит молодой католик-мирянин Алексей Щедров в своем родном селе. После визитов милиции он был вынужден закрыть приют.

15 June 2023
Felix Corley, Forum 18, and Olga Glace, Forum 18

The regime has published the text of a restrictive draft new Religion Law, due to be discussed by the non-freely elected Parliament in September, which it falsely claims “does not affect” international human rights obligations. Exiled human rights defender and Orthodox priest Fr Aleksandr Shramko described the aim as “to somehow extinguish any pockets of not only possible resistance, but also any uncontrolled life”, saying the draft law is “playing on the formal appearance of legality”.

On 2 June, the regime made public the draft of the proposed new Religion Law, prepared by the chief state religious affairs official, Plenipotentiary for Religious and Ethnic Affairs Aleksandr Rumak. Only 10 days were given for comments, which Minsk’s Lawtrend Centre for Legal Transformation criticised given the “exceptional significance of the draft Law for religious and social life”. The proposed new Law is due to be considered by the non-freely elected Parliament in September.

The regime punished previous nationwide civil society attempts to improve the restrictive 2002 Religion Law currently in force. Belarus has not sought a legal review of the 2023 draft Law from the OSCE’s Office for Democratic Institutions and Human Rights (ODIHR), “but we would be ready and willing to do so if asked”, ODIHR spokesperson Katya Andrusz told Forum 18 (see below).

In his justification of the alleged need for the new Law, Plenipotentiary for Religious and Ethnic Affairs Rumak claimed that the regime took account of various other Belarusian laws, as well as the Religion Laws of Russia, Kazakhstan, Tajikistan, Uzbekistan, Kyrgyzstan and Azerbaijan. All these Religion Laws have been strongly criticised by human rights defenders for not complying with legally-binding international human rights obligations. The regime also falsely claimed that the draft Law “does not affect” international human rights obligations (see below).

The man who answered Plenipotentiary Rumak’s phone – who refused to give his name – also refused to explain to Forum 18 why Rumak made his demonstrably false claim, and refused to discuss the content of the draft Law (see below).

Many people concerned about the impact of the proposed new Religion Law on freedom of religion or belief did not want to publicly criticise the new Law “as you could end up facing criminal responsibility”, one person who wished to remain anonymous for fear of state reprisals told Forum 18 (see below).

Exiled human rights defender and Orthodox priest Fr Aleksandr Shramko commented that the regime “adopts new laws, corrects old ones – everything in order to somehow extinguish any pockets of not only possible resistance, but also any uncontrolled life,” he wrote on the Christian Vision website. “All this looks somewhat absurd on the part of the authorities, which are ‘not living by the law’. But after all, animals also want to be like people, playing on the formal appearance of legality” (see below).

The proposed new Law would (see below) among other things:
– continue to require all religious communities to gain state registration before they are allowed to operate;
– ban “the activity of unregistered religious organisations”;
– impose compulsory re-registration within one year on all registered religious communities, paralleling earlier demands on political parties and other public associations;
– impose even tighter registration restrictions and conditions;
– make extensive and arbitrary use of the undefined terms “extremism”, “terrorism”, and “the ideology of the Belarusian state” to justify restricting the exercise of freedom of religion or belief and related fundamental freedoms;
– give the regime new powers for regime to inspect and monitor religious communities;
– give greater “legal” possibilities for the regime to forcibly close religious communities;
– continue and increase censorship and restrictions on religious literature and items, including banning educational establishments from including religious literature in their libraries;
– impose new restrictions on religious education by religious communities, as well as increasing regime surveillance of this;
– aim to separate religious communities from involvement with wider society;
– and impose new restrictions on religious charitable activity (see below).

Draft new Religion Law published

On 2 June, the regime made public on its legal website the draft of the proposed new Religion Law, prepared by the Plenipotentiary for Religious and Ethnic Affairs Aleksandr Rumak. The website said the draft Law was open for public comments from 5 to 15 June.

The Minsk-based Lawtrend Centre for Legal Transformation criticised the short time allowed for public comments, despite the “exceptional significance of the draft Law for religious and social life.”

By 15 June, a number of individuals had submitted written comments on the proposed new Law on the legal website. Some comments questioned some wording in the draft without questioning the underlying principles of the new Law. Others made specific criticisms of a number of provisions.

On 30 May, before publishing the draft of the proposed Law for public discussion, Plenipotentiary Rumak summoned the leaders of registered religious communities to present the text. Orthodox, Catholic and Protestant leaders were among those present.

Civil society attempts to improve 2002 Religion Law punished

The new Law is set to replace and harshen the highly restrictive 2002 Religion Law.

In May 2007, Catholics, Orthodox, and Protestants launched a nationwide petition to change the 2002 Religion Law as it is unconstitutional. Its organisers stated that the law “violates the rights of all people, even atheists”. Petition supporter Orthodox priest Fr Aleksandr Shramko was in May 2007 banned from functioning as a priest by the regime-supporting Belarusian Orthodox Church.

More than 50,000 people signed the petition and it was submitted in March-April 2008 to the Constitutional Court, Parliament, Presidential Administration, Supreme Court, and the Higher Economic Court. The regime rejected the petition, and three of the organisers were in April 2008 fined almost double the average monthly wage.

Lawtrend Centre for Legal Transformation and the advocacy group For Religious Freedom drew up an alternative Religion Law compliant with international law, but in October 2009 Minsk Executive Committee blocked attempts to have an open discussion on this by bans on renting conference facilities.

Regime orders swift passage of draft Religion Law, no legal review sought

A 30 December 2022 Decree signed by Aleksandr Lukashenko specified that the Council of Ministers should prepare the draft Religion Law amendments by June 2023 for them to be presented to the lower chamber of Parliament, the House of Representatives, in September.

No election in Belarus has been found to be free and fair by Organisation for Security and Co-operation in Europe (OSCE) election observers, and the regime violently repressed nationwide protests against election fraud.

Belarus has not sought a legal review of the draft Law from the OSCE’s Office for Democratic Institutions and Human Rights (ODIHR). “ODIHR hasn’t so far received a request from the Belarusian authorities to review the draft law, but we would be ready and willing to do so if asked,” ODIHR spokesperson Katya Andrusz told Forum 18 on 12 June.

In March 2022, the Council of Europe suspended all relations with Belarus. This includes participation in the European Commission for Democracy through Law (the Venice Commission) which on request provides legal opinions on draft laws.

Justifying the new restrictions

In his justification of the alleged need for the new Law, published on 2 June alongside the draft, Plenipotentiary for Religious and Ethnic Affairs Aleksandr Rumak claimed that it needs to be brought into line with the Constitution, as well as the “strengthening on the legislative level of new contemporary approaches in mutual relations between the state and religious communities”. He does not explain what these approaches are.

Plenipotentiary Rumak stresses what he sees as the need to “correct” the preamble to recognise the “special role” of the pro-regime Belarusian Orthodox Church (of the Moscow Patriarchate) in the “historical establishment and development of spiritual, cultural and state traditions of the Belarusian people, as well as the inseparability from the general history of the people of Belarus of other Christian, Jewish and Islamic religious communities”.

However, the preamble in the draft Law made public on 2 June differs little from the preamble of the 2002 Law. The main change is that the Lutheran Church would no longer be specifically mentioned, to be replaced by the general “other Christian” category.

Plenipotentiary Rumak also states notes that in preparing the new Law, the regime took account of various other Belarusian laws, as well as the Religion Laws of Russia, Kazakhstan, Tajikistan, Uzbekistan, Kyrgyzstan and Azerbaijan. All these Religion Laws have been strongly criticised by human rights defenders for not complying with legally-binding international human rights obligations.

Plenipotentiary Rumak stated in his justification of the new Law that the regime wants, among other things, to: prevent officials from using their official position to influence people over their religious views; to ban religious communities from using any symbols apart from religious symbols; to ban the use of texts and images inciting religious discord and hatred; and ban “the activity of religious communities directed against the sovereignty of the Republic of Belarus, its constitutional system and civic accord”.

Regime claims draft Law “does not affect” international human rights obligations

In November 2018, the United Nations (UN) Human Rights Committee stated in its Concluding Observations on Belarus (CCPR/C/BLR/CO/5): “The State party should guarantee the effective exercise of the freedom of religion in law and in practice, including by repealing the requirement of mandatory State registration of religious communities, and should refrain from any action that may restrict that freedom beyond the narrowly construed restrictions permitted under article 18 [“Freedom of thought, conscience and religion”] of the Covenant [the International Covenant on Civil and Political Rights – ICCPR].” The permissible restrictions are outlined in the Human Rights Committee’s General Comment 22 on ICCPR Article 18.

Yet where Plenipotentiary Rumak’s justification talks about “compliance of the draft with international treaties and other international legal acts”, it falsely claims that “the subject matter of the Draft Law does not affect the international treaties of the Republic of Belarus and international legal acts, in particular the Universal Declaration of Human Rights of 1948, the International Covenant on Civil and Political Rights of 1966, etc”.

The man who answered Plenipotentiary Rumak’s phone – who refused to give his name – also refused to explain why Rumak made his demonstrably false claim, and refused to discuss the content of the draft Law. “We don’t comment on the draft Law,” he told Forum 18 on 13 June 2023 and then put the phone down.

“Playing on the formal appearance of legality”

Many people concerned about the impact of the proposed new Religion Law on freedom of religion or belief did not want to publicly criticise the new Law. “We don’t speak out with criticism publicly,” one individual told Forum 18 after the text of the draft Law was published, “as you could end up facing criminal responsibility.”

