Участие Сергея Тышковца в «Русском доме» и «Россотрудничестве»

Сотрудничество Тышковца с «Русским домом» подтверждается официально. На сайте «Русского дома» в Минске в июле 2024 года он прямо назван будущим участником флагманской программы «Россотрудничества» под названием «Новое поколение». В публикации его представляют как руководителя школы безопасности «Сокол», координатора поисково-спасательного отряда и автора книги, который отправляется на стажировку в Россию при поддержке «Русского дома».

В августе 2024 года российское агентство «Спутник» пишет, что  Сергей Тышковец из Могилёва в рамках программы «Новое поколение» прошёл стажировку для лидеров некоммерческих организаций стран СНГ в Ханты-Мансийске и предложил международный проект «Четыре сезона безопасности». В той же публикации сказано, что руководитель «Русского дома» в Беларуси поддержал его идею прямо на пресс-конференции.

Сам Тышковец у себя на биографической странице подтверждает участие в этой программе и указывает июль 2024 года как время стажировки от «Россотрудничества» в Москве и Ханты-Мансийске. Там же он пишет, что в августе 2025 года участвовал ещё и в рафтинг-форуме «Белая вода Сибири 2025» — снова по программе «Новое поколение». Это показывает, что речь шла не об одном случайном эпизоде, а как минимум о повторном участии в проектах этой структуры.

Есть и более поздние признаки сотрудничества. В декабре 2025 года «Русский дом» в Минске сообщал об итогах мероприятий под названием «Миссия добро» в Могилёве и отдельно благодарил Сергея Тышковца, назвав его директором оздоровительно-спортивного учреждения.

Что известно о его участии в «АллатРа»

Самый прямой публичный след — комментарий Сергея Тышковца на Яндекс.Кью от мая 2019 года. Там человек с этим именем пишет: «Мне нравится читать книги Анастасии Новых» и объясняет, что видит в них важные знания о человеке и мире. Анастасия Новых — центральный автор, с которым обычно связывают идеологический фундамент «АллатРа». Сам по себе такой комментарий ещё не доказывает формального членства в движении, но показывает явную публичную симпатию к его ключевому автору.

Есть и более свежие следы. В январе 2026 года Сергей Тышковец в Threads рекомендует книги Анастасии Новых «Сэнсэй» — он называет серию «любимой» и советуют её как литературу для «работы над собой». Видно, что симпатии к вероучительной литературе «АллатРа» у него сохраняются до сих пор.

Но в действительности его рекомендаций  «АллатРа» значительно больше: на его странице в «ВКонтакте» до сих пор размещены десятки роликов с YouTube-каналов, связанных с «АллатРа» — эти каналы могут быть уже удалены, но обложки роликов закэшированы и там видны логотипы движения.

Независимые могилёвские медиа идут дальше и утверждают уже не просто интерес к книгам и видеороликам движения, а пропаганду идей «АллатРа». Так, могилёвское подразделение правозащитного центра «Весна» с 2021 года пишет, что в Могилёве Тышковец является апологетом этого движения. К примеру, он известен как основатель некоммерческой организации «Школа здоровья», которую многое связывает с движением «АллатРа». Есть по меньшей мере два существенных аргумента. Цитата «гуру» движения «АллатРа» Игоря Данилова висит как стартовый баннер на сайте «Школы здоровья».

И через соцсети этой школы мягко распространяются тревоги о климате (пример) — «АллатРа» известна своим фокусом на климатических бедствиях в мире. При этом открытой приверженности движению на сайте школы нет — лишь опосредованные связи. 

Тем не менее сохранились сведения о том, что Тышковец публично называл себя волонтером движения «АллатРа». Это он делал в рамках предвыборной кампании накануне выборов депутатов Палаты представителей Нацсобрания Беларуси в 2019 году. Это было в 2022 году и на его странице на портале стихов — он писал о себе как волонтере движения с 2016 года, а также то, что «поддерживает 8 основ Созидательного общества».

Теперь он вычистил из соцсетей упоминание о волонтерстве, нет об этом и на его персональном сайте, однако там же, на его сайте, есть статьи, где он продолжает пропаганду движения. К примеру, в статье «21 век — время штампов» он цитирует Игоря Данилова, рассказывает о климатических угрозах, «Созидательном обществе» и дает ссылку на сайт «АллатРа».

Само движение «АллатРа» в России находится в весьма уязвимом положении. В 2023 году его признали нежелательной организацией, а 24 июня 2025 года Верховный суд РФ признал его экстремистской организацией и запретил деятельность на территории страны. С тех пор россиян, замеченных в связях с организацией, к примеру, в донатах на её деятельность, подвергают преследованиям. 

Получается, «Русский дом» в Минске оказался в неловкой ситуации, когда оказал поддержку человеку, который, по сути, является пропагандистом и волонтером движения, признанного в России экстремистским. 

Однако некоторые облисполкомы уже обновили данные, исходя из которых становится понятным, численность каких конфессий сократилась в регионах. Более того, в нескольких областях ряд конфессий и вовсе прекратил деятельность. Обзор, исходя из доступным данных, подготовила «Христианская визия».

Свежей статистики нет пока только в Минской области. Гродненский облисполком представил обновленные данные, но очень сжато. В области осуществляют религиозную деятельность 483 религиозные организации 14 конфессий, в 2025 году была зарегистрирована 1 религиозная община (не указано, какая). Религиозную деятельность осуществляют 556 священнослужителей и других служителей культа, из них 17 иностранные граждане.

До перерегистрации на Гродненщине было 520 религиозных организаций 16 конфессий. То есть, две конфессии прекратили деятельность, какие — пока неизвестно. Ликвидировано было 37 религиозных организаций, на одного иностранного служителя стало меньше.

Кроме того, ликвидирован один католический монастырь. Таковых в области осталось 3, а было 4. Но, возможно, имеет место формальность, связанная с внутренними изменениями в епархии.

В реестре религиозных организаций Витебской области сейчас числится 492 религиозные общины 17 различных конфессий, а на 1 января 2025 года было 525 религиозных общин 18 различных конфессий. Исчезнувшая конфессия — Церковь Иисуса Христа последних дней. Также за год было ликвидировано 3 общины БПЦ, 7 — Христиан веры евангельской, 6 — Евангельских христиан баптистов, 1 — Адвентистов седьмого дня, 9 — Евангелическо-лютеранской церкви, 2 — Христиан полного Евангелия, 1 — Ортодоксального иудаизма, 1 — прогрессивного иудаизма, 1 — Новоапостольской церкви.

В Гомельской области по состоянию на 1 февраля 2026 года зарегистрированы и осуществляют свою деятельность 380 религиозных общин, 15 конфессий и направлений. Было — 422 религиозные организации 16 конфессий и направлений. Выходит, что конфессия, которая прекратила деятельность в регионе, одна, но в свежем списке отсутствуют две конфессии, которые значились ранее, — Евангелистско-лютеранская Церковь и Мессианская конфессия.

БПЦ на Гомельщине потеряла 8 приходов, РКЦ — 1, также ликвидированы 2 иудейских общины, 1 — Новоапостольской церкви, 1 — Адвентистов Седьмого Дня, 12 — Христиан веры евангельской, 6 — Христиан полного Евангелия, 5 — Евангельских христиан баптистов.

В Могилевской области стало 237 общин 17 конфессий вместо 298 общин 20 конфессий, которые были до перерегистрации. В регионе не осталось религиозных общин Церкви Христовой, мормонов и бахаев. Также были закрыты 17 приходов РПЦ, 12 — РКЦ (половина от всех ранее зарегистрированных), 5 — Христиан веры Евангельской, 16 — Евангельских христиан-баптистов, 1 — иудейская община, 2 — Новоапостольской церкви, 1 — Христиан полного Евангелия, 1 — Армянской апостольской церкви.

Сведения о религиозных конфессиях и количестве общин, зарегистрированных в Брестской области, пока актуализируются, как сказано на сайте облисполкома. Но в сравнении с данными на 1 января 2024 года уже заметно падение численности общин как БПЦ, так и РКЦ, Христиан веры Евангельской и других конфессий.

Отметим, что в ряде случаев ликвидация общин произошла по естественным причинам. Например, некоторые римско-католические приходы в Могилевской области существовали «только на бумаге», но в реальности не функционировали из-за недостаточного количества верующих. В некоторых приходах сократилась численность из-за смерти и миграции прихожан, а некоторые изначально регистрировали при минимальной численности верующих — в надежде, что в будущем их количество вырастет, но этого не произошло.

Фото: borisoveparhia.by

Перерегистрация: не тотальная “зачистка”, а удар по уязвимым

В 2025 году завершился процесс перерегистрации религиозных организаций на основе новой редакции Закона “О свободе совести и религиозных организациях” принятого 30 декабря 2023 года: 5 июля закончился срок подачи религиозными организациями документов на перерегистрацию. Однако официальные данные по количеству религиозных организаций опубликовано не было: на официальном сайте Уполномоченного по делам религий до сих пор в качестве актуальных указаны данные на 1 января 2024 года¹, в частности:

• Общее количество религиозных организаций: 3592,
• Количество конфессий и направлений: 25,
• Общее количество религиозных общин: 3419,

в том числе:

• Белорусская православная церковь: 1737,
• Римско-католическая церковь: 500,
• Греко-католическая церковь: 16,
• Протестантских общин: 1038,
• Иудейских: 51,
• Мусульманских: 24,

• Количество организаций общеконфессионального значения: 173.

На данный момент официальная информация о количестве религиозных организаций известна только из официального доклада Уполномоченного для текущего цикла Универсального периодического обзора в Комитете по правам человека ООН (см. п. 208)². По этим данным, количество конфессий и направлений, представленных в Беларуси осталось тем же, что и до перерегистрации, а вот количество религиозных общин сократилось до 3257 (на 4%), а религиозных организаций общеконфессионального значения до 169.