Human rights defender and Orthodox priest Fr Aleksandr Shramko – who now lives in Lithuania – regards the proposed new Law as part of the continuing regime crackdown on society. “It adopts new laws, corrects old ones – everything in order to somehow extinguish any pockets of not only possible resistance, but also any uncontrolled life,” he wrote on the Christian Vision website on 13 June. “All this looks somewhat absurd on the part of the authorities, which are ‘not living by the law’. But after all, animals also want to be like people, playing on the formal appearance of legality.”

Fr Shramko says that the regime’s religious policy “is characterised by a wary attitude towards religion and the desire to keep it in maximum isolation from society”.

Fr Shramko argues that new provisions in the proposed new Law “are mainly aimed at strengthening the strictness of these provisions and placing the activities of religious communities under the maximum control of the state, up to demands to conform to the regime’s ideology and policies”.

Most members of religious communities Forum 18 spoke to were cautious in commenting on the proposed new Law, saying that the consequences will only become clear once it is implemented. “It’s too early to say what results it will have,” the pastor of a Pentecostal Church who wished to remain anonymous for fear of state reprisals told Forum 18 on 8 June. “It depends on law enforcement practices.”

Some human rights defenders who have worked on freedom of religion or belief issues dismissed the importance of the proposed new Law. One pointed out that given the regime’s general crackdown on exercising all human rights, a harsher new Law “is not so important”. “The situation is so bad anyway that this will not change it dramatically,” the individual told Forum 18.

The Catholic Bishops’ Conference published its comments on the proposed new Law on its website late on 12 June. It noted that the proposed new Religion Law “establishes new, fundamentally changing existing approaches” to government regulation in the field of the right to freedom of conscience and religion.

“Religious communities of the Catholic Church in Belarus may face certain difficulties in implementing some of the new provisions of the proposed law,” the Bishops’ Conference added, “which could complicate the dynamics of state-confessional relations in our state.”

The Belarusian Orthodox Church is among many religious communities which appear to have made no public comments. “Given the particular importance of the draft Law under discussion,” it noted on its website on 13 June, “many clergy and laypeople sent their substantiated comments and suggestions on its text to the Belarusian Orthodox Church.” It added that all these comments “will be taken into account” and sent to the Plenipotentiary.

A number of religious communities say they are still studying the proposed new Law. The Baptist Union is considering it and will present any “observations or suggestions” directly to Plenipotentiary Rumak, its Deputy Head Aleksandr Branovitsky told Forum 18 on 9 June.

Similarly, a member of the Church of Jesus Christ of Latter-day Saints (commonly known as Mormons) told Forum 18 that the community’s lawyers are still studying the draft new Law.

Some religious leaders maintained to Forum 18 that the proposed new Law might change little compared to the current Law. “We don’t know what version of the Law will be adopted and how it will function,” the Head of the Lutheran community in Grodno Igor Grigus told Forum 18 on 8 June. “Maybe it will even be easier for autonomous religious communities to invite foreigners.”

The Pentecostal Pastor stated that “though the new Law is focused on restrictive measures, it consolidates current practices, and some wording is even better than in the previous law.”

Compulsory state permission to exercise freedom of religion or belief remains

The proposed new Law would continue to require all religious communities to gain state registration before they are allowed to operate. Article 16 would specifically ban “the activity of unregistered religious organisations.” The current Law states that the only religious communities which may “unobstructed” exercise their freedom of religion and belief are state-registered religious communities within state-approved places of worship or other venues.

Any activity by unregistered or liquidated religious communities can lead to prosecution under Criminal Code Article 193-1. This punishes “organisation of or participation in activity by an unregistered political party, foundation, civil or religious organisation” with a fine or imprisonment for up to two years. Article 193-1 was removed from the Criminal Code in July 2019, but was restored almost unchanged in January 2022.

The ban on and punishment for exercising freedom of religion or belief without state permission is against international law, as outlined in the OSCE / Council of Europe Venice Commission Guidelines on the Legal Personality of Religious or Belief Communities. This notes that: “State permission may not be made a condition for the exercise of the freedom of religion or belief. The freedom of religion or belief, whether manifested alone or in community with others, in public or in private, cannot be made subject to prior registration or other similar procedures, since it belongs to human beings and communities as rights holders and does not depend on official authorization.”

A member of the Council of Churches Baptists – who do not seek state permission to exercise freedom of religion or belief – insisted to Forum 18 on 12 June that their communities “will carry on doing what we do” regardless of what new Law is adopted.

On 2 June, a judge fined Council of Churches Baptist Vladimir Burshtyn – who is in his 70s – over a month’s average pension for an outdoor meeting in Drogichin with fellow Baptists to share their faith.

Compulsory re-registration requirement

Article 3 of concluding provisions to the proposed new Law would require all registered religious communities to bring their statutes into line with the provisions of the new Law and apply for re-registration within one year. It appears that if religious communities fail to get the compulsory re-registration, all their activity would become illegal.

Compulsory re-registration linked with denials of communities’ existing legal status is illegal under international law. As the OSCE / Council of Europe Venice Commission Guidelines on the Legal Personality of Religious or Belief Communities note: “In cases where new provisions to the system governing access to legal personality of religious or belief communities are introduced, adequate transition rules should guarantee the rights of existing communities. Where laws operate retroactively .. (for example, requiring reapplication for legal personality status under newly-introduced criteria), the state is under a duty to show that such restrictions are compliant with the criteria set out in Part I of these Guidelines.” (Part 1 outlines the permissible restrictions on the freedom of religion or belief, which do not include arbitrary demands to re-register communities.)

Religious communities are the second group of organisations (after political parties, which had to apply to be re-registered by June 2023) that are being required to undergo “total re-registration”, Lawtrend Centre for Legal Transformation pointed out. Political parties also had to apply for re-registration within one year.

After the 2002 Religion Law was adopted, religious communities were given two years until November 2004 to undergo compulsory re-registration. The regime at that time obstructed many religious communities’ attempts to seek state registration.

As of 1 January 2023, according to the Plenipotentiary’s Office, 3,590 religious communities had state registration, 3,417 individual communities and 173 larger communities.

Almost every religious leader Forum 18 spoke to pointed out that many religious communities will face problems with re-registration. Exiled Orthodox priest Fr Aleksandr Shramko fears that when religious communities apply for re-registration, “those objectionable to the authorities may not get through”.

“Our community in Minsk which is in the process of registration might have a problem as it is not numerous and it is difficult to find more members,” the head of the Lutheran community in Grodno Igor Grigus told Forum 18.

The leader of the Religious Board of Muslims in Belarus, Ali Voronovich, commented that in many places it may be impossible to find the required number of members to register a community. “Many communities in villages and small towns will cease to exist, and it does not concern only Muslim communities,” he told Forum 18 on 8 June.

The member of the Church of Jesus Christ of Latter-day Saints also expressed concern about registration provisions. “It might be a problem not only for us.”

Even tighter registration restrictions

Article 13 of the proposed new Law would continue to require leaders of registered religious communities to be Belarusian citizens, but would add that they must also be permanent residents of Belarus.

Individuals who are on either the “List of organisations and individuals involved in terrorist activities” or the “List of citizens of the Republic of Belarus, foreign citizens or stateless persons involved in extremist activities” would be banned from being leaders or founders of registered religious organisations.

The regime maintains multiple similar lists targeting anyone, any organisation, any document, any communication, or any website the regime dislikes, such as the “Republican List of Extremist Materials” (see below).

Article 16 would require registered religious communities to notify the registering authority of the appointment of a new leader within 10 days. Depending on the type of religious community (eg. national religious organisations, monasteries, etc.) the registering authority is either the Plenipotentiary’s Office or local administrations.

Religious communities (the lowest level of registered religious organisation) would have to supply with a registration application not only their statute, but a certificate confirming a place to conduct their activity (which can be difficult in small towns and villages). They would also need to submit a list of the 20 or more founding members, with each one’s date of birth, citizenship, address, place of work or study, phone number and signature.

Many people are reluctant to provide such information to a regime which commits serious human rights violations against the people it rules.

As the OSCE / Council of Europe Venice Commission Guidelines on the Legal Personality of Religious or Belief Communities note: “Any procedure that provides religious or belief communities with access to legal personality status should not set burdensome requirements. Examples of burdensome requirements that are not justified under international law include, but are not limited to, the following: that the registration application be signed by all members of the religious organization and contain their full names, dates of birth and places of residence.”

The proposed new Law does not refer to religious communities which have fewer than the required 20 adult citizen members to lodge a registration application.

Religious communities have to in their application provide extensive information with their registration application if they were “previously unknown in Belarus”. This would include the origin and “worship practice” of their faith, as well as their attitude to the family and marriage, the health of their followers, and the “carrying out of state obligations”. Applications from such communities would be sent to the Plenipotentiary’s Office for a religious studies “expert analysis”, which could last up to six months.

The UN Human Rights Committee’s General Comment 22 on Article 18 (“Freedom of thought, conscience and religion”) of the ICCPR states that the Committee “views with concern any tendency to discriminate against any religion or belief for any reasons, including the fact that they are newly established.”

The OSCE / Council of Europe Venice Commission Guidelines on the Legal Personality of Religious or Belief Communities note: “The state must respect the autonomy of religious or belief communities when fulfilling its obligation to provide them with access to legal personality. .. states should observe their obligations by ensuring that national law leaves it to the religious or belief community itself to decide on .. the substantive content of its beliefs .. In particular, the state should refrain from a substantive as opposed to a formal review of the statute and character of a religious organization.”

Higher level organisations are divided into national and regional religious communities, which would both require registration by the Plenipotentiary’s Office.

Article 15 would require national religious communities to have at least 15 member communities in all seven regions of the country (compared to 10 in the current Law), at least one of which had had state registration for at least 30 years. In his justification, Plenipotentiary Rumak states that an aim of the new Law is to change the registration procedure “limiting through this the possibility to create a nationwide registered religious organisation”. He did not explain why the state aims to limit the number of communities eligible to apply for national religious organisation status.