Что касается общин конкретных конфессий, то в данный момент официально было озвучено количество римско-католических общин, которые прошли перерегистрацию — более 440 приходов³, таким образом, разница составляет 12%, что в три раза больше общей разницы общин. Независимый католический ресурс Katolik.Life отмечал, что в Католической церкви было два вида приходов, которые не пройдут перерегистрацию: зарегистрированные, но не действующие⁴; а также реально функционирующие, но небольшие приходы, для которых тяжело собрать требуемое количество основателей: 20 совершеннолетних граждан Республики Беларусь, проживающих в одном или смежных населенных пунктах⁵.

Известно также, что наиболее сильно перерегистрация ударила по такой конфессии как Белорусская греко-католическая церковь — последняя столкнулась с беспрецедентным политическим давлением и на данный момент не смогла перерегистрировать около половины своих приходов, а в Брестской области не осталось ни одного действующего прихода, несмотря на то, что именно в городе Бресте была одна из самых активных общин этой церкви, которая выполняла не только религиозную функцию но и социальную, например, что касается помощи такой уязвимой группы как нерегулярные мигранты на границе с Евросоюзом.

Тем не менее, с религиозными организациями в рамках перерегистрации не произошло того же, что с политическими партиями, общественными объединениями и другими некоммерческими организациями. Худшие ожидания не сбылись: количество религиозных организаций сократилось незначительно, и таким образом, на данный момент именно религиозное сообщество остается наиболее развитой и устойчивой структурой в рамках всего гражданского общества внутри Беларуси. действующим организациям дали пройти перерегистрацию.

Однако, процесс перерегистрации имел высокие ставки и риски, ведь в случае неудачного его прохождения, мог поставить действующие общины вне закона — поскольку незарегистрированная деятельность запрещена и преследуется в уголовном порядке. Кроме того, требование предоставлять информацию об учредителях религиозных организаций, позволял провести проверку огромного сегмента активного религиозного сообщества на политическую лояльность. Таким образом, сам процесс перерегистрации создавал давление в религиозной среде, повышая тревогу и создавая дополнительные риски, вынуждая увеличивать внутренний контроль и самоцензуру в религиозных организациях и конфессиональных объединениях.

Репрессии: системные, но невидимые

С начала политического кризиса 2020 года, репрессии в Беларуси носят системный характер. И если в предыдущие кризисы, связанные с выборами, преимущественно только протестантские деноминации сталкивались с репрессивными мерами, а в целом религиозная сфера конфессий большинства сохраняла определенный иммунитет к репрессиям и они затрагивали только отдельных лиц, то в 2020 году этот иммунитет был утрачен: православных и католических священнослужителей, даже высокопоставленных, начали преследовать наравне с другими представителями общественности. Это связано с двумя аспектами: тотальным и всеобъемлющем характером репрессий после 2020 года, а также массовым участием духовенства и активных верующих в протестах против насилия, а также широкое распространение в религиозной среде продемократической и антивоенной позиции, чего раньше не наблюдалось.

В 2025 году тенденция сохранилась — однако наметились и свои особенности по сравнению с более ранним периодом политического кризиса.

Во-первых, репрессии имеют накопительный эффект: круг тех, до кого они докатываются, постоянно расширяется, от наиболее активных и политически ангажированных, до менее активных и деполитизированных.

Во-вторых, значительная часть публичного продемократического и антивоенного духовенства и религиозного актива на это время уже выехали за границу, опасаясь преследований, либо уже находились в заключении. На конец 2025 года количество священнослужителей, затронутых репрессиями, чьи случаи стали публичными, увеличилось до 92 человек (из них 20 православных, 36 римо-католиков, 5 греко-католиков, 31 евангельских служителей).⁶ Количество политзаключенных христиан, чьи имена публичны, составляет 32 человека (16 православных, 10 католиков, 6 евангельских христиан), а количество бывших политзаключенных как минимум 72 человека.

Во-третьих, часть тех, кто в период политического кризиса проявлял публичную активность и остался жить в Беларуси, были поставлены под особое наблюдение и контроль, который также включал и принуждение к подписанию соглашений о сотрудничестве с органами безопасности как форме преследований альтернативной уголовным и административным делам.

В-четвертых, те, кто не был публичными активистами, еще больше ушли в подполье, и поэтому даже сталкиваясь с репрессиями, выбирали стратегию непубличности с надеждой, что репрессии в таком случае будут менее серьёзными по своим последствиям. Следует также добавить, что в случае со священнослужителями и верующими наблюдается тенденция сохранять дискретность, чтобы не навредить своей религиозной общине или конфессии, не “повышая ставки” в отношениях с властями через заявления о репрессиях против религиозного сообщества.