This parallels the 2023 Political Parties and other Public Associations Law, which makes it significantly harder to form such groups, especially nationwide.

Regional religious communities would have to have at least 10 religious communities in one or several neighbouring regions.

Only national or regional organisations would have the right to found monasteries, missions and religious educational establishments, which would themselves require state registration.

“Extremism”

Fionnuala Ní Aoláin, UN Special Rapporteur on the promotion and protection of human rights and fundamental freedoms while countering terrorism, noted in her January 2020 report (A/HRC/43/46/Add.1) after visiting Kazakhstan: “the counter-terrorism and extremism regimes provide excessive leeway to the authorities to target and silence those who peacefully question the established order, including various civil society actors, human rights defenders, trade unionists, journalists, bloggers, and members of marginalized communities or of communities legitimately exercising their religious freedoms. The overwhelming focus on extremism has no justification under international law.”

Ní Aoláin’s February 2020 general report on Human rights impact of policies and practices aimed at preventing and countering violent extremism (A/HRC43/46) repeated this point, stating that all “States that regulate ‘extremism’ in their laws, policy, programmes or practice should repeal such provisions, which have no purchase in international law, and domestic law must comply with the principles of legality, necessity and proportionality.”

The proposed new Law makes wide use of the term “extremist”, a term widely used in other laws, as banned Belarusian human rights group Human Constanta noted on 5 June, along with international human rights groups Access Now, Article 19, and World Organisation Against Torture (OMCT).

“The corpus of Belarusian ‘anti-extremism’ laws lacks sufficient precision and grants the authorities unfettered discretion to restrict the freedom of expression and other human rights,” the human rights groups noted in a submission to the UN Special Rapporteur on the Situation of Human Rights in Belarus, Anaïs Marin.

The regime labels an extraordinarily wide range of activity as “extremist”. Human Constanta regularly documents such cases, its most recent January – March 2023 overview including the administrator of a social media group being jailed for three years for distributing educational information about the Belarusian language.

Among such cases, a Greek Catholic news website and a YouTube interview with a Catholic priest who fled to neighbouring Poland in 2021 to escape prosecution are among religious items banned by local courts as “extremist” in late 2022 and added to the Information Ministry’s “Republican List of Extremist Materials”.

Deputy Information Minister Igor Buzovsky, who is also Deputy Chair of the “Republican Expert Commission for the Evaluation of Symbols, Attributes, and Information Products for the presence (or absence) in them of signs of Extremism”, insisted to Forum 18 in January 2023 that “This is done exclusively on the basis of the law.”

However, Buzovsky refused to discuss the banning of the Tsarkva Greek Catholic website or other religious publications. “You speak about one website – I wouldn’t want to talk from memory. You need to apply officially.” He refused to discuss anything else about why religious publications are banned and put the phone down.

New powers for regime to inspect and monitor religious communities

There is currently surveillance by the KGB secret police of religious believers, along with monitoring of and restrictions on religious communities by the Plenipotentiary for Religious and Ethnic Affairs and other state agencies.

Article 40 of the proposed new Law would continue explicit state surveillance of whether registered religious communities are abiding by the law. Such control would continue to be enacted by the Plenipotentiary’s Office and local administrations.

The proposed new Law would require local administrations to establish commissions to check whether religious communities are abiding by the law. The Plenipotentiary’s Office would prepare a standard statute for such commissions.

The proposed new Law would give registering authorities (Plenipotentiary’s Office or local administrations) extensive rights to inspect religious communities. This would include: demanding any documents they wished to see, including documents “confirming the number of their founders”; and “sending its representatives to be present at events, religious rites or in religious Sunday schools conducted by religious organisations”.

Registering bodies could bring “measures of responsibility under the law” as a result of what they find in their inspections.

Article 27 bans missionary activity and materials “contradicting the law and the ideology of the Belarusian state”. The “ideology of the Belarusian state” is not explained.

In his justification, Plenipotentiary Rumak says that the new Law would “strengthen the rights for registering bodies [the Plenipotentiary’s Office and local administrations] to inspect the activity of religious communities under their statutes” to determine whether it is accord with the Religion Law. Rumak notes that the new Law would widen religious communities’ responsibility for violations of the Law, including over “carrying out extremist activity and attempts to revive Nazism, or illegal missionary activity”.

Greater “legal” possibilities for state to forcibly close religious communities

A failure to correct a “violation” within six months or a repeated “violation” within a year would continue to allow officials to go to court to liquidate (in effect ban) a religious community. Even before any court liquidation hearing, officials could suspend the religious community’s activity which would make anything it did illegal. Such a suspension cannot be legally challenged.

In his justification, Plenipotentiary Rumak stresses the widening of the possibility for the state to liquidate registered religious communities and thus render any activity by them illegal. He says the new draft takes into account cases of such liquidations:
– “for the failure of their activity to be in accord with the basic directions of internal and external policy, the conception of national security,
– the failure to provide reports on multiple occasions (twice or more) within the established timeframe on changes in data which should be entered in the State Register of Religious Organisations,
– the failure to eliminate within six months violations which have led to a written warning,
– or the committing of repeated violations within a year of the issuing of such a warning.”

Article 43 specifies that violations of the Religion Law would continue to lead to punishment. It specifies a far wider range of activities that would lead to punishment than in the current Law. These would include “carrying out extremist activity and activity directed at the rehabilitation of Nazism”, as well as “carrying out missionary activity with violations of the demands set out in the present Law”.

Plenipotentiary Rumak’s accompanying justification for the proposed new Law states that various other laws will need to be changed if the new Religion Law is adopted. However, he does not name among these laws either the Criminal Code or the Administrative Code.

Continuing restrictions on religious literature, items

Article 23 of the proposed new Law would give the Plenipotentiary the right to commission a religious studies “expert analysis” of any religious literature or items “with the aim of preventing the distribution of religious literature or other materials containing information inciting ethnic, religious or racial hatred and other extremist manifestations”.

This would largely continue the existing compulsory prior state censorship of and restrictions on the distribution of most religious literature and objects, which runs in parallel with the threat of banning texts or websites as allegedly “extremist”.

A new provision is that educational establishments would be banned from including religious literature in their libraries. Under the current Religion Law, educational establishments can put religious books in their libraries if it has undergone censorship by the Plenipotentiary’s Office.

“The question arises – will there be removals of Bibles, Korans and other sacred books from university libraries?” the Catholic Bishops’ Conference notes in its comments on the proposed new Law.

Article 28 would allow only registered religious communities to produce, import, export or distribute “religious literature, other printed, audio- and video-materials, as well as other objects of religious significance.” The Council of Ministers would draw up a list of such “objects of religious significance”.

Religious literature, audio and video materials “must not contradict the ideology of the Belarusian state or contain propaganda of war, social, ethnic, religious or racial hatred and other extremist activity”. The “ideology of the Belarusian state” is not explained.

As at present, religious communities would have to present all imported religious literature or materials “for conducting missionary and other non-cult activity” to the Plenipotentiary’s Office for it to decide whether to commission a religious studies “expert analysis”. All such literature or materials would continue to be required to include the full name of the registered religious and its religious affiliation.

Only religious communities would continue to be allowed to distribute printed, audio and video materials on religion and would continue to be allowed to do so only on their premises or, if they get permission from local administrations, in other premises.

The Catholic Bishops’ Conference commented that these restrictions on distribution “put religious literature in a discriminatory position compared to other literature that can be distributed through specialised bookshops”.

Commercial organisations would continue to be banned from publishing religious literature or from producing items to be used in religious worship.

Religious education to be restricted, under regime surveillance

Article 10 of the proposed new Law would impose new restrictions on religious education of children and adults. Registered religious communities could provide such education only if it is in their statutes and only in premises they own or rent, unless those rented premises are owned by educational establishments, or organisations and business people providing education.

“This could put in a difficult position both rural parishes and recently-formed urban communities building their own buildings in new urban areas,” 15 June comments signed by “Grodno Diocese of the Belarusian Orthodox Church” below the draft Law on the government’s legal website note.

The religious education of adults, young people, and children, as well as related materials, must not “contradict the ideology of generally accepted traditional values of the Belarusian state or justify the propaganda of war, social, ethnic or religious hatred”. The “ideology of the Belarusian state” is not explained.

Children could only take part in these classes with a signed application from parents or guardians.

Religious communities would be required to report to the authorities where they are registered by 31 October each year on “the religious education of children attending religious Sunday schools” in the form to be prescribed by the Education Ministry and the Plenipotentiary.

In his justification, Plenipotentiary Rumak also explains the new requirements for religious communities to report to the state annually on religious classes for children. “This will allow the more effective control over the activity of religious Sunday schools of religious communities and, at the same time, to gain information about their practical work,” he wrote.

Article 41 of the proposed new Law would expand the grounds for official written warnings to religious communities to warn those that fail to provide reports on religious classes for children.

The provisions covering religious education in the proposed new Law “reveal the regime’s wariness towards any uncontrolled influence on minds, especially of the youth”, exiled Orthodox priest Fr Shramko noted.

The Catholic Bishops’ Conference expressed concern that applications from parents or guardians for children to attend religion classes held by religious communities, could be subject to inspection by officials. “An obligation could be placed in future on religious communities to provide the controlling agencies lists of named children who are studying, with the attached applications from parents,” it noted. This would force parents and children to reveal any religious affiliation, it added, which is illegal under international human rights law.

As the UN Human Rights Committee’s General Comment 22 on ICCPR Article 18 (“Freedom of thought, conscience and religion”) states: “No one can be compelled to reveal his thoughts or adherence to a religion or belief.”

Officials would have the right to attend and observe religious education classes for children. The Catholic Bishops’ Conference calls this right “unnecessary and unconstructive”, especially if carried out without prior agreement and without the approval of religious leaders.

Fr Yuri Sanko, the spokesperson for the Catholic Bishops’ Conference, told Forum 18 on 13 June that officials – mainly from local Executive Committees – have already demanded to know how many children are studying in religious education classes, but have not so far demanded the names of those children or their parents.

Regime inspections of Catholic parishes took place from March 2021, sometimes followed by prosecutions of priests. Prosecutors, as well as officials from local Ideology Departments at the request of prosecutors, demanded reports from priests, catechetical plans and other internal information about parish life.

Religious education of children and adults would have to be in the state languages (Belarusian or Russian). The Catholic Bishops’ Conference points out that as Belarus is a multi-ethnic state, this provision would deny ethnic minorities the right to teach their faith in their native language.

Separating religious communities from involvement with wider society

Neither the proposed new Law nor Plenipotentiary Aleksandr Rumak’s justification specifically refer to attempts to prevent registered religious communities from involvement with wider society. However, several proposed provisions appear designed to ensure this, possibly due to many nationwide belief-based protests against the regime’s election fraud and support of Russia’s renewed 2022 invasion of Ukraine. Many of these provisions are vaguely worded, which would allow officials to arbitrarily decide whether or not a religious community’s activity should lead to liquidation or punishment.

Article 8 would include the provision: “In places of worship, it is not allowed to use any symbols, except for religious ones, to hold meetings, rallies, picketing, election campaigning and other mass events, including political ones, propaganda of war, social, ethnic, religious and racial hatred, as well as speeches and appeals insulting representatives of state authorities, officials and individual citizens, and representatives of other faiths and their followers.”

Article 8 of the proposed new Law would ban the activity of religious communities or their representatives “which are directed against the sovereignty of the Republic of Belarus, its constitutional system and civic accord, or are accompanied by violations of the rights and freedom of individuals, as well as obstructing the carrying out by individuals of their state, public and family obligations or cause harm to their health or morals”.

“Cult property” cannot be used for purposes other than those set out in a registered religious community’s statute, “including for political aims, as well as for terrorist and other extremist activity”.

Among the reasons for the state to go to court to liquidate a registered religious community listed in Article 24 would be carrying out “extremist” activity, as well as “failure of the activity of religious communities to comply with the basic directions of internal and external policy, and the concept of national security”.

As the UN Human Rights Committee’s General Comment 22 on ICCPR Article 18 states, national security is not a permissible reason to limit freedom of religion or belief.

Article 43 lists activity by religious communities that leads to punishment, including “carrying out extremist activity and activity directed at the rehabilitation of Nazism”. Alleged and evidence-free claims of “Nazism” are used by the regime to attack anything it dislikes, such as protests against the regime’s election fraud.

“I don’t understand why Nazism, extremism and prohibited symbols are mentioned in the Law,” the Pentecostal Pastor told Forum 18. “It is difficult to say what the Church has to do with these notions.”

The regime has tried to stop individuals and religious communities singing the hymn Mighty God (Mahutny Bozha in Belarusian), claiming falsely that it is linked to Nazism. The hymn dates back to the 1940s and was unsuccessfully proposed as a new national anthem in 1995.

Since August 2020 the hymn has often been sung by protestors against the regime’s election falsification and violence. Catholic Bishop Bishop Yuri Kasabutsky asked in July 2021: “So what’s wrong with our favourite religious hymn?” He added that the hymn “has become a prayer used in the worship of Catholics, Orthodox, and Protestants, and recently this hymn is sung by people who do not identify with any religion.”

In April 2022, police warned Orthodox priest Fr Andrei Nozdrin and his church transferred him to a remote parish after he publicly opposed Russia’s renewed invasion of Ukraine, Belarus’ role in this, and his congregation sang the hymn Mighty God. Police “questioned me about my statements regarding Ukraine and why we sing Mighty God in the church. They even talked to my neighbours and friends but found no criminal wrongdoing,” Fr Nozdrin told Forum 18 in May 2022. He was also threatened with prosecution under Criminal Code Article 130-1 (“Rehabilitation of Nazism”).

Fr Nozdrin pointed out that everyone knew that in his sermons and elsewhere he always insisted that: “a Christian cannot say that what’s going on in Ukraine is good, and should understand that killing is a sin.” He maintains that he will continue to teach these Christian principles.

New restrictions on religious charity

Article 30 of the proposed new Law would allow registered religious communities to conduct “charitable and social activity”. They would be allowed to establish children’s homes with local administration approval.

However, when describing legal entities or sub-divisions a registered religious can establish for charitable work, the draft lists only such entities “for social services to elderly people, invalids and the social rehabilitation of individuals dependent on psychoactive substances”. It appears that religious communities would not therefore be allowed to establish groups to conduct charitable activity with other groups of people in need.

The current Law does not impose such limits, but this has not stopped the regime blocking and closing religious-based charitable and other social justice initiatives.

In January 2022, the Presidential Administration’s Humanitarian Activity Department refused to allow a Protestant Church in Vitebsk Region to get a shipment of humanitarian aid (including wheelchairs, clothes, footwear and furniture) sent from other parts of Europe.

In early 2021, the Humanitarian Activity Department refused to allow the Minsk Catholic Archdiocese’s charity Caritas to accept foreign money to support a project to help poor and homeless people. The project aimed to support about 700 people in need with food, as well as plants and animals to grow for food.

In February 2013, the regime stripped legal status from the House of Mary shelter for 13 homeless people, run by young Catholic layman Aleksei Shchedrov in his home village. After police visits, he was forced to close the shelter.

Link

Милиция вынесла предупреждение православному священнику отцу Андрею Ноздрину, а церковь перевела его в отдаленный приход после того, как он публично выступил против возобновления вторжения России в Украину и роли Беларуси в этом. Он настаивал на том, что «христианин не может говорить, что то, что происходит в Украине, хорошо, и должен понимать, что убивать – это грех». Он сказал «Форуму 18», что продолжит проповедовать эти христианские принципы. Аналогичным образом режим преследовал и других православных и католических священников.

В настоящее время основное внимание режима в отношении свободы религии и убеждений и связанных с этим нарушений прав человека сосредоточено на отслеживании, угрозах и наказании религиозных лидеров и людей, выступающих против возобновления войны России против Украины и роли белорусского режима в этом.

С 2014 года православный священник отец Андрей Ноздрин возглавлял приход святителя Спиридона Тримифунтского в Гродно. У него также было две епархиальные должности. В апреле местная милиция вызвала отца Ноздрина на «профилактическую беседу» после жалоб двух доносчиков, недовольных его антивоенной позицией и пением гимна «Магутны Божа». Гимн ассоциируется с оппозицией режиму. И режим, и глава Белорусской православной церкви митрополит Вениамин запретили пение гимна (см. ниже).

«Они расспрашивали меня о моих высказываниях относительно Украины и о том, почему мы поем в церкви «Магутны Божа», – сказал отец Ноздрин «Форуму 18».

25 апреля из Октябрьского РОВД Гродно отправили отцу Ноздрину письмо с предупреждением о возможных «экстремистских правонарушениях и преступлениях». Отец Ноздрин отметил, что всем известно, что в своих проповедях и в других местах он всегда настаивал на том, что «христианин не может говорить, что то, что происходит в Украине, хорошо, и должен понимать, что убийство – это грех». Он утверждает, что будет продолжать учить этим «христианским принципам» (см. ниже).

18 мая архиепископ Гродненский Антоний (Доронин) уволил отца Ноздрина со всех епархиальных должностей и перевел его из Гродно в маленькое село. Отец Ноздрин сожалеет об уходе из гродненского прихода, где вместе с прихожанами построил храм и самую большую в городе воскресную школу для детей. Он сказал «Форуму 18», что прихожане были расстроены его переводом (см. ниже).

20 мая режим направил наряд милиции на прощальную службу отца Ноздрина, «но люди вывели их, потому что те не молились», сказал отец Ноздрин. Представитель Гродненской епархии отец Игорь Данильчик 2 июня заявил «Форуму 18», что перевод отца Ноздрина был исключительно решением архиепископа Антония, и отметил, что перевод не был осуществлен под давлением режима. Он не объяснил, зачем режим отправил милицию на прощание с отцом Ноздриным. Отец Данильчик также утверждал, что гродненские прихожане не жаловались в епархию (см. ниже).

Двое католических священников Минско-Могилевской архиепархии обвиняются в нарушении части 2 статьи 19.11 КоАП («Распространение, изготовление, хранение, перевозка информационной продукции, содержащей призывы к экстремистской деятельности или пропагандирующей такую деятельность») за якобы «распространение информационной продукции, включенной в республиканский список экстремистских материалов, а равно изготовление, издание, хранение либо перевозка с целью распространения такой информационной продукции».

Милиция задержала декана Могилевского деканата отца Андрея Кевлича 18 апреля в его храме в городе Горки Могилевской области. Милиционеры обыскали его дом и изъяли телефон, с которого он заходил в свой аккаунт Facebook. На него составили протокол о правонарушении за репост материалов «Белсата» и «Радыё Свабода», которые режим объявил «экстремистскими». Он разместил на своей странице в Facebook видео пенсионерки из столицы Украины Киева, которая подверглась обстрелу российской артиллерии. Отец Кевлич также добавил к своей фотографии в Facebook флаг украинских цветов (см. ниже).

12 мая суд оштрафовал отца Кевлича на сумму, эквивалентную средней зарплате за более чем две недели (см. ниже).