В-пятых, стало меньше возможностей мониторинга случаев репрессий: онлайн перестали публиковаться “покаянные видео” с задержанными лицами, расписания судебных заседаний, решения судов; из-за преследований и эмиграции правозащитников и адвокатов стало меньше возможности отслеживать судебные заседания, признание правозащитных проектов экстремистскими формированиями сделали сам факт сообщения о репрессиях таким проектам составом уголовного преступление “содействие экстремистской деятельности”. Единственными на сегодняшний момент возможностями узнавать о репрессиях, с которыми сталкиваются священнослужители и активные верующие стали следующие: сеть контактов в религиозных сообществах (сообщения о репрессиях в отношении конкретного человека зачастую сопровождаются просьбой сохранить указанную информацию для внутреннего пользования, без опубличивания), мониторинг обновлений Переченя организаций, формирований, индивидуальных предпринимателей, причастных к экстремистской деятельности, а также Перечня граждан Республики Беларусь, иностранных граждан или лиц без гражданства, причастных к экстремистской деятельности на предмет выявления имен священнослужителей и других представителей религиозного сообщества, известных той или иной мониторинговой группе. Наконец, сообщение о фактах репрессий в отношении представителей религиозного сообщества со стороны освободившихся политзаключенных, отбывавших наказание в одном исправительном учреждением со священнослужителями или активными верующими.

По мониторингу “Христианской визии”, в 2025 году основной причиной преследований представителей религиозного сообщества, стали дела, связанные с участием в массовых протестах еще в 2020 году, найденные в телефоне во время мониторинга при переходе государственной границы материалы, признанные “экстремистскими”, помощью политическим заключенным, а также отправка информации, фото и видео-материалов в проект “Беларуский Гаюн”. Заочные преследования представителей религиозного сообщества за рубежом связаны с интервью независимым СМИ, признанным “экстремистскими формированиями”, участие в деятельности неправительственных, главным образом, правозащитных организаций, признанных “экстремистскими формированиями”. Из поступающих в распоряжение “Христианской визии” сведений о преследованиях 70% информации используется только для внутреннего мониторинга и не поступает в публичную сферу.

Все больше медиа и социальных сетей, организаций и чатов признаются экстремистскими материалами или экстремистскими формированиями, часто это имеет каскадный эффект: признание экстремистским материалом одной из соцсетей, связанных с тем или иным лицом или группой, приводит к признанию профилей в других соцсетях; а инициирование уголовного дела против участника группы или организации, ведет к признанию всей организации “экстремистским формированием”, что включает повышенное внимание к другим участникам данной организации⁷. 1 апреля 2025 года КГБ добавил и правозащитный проект «Христианская визия» в Перечень организаций, формирований, индивидуальных предпринимателей, причастных к экстремистской деятельности в качестве «экстремистского формирования».

Следует отметить, что в 2025 году наблюдается также выделение представителей религиозного сообщества в особую группу преследуемых политических заключенных, поскольку по такой группе предпринимаются специфические дипломатические усилия по их освобождению (например, освобождение католических священников Генриха Околотовича и Анджея Юхневича при посредничестве Святого Престола в ноябре 2025 года).

В сумме это даёт одну линию: репрессии не “сошли на нет”, но стали менее видимыми и публичными для журналистов, правозащитников и международного сообщества, в том числе и потому, что публичность может повышать риски.

Стратегия выживания: не лезть на рожон

В условиях репрессий и давления, усиленных перерегистрацией, религиозные организации вынуждено действуют таким образом, чтобы минимизировать риски и триггеры для государственных органов контроля и активистов, занимающихся мониторингом политической лояльности религиозных лидеров.

Учитывая общую атмосферу и невозможность повлиять на ситуацию через заявление позиции, представители религиозного сообщества сохраняют эту позицию внутренне, не проявляя ее на каком-либо уровне публичности.

Пока не образовалось окна возможностей для изменения ситуации, многие представители религиозного сообщества видят своей главной задачей обеспечения своей собственной и своей общины безопасности, осуществление деятельности в максимально деполитизированных формах, жить в сложившихся условиях, дистанцируясь от политики. Протестное ядро существует во всех конфессиях, но оно максимально законспирировано.

Тем не менее, деполитизация не всегда видится как достаточный маркер лояльности — власти на разных уровнях включают священнослужителей в идеологические мероприятия фактически на добровольно-принудительных началах, и многие вынуждены в них участвовать вопреки собственным убеждениям, ради прагматики выживания — возможности спокойно существовать и действовать. Во время пререгистрации такое участие интенсифицировалось — для обеспечения максимально доброжелательных отношений властей по отношению к религиозной общине.

Таким образом, осторожность и компромиссы не должны автоматически рассматриваться как “согласие”, но как режим выживания при высокой цене публичности.

Итоговое состояние, в котором сейчас находится религиозное поле, можно описать как зону высокой неопределённости: уровень напряжения очень высок, многое зависит от войны в Украине и международной ситуации; режим выглядит стабилизированным, но зависимым от внешних факторов.