Другой католический священник, отец Игорь Лашук из прихода Святого Казимира в городе Столбцы Минской области, организовал 4 марта специальное молитвенное собрание в приходах, расположенных недалеко от границы с Украиной. При организации встречи отец Лашук сказал: «Прости Господи людям твоим, что не умеют мирно разговаривать между собой». Милиция задержала его 20 апреля. 28 апреля суд оштрафовал его на сумму, эквивалентную средней зарплате более чем за три недели, за репост антивоенных статей из запрещенных СМИ «Белсат» и «Радыё Свабода». Суд также постановил конфисковать мобильный телефон отца Лашука (см. ниже).

Католический священник отец Анджей Бульчак, бежавший из Беларуси после того, как государство лишило его права служить священником, был 13 мая заочно оштрафован на сумму средней зарплаты за три недели. Он разместил на YouTube трехминутное видео, в котором рассказывается о письме девушки своему другу в Польше против войны в Украине. На одной из фотографий видео виден логотип находящегося в Польше телеканала «Белсат», который режим считает «экстремистским», а также бело-красно-белый белорусский флаг, используемый протестующими против режима (см. ниже).

В милицию также вызывали и предупреждали православных священников, подписавших открытое письмо с призывом к «примирению и немедленному прекращению огня» в Украине, опубликованное 1 марта священниками Русской православной церкви в России, Беларуси и других странах. Один священник, подписавший открытое письмо и пожелавший остаться неизвестным, сказал: «Я подписал его, потому что мне было важно изложить свою позицию», – сказал он Hrodna.life. Он подтвердил, что у него был «опасный разговор» в милиции, а это означает, что последствия могут быть серьезными (см. ниже).

Православный богослов и правозащитница Наталья Василевич, которая сейчас живет за пределами Беларуси, предупредила о слежке режима за аккаунтами священников в соцсетях, особенно со стороны идеологических отделов. Различные отделы идеологии облисполкомов и аппарат Уполномоченного по делам религий и национальностей отрицали это в комментарии «Форуму 18», но священники сообщили «Форуму 18», что стали мишенью для чиновников режима после того, как выразили оппозицию войне против Украины в интернете (см. ниже).

Преследование религиозной оппозиции войне против Украины

Теперь основное внимание режима в отношении свободы религии и убеждений и связанных с этим нарушений прав человека сосредоточено на отслеживании, угрозах и наказании религиозных лидеров и людей, выступающих против возобновления войны России против Украины и роли белорусского режима в этом. Режим переключился с преследования тех, кто критикует насилие режима после фальсифицированных президентских выборов в августе 2020 года.

Режим ожидает, что религиозные лидеры поддержат или, по крайней мере, не будут противоречить политической позиции режима. С августа 2020 года Белорусская православная церковь, находящаяся в подчинении Московского патриархата и являющаяся крупнейшим религиозным сообществом в Беларуси, увольняла как епископов, так и священников, считающихся нелояльными режиму. Церковь также предоставила режиму списки священников, которые поддержали протесты против режима, сообщили «Форуму 18» правозащитники.

«Христианин не может сказать, что то, что происходит в Украине, хорошо»

Такое преследование продолжается. Православный священник отец Андрей Ноздрин возглавлял приход святителя Спиридона Тримифунтского в микрорайоне Ольшанка в Гродно. Он также заведовал миссионерским отделом Гродненской епархии и был ответственен за физкультуру и спорт.

В апреле местная милиция вызвала отца Ноздрина на «профилактическую беседу» после жалоб двух доносчиков, недовольных его антивоенной позицией и исполнением гимна «Магутны Божа». Гимн ассоциируется с оппозицией режиму. И режим, и глава Белорусской православной церкви митрополит Вениамин запретили пение гимна.

25 апреля из Октябрьского РОВД Гродно написали, что нарушений закона в действиях отца Ноздрина не нашли. Однако в письме (с которым ознакомился «Форум 18») отмечалось, что сотрудники предупредили его о предполагаемых «экстремистских нарушениях и преступлениях».

«Они расспрашивали меня о моих высказываниях относительно Украины и о том, почему мы поем в храме «Магутны Божа». Они даже разговаривали с моими соседями и друзьями, но никаких уголовных правонарушений не нашли», – пояснил отец Ноздрин «Форуму 18» 20 мая. Он добавил, что полиция даже хотела возбудить против него уголовное дело по статье 130-1 УК («Реабилитация нацизма»).

Отец Ноздрин отметил, что всем известно, что в своих проповедях и в других местах он всегда настаивал на том, что: «христианин не может говорить, что то, что происходит в Украине, хорошо, и должен понимать, что убийство – это грех». Он утверждает, что будет продолжать учить этим «христианским принципам».

«Форуму 18» не удалось связаться с Константином Смоляковым, первым замначальника Октябрьского РОВД, который подписал письмо с подробным описанием милицейского предупреждения отцу Ноздрину. Телефон Смолякова не отвечал каждый раз, когда 8 июня ему звонили представители «Форума 18».

«Даже не дали попрощаться с прихожанами»

18 мая архиепископ Гродненский Антоний (Доронин) уволил отца Ноздрина со всех епархиальных должностей и перевел его на новый приход в маленьком селе Комотово (около 30 километров от Гродно). В епархии не объяснили причин его перевода, разрешив лишь по будням служить литургию в гродненском приходе, где он ранее не служил, сказал «Форуму 18» отец Ноздрин.

Архиепископ Антоний также запретил в своей епархии богослужения и молебны за прекращение войны России против Украины.

После восьми лет служения с 2014 года отец Ноздрин расстроен из-за ухода из гродненского прихода, где вместе с прихожанами построил храм и самую большую в городе воскресную школу для детей. Он сказал «Форуму 18», что прихожане также сожалели из-за его перевода.

«20 мая был мой последний день в приходе, – сказал отец Ноздрин. – Была пятница, и людям приходилось брать выходной от работы, чтобы прийти на службу. Народу в храме было очень много, более 70 причастников».

Режим отправил милицию на прощальную службу

Режим направил наряд милиции для участия в прощальной службе отца Ноздрина 20 мая, «но люди вывели их, потому что те не молились», сказал отец Ноздрин. Он считает, что милицию послали потому, что режим ожидал публичных протестов.

Представитель Гродненской епархии отец Игорь Данильчик 2 июня заявил «Форуму 18», что перевод отца Ноздрина был исключительно решением архиепископа Антония и был осуществлен в соответствии с церковными уставами. Отец Данильчик также утверждал, что перевод не был осуществлен под давлением режима: «Это внутреннее решение епархии, и к нему следует отнестись с пониманием». Он не объяснил, почему режим отправил милицию на прощание с отцом Ноздриным.

Отец Данильчик также утверждал, что гродненские прихожане не жаловались в епархию. «Всегда грустно, когда священник покидает приход, но люди должны привязываться к Богу, ко Христу, а не к священнику», – заявил он «Форуму 18».

Преследования католических священников

Недавно два католических священника Минско-Могилевской епархии были наказаны за нарушение части 2 статьи 19.11 КоАП («Распространение, изготовление, хранение, перевозка информационной продукции, содержащей призывы к экстремистской деятельности или пропагандирующей такую деятельность»). Якобы за «распространение информационной продукции, включенной в республиканский список экстремистских материалов, а равно изготовление, издание, хранение либо перевозка с целью распространения такой информационной продукции».

Наказания по ч. 2 ст. 19.11 КоАП для физических лиц предусматривают штраф в размере от 10 до 30 базовых величин, принудительные работы или арест с возможной конфискацией «орудия правонарушения» (например, компьютера или смартфона). Тридцать базовых единиц эквивалентны средней зарплате за три недели.

18 апреля, в пасхальный понедельник в западной традиции, милиция задержала католического священника отца Андрея Кевлича, декана Могилевского деканата, в его костеле в городе Горки Могилевской области. Отец Кевлич служит в приходе с сентября 2013 года.

Милиционеры обыскали дом отца Кевлича и изъяли его телефон, с которого он заходил в свой аккаунт Facebook. На него составили протокол о правонарушении за репост материалов «Белсата» и «Радыё Свабода», которые режим объявил «экстремистскими». Он разместил на своей странице в Facebook видео пенсионерки из столицы Украины Киева, которая подверглась обстрелу российской артиллерии. Отец Кевлич также добавил к своей фотографии в Facebook флаг украинских цветов.

Режим объявил многие СМИ, в том числе «Белсат» и «Радыё Свабода», «экстремистскими». Репост или даже чтение статей в «экстремистских» СМИ чреваты наказаниями, включая арест, штраф и конфискацию электронных устройств.

Отец Кевлич отрицал свою причастность к «экстремизму» и не видел никаких улик или доказательств инкриминируемого ему правонарушения, сообщал 22 апреля «Katolik.life». Отец Кевлич заявил в Facebook, что придерживается учения Католической церкви о том, что государство и церковь автономны в своих сферах, но оба должны работать на благо человечества. Он сказал, что надеется, что, если его признают виновным, ему дадут короткий срок тюремного заключения, а не оштрафуют, поскольку в его приходе не столько денег, из-за чего арест «обойдется дешевле».

Несколько судебных слушаний были отменены, когда судья отправил дело обратно в милицию на доработку. Наконец, 12 мая судья Горецкого районного суда Станислав Ляшенко приговорил отца Кевлича к штрафу в размере 20 базовых величин (640 рублей) в соответствии с решением, с которым ознакомился «Форум 18». Судья распорядился вернуть ему мобильный телефон. На своей странице в Facebook отец Кевлич поблагодарил своих собратьев-священников и прихожан, которые пришли на слушания, чтобы поддержать его.

Начальник Горецкого РОВД Максим Деменский отказался обсуждать, почему его сотрудники задержали отца Кевлича и возбудили против него административное дело. «Я вообще не буду ничего обсуждать с вами по телефону», – сказал он «Форуму 18» 8 июня. Он сказал, что «Форум 18» может прийти к нему в офис в часы приема по четвергам, а затем положил трубку.

Звонки в Горецкий районный суд оставались без ответа каждый раз, когда «Форум 18» звонил туда 8 июня.

«Прости Господи людям твоим, что не умеют мирно разговаривать между собой»

Еще один католический священник, отец Игорь Лащук из прихода Святого Казимира в городе Столбцы Минской области, организовал 4 марта специальное молитвенное собрание в приходах, расположенных недалеко от границы с Украиной. При организации встречи отец Лашук сказал: «Прости Господи людям твоим, что не умеют мирно разговаривать между собой».

Милиция задержала отца Лашука 20 апреля. На суде 28 апреля судья Столбцовского районного суда оштрафовал его на 30 базовых величин (960 рублей, что эквивалентно средней зарплате за более чем три недели) за репост антивоенных статей из запрещенных СМИ «Белсат» и «Радыё Свабода». Суд также постановил конфисковать мобильный телефон отца Лашука.

Александр Голиков, начальник Столбцовского РОВД, отказался объяснить, почему его сотрудники задержали отца Лашука и возбудили против него дело. «Я не консультирую по телефону, – сказал он «Форуму 18» из Столбцов 8 июня. – Приходите ко мне в кабинет лично в часы приема». Затем он положил трубку.

Сотрудница Столбцовского районного суда, не назвавшая своего имени, также отказалась объяснить, за что судья оштрафовал отца Лашука. «В соответствии с законом мы не предоставляем информацию людям, не имеющим отношения к делу», – сказала она «Форуму 18» 8 июня.

Священник оштрафован заочно

7 марта католический священник отец Анджей Бульчак, гражданин Польши, 14 лет прослуживший в Беларуси, опубликовал видео продолжительностью менее трех минут на своем YouTube-канале «Misericors», на который подписано около 160 человек. В видео рассказывается о письме, которое девушка пишет другу в Польше против войны в Украине. На одной фотографии в видео показан логотип находящегося в Польше телеканала «Белсат», который режим считает «экстремистским», а также бело-красно-белый белорусский флаг, который используют протестующие против режима.

Милиция допросила отца Бульчака, и ему было предъявлено обвинение по ч. 2 ст. 19.11 КоАП («Распространение, изготовление, хранение, перевозка информационной продукции, содержащей призывы к экстремистской деятельности или пропагандирующей такую деятельность»).

26 марта высокопоставленный чиновник режима по делам религий – уполномоченный по делам религий и национальностей Александр Румак лишил отца Бульчака разрешения служить в качестве иностранного религиозного деятеля в Беларуси. 29 марта отец Бульчак принял решение покинуть Беларусь, не дожидаясь очередного судебного заседания.

13 мая Поставский районный суд заочно оштрафовал отца Бульчака на 30 базовых величин (960 рублей, или чуть более средней зарплаты за три недели).

Ранее, 25 марта, милиция в Могилеве задержала греко-католического священника отца Василия Егорова, обнаружив наклейку «Украина, прости» на его машине. Следующие три дня он находился в изоляторе временного содержания, а 28 марта суд оштрафовал его на 50 базовых величин, или 1600 рублей, что превышает среднемесячную зарплату. Ему предъявлено обвинение по части 1 статьи 24.23 КоАП («Нарушение порядка организации или проведения массовых мероприятий»).

Милиция вызывает и предупреждает священников, выступающих против войны

В милицию также вызвали и предупредили православных священников, подписавших открытое письмо с призывом к «примирению и немедленному прекращению огня» в Украине, опубликованное 1 марта священниками Русской православной церкви в России, Беларуси и других странах. В письме осуждается подавление протестов против войны и утверждается, что «народ Украины должен делать свой выбор самостоятельно, не под прицелом автоматов, без давления с Запада или Востока».

Небольшое количество духовенства и мирян в России продолжают протестовать по явно религиозным причинам против возобновления войны в Украине. Они часто сталкиваются с задержанием, судебным преследованием и, как следствие, потерей работы.

Белорусские милиционеры требовали, чтобы священники, подписавшие открытое письмо или поддержавшие его, объяснили свою поддержку инициативы, сообщил 21 апреля новостной сайт Hrodna.life.

Один священник, подписавший открытое письмо, который пожелал остаться неизвестным, рассказал Hrodna.life, что только 20 священников из Беларуси подписали документ из-за риска давления со стороны режима. «Я подписал его, потому что мне было важно изложить свою позицию», – сказал он Hrodna.life. Он подтвердил, что у него был «опасный разговор» в милиции, а это означает, что последствия могут быть серьезными.

Священник также отметил, что и в России некоторые священники столкнулись с давлением властей за поддержку этой инициативы.

Мониторинг соцсетей – «основной способ нападения режима на духовенство»

Православный богослов и правозащитница Наталья Василевич, проживающая сейчас за пределами Беларуси, предупредила о слежке режима за священниками. «Власти проводят мониторинг соцсетей клириков разных конфессий, – написала она 19 апреля в своем Telegram-канале. – Районные идеологические отделы заняты изучением фейсбуков и инстаграммов священников на подведомственной территории».

Правозащитница Василевич предупредила, что чиновники ищут «все». Как то украинские или белорусские бело-красно-белые флаг, связанные с оппозицией, а также репосты статей «Белсата», «Радыё Свабода» и других независимых СМИ, которые режим объявил «экстремистскими».

«Задача – полностью зачистить инфополе от любых, даже самых минимальных, проявлений протестной активности», – добавила Василевич.

Однако 3 июня различные отделы идеологии облисполкомов опровергли «Форуму 18» то, что они отслеживают аккаунты священнослужителей в соцсетях. «Я об этом не слышал, – заявил «Форуму 18» Александр Ильясевич, начальник управления идеологии Минской области. – Я как идеолог такими вещами не занимаюсь».

Чиновники Департамента идеологии посетили множество священнослужителей из-за их оппозиции режиму и его действиям.

«Форум 18» поинтересовался в управлении высокопоставленного чиновника режима по делам религий – уполномоченного по делам религий и национальностей Александра Румака, отслеживает ли оно соцсети на предмет антивоенных заявлений священнослужителей. Начальник отдела по делам религий Андрей Аряев утверждал, что они просто проводят общий мониторинг медийного ландшафта. «Мы всегда делали это для оценки информационной ситуации, но не в отношении личных аккаунтов священнослужителей в соцсетях», – заявил он «Форуму 18» 3 июня.

Источник: Forum 18

Police warned Orthodox priest Fr Andrei Nozdrin and his church transferred him to a remote parish after he publicly opposed Russia’s renewed invasion of Ukraine, and Belarus’ role in this. He insisted that “a Christian cannot say that what’s going on in Ukraine is good, and should understand that killing is a sin”. He told Forum 18 that he will continue to teach these Christian principles. The regime has similarly targeted other Orthodox and Catholic priests.

The regime’s current main focus of its freedom of religion and belief and related human rights violations is monitoring, threatening and punishing religious leaders and people opposing Russia’s renewed war against Ukraine and the Belarusian regime’s role in this.

From 2014, Orthodox priest Fr Andrei Nozdrin led the St Spyridon of Trimython parish in Grodno. He also had two diocesan roles. In April, local police summoned Fr Nozdrin for a “preventive conversation” after complaints from two informers who were not happy with his anti-war position and singing the hymn Mighty God. The hymn is associated with opposition to the regime. Both the regime and the head of the Belarusian Orthodox Church, Metropolitan Veniamin, have banned the singing of the hymn (see below).

“They questioned me about my statements regarding Ukraine and why we sing Mighty God in the church,” Fr Nozdrin told Forum 18. “They even talked to my neighbours and friends but found no criminal wrongdoing” (see below).

On 25 April, Grodno’s October District Police wrote to Fr Nozdrin warning him against alleged “extremist violations and crimes”. Fr Nozdrin pointed out that everyone knew that in his sermons and elsewhere he always insisted that “a Christian cannot say that what’s going on in Ukraine is good, and should understand that killing is a sin”. He maintains that he will continue to teach these “Christian principles” (see below).

On 18 May Archbishop Antony (Doronin) of Grodno dismissed Fr Nozdrin from all his diocesan roles, and transferred him away from Grodno to a small village. Fr Nozdrin regrets leaving the Grodno parish where together with the parishioners he built a church, and the largest Sunday school for children in the city. He told Forum 18 that the parishioners were upset about his transfer (see below).

The regime sent a police unit to attend Fr Nozdrin’s 20 May farewell service, “but the people showed them out because they did not pray,” Fr Nozdrin said. Grodno Diocese spokesperson Fr Igor Danilchik insisted to Forum 18 on 2 June that Fr Nozdrin’s transfer was Archbishop Antony’s decision alone, and claimed that the transfer was not done under pressure from the regime. He did not explain why the regime sent police to Fr Nozdrin’s farewell service. Fr Danilchik also claimed that Grodno parishioners had not complained to the Diocese (see below).

Two Catholic priests of Minsk-Mogilev Diocese have been accused of violating Administrative Code Article 19.11, Part 2 (“Distribution, production, storage and transportation of information products containing calls for extremist activities, or promoting such activities”) by allegedly “spreading information included in the Republican List of Extremist Materials, as well as printing, publishing and storing or transporting for further distribution of these materials”.

Police detained Fr Andrei Kevlich, the dean of Mogilev Deanery, on 18 April in his church in the town of Gorki in Mogilev Region. Officers searched his home and seized his phone, from which he had accessed his Facebook account. They drew up a record of an offence against him for reposting material from Belsat and Radio Free Europe (RFE), which the regime has claimed to be “extremist”. He had placed on his Facebook page a video of a female pensioner in Ukraine’s capital Kyiv who had endured Russian artillery bombardment. Fr Kevlich also added a flag in the Ukrainian colours to his Facebook picture (see below).