Фото: Витьбичи

1 https://belarus21.by/Articles/conf_rel

2 https://docs.un.org/ru/A/HRC/WG.6/50/BLR/1

3 https://www.youtube.com/live/TBRkiZurObU

4 https://katolik.life/bel/news/tserkov/item/5426-ochevidno-kolichestvo-sokratitsya-v-belarusi-nachinaetsya-pereregistratsiya-prikhodov.html

5 https://katolik.life/bel/news/tserkov/item/5617-v-belarusi-ostalos-menee-500-rimsko-katolicheskikh-prikhodov.html

6 https://belarus2020.churchby.info/persecuted-priests-belarus-ru/

7 https://belarus2020.churchby.info/presledovanie-religioznogo-soobshhestva-v-belarusi-cherez-obvineniya-v-ekstremizme/

Два былыя Сведкі Іеговы распавялі для «Белсата», што ўлады Беларусі дапускаюць існаванне гэтай апалітычнай канфесіі, пакуль яна не пярэчыць агульнай лаяльнасці да рэжыму, і ў той жа час вельмі эфектыўна зніжаюць яе ўплыў «дэ-факта». На гэтым фоне асабліва востра гучыць тэма аб’яднання «экстрэмісцкіх спісаў» з Расеяй і стаўлення канфесіі да вайны і мабілізацыі ў Украіне.

Пра гэта падрабязна — ў матэрыяле «Белсата».

Шэсць былых палітвязняў розных канфесій — праваслаўныя, пратэстанты, стараабрадцы, грэка-каталікі — расказваюць «Вясне», як яны ладзілі сваё рэлігійнае жыццё ў такіх жорсткіх умовах.

Нагадаем, «Хрысціянская візія» вядзе таксама падрабязны маніторынг розных абмежаванняў, якія ствараюцца для вернікаў ва ўмовах зняволення.

12 июня во внутренних войсках МВД Беларуси завершились 64-е квалификационные испытания на право ношения крапового берета.

В мероприятии принял участие духовный наставник минской общины «Свет Ислама» и гомельской общины мусульман Шейх Саид Абдуль Азиз (Сергей Дятко).

Духовный лидер мусульман также является председателем ассоциации ветеранов Краповых беретов Карелии и членом ассоциации ветеранов войск спецназначения МВД Беларуси.

«Мы все вместе стоим на страже нашей Родины, на защите блага и мира нашего народа от внешнего врага выполняя предписание Президента Республики Беларусь – Лукашенко Александра Григорьевича»

– подписана публикация на официальном сайте Духовного управления мусульман Республики Беларусь.

Материал завершает совместная фотография Сергея Дятко с замминистра МВД Беларуси Николаем Карпенко, участвовавшим в подавлении протестов в 2020 году в Минске, и Сергеем Лысюком, бывшим командиром спецотряда «Витязь», который участвовал в расстреле демонстрантов у «Останкино» в 1993 году – позднее за эти «заслуги» военный получил звание Героя Российской Федерации.

Джон Мэйсан — дэпутат Шатландскага парламента ад Глазга, вядомы сваёй прынцыповай пазіцыяй і гатоўнасцю адкрыта выказвацца па спрэчных пытаннях. Раней быў членам Шатландскай нацыянальнай партыі. Цяпер працягвае сваю дзейнасць як незалежны палітык, застаючыся верным сваім перакананням і выбаршчыкам. У гэтым інтэрв’ю Мэйсан разважае пра выклікі сучаснай палітыкі, свае асноўныя каштоўнасці і пра тое, чаму для яго незалежнасць і сумленнасць маюць большую вагу, чым партыйная лаяльнасць.

Спадар Джон Мэйсан з’яўляецца хросным бацькам Мікалая Хілы — хрысціяніна, палітычнага зняволенага і супрацоўніка Еўрапейскай службы знешніх дзеянняў, які нядаўна быў вызвалены Лукашэнкам і прымусова вывезены ў Літву. Мы паразмаўлялі з Джонам незадоўга да гэтай падзеі.

Наталля Гарковіч (НГ): Чаму для вас важна быць хросным бацькам аднаго з палітвязняў у Беларусі?

Джон Мэйсан MSP (ДМ): Я перакананы, што вучэнне Бібліі — гэта вучэнне Бога. Таму Царква — адзінае цела ва ўсім свеце. Нават калі мы ніколі не сустракаліся, мы як сям’я — браты і сёстры. Вядома, мы не можам ведаць усіх усюды, але калі ёсць магчымасць звязацца з кімсьці, гэта добрая ідэя. Я жыў у Непале, дзе Царква не была адкрыта пераследавана, але ўсё ж адчувала моцны ціск. Гэты досвед развіў у мяне цікавасць і адчувальнасць да такіх сітуацый.
Я далучыўся да групы ў Парламенце Шатландыі, якая спецыяльна займалася свабодай веравызнання. Там я сутыкнуўся з многімі індывідуальнымі выпадкамі — так я і ўвайшоў у кантакт з вамі. Ёсць межы таго, што можа зрабіць адзін чалавек, але я малюся і час ад часу пішу каму-небудзь, як, напрыклад, Мікалаю.