On 12 May, a court fined Fr Kevlich the equivalent of over two weeks’ average wages (see below).

Another Catholic priest, Fr Igor Lashuk of St Kazimir parish in the town of Stolbtsy in Minsk Region, organised a special meeting for prayer on 4 March in parishes close to the Ukrainian border. While organising the meeting Fr Lashuk said: “God, please forgive your people for not knowing how to talk peacefully with each other”. Police detained him on 20 April. On 28 April, a court fined him the equivalent of over three weeks’ average wages for reposting anti-war articles from the banned Belsat and RFE media outlets. The court also ordered Fr Lashuk’s mobile phone to be confiscated (see below).

Catholic priest Fr Andrzej Bulczak, who has now fled Belarus after the state stripped him of the right to work as a priest, was on 13 May fined over three weeks’ average wages in absentia. He had posted a YouTube video of less than three minutes recounting a letter a girl writes to a friend in Poland opposing the war in Ukraine. One photo in the video shows the logo of Belsat, a Polish-based television channel the regime has deemed “extremist”, as well as the white-red-white Belarusian flag used by protestors against the regime (see below).

Police have also summoned and warned Orthodox priests who signed an open letter calling for “reconciliation and an immediate ceasefire” in Ukraine, published on 1 March by priests from the Russian Orthodox Church within Russia, Belarus and elsewhere. One priest who signed the open letter, who wished to remain anonymous, said “I signed it because it was important to set out my position,” he told Hrodna.life. He confirmed that he had “a dangerous conversation” at the police, meaning that the consequences could be serious (see below).

Orthodox theologian and human rights defender Natalia Vasilevich – who now lives outside Belarus – has warned of regime surveillance of priests’ social media accounts, especially by Ideology Departments. Various regional Executive Committee Ideology Departments and the Plenipotentiary for Religious and Ethnic Affairs’ office denied this to Forum 18, but clergy have told Forum 18 that they have been targeted by regime officials after expressing online opposition to the war against Ukraine (see below).

Targeting religious opposition to war against Ukraine

The regime’s current main focus of its freedom of religion and belief and related human rights violations is monitoring, threatening, and punishing religious leaders and people opposing Russia’s renewed war against Ukraine and the Belarusian regime’s role in this. This is a shift from targeting those criticising regime violence after the August 2020 falsified presidential election.

The regime expects religious leaders to support – or at least not contradict – the regime’s political position. Since August 2020, the Belarusian Orthodox Church – which comes under the Moscow Patriarchate and is the largest religious community in Belarus – has removed senior bishops and lower clergy seen as disloyal to the regime. The Church has also given the regime lists of priests who have supported protests against the regime, human rights defenders told Forum 18.

“A Christian cannot say that what’s going on in Ukraine is good”

Such targeting continues. Orthodox priest Fr Andrei Nozdrin led the St Spyridon of Trimython parish in Olshanka District of Grodno. He also worked as Head of the Missionary Department of Grodno Diocese and as the diocesan official for Physical Education and Sports.

In April, local police summoned Fr Nozdrin for a “preventive conversation” after complaints from two informers who were not happy with his anti-war position and singing the hymn Mighty God. The hymn is associated with opposition to the regime. Both the regime and the head of the Belarusian Orthodox Church, Metropolitan Veniamin, have banned the singing of the hymn.

“They questioned me about my statements regarding Ukraine and why we sing Mighty God in the church. They even talked to my neighbours and friends but found no criminal wrongdoing,” Fr Nozdrin explained to Forum 18 on 20 May. He added that police even wanted to file a criminal case against him under Criminal Code Article 130-1 (“Rehabilitation of Nazism”).

On 25 April, Grodno’s October District Police wrote that they had found no violations of the law in Fr Nozdrin’s actions. However, the letter (seen by Forum 18) noted that officers had warned him against alleged “extremist violations and crimes”.

Fr Nozdrin pointed out that everyone knew that in his sermons and elsewhere he always insisted that: “a Christian cannot say that what’s going on in Ukraine is good, and should understand that killing is a sin”. He maintains that he will continue to teach these “Christian principles”.

Forum 18 was unable to reach Konstantin Smolyakov, first deputy head of October District Police who had signed the letter detailing the police warning to Fr Nozdrin. Smolyakov’s phone went unanswered each time Forum 18 called on 8 June.

“They did not even let me say goodbye to parishioners”

On 18 May, Archbishop Antony (Doronin) of Grodno dismissed Fr Nozdrin from all his diocesan roles, and transferred him to a new parish in the small village of Komotovo (about 30 kilometres or 20 miles from Grodno). The diocese did not explain the reasons for his transfer, though it did still allow him on weekdays only to celebrate the liturgy in a Grodno parish he has not previously served in, Fr Nozdrin told Forum 18.

Archbishop Antony has also banned in his diocese services and prayers for an end to Russia’s war against Ukraine.

After eight years of service from 2014, Fr Nozdrin regrets leaving the Grodno parish where, together with parishioners, he built a church, and the largest Sunday school for children in the city. He told Forum 18 that parishioners were upset about his transfer.

“20 May was my last day in the parish,” Fr Nozdrin said. “It was Friday and people had to take a day off from work to come to the service. There were a lot of people in the church, more than 70 communicants.”

Regime sends police to farewell service

The regime sent a police unit to attend Fr Nozdrin’s 20 May farewell service, “but the people showed them out because they did not pray,” Fr Nozdrin said. He thinks the police were sent because the regime expected public protests.

Grodno Diocese spokesperson Fr Igor Danilchik insisted to Forum 18 on 2 June that Fr Nozdrin’s transfer was Archbishop Antony’s decision alone, and was done in accordance with church regulations. Fr Danilchik also claimed that the transfer was not done under pressure from the regime. “This is an internal decision within the diocese, and it should be met with understanding.” He did not explain why the regime sent police to Fr Nozdrin’s farewell service.

Fr Danilchik also claimed that Grodno parishioners had not complained to the Diocese. “It is always sad when a priest leaves a parish, but the people should get attached to God, to Christ, not to the priest,” he claimed to Forum 18.

Catholic priests targeted

Recently, two Catholic priests of Minsk-Mogilev Diocese have been punished on charges of violating Administrative Code Article 19.11, Part 2 (“Distribution, production, storage and transportation of information products containing calls for extremist activities, or promoting such activities”). The priests were allegedly “spreading information included in the Republican List of Extremist Materials, as well as printing, publishing and storing or transporting for further distribution of these materials”.

Punishments under Administrative Code Article 19.11, Part 2 for individuals are a fine of 10-30 base units, community service or detention, with possible confiscation of “device of the offence” (such as a computer or smartphone). Thirty base units is equivalent to over three weeks’ average wages.

On 18 April (western Easter Monday), police detained Catholic priest Fr Andrei Kevlich, the dean of Mogilev Deanery, in his church in the town of Gorki in Mogilev Region. Fr Kevlich has served in the parish since September 2013.

Officers searched Fr Kevlich’s home and seized his phone, from which he had accessed his Facebook account. They drew up a record of an offence against him for reposting material from Belsat and Radio Free Europe (RFE), which the regime has claimed to be “extremist”. He had placed on his Facebook page a video of a female pensioner in Ukraine’s capital Kyiv who had endured Russian artillery bombardment. Fr Kevlich also added a flag in the Ukrainian colours to his Facebook picture.

The regime has labelled many media outlets, including Belsat and RFE, “extremist”. Reposting or even reading articles on “extremist” media outlets risks punishments including prison terms, fines, and confiscation of electronic devices.

Fr Kevlich denied any involvement in “extremism” and did not see any evidence or proof of the alleged offence he was charged with, Katolik.life stated on 22 April. Fr Kevlich stated on Facebook that he adheres to the teaching of the Catholic Church that the state and the Church are autonomous in their own spheres, but that both should work for the good of humanity. He said he hoped that, if convicted, he would be given a short term jail term rather than be fined, as his parish does not have much money and “it would end up cheaper”.

Several court hearings were cancelled when the Judge sent the case back to police for further work. Finally on 12 May, Judge Stanislav Lyashenko of Gorki District Court handed Fr Kevlich a fine of 20 base units (640 Belarusian Roubles), according to the decision seen by Forum 18. The Judge ordered his mobile phone to be returned to him. On his Facebook page Fr Kevlich thanked his fellow priests and parishioners who came to the hearing to support him.

Maksim Demensky, head of Gorki District Police, refused to discuss why his officers had detained Fr Kevlich and brought the administrative case against him. “I won’t discuss anything at all with you by phone,” he told Forum 18 on 8 June. He said Forum 18 could come to his office during reception hours on Thursdays. He then put the phone down.

Telephones at Gorki District Court went unanswered each time Forum 18 called on 8 June.

“God, please forgive your people for not knowing how to talk peacefully with each other”

Another Catholic priest, Fr Igor Lashuk of St Kazimir parish in the town of Stolbtsy in Minsk Region, organised a special meeting for prayer on 4 March in parishes close to the Ukrainian border. While organising the meeting Fr Lashuk said: “God, please forgive your people for not knowing how to talk peacefully with each other”.

Police detained Fr Lashuk on 20 April. At his trial on 28 April, the Judge at Stolbtsy District Court fined him 30 base units (960 Belarusian Roubles, equivalent to over three weeks’ average wages) for reposting anti-war articles from the banned Belsat and RFE media outlets. The court also ordered Fr Lashuk’s mobile phone to be confiscated.