НГ: Як ваша вера матывуе вас у палітыцы?

ДМ: Ёсць шмат прычын, чаму я ў палітыцы. Я быў у Шатландскай нацыянальнай партыі, бо хачу незалежнасці Шатландыі, гэтак жа як і беларусы хочуць сваёй незалежнасці. У Парламенце Шатландыі ёсць невялікая група людзей, якія з’яўляюцца паслядоўнымі хрысціянамі.

Мы моцна верым, што Царква — гэта адзінае цела ва ўсім свеце. І як з нашым фізічным целам — калі адна частка церпіць, церпіць усё цела.

Царква ў Беларусі і Царква ў Шатландыі — гэта адна Царква. Хоць мы і не знаёмыя асабіста, яны ўсё роўна з’яўляюцца часткай мяне. Мы закранутыя, калі іншыя пакутуюць, пераследуюцца, жывуць у галечы ці галадаюць. Вядома, Царква не заўсёды робіць усё правільна, і мы не заўсёды дастаткова клапоцімся; замест гэтага можам вельмі засяроджвацца толькі на сваіх праблемах.

У Глазга і ў астатняй Шатландыі шмат патрэбаў, але я думаю, мы павінны хаця б ведаць і больш маліцца за людзей у Беларусі і ў іншых месцах. Мы можам выкарыстоўваць сацыяльныя сеткі, каб прыцягваць увагу, асабліва з добрай дапамогай Forum 18¹, які займаецца постсавецкім светам. Мы пішам лісты. Так у мяне атрымалася мець такія індывідуальныя сувязі ў якасці хроснага бацькі вязняў.

НГ: Што для вас самае важнае ці самае балючае, калі вы назіраеце сітуацыю ў Беларусі здалёк?

ДМ: Я адчуваю суперажыванне да царкоўных лідараў і хрысціян там. Я бачу, як цяжка ім зразумець, што правільна рабіць. На іх ціснуць, і зняволенне не заўсёды можа быць лепшым шляхам. У Кітаі шмат гадоў некаторыя хрысціяне працавалі бліжэй з урадам у цэрквах, прызнаных дзяржавай, як каталіцкіх, так і іншых, у той час як іншыя захоўвалі падпольныя ці неафіцыйныя незарэгістраваныя супольнасці і адмаўляліся супрацоўнічаць з уладамі. Часам паміж хрысціянамі там узнікае напружанне.
Я разумею іх. Калі я жыў у Непале, нам не дазвалялі рабіць пэўныя рэчы — пытанне было, наколькі далёка можна ісці. Я ўпэўнены, што гэта цяжка для многіх. Некаторыя будуць проста слепа ісці за ўрадам. Некаторыя стануць вельмі варожымі і будуць дзейнічаць асобна. Але я ўпэўнены, што шмат вернікаў, у тым ліку царкоўных лідараў, знаходзяцца пасярэдзіне, змагаючыся, каб адрозніць, што правільна. І нават унутры цэркваў і сем’яў могуць быць рознагалоссі.
Я суперажываю ім, таму і малюся за іх — за мудрасць. Біблія вучыць нас маліцца аб мудрасці, і я гэта раблю. Не кожны вернік у Беларусі павінен дзейнічаць аднолькава. Нам не трэба, каб усе вернікі былі ў турмах. Нам патрэбныя і тыя, хто звонку, магчыма, крыху больш асцярожныя. Гэта вельмі цяжкая сітуацыя.

НГ: Мы ведаем пра пераслед вернікаў у Савецкім Саюзе, а цяпер бачым новую форму пераследу. Калі вы ўпершыню ўсвядомілі гэтую новую хвалю?

ДМ: Я вырас падчас Халоднай вайны, калі існаваў відавочны пераслед хрысціянскіх вернікаў ва ўсім камуністычным свеце. І хаця Савецкі Саюз, здавалася, змяніўся/распаўся, у такіх краінах, як Кітай, пераслед працягваўся. Мы бачым, паводле арганізацыі Open Doors², што Паўночная Карэя — найгоршае месца, і так доўжыцца вельмі доўгі час.
Пераслед хрысціянскіх вернікаў вагаецца па ўсім свеце; ён узнікае і знікае ў розных краінах. Калі я быў дзіцём, гаворка ішла галоўным чынам пра камуністычныя краіны і іх пераслед. Апошнім часам акцэнт перамясціўся на некаторыя ісламскія краіны — Афганістан, Саудаўскую Аравію, нават Пакістан, дзе хрысціяне найбольш пакутуюць.
Дзякуючы вашай арганізацыі і іншым, як Forum 18, стала відавочна, што ў краінах былога Савецкага Саюза, безумоўна і ў Беларусі, але таксама ў Казахстане і Кыргызстане, патрабаванне рэгістрацыі цэркваў вельмі ўскладняе жыццё. На жаль, пераслед хрысціян працягваецца ў многіх месцах.

НГ: Якія дасягненні сваёй палітычнай дзейнасці вы лічыце найбольш значнымі?

ДМ: Адна з рэчаў, якую я лічу сваім прызначэннем, — кідаць выклік сістэме. Я раблю гэта лакальна, для ўсёй Шатландыі, і зрабіў бы гэта ў любым месцы свету, калі б з’явілася магчымасць. Я займаюся палітыкай з 1998 года — ужо 27 гадоў. Мне хацелася б думаць, што я задаваў шмат правільных пытанняў. Часам вельмі важна задаваць пытанні. Кожны можа ўстаць і крычаць пра тое, што не так, а ў свеце шмат няправільнага. Але пытанні прымушаюць людзей думаць і закранаюць тых, да каго ты звяртаешся. Задаваць пытанні, якія іншыя, магчыма, не задаюць, — гэта тая ніша, якую я займаў, і, спадзяюся, тое месца, дзе мне ўдалося мець нейкі ўплыў і поспех за гэтыя гады.

НГ: Дзякуй за Ваш час, размову і падтрымку хрысціян у Беларусі.

НГ: Вялікі дзякуй за ваш час, за вашыя думкі і за падтрымку хрысціянаў у Беларусі.

1. Forum 18 — гэта нарвежская праваабарончая арганізацыя, якая адстойвае рэлігійную свабоду. Назва арганізацыі паходзіць ад артыкула 18 Усеагульнай дэкларацыі правоў чалавека. Forum 18 тлумачыць гэты артыкул так: права верыць, маліцца і сведчыць; права змяняць сваю веру ці рэлігію; права аб’ядноўвацца і адкрыта выказваць сваю веру. Хрысціянская Візія падтрымлівае кантакты з гэтай праваабарончай арганізацыяй (гл., напрыклад, матэрыял “BELARUS: Police take relatives’ DNA after KGB declares religious freedom group “extremist”” ад 7 траўня 2025 года) ︎
2. Open Doors — глабальная міжканфесійная хрысціянская арганізацыя, заснаваная ў 1955 годзе для падтрымкі пераследаваных хрысціян ва ўсім свеце праз распаўсюд Біблій і хрысціянскай літаратуры, навучанне, а таксама праз практычную дапамогу, у тым ліку тэрміновую гуманітарную падтрымку і дапамогу ў сродках да існавання. ︎

John Mason is a Member of the Scottish Parliament from Glasgow. He is known for his principled stance and willingness to speak openly on controversial matters. Formerly a member of the Scottish National Party, he now serves as an independent politician. In this interview, Mason reflects on the challenges of modern politics, his core values, and why independence and integrity matter more to him than party loyalty. 

Mr. John Mason is the godparent of Mikalai Khila,  Belarusian political prisoner and Christian who was recently released from prison and immediately deported to Lithuania. We spoke to John shortly before this event.

Natallia Harkovich (NH): Why is it important for you to act as the godparent for one of the political prisoners in a Belarusian prison?

John Mason MSP (JM):  I am convinced that the Bible’s teaching is God’s teaching. This is why the Church is one body all over the world. Even if we have never met, we are like a family — brothers and sisters. Obviously, we can’t know everybody everywhere, but when there are opportunities to connect with someone, it’s a good idea. I lived in Nepal, where the Church was not exactly persecuted but still faced a lot of pressure. That experience developed in me an interest and sensitivity to such situations.

I became involved in a group in the Scottish Parliament with a particular focus on freedom of religion or belief. There I came across many individual cases — that’s how I got linked in with you. There is a limit to what any one person can do, but I pray and occasionally write to someone like Mikalai.

NH: How does your belief motivate you as a political actor?

JM: There are a lot of reasons why I’m in politics. I was in the Scottish National Party because I want Scottish independence, just like Belarusians want their independence. There’s a small number of us in the Scottish Parliament who are committed Christian believers. We strongly believe that the Church is one body worldwide. And just like with our physical body — if one part hurts, the whole body is affected.

The Church in Belarus and the Church in Scotland are one Church. Though we haven’t met or don’t know each other personally, they are still part of me. We are affected if others suffer, are persecuted, live in poverty, or starve. Of course, the Church doesn’t always get it right, and we don’t always care enough; instead, we can become very focused on our own matters.

There are a lot of needs in Glasgow and the rest of Scotland, but we should at least be aware and, I believe, pray more for the people in Belarus and elsewhere. We can use social media to raise awareness, with good input from Forum 18¹, which focuses on the ex-Soviet world. And we write letters. That’s just how things have worked out for me — to have these individual links as godparents to prisoners.

NH: What is most important or most painful for you when watching the Belarusian situation from afar?