Aleksandr Golikov, head of Stolbtsy District Police, refused to explain why his officers had detained Fr Lashuk and brought the case against him. “I don’t give consultations by phone,” he told Forum 18 from Stolbtsy on 8 June. “Come here to my office in person during reception hours.” He then put the phone down.

An official of Stolbtsy District Court – who did not give her name – similarly refused to explain why a Judge had fined Fr Lashuk. “In accordance with the law we don’t give information to people who are not connected to a case,” she told Forum 18 on 8 June.

Priest fined in absentia

On 7 March, Catholic priest Fr Andrzej Bulczak – a Polish citizen who has served for 14 years in Belarus – posted a video of less than three minutes on Misericors, a YouTube channel he runs which has about 160 followers. The video recounts a letter a girl writes to a friend in Poland opposing the war in Ukraine. One photo in the video shows the logo of Belsat, a Polish-based television channel the regime has deemed “extremist”, as well as the white-red-white Belarusian flag used by protestors against the regime.

Police questioned Fr Bulczak and he was charged under Administrative Code Article 19.11, Part 2 (“Distribution, production, storage, and transportation of information products containing calls for extremist activities or promoting such activities”).

On 26 March, the regime’s senior religious affairs official, Plenipotentiary for Religious and Ethnic Affairs Aleksandr Rumak, stripped Fr Bulczak of his permission to serve as a foreign religious worker in Belarus. On 29 March, Fr Bulczak decided to leave Belarus without waiting for another court hearing.

On 13 May, Postavy District Court fined Fr Bulczak in absentia 30 base units (960 Belarusian Roubles, or just over three weeks’ average wages).

Earlier, on 25 March, police in Mogilev detained Greek Catholic priest Fr Vasily Yegorov after finding a “Ukraine, forgive us” sticker on his car. He was held in a detention centre for the next three days, and on 28 March a court fined him 50 base units, 1,600 Belarusian Roubles, more than a month’s average wage. He was charged under Administrative Code Article 23.34, Part 1 (“Violation of the procedure for organising or conducting a mass event or demonstration”).

Police summon, warn other anti-war priests

Police have also summoned and warned Orthodox priests who signed an open letter calling for “reconciliation and an immediate ceasefire” in Ukraine, published on 1 March by priests from the Russian Orthodox Church within Russia, Belarus and elsewhere. The letter condemns the suppression of protests against the war, and maintained that “we believe that the people of Ukraine should make their choice on their own, not at gunpoint, without pressure from West or East”.

Small numbers of clergy and laypeople in Russia continue to protest for explicitly religious reasons against the renewed war in Ukraine. They often face detention, prosecution, and the loss of their jobs in consequence.

Belarusian police officers insisted that priests who had signed or supported the open letter should explain their support for the initiative, news website Hrodna.life noted on 21 April.

One priest who signed the open letter, who wished to remain anonymous, told Hrodna.life that only 20 priests from Belarus signed the document as there is a risk of pressure from the regime. “I signed it because it was important to set out my position,” he told Hrodna.life. He confirmed that he had “a dangerous conversation” at the police, meaning that the consequences could be serious.

The priest also pointed out that in Russia too, some priests had faced regime pressure for supporting this initiative.

Monitoring social media “the main way the regime targets clergy”

Orthodox theologian and human rights defender Natalia Vasilevich – who now lives outside Belarus – has warned of regime surveillance of priests. “The regime is monitoring social networks of all the clergy of different denominations,” she wrote on 19 April on her Telegram channel. “Regional Ideology Departments are busy scanning local clergy’s Facebook and Instagram accounts, as well as other independent media they read.”

Human rights defender Vasilevich warned that officials are looking for “any pretext”. This includes finding Ukrainian flags or the white-red-white Belarusian flag associated with the opposition, and reposts of articles from Belsat, Radio Free Europe, and other independent media the regime has claimed to be “extremist”.

“This is aimed at cleaning the information space from any protest activities,” Vasilevich added. “Today, this is the main way the regime targets clergy in Belarus.”

However, various regional Executive Committee Ideology Departments denied to Forum 18 on 3 June that they monitor clergy’s social media accounts. “I have not heard of it,” Alexander Ilyasevich, Head of Minsk’s Region’s Ideology Department, claimed to Forum 18. “As an ideologist I do not do such things.”

Ideology Department officials have visited numerous clergy due to their opposition to the regime and its actions.

Forum 18 asked the Office of the regime’s senior religious affairs official, Plenipotentiary for Religious and Ethnic Affairs Aleksandr Rumak, whether it monitors social networks for anti-war statements from clergy. The Head of its Religious Affairs Department Andrei Aryaev maintained that they simply conduct general monitoring of the media landscape. “We have always been doing it to assess the informational situation, but never clergy’s personal accounts in social media,” he claimed to Forum 18 on 3 June.

Source: Forum 18

Священник Андрей Ноздрин (Гродно):
В мае стало известно, что по доносу активистки Ольги Бондаревой милиция провела с Ноздриным «профилактическую беседу о соблюдении законодательства и недопущении совершения экстремистских правонарушений и преступлений». Бондарева была возмущена гражданской позицией священника. 18 мая Ноздрин был уволен со всех должностей в Гродненской епархии: настоятеля в приходе храма Святителя Спиридона Тримифунтского г. Гродно, руководителя миссионерского отдела и ответственного по вопросам физической культуры и спорта Гродненской епархии.

Архимандрит Алексий Шинкевич (Минск):
8 мая сотрудник СТВ, пропагандист Григорий Азарёнок начал травлю Шинкевича. Он разместил у себя в телеграмм-канале возмущение проповедью последнего, произнесенной им в кафедральном соборе г. Минска в тот же день, с призывом помолиться об упокоении души первого руководителя независимой Беларуси Станислава Шушкевича. Ссылаясь на анонимный донос, пропагандист оскорбительно высказывался об архимандрите («Гапон», «Иуда», «Христопродавец», которого нужно «вытравить из тела Церкви»), и призывал «органы госбезопасности РБ» разобраться в ситуации в кафедральном соборе.

Священник Сергий Резанович (Брест):
18 мая начался суд по «делу Автуховича», обвиняемыми по которому проходит семья православного священника Сергия Резановича, настоятеля храма святого Архангела Михаила в агрогородке Степанки Жабинковского района (Брестская область) – он сам, его жена Любовь и сын Павел. Они были задержаны в Бресте и помещены под стражу 1 декабря 2020 г. Они обвиняются по уголовному делу по якобы созданию террористической группировки, которая занималась поджогом автомобилей и домов силовиков (ст. 289 УК — «Акт терроризма»). В феврале 2021 госканал ОНТ показал (https://www.youtube.com/watch?v=dDdx4csUkhw) фильм «Тротил протеста», в котором они фигурировали во время допросов. Из этого фильма следует, что Резановичей привлекли к уголовному делу за то, что они разрешали Автуховичу пожить у них дома, и якобы при обыске в доме были найдены различные боеприпасы и оружие. Вся семья была включена в список лиц, «причастных к террористической деятельности». Любовь Резанович как «особо опасную» даже поместили в отдельную клетку. Сергий Резанович в суде отказался от показаний, были зачитаны показания, данные им во время следствия. Из них следует, что он якобы слышал от Николая Автуховича о расплывчатых планах сбить из ручного гранатомёта борт №1 (самолёт Лукашенко).

Римско-католическая Церковь в Беларуси

Ксёндз Андрей Кевлич (Горки):
12 мая состоялся суд над ксендзом Кевличем, деканом Могилевского деканата, настоятелем прихода Матери Божьей Белыничской в г. Горки. Ему был назначен штраф в размере 20 базовых величин. Кевлич был задержан 18 апреля после мессы, в Горецком РОВД в отношении него составили протокол по ч. 2. ст. 19.11 КоАП – в связи с репостами в фейсбуке со страниц независимых сми «Белсат» и «Радио Свобода». Оба репоста касались российской военной агрессии против Украины. Мобильный телефон был изъят. Назначен на утро 19 апреля суд не состоялся, был перенесен на 27 апреля, но также не состоялся, протокол был отправлен на доработку — из-за нестыковок в датах, указанных в материалах.

Ксёндз Анджей Бульчак (Поставы):
13 мая состоялся суд над ксендзом Бульчаком, против него заочно было вынесено постановление и наложен штраф в размере 30 баз. вел. по ст. 19.11 КоАП «распространение экстремистских материалов». Поводом к преследованию стал размещенный на ютубе прихода видеоролик «Письмо», в котором по-польски объяснялось, что беларусы против войны в Украине. На одной фотографии был логотип телеканала «Белсат», а также бчб флаги. Суд должен был состояться 25 марта, но тогда документы были отправлены на доработку. Из-за угрозы преследования Бульчак, гражданин Польши, проживший в Беларусь 14 лет и на тот момент являвшийся настоятелем храма Иисуса Милосердного в Поставах, вынужден был выехать из Беларуси. Повестку на суд священник получил по вайберу.

Священник Андрей Ноздрин был одним из тех гродненских священников, кто помогал задержанным во время мирных протестов летом 2020 года. Его главный месседж в контексте политического кризиса, был месседжем любви, которую он предлагал противопоставить ненависти, чтобы «добиться свободной, независимой, счастливой, правдивой Беларуси».

На прошлой неделе стало известно, что в отношении священника за антивоенную позицию по доносу активистки Ольги Бондаревой милиция провела “профилактическую беседу”.

Проверка и беседа состоялись по доносу активистки Ольги Бондаревой, и об этом стало известно из опубликованного ей самой ответа на ее донос за подписью начальника УВД Администрации Октябрьского района Гродно Андрея Форися.

Сайт “Hrodna-Life” цитирует высказывания Бондаревой в адрес Ноздрина – она возмущена его гражданской позицией, тем, что он осуждает войну в Украине.