JM: I feel for the church leaders and Christians there. I can see how difficult it is for them to know the right thing to do. They are under a lot of pressure, and being imprisoned may not always be the best course. In China, for many years, some Christians have worked more closely with the government in state-approved churches, both Catholic and others, while others maintained underground or informal unregistered churches and refused to work with the government. Sometimes there are tensions between Christians over this.

I feel for them. In Nepal we were not allowed to do certain things — how far could you push the boundaries? I’m sure it’s hard for many of them. Some will just follow the government no matter what. Some may be very antagonistic and do their own thing. But I’m sure there are many believers in the middle, including church leaders, who are really struggling to discern what is right. Even within churches and families they may disagree.

I feel for them, and that’s why I pray for them — for wisdom. The Bible tells us to pray for wisdom, and I do. Not every believer in Belarus needs to act in exactly the same way. We don’t need all the believers in prison. We need some people outside, perhaps being a little more careful. But it’s a hard position to be in.

NH: We know about the persecution of believers in the Soviet Union, and now we see a new type of persecution. When did you first recognise this new wave?

JM: I grew up during the Cold War, when there was clear persecution of Christian believers throughout the Communist world. And although the Soviet Union seemed to have opened up, in countries like China it has continued. We see, according to the organisation Open Doors², that North Korea is the worst, and has been for a very long time.

The persecution of Christian believers varies around the world; it comes and goes in different countries. When I was growing up, it was very much about the Communist countries and their persecution. More recently, the focus has shifted to some Muslim-majority countries — Afghanistan, Saudi Arabia, even Pakistan — where Christians have suffered most.

Through your organisation and others like Forum 18, it’s become clear that in the former Soviet countries, certainly in Belarus but also in Kazakhstan and Kyrgyzstan, the requirement for church registration makes things very difficult. Sadly, persecution of Christians is continuing in many places.

NH: What would you consider the most significant successes of your political activity?

JM: One of the things I believe I’m meant to do is to challenge the establishment. I do that locally, for the whole of Scotland, and would do it anywhere in the world if the opportunity arose. I’ve been in politics since 1998 — for the last 27 years. I like to think I’ve asked a lot of the right questions.

Sometimes there’s great importance in asking questions. Everybody can stand up and shout about what is wrong, and there is a lot of wrong in the world. But asking questions and making people think affects those you’re talking to. Asking questions that maybe others don’t ask — that’s the kind of space I think I’ve occupied and, I hope, where I’ve had some impact and success over the years.

NH: Thank you very much for your time, for sharing and for your support of Christians in Belarus.

1. Forum 18 is a Norwegian human rights organization that promotes religious freedom. The organization’s name is based on Article 18 of the Universal Declaration of Human Rights. Forum 18 summarizes the article as: The right to believe, to worship and witness; the right to change one’s belief or religion; the right to join together and express one’s belief. The Christian Vision for Belarus is in contact with this human rights organisation (see, for example the material “BELARUS: Police take relatives’ DNA after KGB declares religious freedom group “extremist”” May, 7th, 2025). ︎
2. Open Doors is a global, non-denominational Christian organization founded in 1955 to support persecuted Christians worldwide by providing Bibles, Christian literature, discipleship training, and practical aid like emergency relief and livelihood support. ︎

Очередной пример использования религии в идеологических целях заметили в Ельске Гомельской области, где приход БПЦ провел Крестный ход «Во имя единства» с участием главы райисполкома, других чиновников, сотрудников МЧС.

Сугубо религиозное мероприятие — Крестный ход — был посвящен не церковному событию, а идеологическому празднику, так называемому «Дню народного единства». Это продолжает традиции, заложенные в беларусской церковно среде Свято-Елисаветинским монастырём, который традиционно проводил крестные ходы в честь Дня Победы. Правда, в Ельске обошлось без пения «Катюши».

Газета райисполкома, описывая акцию, даже не привела какой-либо привязки Крестного хода к религиозной практике, а представила мероприятие как чисто идеологическое:

«Ельчане разных возрастов прошли единой колонной, демонстрируя общую волю к миру и согласию».

В пропагандистских акциях ко «Дню народного единства» власти задействовали также католических священников — вместе с православными. Например, в Щучине настоятель местного прихода РКЦ ксендз Александр Махнач появился на митинге «Мы — единое целое» с бутоньеркой на рясе — как и православный священник. Во время провластной акции духовенство вместе силовиками возлагало цветы к обелиску.

В Минске на идеологическое мероприятие традиционно собрали представителей разных религий и чиновников. Уполномоченный по делам религий и национальностей Александр Румак, первый проректор Института теологии БГУ протоиерей Сергий Мовсесян, епископский викарий Минско-Могилевской архиепархии РКЦ ксёндз Франц Рудь, председатель мусульманского религиозного объединения в Беларуси муфтий Абу-Бекир Шабанович и главный раввин религиозного объединения общин прогрессивного иудаизма в Беларуси Григорий Абрамович провели на историческом факультете БГУ встречу под названием «Межконфессиональный диалог как фактор консолидации беларусского общества: историческая ретроспектива и современные векторы развития».